Любовь не по правилам.

      Баки отказывается разговаривать. При случайной встрече где-нибудь в районе кухни он торопится исчезнуть, используя любые предлоги, а когда они оказываются в замкнутом пространстве – изображает статую или вовсе смотрит сквозь Стива. Это обидно и ранит сильнее с каждым разом, но… Стив виноват и отлично это знает, поэтому не торопит события, избегая прямых столкновений. Даёт Баки остыть, чтобы тот сам пришёл мириться. Ну, или начал открытый конфликт. В любом случае долго колотить себя этим не придётся: рано или поздно друг либо взорвётся, либо переварит ситуацию столько раз, что чужая вина уже не будет казаться такой огромной.       Ну, или Баки разозлит сам себя настолько, что сбежит, потому что окажется не в силах совладать с чувствами.       -Я не уверен в тебе, в нас и даже в себе, - говорит однажды Баки и Стив, до этого как примерный мальчик изображавший предмет мебели изображавший, поднимает голову от тарелки. Почему-то все их важные разговоры в последнее время происходят на кухне, сюда смещается центр дома. Не то чтобы Стив был против, отнюдь, просто он бы предпочёл спальню, где можно касаться друг друга во время обсуждения. Но Баки выбрал кухню и уважать его решение кажется самым правильным ответом. – Мне хочется думать, что ты по-прежнему на моей стороне вне зависимости от того, находимся мы в отношениях или просто делим дом.       Баки замолкает, внимательно следя за реакцией собеседника. Стив старается не делать резких движений, чтобы не выдать собственных эмоций. Ему откровенно страшно представлять ситуацию, в которой друг может «просто делить дом», не испытывая никаких чувств. Ведь они всегда были вместе. «Стив и Баки» как история дружбы и любви. Сама основа его бедной жизни, то единственное, что держит на плаву не взирая ни на что.       «До самого конца…»       -Я всегда буду на твоей стороне, - говорит Стив и запихивает в себя кусок чего-то лежащего на тарелке. Он понятия не имеет что это и даже усовершенствованный нюх не способен помочь, когда мозг не может обработать поступающие сигналы. – Даже если ты вдруг решишь не делить со мной дом.       Баки ждёт несколько минут, прежде чем опустить голову. Длинные волосы, забранные в хвост, не слишком для него удобны, но по какой-то причине он от них не избавляется. Только всё время почёсывается, словно блохастый пёс.       -Позволь мне кое-что сделать, - говорит Стив и поднимается, унося тарелку в раковину. На обратном пути он останавливается за спиной Баки и осторожно тянет резинку. Та, слишком большая для выполняемой функции, бьёт по руке на грани боли и моментально становится понятно, почему именно Солдат всегда занимается причёской. Баки не любит боль, Солдат считает её частью жизни. – Я не сделаю неприятно, обещаю. – Рассыпанные по плечам волосы скрывают бледную шею и изящные плечи. Баки отказывается идти в магазин, таская вместо этого футболки Стива, явно великоватые и потому сваливающиеся с плеч. Тони, которому по молчаливому соглашению не сообщают всей правды, утверждает, что Солдат слишком мало ест и такими темпами никогда не достигнет оптимальной массы. – У тебя затекают плечи? Массажист мог бы помочь, я поговорю с Тони, чтобы в следующий раз в список включили пару сеансов. – Его руки зарываются в волосы, мягко оглаживают кожу головы, массируют от затылка ко лбу и обратно. Закостеневший под руками Баки недоверчиво поводит плечами, но потом Стив принимается быстро чесать кожу, вынуждая чуть откинуться. – Если тебе ещё что-нибудь понадобится, достаточно сообщить мне и я договорюсь с кем угодно о чём угодно.       Баки хмурится. Стив видит, как его дёргает между желанием отодвинуться и неистовой жаждой как следует почесаться. Но Солдат всегда режет ногти под ноль, а скрести кожу мягкими пальцами бесполезно. Стив думает, что непременно подарит другу чесалку на случай, если вдруг отправится в миссию больше, чем на пару дней. Если Баки, конечно, примет решение остаться.       А он его примет.       Ведь Стив Роджерс никогда не сдаётся.       -Если не хочешь подпускать близко чужого человека, могу сам растереть спину, - закатывает пробный шар Стив. Баки дёргается как от удара, но не уходит. Немытые волосы, которые Солдат упрямо мажет непонятно чем, чешутся вне зависимости от его эмоционального состояния. – Знаю, меня ты рядом видеть не хочешь, но, чисто логически, лучше всё-таки бывший любовник, чем какой-то незнакомый мужик.       -Или женщина.       -Ни у одной женщины не хватит сил на то, чтобы как следует проработать наши мышцы, - словно в воздух комментирует Стив. –Ты сам это знаешь, просто пока не готов оказаться рядом со мной без одежды. Сообщи, как наберёшься достаточно сил.       «Ну, или твоя спина начнёт скрипеть при каждом движении, причиняя адскую боль»       Стив заканчивает массаж головы растиранием шеи, уделяя основное внимание чувствительной точке за левым ухом, и отходит в сторону. Он знает, что сейчас Баки наверняка взбесится из-за случившегося и торопится уйти. Однако уже в дверях слышит тихое «приходи вечером».       Это уже что-то…       ***       «Уже что-то» выглядит не слишком приятно. Баки скалится от каждого движения, вздрагивает и норовит уйти из-под рук на каждой болевой точке. Стив никак не может приспособиться, чтобы достаточно давить, но при этом не сломать человека перед собой. Когда его «пациент» в третий раз скрипит зубами достаточно сильно, чтобы это стало слышно, он убирает руки и просто садится рядом.       -У тебя все мышцы сведены как перед атакой. Надо купить масла для расслабления. Я завтра возьму и попробуем повторить.       -Или можно обратиться к Старку за помощью и нормальным специалистом.       Стив хочет заверещать от обиды, но вместо этого проходится по чужой спине «тараканчиком» и накрывает одеялом. Даже во время ссоры он не может допустить, чтобы Баки простудился.       -Тоже хороший вариант. Хочешь завтра уже начать или подождёшь до конца недели?       -И ты просто позволишь мне уйти?       Вопрос застаёт врасплох. Стив торопливо перебирает пришедшие в голову мысли, но ни одна не подходит для нормального ответа. Так что он просто кивает и, надеясь, что это сочтут достаточным, поднимается на ноги. Гасит свет на выходе из комнаты и торопливо, боясь новой ссоры, уходит.       Баки ворочается за стеной и болезненно кряхтит ещё несколько часов.       Заснуть удаётся лишь под утро…       ***       -Мне жаль, - говорит за завтраком Солдат и, вопреки словам, на лице у него совсем не сожаление. Стив изучает это выражение триумфа и опускает глаза обратно в тарелку. То, что они вообще до сих пор едят за одним столом, уже можно считать достижением. – Я не думал, что всё будет настолько плохо.       Возможно, Солдат и правда сожалеет. Возможно, он просто не умеет контролировать своё лицо и потому выглядит как полный мудак. Возможно, случившееся и правда – глупая случайность, о которой они и вспомнят через пару месяцев.       -Но то, что между нами тогда случилось… Мне понравилось. Может, повторим? У тебя же остались наручники?       -Нет, спасибо. Одного раза мне вполне хватило.       Солдат недовольно хмурится. Стив не знает, что конкретно сейчас в голове у собеседника, но готов поставить пару баксов на то, что всё идёт не по сценарию. Солдат сбит с толку, он стучит по столу металлическими пальцами и словно случайно задевает тарелку. Жареная рыба обрушивается на натёртый до блеска деревянный пол, обдавая всё вокруг жиром. Стив поднимает глаза и видит, что сидящий напротив Солдат смотрит на него с неприкрытым испугом.       -Тряпка под мойкой, - говорит Стив вместо рвущегося с языка ругательства. –Посуду тогда тоже помой, и не забудь протереть.       Через полчаса Солдат появляется на пороге его спальни с наручниками в руках. Смотрит с недоверием и страхом, но упрямо шагает к кровати, протягивает руки вперёд. И опускается на колени лицом в пол, выставив задницу.       -Солдат виноват, готов к наказанию.       Стив осматривает скрюченное тело и выдёргивает из непослушных пальцев наручники. Теперь, после наглядной демонстрации силы заключённых в крохотных капсулах нанитов, их конструкция не кажется хлипкой или излишне вычурной. Наоборот, становится сложно даже просто смотреть на источник всех проблем. А вот бросить их в ящик получается без особых угрызений совести.       -Ты не будешь наказан моей рукой, - произносит Стив почти по слогам. – Вместо этого ты сам накажешь меня.       -Нет! – видимо, в голове у Солдата чёткая иерархия, за нарушением которой всегда следует что-то страшное. Он подрывается на ноги, моментально оказываясь рядом, хватает за рукав и просяще заглядывает в глаза. Стив вздрагивает, видя столь откровенный ужас. – Нет! Я не… Ты не можешь! Нельзя!       -Куратор сам определяет границы «можно» и «нельзя», разве нет?       На самом деле, Стив обдумывал этот поворот уже очень давно, но никак не мог придумать нормального повода предложить Солдату себя связать. Ситуация с подставой стала крайне своеобразной причиной пересмотреть свои внутренние стремления. Неприятной, но оттого не менее запоминающейся. Стив промотал происходящее в голове не меньше сотни раз, прежде чем окончательно увериться в глупости используемой ловушки. Если описывать это иносказательно, Солдат сам указал ему на подвешенную в воздухе клетку, после чего вполне миролюбиво предложил встать на крест. Момент отпускания верёвки стал лишь разумным последствием многочисленных ошибок.       Иначе говоря, он добровольно подставился, позволяя себя поймать.       Но ошибки может совершать не только Стив. Натасканный на боевые стратегии Солдат имеет множество черт, на которых легко сыграть. Одна его вбитая с кровью привычка не ставить под вопрос авторитет руководства чего стоит. Но цель Стива не в этом.       Солдат никогда ничем не руководил в мирной жизни. В случае возникновения бытовой проблемы все его усилия обычно направлены на поиск человека, способного с проблемой справиться. Так, разбив раковину, он зовёт Стива вместо того, чтобы подставить под поток воды висящий рядом на стене таз. Устав бороться с этим, он ограничил домашние обязанности Солдата, но это и помешало тому учиться.       Сверхобучаемость – ничто, когда тебе ни дают новой информации.       -Солдат, это приказ! – командует Стив и опускается на колени, подставляя скрещенные на спине руки. – Надень на меня наручники!       Что-то металлическое падает на пол. Солдат шумно дышит и елозит по полу, столь очевидно демонстрируя свою несостоятельность, что это даже смешно. Но старый как мир способ – открыто и тупо лажать, чтобы отстали – не сработает с человеком, который тоже его использует. Сколько раз Стив намеренно выбешивал Тони, чтобы тот взял на себя оплату всех счетов за дом, знает лишь он сам. Старк же до сих пор наивно предполагает, что совершает подвиг, избавляя служащих банка от постоянно переспрашивающего и путающего бумаги Капитана Америка.       Наконец, кисти обжигает ледяным металлом. Стив пробует немного потянуть руки в разные стороны и с удовлетворением чувствует, как поддаётся застёжка. Сделанные Старком для одного-единственного человека путы неприменимы к другим, ведь имеют встроенные при изготовлении ограничения. Проще говоря, связать можно только Солдата.       -Солдат, я приказываю наказать меня! – тот медлит, мнётся за спиной и несколько раз тяжело вздыхает. – Тебе ведь ещё никогда не приходилось наказывать человека без смертельного исхода? – вбрасывает он на пробу и по тому, как собеседник судорожно выпускает воздух изо рта, сам угадывает ответ. – Твоей задачей было устранение. Или диверсия. Добыча данных. Что угодно кроме того, когда надо использовать ограничения из-за собственных привязанностей.       -Солдат – оружие, у него не может быть привязанностей, - чётко отбивает Солдат и берёт что-то с прикроватного столика. Стив пытается на слух определить, что это, но не успевает – первый удар заставляет его уткнуться носом в пол. – Твоё наказание не должно закончиться смертью. И не закончится. Ты тоже модифицирован, похож на меня, а свои границы я знаю.       Он, мать его, прав, но от этого почему-то не легче. К тому же, Стив наконец определяет, чем его ударили и едва удерживается от смеха. Солдат, не мудрствуя лукаво, огрел его плотным томиком «Управления гневом». И это, пожалуй, единственный правильный способ применения дурацкой, никак не связанной с реальным положением дел книжки.       -Ты совершил ошибку, использовав искажённые противником данные, - говорит Солдат и бьёт снова, в основание черепа, отчего перед глазами появляется самый настоящий салют. – Это не критичное нарушение, оно может быть обусловлено внешними данными или недостатком вводной информации. Однако ты ошибся и за это будешь наказан.       -Да, я хочу быть наказан.       Голова Стива дёргается от третьего удара, разбитые губы кровоточат. Он заваливается на бок, но в волосы тут же вплетаются металлические пальцы. Солдат подтягивает его выше, снова ставит на колени, вынуждая вытянуться вверх, распрямить позвоночник. Царящий в комнате порядок странно контрастирует с кровавыми каплями на полу. Стив не может опустить голову, которую насильно запрокидывают, ловит глазами книгу и покорно опускает веки. Он сам нарвался, если порвёт наручники и нападёт, как жаждет нутро, это закончится дракой и окончательным разрывом их «недоотношений». А допустить, что Солдат перестал ему доверять нельзя. Иначе достучаться до Баки не получится никогда.       -Я могу забить тебя до смерти, - тихо произносит Солдат и заставляет его отклониться назад. Вжикает ширинка и Стив улыбается, чувствуя, как натягивается едва образовавшаяся на губах плёнка. О, Солдат действительно мог бы. Но он не станет. – Открой рот.       Живые тёплые пальцы жадно ощупывают его лицо, шею, плечи. Жмут мышцы, словно не веря, что они настоящие, перемещаются ко рту и влезают внутрь до второй фаланги. Рвотный рефлекс напоминает о себе, но Стив сжимает горло, упрямо вынося этот почти болезненный «осмотр». Ему не понятны причины, но ведь это не главное, правда?       -Не понимаю, - спустя несколько минут чётко произносит Солдат. Он оттягивает нижнюю губу и сжимает, несильно, но довольно ощутимо. – Ты похож на остальных, но совершенно другой. Ты действуешь как остальные, но не так.       -Приятно слышать о своей уникальности, - шепчет Стив и тут же получает удар по лицу, от которого мелко щиплет кожу на виске. Солдат недоумённо осматривает собственные пальцы, на ногтях которых капли крови. – У меня очень нежная кожа. Поэтому на миссиях приходится надевать дурацкий костюм в облипку… - он на секунду сбивается, когда видит, как Солдат осторожно пробует языком чуть подсохшую кровь. Почему-то от этого совершенно не сексуального действия встают дыбом мельчайшие волоски на теле. – Я бы трахнул тебя прямо сейчас.       Это вырывается само собой и уже через секунду Стив жалеет от отсутствия внутренней цензуры. Солдат смотрит на него с лёгким недоумением и, кажется, готов сбежать, но потом взгляд серых глаз падает на заведённые за спину руки, скользит по мышцам груди.       -Не сегодня, - уверенно говорит он хриплым голосом. Стив думает, что у него самого наверняка тоже сейчас захрипит в горле, стоит попытаться что-то сказать. К счастью, этого не требуется: Солдат запускает руку к себе в штаны, осторожно оглаживает напряжённый член и вынимает его на воздух. Рот Стива моментально наполняется слюной. – Ты не сделаешь мне больно.       Это больше похоже на мольбу, чем на реальное предупреждение. Его голову тянут вперёд, волосы путаются в металлических пластинах, и Стив хмурится, слыша их скрип. Стилист Старка наверняка снова покроется пятнами, получив перед важным выступлением Капитана Америку с обрубками вместо волос и избитым лицом.       Его надевают ртом на член.       Дышать почти невозможно, Стив давится и пытается отодвинуться, но Солдат грубо нажимает на затылок, заставляя принимать в неподготовленное горло. Толкается бёдрами, слишком быстро и безо всякого ритма, несколько раз прокатившись головкой по зубам, недовольно шипит и хлопает по щеке. Оставляет множество мелких синяков на шее, когда хватает за горло. Стив молчит и покорно открывает рот до того самого момента, когда, вздрогнув, Солдат кончает ему на губы…       ***       Баки находит его вечером, связанного, избитого и лежащего на полу посреди собственной спальни. Он осторожно принюхивается к потёкам на лице и моментально становится странно говорлив. После, отмывая ласковыми руками, жмётся к боку и виновато заглядывает в глаза. Стив гладит его по лицу и говорит, что всё в порядке.       Они трахаются на кухонном столе как обезумевшие кролики. Наручники на руках Баки стукаются о деревянную поверхность на каждом толчке, и Стив прикрывает глаза, заставляя себя быть аккуратным. Он не сбивается до самого конца, яростно погружаясь в узкую, хорошо смазанную дырку, и, лишь упав сверху на взмокшую спину, довольно улыбается.       -Ещё, - произносит Баки на грани слышимости и Стиву почему-то чудится отголосок Солдата в каждой произнесённой букве…