Любовь не по правилам.

      Он бредёт по улице в полном раздрае, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться в своём одиночестве. Побег вышел простым и каким-то неоригинальным: оказавшись на улице, Стив моментально щёлкнул часами и перенёсся на сутки. Морита не мог этого видеть, а сидеть в подворотне столько времени стал бы полный сумасшедший. Однако ему всё равно чудится чужой взгляд, будто прилипший к спине между лопаток. Немного попетляв по городу, Стив решает спрятаться до самого концерта в обещанном Тони люксе, наворачивает несколько кругов по с максимальным удалением от цели, а потом рысцой, способной обогнать не нарушающий городские правила автомобиль, добирается почти до центра. Он говорит швейцару своё имя, потом суёт карточку, позволяя списать несколько сотен фунтов, и получает ключ от пентхауса и пожелания хорошо отдохнуть. Уже в номере, скинув одежду, торопливо обмывшись, осматривается, стараясь избавиться от ощущения слежки.              И вздрагивает от стука в дверь.              Открывать или нет – вопрос слишком сложный, чтобы решить сразу. Стив набрасывает на голову полотенце так, чтобы оно свисало на лицо, облачается в мешковатый мягкий халат и осторожно приближается к двери. За ней что-то недовольно бурчит уже знакомый швейцар, а второй человек только жуёт губы и нетерпеливо щёлкает пальцами. Стив думает, что, если Морита всё же сдал его «местному» Старку, придётся прыгнуть минимум на год вперёд, а если пришёл сам – предстоит нелёгкий разговор о личных границах и допустимости продажи старых друзей интересующимся миллиардерам.              Через глазок он видит, как швейцар дёргает человека рядом за рукав, норовя оттащить от двери. Тот, стоящий боком и облачённый в объёмную куртку, выглядит знакомо, но недостаточно, чтобы открыть. И, только когда незнакомец подаёт голос, Стив узнаёт его.              Это происходит моментально. Вот он сомневается, а вот – уже стоят перед раскрытой дверью и подтверждает, что да, Брок – действительно его брат. Благодарит швейцара, суёт ему почти сотню фунтов и торопливо отодвигается, пропуская нежданного гостя в номер. Извиняется и захлопывает дверь прямо перед лицом все ещё не до конца поверившего в их историю мужчины.              Уже после, опершись лбом в дерево, Стив несколько раз глубоко вздыхает. В первый момент он совершенно не подумал о том, как вести себя дальше, а теперь уже поздно что-то менять. Брок у него в номере и что с этим делать совершенно непонятно.              -Стив? – зовёт тот и, судя по голосу, стоит совсем рядом. – Это ты? Правда ты?              Стив не знает, как себя вести. По совести, ему вообще не стоило открывать дверь, а надо было дождаться, пока Брок уйдёт, дав ему возможность самостоятельно управлять событиями жизни без оглядки на человека, который в любой момент может навсегда исчезнуть.              -Тебе лучше уйти, - говорит Стив, пытаясь вести себя как нормальный взрослый человек. У него дрожат руки от желания коснуться чужого тела, однако нельзя. Сейчас нельзя. Завтра нельзя. Никогда нельзя. Их знакомство было ошибкой целиком и полностью, нельзя было идти на поводу у гормонов. Он не сможет остаться в этом измерении, чтобы бесконечно предаваться радости в руках человека, который через пятнадцать лет умрёт, пытаясь помочь ему защитить весь мир. Там, на той стороне, остался Баки, о нём ещё предстоит как следует позаботиться, помочь до конца прийти в себя. Как смотреть ему в глаза после измены? Как жить, зная, что любимый где-то далеко и о нём теперь даже упоминать нельзя? – Ты не должен здесь быть.              -Стив, давай я сам буду решать, кому и что должен, ладно? - шепчет Брок, подходит ближе и утыкается лбом где-то между лопаток. – Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Два года грыз себя, даже к психологу ходил. Он называл это… «навязчивым состоянием». Говорил, что «в подростковом возрасте все проходят через первую любовь и склонны идеализировать партнёра». Метался, пытаясь не возвращаться мыслями к тому моменту, когда ты ушёл. Даже когда Ба умерла вернулся сюда в надежде, что ты узнаешь и придёшь.              -Прости, что не пришёл.              -Ничего. Ты же не знал. В конце концов, ты – Капитан Америка, ты должен спасать весь этот мир. С чего тебе думать о каком-то глупом подростке?              -Брок…              -Нет, не надо, ничего не говори! – Стив должен возмущаться, но он просто не может. Не когда его обнимают сзади, горячо выдыхая в затылок. Этот жест – будто из другой жизни, где Брок был злобным и осторожным, не давая первое время подходить сзади, опасаясь любого резкого движения. Он замирает, не в силах справиться с собой и собственными внезапно вышедшими из берегов чувствами. – Мне… мне нужно это сказать. Душа словно взорвалась внутри и… я умру, если ты снова исчезнешь. Однажды просто пущу себе пулю в голову от ужаса, что никогда больше не смогу обнять. Мне было жутко эти два года. Я уговаривал себя забыть изо всех сил, но их не хватило. Старался на карте даже на Лондон не смотреть, чтобы не всплывала в памяти твоя улыбка. Но потом сдался. Вспомнил, что ты говорил про концерт и решил… если встречу – значит судьба, а нет – тем более. Попросил отпуск по семейным обстоятельствам, прилетел и просто бродил по улицам. Ты не поверишь, и часа не прошло – увидел. Словно кто-то за поводок дёрнул. Шепнул просто «вот он, смотри». Ты мимо пронёсся, не заметил даже, не услышал, как зову. Я хотел гордо уйти, но… не смог. Ты для меня – всё, целый мир в упаковке из одного-единственного человека. Ты мне нужен сильнее всего остального. Никогда больше не уходи, пожалуйста.              -Брок…              -Знаю. Я всё знаю. Ты не один, такой как ты просто не может быть один. Никогда не поверю, что хоть кто-то на свете отказался бы от возможности быть рядом с тобой. Так что, разумеется, ты не один, другое невозможно. Но, даже если всего на один раз, на «командировочный секс», на глупую интрижку… я всё равно хочу быть с тобой. А потом – будь что будет. Даже если придётся пустить себе пулю в голову.              -Брок…              -Думал, что другие люди смогут вытеснить воспоминания, что если встречу другого парня, который будет нравиться и достаточно заведёт, то… Но ни один из них с тобой даже не сравнится. Каждый был в чём-то особенным, но… все они недостаточно хороши. Ни от одного человека на земле мне не рвёт крышу, не хочется бежать следом даже спустя несколько лет. Просто люди, просто тела. Что в них может быть особенного? А ты прекрасен. Просто идеал: невероятная мощь, заключённая в выточенное из камня тело. Доброта и честность, желание помогать всем и каждому… Как вообще можно тебя не любить?              -Брок…              -Нет, это важно. Послушай, я…              Стив касается Камня Души на шее и беззвучно ругается. Чёртова побрякушка, как оказалось, способна на раз сводить с ума вполне нормальных людей, заставляя их вываливать на окружающих то, в чём следовало бы даже самому себе не признаваться. Камень под пальцами горячий, но Стив всё равно сжимает его в ладони, скрывая от мира. И закрывает глаза, ожидая, когда Брока отпустит. Тот убирает ладони спустя несколько минут, которые Стиву кажется настоящим раем.              -Прости, что-то меня понесло, - произносит парень и отходит на несколько шагов. – Зачем я только начал говорить о других? Прости, пожалуйста, прости. Честное слово, они ничего не значат, я просто пытался как-то справиться с эмоциями, чтобы с ума не сойти. Я некоторых даже не помню. Лучше – забудь, да, давай сделаем вид, что всего этого не было. Я могу выйти за дверь, снова постучать и…              -Нет. Это было.              Стив оборачивается. Брок стоит посреди огромной комнаты и выглядит смешно в своей мешковатой куртке и снова неправильно подобранных по размеру ботинках. От его прежних обтягивающих джинс не осталось и следа – широкие армейские штаны мешают в принципе разглядеть фигуру. Однако Стив знает, что внутри этой «обёртки» и у него ладони чешутся от жажды прикоснуться, снова ощутить свою власть над знакомым до последней родинки телом.              -Стив…              -Мы не будем говорить о том, что было, - чётко произносит Стив. – Никогда. Это было в твоей жизни и глупо было бы отрицать уже случившееся. Но обсуждать это не надо. Не только со мной, понял?              -Да.              -Так… Во-первых, мне очень жаль, что не был на похоронах твоей бабушки. Она прекрасный человек и чудесная женщина, всегда помогавшая тебе по жизни. Во-вторых, я здесь лишь временно и через три дня окончательно исчезну. Поэтому лучше бы мы не встречались.              -Нет, я…              -Тебе – восемнадцать. Мне тоже когда-то столько было, так что я помню, что чувствовал. Ты в смятении, ты не понимаешь почему люди вокруг думают, что ты взрослый, если внутри тебя ничего особо не изменилось, а ещё – ты в ужасе от происходящих в твоей жизни внешних изменений. Тебе болезненно необходима опора и, раз уж родственников не осталось, ты намертво влепился в меня. Это – зависимость, ничего хорошего из неё не выйдет.              Брок молчит. Смотрит своими жёлтыми глазами, которые на узком от молодости лице выглядят просто громадными, и сжимает собственные пальцы. Потом в тишине прикусывает губу, опуская взгляд. Он выглядит как побитый щенок и Стиву, наверно, надо бы извиниться, вот только в горле застыл ком, да и вообще.              -Уходи, - говорит он. – Иди и живи собственной жизнью. Не циклись на том, чего не сможешь получить. Не издевайся сам над собой. Живи.              -А если я не хочу? – Брок смотрит прямо, не боясь, бросая вызов. Поднимает одну бровь. Стив с трудом вспоминает, что он ещё совсем ребёнок, нельзя воспринимать то, что он говорит, серьёзно. – Если я не хочу жить?              -А чего ты хочешь?              -Чтобы ты поцеловал меня, как тогда в подворотне. А потом завалил на кровать и сделал то, что у нас не получилось тогда. В тот день, когда ты уронил меня на столик и подарил лучшее воспоминание в жизни, помнишь?              «Помню».              -А потом?              -Потом… - Брок разводит руками. – Что ж, потом мне придётся уйти. В твоей жизни, видимо, нет места для влюблённого дурака, в которого я превращаюсь рядом с лучшим мужчиной на земле, а навязываться – гиблое дело. Так что я добровольно выйду за дверь и больше никогда тебя не побеспокою. Если и увижу, даже не подойду.              «Ты и не сможешь, я вернусь в 2012, когда ты уже будешь мёртв»              Стив сжимает кулаки. Этот Брок – совсем молодой и не знающий о всей той жестокости, что есть в мире, выглядит неспособным кого-то убить. Его взрослая копия наверняка будет более циничной и менее терпимой. Это будет сильный, жёсткий, злобный боец с мягким нутром и постоянным желанием обниматься. С жаждой коснуться того, кто дорог, отдаться ему без остатка, принадлежать, подставляя задницу и подмахивая…              Стив не увидит этого человека.              Никогда.              -Ты согласен только на этот раз, без продолжения? – на всякий случай спрашивает он у замершего в тихом ожидании Брока. Тот кивает настолько быстро, словно боится, что его выгонят. – Почему?              -Я жил воспоминаниями о том дне два безумно долгих года. Возможно, в моей жизни должно быть больше памяти о твоих руках и… недостатках. Возможно, если я увижу, что ты реальный человек из мяса и крови, а не ангел, спустившийся с небес, мне станет легче?              -Ты хочешь узнать мои недостатки?              -Да.              -У меня есть постоянный партнёр. Он прямо сейчас проходит реабилитацию после пережитой психологической травмы. А я прямо сейчас ему изменяю. С тобой. Это – достаточный повод закрыть дверь с другой стороны?              -Ты намерен вернуться к нему и помочь восстановиться?              -Да.              -Тогда у меня нет причин уходить. Ты терпеливо переносишь последствия чужой травмы и, хотя и изменяешь, делаешь это не у твоего партнёра на глазах и – уж тем более – без последствий лично для него. Это скорее плюс, а не минус. На самом деле ты намного лучше, чем сам думаешь.              -Ошибаешься.              -Или нет. Мы никогда этого не узнаем.              Стив молчит. Он вообще не понимает, что делать. Ситуация и была-то сложной, а сейчас – за секунду превратилась в смертельно запутанную. Выглядящий как готовый к главному удару в жизни человек Брок смотрит на него исподлобья, сжимая в кулаки побелевшие пальцы, сам он – в дурацком халате и полотенце – замер у двери, словно намерен сбежать.              Так не пойдёт.              -Я клянусь, что не буду тебя искать, а, встретив случайно, намеренно не узнаю, - повторяет Брок, будто Стив мог не понять его предложение в предыдущий раз. – Это только на сегодня, или на пару дней, потом – мы не знакомы.              -И никаких открыток на Рождество? – пытается пошутить Стив, но Брок вполне серьёзно кивает в ответ. – Ладно, если ты действительно этого хочешь…              -А ты разве не хочешь?              -Я… - он замолкает, ошалело захлопнув рот. Это действительно важный вопрос, единственная проблема которого заключается в сложности выбора правильного ответа. – Я не знаю.              -Ладно, давай так: если бы ты был свободен, то согласился бы? – Стив кивает. – Чисто теоретически, это повлияет на твои отношения с партнёром? – снова кивок. – Можешь ли ты представить, что свободен на то время, что мы будем вместе?              Стив медлит. Ему, с одной стороны, зверски хочется коснуться желанного тела, а с другой – боязно сойти с ума и обидеть их обоих: Брока – излишней привязчивостью, Баки – изменой и наличием «второго». Нахмурившись, он качает головой и Брок, решив за двоих, облегчённо выдыхает:              -Вот и славно. Могу воспользоваться душем?..              ***              Пентхаус напоминает огромную квартиру, которую по какой-то глупой случайности обозвали гостиничным номером. Стив бродит по просторным комнатам, мысленно представляя наполнение для каждой и неизменно приходя к мысли, что жить в такой квартире – удовольствие на грани фантастики, но их маленький дом всё же лучше. Он поднимается на второй этаж и замирает, сев на кровать. Вид на город просто великолепен и, будь у него мольберт, Стив бы гарантированно рисовал несколько дней без остановки. Знаменитый лондонский «розовый» закат только-только начал опускаться на город, с трудом пробиваясь сквозь плотные голубоватые облака. Он впервые оказался в нужном месте в нужное время и это заставляет думать, что всё сложится хорошо. Происходящее можно назвать модным словом «прощальная гастроль» и пуститься во все тяжкие с человеком, о котором так долго мечтал. Позже, в пустоте собственной спальни, когда Баки привычно спрячется у себя в кокон из одеяла, Стив будет оплакивать уже двух дорогих сердцу людей, но пока… пока Брок выходит из душа и, хлопая по плитке голыми пятками, поднимается по лестнице в спальню. Камень Души убран в ящик и надёжно завален отельными бумагами, так что не должен помешать. Стив, опомнившись, залезает под одеяло, стараясь выглядеть прилично, но проклятый халат задирается, цепляясь за всё подряд, а в итоге поднявшийся Брок встречает знаменитого национального героя, который запутался в одеяле и упал с кровати на живот, не в силах выбраться без того, чтобы порвать дорогущий халат…