Любовь не по правилам.

      Брок помогает выбраться из тканевой «западни». Обнимает, оглаживает плечи, с которых упала ткань, развязывает пояс, тянет в разные стороны. И восторженно выдыхает, когда Стив оказывается перед ним «во всей красе» - лежащий навзничь в распахнутом халате, со сползшим куда-то под поясницу головным полотенцем. Касается пальцами живота и нежно скользит самыми кончиками ногтей по коже вверх, до моментально напрягшегося соска, обводит тот по кругу и царапает. Стив вздрагивает, перехватывая готовый вырваться стон, но Брок всё равно замечает: растягивает губы в довольной улыбке и спустя секунду уже смыкает их на крохотном розовом комочке, легко прихватывая зубами. Сдерживаться дальше становится невозможно: его дёргает от ласки столь же умелой, сколь и внезапной. И Стив вскрикивает, выгибаясь, подставляясь под чужие губы с откровенностью, которой прежде за собой не замечал.              Возможно, дело в том, что раньше ответственным за происходящее всегда был, он, с молчаливого согласия своих партнёров назначенный «главным». Или в невозможности по-настоящему расслабиться из-за мыслей о будущем и необходимости быть достаточно опытным и умелым, чтобы партнёр захотел повторить именно это именно с тобой.              Сейчас это неважно.              Они повторят это не один десяток раз, а потом Стив уйдёт. И больше никогда…              Брок целует его в середину груди, поднимается к шее и, обдав горячим дыханием, спускается куда-то ниже, к паху, выписывая языком дорожку по украшающим кожу светлым волоскам. Стив запоздало вспоминает, что, согласно правилам хорошего тона, от волос следовало избавиться, но отпрашиваться в ванную уже как-то поздновато, поэтому он просто заливается краской в надежде оставить эту реакцию незамеченной.              Не получается.              -Что такое? – почти моментально спохватывается Брок, - Больно? Неприятно?              -Волосы, - шепчет Стив. – Я забыл про них, надо убрать.              -Зачем? Они чудесны, это ведь часть тебя, - в подтверждение своих слов Брок проводи широким языком полосу от пупка вниз до головки члена и прямо под взглядом Стива заглатывает головку. Он делает несколько движений головой вниз, прежде чем снова поднять глаза и скомандовать: - Закрой глаза, хочу вернуть должок за тот раз.              Стив покорно опускает веки, но тут же подрывается, когда его член одним движением заглатывают до основания. Он поражённо смотрит на уткнувшегося носом в живот Брока не в силах поверить в происходящее. А потом аккуратно покачивает бёдрами, отчего головка должна бы уткнуться в стенку горла, но… но член движется свободно и легко, словно Брок потратил кучу времени и сил на тренировки с кем-то размером побольше. Учитывая габариты самого Стива, это кажется чем-то за гранью фантастики, однако… можно ли считать человека «своим», если у вас всё на один раз? И имеет ли смысл вообще что-то обсуждать в их ситуации?              Стив кричит, когда Брок берёт быстрый чёткий темп, заглатывая от самой головки. Он подаётся вперёд бёдрами, каждый раз ожидая, что любовник начнёт задыхаться и отодвинется, но тот покорно принимает его раз за разом, даже когда Стив, окончательно обнаглев, хватает его за волосы, почти силой натягивая на себя, Брок только довольно стонет и использует руки для лучшей опоры. Это длится долго, но и всего времени мира было бы недостаточно для полного насыщения. Стив кончает в горячий рот и любовник, откинувшись, облизывает покрасневшие губы.              -Надо почистить зубы, - говорит Брок через секунду и его голос сильно ниже обычного. – Хочу тебя поцеловать, но сначала избавлюсь от запаха.              Стив хмыкает и тянет его к себе, силой вынуждая лечь сверху. У него вибрирует всё тело, а в голове блаженно пусто впервые за тринадцать лет.              Господи, тринадцать, неужели прошло так много времени?              -От меня пахнет, - бурчит Брок, когда его целуют в щёку, подбираясь к губам. – Плохо пахнет. Стив, тормози, надо почистить…              Брок слаще мёда и Стив готов целовать его всегда и везде, не стесняясь ни людей, ни запахов. Он наполняется им, плавясь от восторга, почти крича, когда жадные пальцы ощупывают тело. Брок ещё не кончил, ему всего восемнадцать, горячее тело жмётся к боку, а стояком можно стену пробить. Стив не знал его таким, всегда полагая лёгкую прохладность в отношениях чем-то врождённым, словно подсознательным. Но, то ли в этом измерении всё перевернулось с ног на голову, то ли того Брока кто-то обидел за прошедшие годы, но он буквально горит, прося, почти требуя ласки.              -Как мне сделать тебе хорошо? – спрашивает Стив спустя минуту, когда его любовник, уверившись в своей неспособности что-либо изменить, откидывается на спину. – Скажи мне.              -Можешь сделать что-нибудь, чтобы я не чувствовал себя обычной скучной шишкой среди дорогущих золочёных шаров и хрусталя? – внезапно спрашивает Брок, приподнимаясь на локтях. – Люди, что спрашивали про тебя, были либо властными, либо умными. Некоторые ещё были красавцами, но мнили себя ими все без исключения.              -Тони Старк? – лениво уточняет Стив, уже зная ответ. – Пошли его, пусть терпит до официального «воскрешения».              -Как прикажет мой Капитан, - шутит Брок и от его невероятно низкого голоса дрожит всё внутри. Стив в курсе, что стало причиной натруженности горла, у него от этого сладко дёргает где-то внутри. А вот стыда нет. – Помнишь, как ты сделал тогда в подворотне? Ну, поднял меня на руки. Сможешь снова?              Стив осматривает его увеличившееся в размерах тело и прикидывает вес. А потом, плюнув на это дело, подхватывает под коленями и за спину, вздёргивая в воздух. Он встаёт на качающиеся ноги прямо на кровать, почти обрушиваясь на мягкий матрас в первый момент, но каким-то чудом удерживает равновесие. Брок радостно визжит, что на фоне его роста и возраста выглядит глупо. Но им обоим всё равно и одному Богу известно, сколько радости вообще могут принести простые ребячества.              -«Капитан Америка спасёт любого!» Та-та-та-там-там! – восклицает Брок, прикладывая руку к виску в жесте военного приветствия прошлого столетия. Стив удивлённо поднимает брови, за что получает короткий громкий поцелуй в лоб. – Не переживай, я не маньяк, у Старка увидел ролик. Он, веришь ли, по кругу их пустил. Знать не хочу с какой именно целью.              -Да, здравомыслия у Тони маловато, согласен.              -Да не скажи. Этот человек на коленке делает оружие, способное снести человечества с лица земли. Мозгов для такого точно надо прилично.              -Мозги - да, а вот здравого смысла, про который шла речь, у «лучших мозгов планеты» как у канарейки. Про такт и умение молчать лучше вообще говорить не буду. Тони всегда будет считать себя самым умным и полагаться исключительно на данные приборов, забывая о том, что у окружающих тоже есть глаза.              -Ты точно не встречал его лично?              -Давай не будем об этом, ладно?              Брок замолкает, захлопывая рот настолько резко, что клацает зубами. Стив смотрит на его разом потускневшее лицо и отчитывает себя за несдержанность. Их встреча с самого начала не была сценой из романтических фильмов, любая нелепая стычка может стать концом, испортив всё удовольствие.              -Поиграем? - вместо «прости» говорит Стив и подбрасывает любовника в воздух, отчего тот визжит и хватается за всё подряд. «Всем подряд» оказываются плечи Стива и тот плавится от восторга, ощущая чужие пальцы, впившиеся в кожу. – Ты прекрасен. Всех слов мира не хватит на то, чтобы выразить мою радость от нашей новой встречи.              -Да?              У Брока в глазах столько любви, что в ней можно утопиться. Стив сжимает зубы, чтобы не пообещать что-то, чего точно не сможет исполнить. Ему отчаянно нужно объяснить происходящее, извиниться за два упущенных года, за Камень Души, заставивший Брока нести всякую чушь, за вредного швейцара, наверняка сейчас думающего про них невесть что (но, разумеется, не угадывающего, потому что подобное невозможно даже просто представить), за самого себя, в конце концов. Он сам, по мнению Стива, виноват сильнее всего.              В том, как нагло вторгся в чужую жизнь, не подумав о последствиях. В том, что дал глупую надежду, что заставил вглядываться в темноту в постоянной надежде на то, чего никогда не произойдёт. В том, что не пришёл, когда был отчаянно нужен, оставив наедине с едкой болью одиночества.              Во всём.              -Мне тебя не хватало, - вместо этого говорит Стив и Брок тихонько улыбается. Так, словно ждал этих слов все два года. – Правда. Я вернулся к дому твоей бабушки сразу, как снова попал в Англию. Но там уже новые люди.              -Мне… пришлось продать его. Предлагали просто кучу денег, да и местное законодательство не с таким почтением относится к несовершеннолетним наследникам, как американское. Там налоговые сборы величиной с положенную мне субсидию. Так что… - Брок грустно вздыхает. – Ты в любом случае не мог меня там встретить.              Да, но Стив мог бы в тот день снять крупную сумму и вернуться с купюрами обратно, снова обнять его, дать деньги и способность выбирать дальнейшую судьбу. Брок мог бы бросить военную карьеру, поступить в колледж, закончить его и стать кем-то вроде банковского служащего. Одного из тех, что не попали под обломки во время битвы за Нью-Йорк, потому что отдыхали на Мальдивах с длинноногими красотками. Скучным, располневшим человеком средних лет, у которого из всех достоинств исключительно толстый кошелёк.              Живым человеком.              Стив опускает любовника обратно на кровать, осторожно укрывает одеялом.              -Ты всё ещё учишься в Академии?              Брок моментально становится серьёзней и как будто старше.              -Да. Блат отца до сих пор работает. Старик был непростым человеком, однако договариваться умел.              -Кем бы ты хотел стать?              -В смысле?              -Ну… может, ты в детстве мечтал быть врачом или космонавтом…              -Если сейчас окажется, что ты в состоянии отправить меня в космос, то я разочаруюсь в нашей стране целиком и полностью, - шутит Брок и опускает глаза. – Я всегда хотел быть похожим на отца. Он… всегда умудрялся найти выход из положения. Даже… когда стал пить… всё равно был лучше остальных отцов, которые только и умели, что сидеть в глубоком кресле и давать советы, давно утратившие актуальность.              «А потом ты убил его»              -Выходит, сейчас ты исполняешь свою детскую мечту?              -Ну, можно и так сказать. Тут есть минибар? – Брок поднимается с кровати, и Стив впервые видит его спину вот так, при ярком свете. Не по сезону смуглая кожа обтягивает плотный ряд мышц, словно лианы обвивающий тело. У Брока словно вообще нет незащищённых мест, даже удивительно тонкая два года назад талия уплотнилась. Кроме того, изменился и характер движения: Стив глазами ощупывает каждый изгиб, который создаётся при движении, и гадает откуда взялся этот медленный, размеренный темп. Неужели, Брок и тогда был таким, а это он, ослеплённый неожиданностью встречи, умудрился не заметить? Но потом Стив опускается взглядом ниже и… - Хочешь колы?              Брок стоит в двух метрах от него, наклонившись к мини-бару и не подозревая, насколько ярким пятном выделяется на коже красно-синий, едва подживший след.              Пуля.              Стив сглатывает, когда до него доходит, что в Брока стреляли. Хотя не должны были. У «его» Брока нет и быть не могло следа от пули на внутренней стороне бедра.              -Кто это сделал? – спрашивает Стив и вздрагивает, услышав собственный голос. Он не слышал подобных ноток с сороковых, когда кипел от ненависти и гнева потери. Потом, снова обретя Баки, стал гораздо спокойнее и нежнее, но… - Почему ты не сказал сразу, что ранен?              -О чём ты? – хмурится Брок. – А… это травмат, не обращай внимания. Врач сказал, что заживёт через пару месяцев, даже следа не останется.              -Как это случилось?              -Два пьяных придурка в баре не поделили девчонку. Один из них по глупой случайности оказался моим другом, у другого был пистолет. Угадай, кто в итоге победил?              -Ты мог пострадать.              -Да, - жмёт плечами Брок. Почти равнодушно, словно давно смирился с подобным положением дел. Стива перекашивает, он силится подобраться правильные слова, но вместо этого тихо выдавливает:              -Ты мог не дожить до нашей встречи.              Брок молчит. Задумчиво и как-то слишком многословно смотрит на замершего на постели Стива.              -А была какая-то гарантия, что она состоится?              В этот раз приходит черёд отмалчиваться уже Стиву.              -Вот именно, - спустя тихую и безумную минуту говорит Брок. – Я мог умереть, так больше тебя и не увидев. Или не встретил бы сегодня, а вернулся в Академию и отправился после распределения куда-нибудь в Ирак, провёл там десять лет, вернулся в самом лучшем случае с тяжёлой формой ПТСР и всеми положенными конечностями, а потом всю оставшуюся жизнь курсировал от психиатра к психиатру в тщетной попытке избавиться от наваждения «имени Капитана Америка», пока не получил бы отметку в личное дело о профнепрегодности и не стал бы бездомным одиноким стариком, рассказывающим случайно встретившимся в коридоре Центра Помощи Ветеранам людям о своей невероятной встрече с лучшим из мужчин. Но мы встретились...              -Но мы встретились, - на автомате повторяет Стив и отводит глаза. – Прости, что пришлось так долго ждать.              -Ничего. Ты же здесь…              ***              У Брока нежная кожа и невероятный уровень чувствительности. Ещё не привыкший к тяжести бронежилета и огромному рюкзаку, оставляющему на коже кроваво-красные растяжки, он отвечает на каждое прикосновение громкими вздохами. Стив нежит его в своих больших ладонях, оглаживая особо чувствительные места по нескольку раз и с удовольствием выслушивает рассыпаемые шепотом ругательства. Его заводит этот Брок: уже взрослый, но пока не потерявший детской привычки радоваться всему на свете; обросший мышцами, но сохранивший тонкие лодыжки и кисти; наверняка уже державший в руках автомат или снайперскую винтовку, однако не сросшийся с ней, не ищущий оружия и не хранящий его постоянно под подушкой. Стив наслаждается возможностью навалиться на любовника всей массой и вместо «легче, Роджерс!» услышать голодное поскуливание. Ему нравится весь Брок, с ног до головы, вместе с глупыми подростковыми реакциями вроде вскинутого с вызовом подбородка или тихого «слабо?» сразу после того, как Стив, решив пока не спешить, обошёл стороной чужой член.              У них достаточно времени на игры, но в какой-то момент Брок уходит в ванную и остаётся там больше десяти минут. Решивший его проверить Стив застывает в дверях, смотря на исчезающие внутри задницы пальцы и самого любовника, скользящего рукой по мокрой стене в попытках сильнее выгнуться. Он целует его в горячие губы и помогает растянуться, а после – опуститься на себя, полностью управляя процессом. И по тому, как бешено Брок дёргает бёдрами, понимает, что тот долго не продержится.              Потом они обнимаются на полу в ванне, и от касающихся шеи опухших губ Стива неслабо ведёт. У него в жилах вместо крови – лава и помочь охладиться, кажется, может лишь человек рядом.              -Я люблю тебя, - говорит этому человеку Стив и забирается сверху. – Всегда буду любить…