Любовь не по правилам.

      Они заказывают в номер сначала завтрак, а потом и обед. Смотрят по телевизору какую-то глупую комедию, полную невыносимых кривляний и бесконечных повторов туалетных шуток, произносимых с английским акцентом. Целуются, смотрят во все по очереди окна и трогают друг друга.              Это оказывается самым приятным: касаться чужого тела с чётким пониманием, что тебя не оттолкнут. Первые несколько раз Стив на автомате протягивает руку и замирает, решаясь продолжить лишь после того как партнёр сам подползёт ближе. Он гладит пальцами узкое лицо со слегка отёкшими веками, обводит тонкие, едва различимые губы, изящную линию носа. В сотый раз напоминает себе, что Брок Рамлоу – наполовину итальянец. На свою лучшую половину, видимо, потому что, когда он, вздёрнув бровь, громко сообщает о «намерении поиметь кое-чью упругую задницу», для Стив это звучит как «О, Соле Мио!». И пусть, оказавшись в кровати, Брок быстро теряет былой задор, они всё равно здорово проводят время. По крайней мере, Стив старается запомнить эти моменты на всю жизнь. Хотя кого он обманывает? Он бы запомнил их, даже если бы не хотел. Такой Брок – открытый и с готовностью принимающий ласку – впечатывается в память раскалённым клеймом.              Стив любит его всего. И взрывной характер, и шаловливые руки, и желтеющие в ярком свете глаза. Его сильное, гибкое тело, гнущееся в руках с покорностью теста, словно создано бесконечно дарить удовольствие и становиться причиной новой волны страсти. Стив изучает его с жадностью ботаника-теоретика, внезапно обнаружившего заросли джунглей на заднем дворе. Хватает ртом чужое дыхание и плавится внутри, почти не чувствуя себя самим собой.              -Не могу больше, - говорит Брок, в очередной раз откинувшись на подушки. Разгорающийся день окрашивает его тело в розовый с золотым, и Стив жмурится от невероятного сияния красоты своего любовника. – Как насчёт искупаться с пеной?              -Ммм?              -В казармах нет ванны, у меня в квартире – тем более, - взмахивает руками Брок. – Я сто лет в горячей воде не сидел. А тут пенки всякие и лосьоны в корзинке, можно превратить себя в Мисс Мира без особых усилий.              По мнению Стива, его любовник и так ничуть не уступает знаменитым актёрам или накрашенным до невменяемости мужчинам-моделям, но он молчит и следует в ванну, где, согласно чужим указаниям, устраивается в дальнем углу, прижав колени к груди. Сам Брок располагается чуть свободней, но контакт кожи они всё равно не теряют.              -Как ты думаешь, у меня получится стать генералом? – через десять минут спрашивает Брок. – Или я так и умру сержантом?              Стив сжимает зубы с тихим скрипом. Приглушённо шипящая пена и всё ещё наливающаяся вода скрывают этот звук, но Брок, видимо, смотрел ему прямо в лицо, потому что моментально тускнеет.              -Ты знаешь что-то, чего не знаю я, так?              -Брок…              -Не надо. Не говори. Мне и так хорошо. Неважно, будут меня потом тормозить на поворотах или, сколько народу в итоге захочет моей крови тоже неважно. Ты сейчас здесь и этого вполне хватит для счастья. В конце концов, работа – не единственная составляющая моей жизни. Я, например, коллекционирую старые марки и… Что ты ржёшь?              Стив запоздало понимает, что вода качается не от того, что Брок размахивает руками, а от вибрации его собственного тела.              -Прости, - говорит он, наверно, в сотый раз только за этот день. – Я просто и подумать не мог, что ты этим увлекаешься.              -Чем «этим»? Марками? – Стив кивает. – Между прочим, это одна из первых ветвей профессионального коллекционирования. По крайней мере, в документах подтверждённого временного первенства оно закреплено как «занятие настоящего джентльмена».              -Серьёзно?              -Да.              -Боже…              Брок замолкает. Укоризненно косится на снова принявшегося беззвучно ржать Стива, потом выключает воду и командует:              -Вытяни ноги и привались затылком к стене. Колени вместе.              -Ты уверен, что это хорошая ид…              -Да. Уверен. Можешь сейчас просто подчиниться, ладно?              -Что ты собир…              -Хочу забраться сверху. Ты не представляешь, сколько противоречивых мнений о сексе в воде я слышал, просто руки чесались выяснить правду. И когда, если не сейчас?              Он насаживается сверху, с трудом поместившись коленями по бокам от чужих бёдер. Жарко стонет, елозит, стараясь найти правильный угол, и издаёт неожиданно высокий звук, когда Стив приподнимает бёдра. Розовые горошины его сосков откровенно соблазняют, поэтому прихватить их зубами кажется самым правильным в мире делом. Брок почти кричит, вращает задницей и чуть откидывается назад. Вода в ванне качается и вот-вот грозит обрушиться на пол. Стив думает, что, если во время смерти перед глазами должна пронестись вся жизнь, он бы предпочёл обменять все прочие сцены на одну эту. На Брока, до крови прикусившего губу, на его закатившиеся глаза, на растрёпанные волосы и член, по которому одинокой каплей стекает сперма; на его розовые стоящие соски и пока ещё мягкий живот.              Целую жизнь за него…              ***              Они прощаются в номере, потом в лифте и ещё раз – у выхода из отеля. Однако Стив не успевает сделать и десятка шагов к ближайшей подворотне, когда Брок настигает его и крепко обнимает со спины.              -Больше всего эти два года я боялся, что ты не выжил. Вляпался куда-нибудь и лежишь теперь в земле, поедаемый червями. А я даже не могу прийти к могиле, чтобы проститься.              -Я выживу. Обязательно выживу. Верь в это.              -Буду. Только… ты иногда давай о себе знать, ладно?              -Да. Меня… официально представят ещё нескоро, поэтому потерпи.              -А до этого? Ты ещё придёшь? Или… хотя бы позвонишь? – Брок шелестит бумажкой, Стив чувствует его пальцы у себя в кармане и упрямо держит рот закрытым. – Я специально для тебя завёл мобильник. Чтобы ты мог найти меня в любой точке мира. Этот номер никуда не денется ни завтра, ни через десять лет. Ты ведь позвонишь?              -Постараюсь. Но обещать ничего не могу.              -Хорошо.              Брок исчезает.              Просто выходит из подворотни и растворяется в толпе. Стив готов поставить десятку, что он до сих пор смотрит, потому что ощущение чужого взгляда не ослабевает. Но всё равно отходит за огромный мусорный бак и щёлкает часами…              ***              Нью-Йорк трясёт так, словно в недрах города ворочается огромный древний монстр. Низкое урчание кораблей-маток вторит раскатывающейся по улицам сирены. Стив ныряет в подземный переход, перескакивает через трупы, сметает куском дорожного знака осколки стекла и устремляется к центру, на ходу помогая какой-то индийской семье добраться до безопасного места. На несколько минут задерживается помочь разобрать небольшой завал на выходе из продуктового магазина, где оказалась замурована женщина с пятилетним малышом. Хлопает по плечу капитана полиции и, удостоверившись, что всё в относительном порядке, устремляется к Башне.              Здание встречает тишиной и странной, почти болезненной опустошённостью. Нет привычных цветов, нет разноцветных стульев посетителей, которые появятся тут позже, как только за управление активами и обстановкой возьмётся мисс Поттс, ставшая всё-таки в конце карьеры «миссис Старк». Сейчас тут всё голубо-серебрянное, с редкими вкраплениями благородных тёмных пород деревьев.              Полностью в духе Старка.              -Кэп, они наверху! – кричит Наташа, мелькая где-то у входа. – Какого чёрта ты снял костюм?!              У неё на лице отпечаток чьего-то грязного кулака, левая штанина порвана и нет одного пистолета. Стив успевает только подумать о том, что никогда раньше не видел агента Романофф в столь неухоженном виде, когда женщина щёлкает пальцами, призывая к ответу.              -Он порвался, - врёт Стив и виновато разводит руками. – И передатчик тоже выпал, когда на меня рухнула матка. Но это всё неважно. Лучше скажи где Локи.              -Наверху. Но там какой-то купол…              Точно.              Как он мог забыть?              В тот день они едва не потеряли глупо сунувшегося единолично «разрулить ситуацию» Тони и обзавелись бесценными знаниями о физиологии богов. Потому что в самом конце битвы Тор умудрился забыть о том, на каком этаже находится и навернулся вниз. Подхваченный в полёте молотом, он не разбился, однако серьёзно повредил руку и срочно нуждался в медицинской помощи. Не он один, если хорошо подумать. Тогда многие добровольно отказались от госпитализации в пользу своих менее удачливых, но обладающих не настолько крутой страховкой коллег.              Например, Соколиный Глаз уступил свою место какой-то девушке из отдела статистики, которая могла лишиться глаза. Через два месяца она выписалась и навсегда покинула ЩИТ, сославшись на «семейные обстоятельства».              А ещё через год Баки свернул ей шею, увидев на удалённой базе ГИДРы.              Стив отстранённо прикидывает, стоит ли менять чужую историю, рассказывая Наташе правду раньше времени, но потом замечает, что женщина до сих пор говорит и решает всё же повременить.              -Спасибо, - прерывает её Стив и заходит в лифт. Он выламывает дверь в районе восемнадцатого этажа и напрямую обращается к Джарвису, - Ты не мог бы никому не говорить о моих перемещениях?              -Да, мистер Роджерс.              Этот ровный голос с едва различимыми ехидными нотками заставляет снова ощутить себя в полной безопасности. Стив и сам не знал, что настолько соскучился по Башне, не обросшей оружием и сотней роботов-солдат, готовых встретить неприятеля разных форм и размеров. Он даже думает, что мог бы поселиться в этом времени, когда над головой что-то гулко ухает и мир наполняется треском и грохотом. Стив зажимает уши, что внутри головы словно что-то взорвалось. Он распахивает рот, но запоздало признаёт свою ошибку: не подготовился к снятию барьеров Локи, оказался внутри Зоны Поражения, не запасся водой и жвачкой. Теперь у него заложены уши и двоится в глазах, так что уходит порядочно времени на то, чтобы прийти в себя. Когда он, наконец, чувствует себя достаточно крепким, чтобы выйти к людям, по коридорам уже шастают агенты ЩИТа, даже и не подозревающие, что совсем скоро их организация утонет в Потомаке под грузом собственных ошибок. Он кивает встречающимся людям и торопливо отжимает кнопку лифта, но тот не реагирует.              -Вы сами его сломали, - «подсказывает» Джарвис и Стив просит его удалить записи и об этом тоже, - Могу я чем-нибудь помочь?              -Да. Джарвис, мне нужно узнать… - «где я прямо сейчас нахожусь». Стив вовремя прикусывает язык и только это спасает его от провала. Он судорожно перебирает варианты вопросов, которые могли бы помочь, но потом решает действовать по-другому. В конце концов, если в плане Старка был лифт, а раз теперь он сломан, находящиеся в нём тогда люди всё равно должны будут подняться наверх и воспользуются очевидной заменой в виде лестницы. – Где сейчас агент Ситуэлл?              -На лестнице между восьмым и десятым этажом, сэр.              -То есть, на девятом?              -В Башне нет девятого этажа. Его разрушили до несущих балок пять минут назад.              -Ох… Ладно, тогда спасибо…              ***              Помощник Джаспера Ситуэлла – приятный человек и действительно хороший агент. Стив не знает, начал уже тот сотрудничать с ГИДРой или пока ведёт жизнь честного госслужащего, которому не надо оглядываться на пустых тёмных улицах, поэтому вырубает его ребром ладони и аккуратно «помогает» улечься на пол. Жёлтый, постоянно будто подмигивающий камень, едва оказавшись в кейсе, меняет форму и снова становится полноценным скипетром. Как и предрекал изучавший его Тони, Камень Бесконечности имеет собственную «матрицу памяти». Стив не имеет ни малейшего понятия, что это вообще такое, однако умение Старка заранее предсказывать многие события уважает.              Закрыв с тихим щелчком кейс, он ставит его рядом с агентом и тормошит того за плечо.              -Агент, Вы в порядке?              -Что? Капитан? Как Вы… Да, я отлично!              -Вы упали в обморок прямо на лестнице. Всё точно хорошо?              -Да, разумеется! А Вы… Как Вы себя чувствуете?              -Спасибо, тоже прекрасно.              -Как Вы… Вы точно в порядке? Ничего не болит?              -У Вас проблема со слухом, агент? Я же сказал, что всё в порядке.              -Но Вы же… Вас же…              -Простите, спешу, срочно надо обыскать крышу. Железный Человек говорит, что его датчики снова засекли колебания.              Стив выскакивает на злополучный девятый этаж и, пробежав его почти с космической скоростью, вылетает на запасную лестницу. Ему следует как можно быстрее покинуть потенциально опасную зону. В своё время за камнями отправился Баки и, как он потом говорит, всё вышло «не слишком гладко из-за одного самоуверенного болвана». Стив понимает намёки и отлично представляет, что может устроить «местный» аналог Капитана Америки, только что потерявший любовника и пропустивший всю битву. Он сворачивает в районе одиннадцатого этажа, чтобы отдышаться. И слышит резкий сигнал второго, «запасного» лифта.              Стив с трудом удерживается от ругательств. Как он мог забыть о привычке Тони дублировать многие вещи «чисто на всякий случай»? И стоило ползти восемь этажей вверх, если была возможность домчаться за полминуты?              Он подбегает к закрывающимся дверям и судорожно давит кнопку, отчаянно надеясь никого не встретить. В конце концов, должно же ему сегодня повезти?              Двери распахиваются.              -Капитан? – удивлённо спрашивает Брок…