Сокрушение

— После чего Сергей Разумовский был возвращён в психиатрическую больницу, где продолжит лечение. — красноволосая девушка завершает видеоролик неизменной просьбой о активе на канале. Тяжёлая рука с неожиданной, даже для самого себя, резкостью захлопывает крышку старенького ноутбука. Зашëл же блин на свою голову, отвлечься хотел, отдохнуть после рабочего дня. Отвлëкся, отдохнул. В голову тут же начали подкрадываться воспоминания того злосчастного дня. Холодный ветер, пронизывающий до самых костей, густой завораживающий туман, одиноко плывущая лодка, яркие, неровно подстриженные рыжие волосы, и цепкий взгляд голубых глаз, изредка и с некой опаской поглядывающих на Игоря. И та его просьба.. Те, казалось, пафосные фразы, сказанные с таким отчаянием и безысходностью в голосе.. Игорь не может больше спокойно жить с этими мыслями. С того момента как Сергея вернули в психиатрическую больницу, прошла ровно неделя. Времени, конечно, прошло не много, но надежда забыть тот день все ещё жила где-то внутри. Майор проводит обеими руками по лицу снизу вверх, зарываясь пальцами в короткие волосы, и откидывается на спинку дивана. Насколько вообще правильно то, о чем Игорь старается не думать? Он же все таки мент, да что там, майор полиции, задержавший сотню опасных преступников, а Серёжа.. Серёжа один из этих преступников. А ещё неуравновешенный псих, который "был возвращён в психиатрическую больницу, где продолжит лечение". И опять по кругу. Что он может сделать на самом деле в этой ситуации? Чем помочь? Как? Мысль о том, что для начала нужно помочь хотя бы самому себе, была старательно откинута. Так всë. Нужно заканчивать на сегодня этот безумный круг мыслей. Наконец оторвав взгляд от неожиданно затихшего ноутбука, который по всей видимости просто разрядился, Гром быстро убрал со стола, и постелив себе на излюбленном диване, улегся спать. Ну да, конечно, спать. Прошло уже около часа, а сна ни в одном глазу. Нет, Игорь пытался заснуть, у него даже почти получилось, задремал, хотя лучше бы не пытался вовсе. Грому опять снился он. Опять его голубые глаза. Опять его рыжие волосы. Опять эти трясущиеся руки. И снова его одна единственная просьба. «— Игорь, когда всë закончится, не возвращай меня в эту больницу, всë что угодно лучше, чем быть там. » Игорь резко открывает глаза, тяжело сглатывает, и осторожно присаживается на кровати. Недоверчиво потирает глаза, надеясь, что события недельной давности – просто ночной кошмар, что его жизнь все так же спокойна, сон не тревожат кошмары, а мысли – рыжеволосый псих. Майор сам не понимает в какой момент снова заснул, только на этот раз в голове не было ни-че-го Гром просыпается от раздражающего сигнала будильника. Пытаясь нащупать рукой источник звука, майор задевает кружку с недопитым вчера ночью кофе, и успешно опрокидывает её на пол. Отрывая лицо от подушки, вслед за кружкой Игорь роняет ещё несколько нецензурных фраз, после чего всë же встает с дивана. Взяв в руки старенький кнопочный телефон и посмотрев на время, Гром понял что опаздывает. Тут же на экране всплыло сообщение от контакта "Прокопенко": «Игорек, рабочий день в самом разгаре, ты где?» 12:04 Сильно опаздывает.                                       *** Спустя двадцать минут Игорь уже сидит за своим рабочим столом. Где-то справа снова мельтишит Дубин, но майора это сейчас мало волнует. На столе разложены какие-то документы, Дима тычит в них пальцем и что-то усердно пытается объяснить. Игорь бы и рад окунуться в рабочую рутину, да только ночной кошмар(?) никак не выходит из головы. Слова напарника иногда просачиваясь, выдергивают из этой пучины мыслей, но Гром будто специально заново накручивает себя. — Вот здесь есть доказательства, — Дубин с непониманием смотрит на Игоря, замечая что майор не слушает его от слова совсем, — Игорь, ты меня слушаешь..? Дима, пытаясь привлечь к себе внимание, машет рукой перед лицом напарника. — Что? Ты что-то говорил? — Гром поворачивает голову в сторону Дубина, наконец обращая на него внимание. — Что с тобой? Ты в последнее время весь в своих мыслях, дела новые так и лежат нераскрытыми, хотя тут всë почти очевидно. — Дубин настойчиво тычет пальцем в те же бумаги. М-да, раскрываемость в последнее время действительно снизилась, всë таки слова Игоря о том, что он здесь в одиночку делает столько же, сколько и весь остальной отдел вместе взятые не были бессмысленной болтовней. — Ты спишь вообще? — не унимается Дима. — Сплю конечно, а дела.. Да их даже вон.. — на ум не пришла ни одна фамилия из отдела, но Гром продолжил — любой раскрыть сможет. — Не видно по тебе, что спишь — игнорируя вторую часть ответа напарника, говорит Дубин. Дела там и правда, так сказать, не в стиле Грома. Такие обычно таким как Дубин раздают, но улицы Петербурга уже на протяжении двух недель, кажется, подозрительно спокойны. Что не идёт майору на руку, сейчас бы загрузиться максимально, по горло в работе утонуть, а не искать пятнадцатилетних воришек. — Сам то ещё недавно из-за дела Чумного Доктора не спал ночами — с полуулыбкой и уставшим выражением лица, произносит Гром. — Игорь, это год назад было, с тобой точно всë хорошо? — теперь уже с волнением спрашивал Дима. Теперь Игорь, максимально стараясь скрыть удивление, смотрит в чёрный экран монитора перед собой. Как водой ледяной окатило, год прошёл. — Так, всë. Дим, иди давай к себе работай, я дальше сам как-нибудь. — Договорив, майор пододвигает документы ближе, смотря куда-то сквозь текст. Дубину два раза повторять не надо, встаёт из-за стола и, быстро пройдя через несколько таких же, садится за своё рабочее место. Теперь Игорь наконец-то полноценно погружён в работу. Выбора то особо нет. Пятнадцатилетние воришки так пятнадцатилетние воришки.. Погружаться с головой в подобные дела неинтересно, да что там, практически нереально, расследовать то толком нечего, всë буквально на ладони. Первые часа три Игорь действительно изучал документы по делу, смотрел записи с камер, успел даже съездить допросить пару человек, но уже ближе к вечеру начинал потихоньку засыпать. Не позволял себе такую роскошь только лишь по одной причине – страх. Страх вновь увидеть его голубые глаза, услышать тихую просьбу, проснуться, и продолжать бездействовать. Боишься и бездействуешь. Молодец, Гром. – Мысленно дразнит сам себя. А на сердце опять кошки скребут. От мысленного самотерзания Грома отвлёк Дубин. — Игорь, слушай, нас Юля в кафешку тут недалеко позвала, не хочешь пойти? — в подтверждение своих слов, Дима показывает сообщения от Юли, — К тому же рабочий день скоро закончится. — Дим, мы тут вообще-то дела расследуем, а не по кафешкам за два часа до конца рабочего дня шастаем. — сонно произнёс Гром, стуча пальцем по невидимым часам на руке. — Ты вон уже спишь почти! Хватит себя мучать. Даже преступники сегодня отдыхают, никаких серьёзных преступлений. Пойдем! Если тебе так принципиально, то можем потом вернуться и досидеть в полудреме за бумажной кипой эти полтора часа. Недолгое молчание вместе с обиженно-выжидающим взглядом Дубина, и Игорь сдается. — Ладно, но через полчаса мы возвращаемся! — с этими словами Гром встал из-за стола.                                        *** В кафе было слишком тепло для холодного октябрьского Петербурга, слишком спокойно для шумных Питерских улиц, слишком уютно. Эти несколько дней недосыпа решили навалиться на Грома именно сейчас, когда он сидит в компании друзей, Юля с Димой о чём-то разговаривают, а на фоне играет какая-то неизвестная Игорю песня, которую он уже напевает простым «ла-ла» у себя в голове. Ла-ла-ла-ла ла-ла — Сергей Разумовский — известная фамилия резко режет слух. Гром моментально распахивает глаза, ищя взглядом источник звука. Им оказывается небольшой телевизор, висящий на противоположной стене. На экране мелькали кадры из Юлиного видео о возвращении Сергея в психиатрическую больницу, какое-то недо-интервью Рубинштейна и, о боже, фото Серёжи в смирительной рубашке, забившегося в угол комнаты. Что-то внутри сжалось от этой картины, желание спать пропало будто его и не было. Мысли о том, что Игорь был единственной надеждой Серёжи, круто сжирали изнутри, не оставляя места здравому смыслу. Канал так же быстро переключили, и в заведении вновь заиграла приятная музыка, только Грому всë ещё было не по себе. Юля, заметив неожиданно сменившееся настроение друга, попыталась выяснить в чём дело. — Игорь, что-то случилось? Ты весь напряжённый какой-то.. — с искренним беспокойством спросила девушка. — А? Да нет, всë хорошо, я просто спать хочу.. Немного — придя в себя, отвечает Игорь. Дубин с Пчëлкиной переглянулись. — Я же тебе говорил! Ну он же не спит, наверное, совсем. — откусывая кусок от свежей булочки, произносит Дима. — Да что вы пристали? Всë у меня хорошо, и сплю я, сегодня просто не выспался. — Гром глазами бегает, смотря то на Юлю, то на Дубина. Дубин хотел продолжить расспрашивать друга, но увидев мрачный взгляд Юли, и направленный в его сторону кулак, перехотел. Игоря сейчас правда лучше не допрашивать, хоть он и отнекивается, оба друга понимают, что с Громом и правда что-то происходит. Он человек упрямый, ничего не расскажет, либо пока не разберётся, либо пока сам не захочет. Спустя минут двадцать, трое уже выходили из заведения. На улице потемнело, и заметно похолодало, из-за чего руки заметно потрясывало. Или может не из-за этого.. По крайней мере из кофейни Гром вышел с чёткой мыслью – он заберёт Разумовского.