Цветы для учителя

Грузные тучи гудели, пузатым брюхом накрывая высотные здания, а расположение духа Лэн Шуана соответствовало погоде. Юноша стремительно приближался к кампусу, оставляя на влажном асфальте мокрые разводы своих следов. Полгода он не может сдвинуться с мертвой точки — а трупы все множатся, усиливая головную боль, ставшую неотъемлемой частью каждого дня. Юные тела — мужские и женские, худые и упитанные, слабые и сильные, красивые и безобразные — раз в две или три недели раздавался звонок: истерический припадок родителя на том конце провода, скорая, констатация смерти, схожая аутопсия… а в сухом остатке снова ничего.  — Чертова псина, не видишь, куда идешь? Злобное шипение вернуло Лэн Шуана в реальность. Моргнув, он слегка обернулся, запоздало почувствовав тупую боль в плече. У его ног возился злобно ворчащий клубок белых тканей с каштановой шевелюрой на макушке. Лэн Шуан поспешил опуститься, чтобы помочь собрать разлетевшиеся листы бумаги, исписанные четко выведенными формулами и химическими схемами.  — Пошел прочь, — оскалился нечаянно задетый прохожий, стоило Лэн Шуану протянуть тому записи, успевшие вымокнуть на грязном асфальте. Лэн Шуан хотя и понимал, что виноват, но все же не рассчитывал на столь агрессивную реакцию, и уже начинал закипать. — Послушайте, я не хотел… — начал было он, но его перебили. — Я не понимаю собачий лай, — рявкнул, выпрямившись в полный рост, юноша, в теперь уже перепачканных белых одеждах.  Смерив нахмурившегося Шуана испепеляющим взглядом угольных глаз, парень пробормотал под нос проклятия и поспешил продолжить свой путь. Лэн Шуан некоторое время всматривался в его спину, удивляясь, как такое прекрасное лицо может принимать настолько озлобленное выражение. Не позволяя своим мыслям зацепиться за вороновы глаза, чьи уголки слегка вздернуты, словно подведены лисьими стрелками, юноша в два шага скрылся в темноте кампуса, уже опаздывая на оговоренную встречу. *** — Дагэ! Дагэ-э! — Да что тебе? — раздраженно отмахнулся Лэн Шуан. — Я знаю, кто может помочь тебе в расследовании… — заговорщически начал Вай Сянцзы. — Сколько раз я просил не поднимать эту тему, когда мы не одни, — с трудом подавив желание схватить братца за грудки, процедил Лэн Шуан, оглядываясь. Столовая стремительно пустела, а по углам, словно пауки, оставались лишь крайне упертые студенты, в вечер пятницы предпочитающие развлечениям нудные учебники. — Судя по твоей реакции, нет такого времени, когда мне можно было бы начать этот разговор! — слегка обиженно протараторил Сянцзы, потупив взгляд. Показательное молчание не входило у юноши в привычку, так что он быстро продолжил будничным тоном: — Мой знакомый хорошо разбирается в ядах. Я могу устроить вашу встречу, и ты… — У тебя в знакомых профессор? — хмыкнул Шуан, усаживаясь за стол и с неохотой поглядывая на сомнительного вида пельмени, плавающие у него в тарелке. — Нет, он чуть младше меня… — По-твоему, какой-то юнец скажет мне то, что не смогли сказать эксперты с двадцатилетним стажем? — все больше раздражаясь, вновь перебил Шуан. — Дослушай же меня! — слегка повысив голос и покраснев, осадил старшего брата Сянцзы. Лэн Шуан опешил от такой смелости и тупо уставился на родственника. — Этот “юнец”, как ты выразился, талантливейший человек, если дело касается химии. Его приглашали учиться заграницей, у него огромный опыт, достойная репутация, а также лучший учитель. Между прочим, тот самый, чьего расположения ты так и не смог добиться. Лэн Шуан замер с занесенной ложкой. Лу Чуньду взял кого-то себе на попечение? Шуан несколько месяцев пытался добиться от этого Демона согласия на участие в деле, но тот молчал, словно мертвец. А ведь он — один из лучших экспертов по ядам во всей стране. Но если Шуану не удалось добраться до мастера, возможно, обратить внимание на его ученика все же имело смысл… — Как скоро ты сможешь устроить нашу встречу? — прямо спросил Лэн Шуан, отчего лицо Вай Сянцзы озарилось чуть ли не божественным светом. — Прямо сегодня. *** Вэнь Шаньяо невидящим взором скользил по заляпанным записям. Сегодня был поистине паршивый день: раннее пробуждение от кошмаров, перебои с отоплением, дрянной кофе, бесполезные пары, дак еще и столкновением с остолопом, из-за которого теперь все листы нужно переписывать! Шаньяо цыкнул, потянувшись к косточке, которую он обгладывал не меньше часа. Вот-вот должен был заявиться дурачок Сянцзы — он и оплатит добавку для вечно голодного химика. Поначалу Шаньяо отмахнулся от предложения Вай Сянцзы помочь его брату — еще чего, нашли благодетеля. Вэнь Шаньяо был уверен, что речь идет о пресловутой подготовке к экзаменам или скучных экспериментах к диссертации, но стоило Сянцзы неаккуратно обмолвиться о том, что его родственник работает в полиции, юный гений сразу же навострил уши. Полиция? Расследование? Череда убийств? Сянцзы мямлил, с неохотой выдавая подробности: подростки, суицид, разные обстоятельства, но способ всегда один — удушение. Тьма внутри Вэнь Шаньяо пошла рябью, стоило ему вытянуть из памяти болезненный образ: открытый балкон, веревка и сестра, повисшая на высоте трех этажей. Колокольчик тусклой забегаловки при кампусе жалко звякнул, рассеяв мрачный образ. Шаньяо лениво перевел взгляд на вошедших и тут же ощетинился. Рядом с Вай Сянцзы вышагивала та самая псина, сбившая его с ног несколькими часами ранее. Если это и есть лелеемый брат, то… — Вэнь Шаньяо! — бесцеремонно, выказывая многократную радость, воскликнул Сянцзы. — Спасибо, что согласился!  Апогей наивности поклонился, а вот юноша подле него не спешил одаривать Вэнь Шаньяо привилегиями этикета. Оба смерили друг друга нечитаемым взглядом, плотнее сжав губы: видимо, пес тоже не обрадовался такому совпадению. — Перестань, — устало окликнул Вэнь Шаньяо. — Хочешь меня отблагодарить — купи еды.  И Сянцзы, позабыв представить брата, помчался делать заказ. Вэнь Шаньяо вызывающе смотрел на слегка растерянного юношу, явно обдумывающего следующие слова. Его рост заставлял позавидовать, добавляя стройной фигуре статности и обязуя одежду плотно обтягивать атлетичное тело. Глаза казались темнее в искусственном свете, похожие на синеву беспокойного моря. Темные брови, подобно горным трещинам, хмурились, придавая холодной красоте лица грозный вид. Бледно розовые, но полные губы дрогнули, прежде чем уверенно сказать: — Меня зовут Лэн Шуан, я стажер в полиции. Прошу прощения за недавнюю встречу, однако сейчас мне нужна твоя помощь. Шаньяо поджал губы, стоило псине скользнуть взглядом по грязным разводам на одеждах юноши. Как бы Вэнь Шаньяо ни злился, сейчас ему требовалась сдержать свой яд, иначе он рискует лишиться возможности приблизиться к ответу на загадку, мучившую его долгие годы во снах. — У тебя есть три минуты, чтобы рассказать мне о том, ради чего твой братец так долго меня уговаривал.  И даже если Лэн Шуану не понравился тон собеседника, он, проглотив гнев, опустился за стол напротив юного таланта, напоминающего больше лисицу, загнанную в капкан и решившую сражаться до смерти, и начал свой рассказ. *** Все жертвы — молодые люди в возрасте от одиннадцати до семнадцати лет. Нет отличительных признаков по полу, статусу и расе. Три китайца, три корейца и одна русская. Девочка из фермерской семьи, приехавшая в город на обучение; наследник крупной фармацевтической компании; дочь страхового агента; сын уборщика; одна из близняшек, кому посчастливилось недавно попасть в приемную семью; единственный воспитанник матери-одиночки; чистая девичья душа из неблагополучной прослойки. Единственное, что их объединяет — способ самоубийств: удушение. — Бывшая сирота руками задушила сама себя, остальные удушились либо элементами одежды, либо повеселись на лестничных пролетах. В крови не обнаружено никаких препаратов, влияющих на ясность рассудка и способствующих изменению сознания. Все указывает на то, что это самоубийство. — И в чем проблема? Почему ты сомневаешься? Детский суицид — распространенное явление, — жуя, безразлично спросил Шаньяо. — Это невозможно, — почти скрипнув зубами, процедил Лэн Шуан. — Ни одной записки. Ни одного намека. Я могу понять степень риска, если рассматривать жертв из бедных семей, но другие? Недели, дни, часы до их смерти не включали в себя странное поведение, резкие изменения и потрясения. Та девочка, буквально сломавшая себе шею — это невозможно. Как может быть у тринадцатилетней девочки такая сила? Вэнь Шаньяо задумался, окуная кусочек булочки в сладкий соус. Лишить себя воздуха можно разными способами, эти же дети выбирали самый мучительный. Будь на их месте Шаньяо, он бы просто надышался азотом: это все равно что уснуть — безмятежно и навсегда. Но создавать давление на шею, явно мучаясь и буквально давясь смертью — это весьма жестоко для юных умов. — Не веришь в чистоту их крови? — прямо спросил Вэнь Шаньяо, на что получил утвердительный кивок. — Я знаю, что есть препараты, не оставляющие следов. Мне нужен их перечень, а также возможные пути, как их все-таки можно опознать. — Такие препараты есть, но есть ли средство, заставляющее человека раздирать самому себе горло — вопрос, — больше себе под нос протянул Вэнь Шаньяо. — Слишком многое надо учесть. — Сразу хочу сказать, что я не смогу дать полный доступ… — Тогда весь этот разговор — пустая трата времени, — осадил Шаньяо пса. Тот сверкнул ледяными глазами. Ноздри раздулись, словно Лэн Шуан вот-вот выпустит в Вэнь Шаньяо поток холодного воздуха, превратив того в хрупкую статую, но вместо замораживающего дыхания блюститель порядка позволил себе лишь едкое: — Как скажешь, гений.