Цветы для учителя

Вэнь Шаньяо бодро вышагивал по аллее, полной спешащих людей. Жизнь вокруг кипела: благотворительный вечер, что должен был состояться в конце недели, оживил прозябших от ранней осени студентов. Первокурсники сновали между деревьями, протягивая сквозь их ветви бусы гирлянд, группа девушек из кружка по легкой атлетике разучивала движения к будущему концерту, устроившись на пожухлой траве и не боясь запачкаться, а особенно шумные активисты студкома носились по дорожкам с тележками, предлагая то еду, то билеты. В воздухе стоял запах сгоревшего попкорна и прелой листвы, а нос щекотал вечерний морозец. Обычно Вэнь Шаньяо сторонился шумных сборищ, однако сейчас пестрая суматоха отвлекала его от череды вопросов, на которые он никак не мог найти ответы. То странное раздражение на коже носа, отмеченное юношей, нашлось еще у двух жертв, у остальных же таких следов не обнаружено. Почему? Вэнь Шаньяо был уверен, что это важная деталь, но она пока никак не укладывалась в общую картину. Определенно, сыпь — реакция организма на раздражитель, но что это могло быть? Укол? Вэнь Шаньяо почти под лупой изучил тело последнего умершего юноши, пересчитал почти каждый его волосок, но нигде не обнаружил следа от инъекции. Таблетка? Скребок с языка, как и ожидалось, не выявил ничего нового и подозрительного. Раствор, подмешанный в питье? Тогда почему сыпь появилась на носу, но не вокруг губ или на слизистой? Бесит. Вэнь Шаньяо чувствовал, что он упускает нечто очевидное, но не менее значимое. — Молодой человек! Юркий малец, больше похожий на ученика средней школы, но никак не студента, громко заорал прямо в ухо Вэнь Шаньяо, отчего тот едва ли не отскочил с дороги с лужу жидкой грязи. Еще немного, и Лэн Шуану придется расследовать новое убийство… — Перестань орать, если язык дорог, — мрачное расположение духа сразу же вернулось к Вэнь Шаньяо. — Ну что вы так, молодой господин! — залебезил перед ним юноша, и казалось, даже веснушки на его лице вспыхнули от стараний хозяина. — В этот хмурый день я хочу поделиться с вами сокровищем. Своей телегой юноша перегородил дорогу Вэнь Шаньяо, вынуждая посмотреть внутрь небольших корзинок. Стоило Вэнь Шаньяо слегка прислушаться, как в нос ударила смесь из чарующих ароматов весенних, словно только что распустившихся, цветов. — Где ты их раздобыл? — Молодой господин, разумно ли раскрывать свои секреты? — хихикая, отмахнулся веснушчатый. — Но одной тайной я готов с вами поделиться: я объездил все кампуса, но нет здесь других господ, что сравнились бы с вами в красоте. — Ты книжек перечитал? — Что только не сделаешь, чтобы продажи пошли вверх, — ворчливо ответил юноша, с надеждой поглядывая на Вэнь Шаньяо. — Молодой господин, но я не лукавлю. Если эти цветы достойны не вас, то кого? — Того, у кого мозгов меньше, чем у меня. — Молодой господин! Если не возьмете цветы себе, то купите хотя бы для… для… для учителя! Бровь Вэнь Шаньяо дрогнула, а малец радостно ухватился за призрачную возможность. — Точно! Цветы для учителя. Цветы для прекрасного молодого господина и его учителя! Теперь Вэнь Шаньяо вышагивал по аллее, благоухая пышным ароматом, что дарили веточки гортензии в его руках. Ну что ж, Лу Чуньду как раз сегодня должен вернуться из командировки — чем не повод поглумиться над уважаемым учителем, принеся букет нежных цветов? Вэнь Шаньяо предвкушал толику растерянности и недовольства на лице у мастера, но он не из тех, кто готов отказаться от даров природы, тем более если те пахли так сладко. Юноша невольно снова восхитился: аромат и правда вышел настолько пленительным и волшебным, что мысль о скором увядании цветения вызывала непримиримую печаль. Вот бы сделать парфюм с таким же стойким насыщенным запахом: носить его на коже было бы сплошным удовольствием. А сколько денег можно заработать на франшизе такого аромата? Один пробник вызывал бы неизбежное привыкание — стоило бы всего лишь разослать мелкие флакончики потенциальным амбассадорам, а потом… Вэнь Шаньяо остановился так резко, что девушки, шедшие за ним, испуганно вскрикнули. Он едва ли не выронил букет из рук, когда озарение накрыло его ослепительной волной, а за ним подоспела и тошнота. Воспоминания мертвой петлей затянулись уже на его шее: сестра впервые показала ему торговый центр, полный незнакомых запахов и звуков. Привыкший до этого лишь к маленьким захолустным магазинчикам в деревушках, Вэнь Шаньяо обомлел. Особенно ему понравились парфюмерные, чьи стены украшали блестящие полки, до потолков полные чудаковатых на вид флакончиков. Стекло переливалось в ярком свете, слепя и завораживая: что это, если не драгоценные камни, так красочно изображенные в детских сказках? Тогда Вэнь Шаньяо подумал, что он и правда попал в королевскую сокровищницу. — Сестрица Сяньмин, ты сможешь сделать такую вещицу? — не удержался Вэнь Шаньяо, указывая на переливчатые флаконы. — Для Шаньяо я смогу сделать что угодно, — хитро улыбнулась Вэнь Сяньмин. — Давай поступим так: в моей власти создать самый чарующий аромат в этом мире. Если ты сможешь отличить его от череды других, — сестра набрала горсть из трех ароматов наугад, не обращая внимания на их состав и звучание, — то я научу тебя искусству четырех сезонов. У Вэнь Шаньяо от предвкушения затряслись руки: об этом он просил сестрицу вот уже два года! А теперь, наконец, он вплотную приблизился к тайне семейной традиции.  — Как скажешь, сестрица, но я не проиграю. В тот день, когда Вэнь Шаньяо вернулся из школы и обнаружил повешенную сестрицу на балконе… в тот день, когда он, едва сдерживая рыдания, ворвался в квартиру… тогда под его ногами хрустнуло стекло. Вэнь Шаньяо слабо держался за реальность в тот период, однако сейчас эта мелочь четко всплыла в памяти.  Парфюм. В тот день сестра работала с парфюмом. *** [ господа, советую включить: Lana Del Rey — Pretty When You Cry ] До чего очевидная истина! Вэнь Шаньяо перевернул стол, позволяя вещам с грохотом рухнуть на пол. Его бессильная ярость и злоба, так долго подавляемые, сейчас вырвались наружу и ревели, подобно ледяному ливню за окном. Поверженного стола оказалось мало, поэтому Вэнь Шаньяо взялся за диван, рискуя надорвать спину. Его сил хватило лишь на то, чтобы отодвинуть махину от стены и вдоволь напинать бархатные бока. От собственной слабости Вэнь Шаньяо взбесился еще сильнее — все-таки следовало бы держать в своих руках что-то потяжелее склянок в лаборатории — и он бросился к шкафу, в припадке с легкостью оторвав одну дверцу. Юноша злобно уставился на бесполезный элемент утвари, прикидывая, куда лучше его закинуть, как в дверном проеме показалась фигура — и слава богам, Вэнь Шаньяо не решился использовать ее в качестве мишени. Хотя мысль промелькнула… *** — Какого черта?! С высоты своего роста Лэн Шуан ошарашенно взирал на пригнувшегося, словно приготовившегося к прыжку, Вэнь Шаньяо, прикрывающегося оторванной дверцей, подобно щиту, и что-то бормочущего за ней. Вэнь Шаньяо буравил ищейку взглядом, медленно отходя назад. Лэн Шуан опешил от неадекватности ранее весьма адекватного химика и двинулся за ним. — Не приближайся. — Чтобы ты себя похоронил под завалами мебели? — Чего вообще приперся? — мнительно пробормотал Вэнь Шаньяо. — Ты сам меня позвал! — взмахнул руками Шуан, демонстрируя открытое диалоговое окно и попутно пытаясь отодрать немного сошедшего с ума юношу от его щита. — А вошел как? — Дверь надо закрывать, чтобы не пугать соседей своей истерикой! — рявкнул Лэн Шуан. Отринув все нормы приличия, он схватил Вэнь Шаньяо за шиворот, отчего тот удачно выпустил дверцу прямо на ноги ищейки. Последний покраснел от боли, но не отступился, а с еще большим рвением потянул неадеквата наверх, затаскивая того на так удачно пододвинутый диван.  — А теперь по порядку: что случилось? — спокойно начал Лэн Шуан, слегка ослабив хватку. Продолжая парад всеобщего сумасшествия, он позволил себе приподнять голову Вэнь Шаньяо за подбородок. Ногами Лэн Шуан крепко держал слегка подпрыгивающие колени юноши, прижав их друг к другу и так фиксируя хозяина в одном положении. Вэнь Шаньяо скривил губы и гневно уставился на ищейку снизу вверх. Его вороновы глаза затянуло пеленой, отчего они посерели, подобно коре дерева, заразившегося химикатами. Мягкие черты лица прорезали болезненные морщинки и ломаные линии, как бывает только тогда, когда старательно пытаешься сдержать слезы. — Парфюм, — с придыханием выдавил Вэнь Шаньяо, отводя взгляд. Лэн Шуан провел большим пальцем по нежной коже подбородка юноши, упрямо возвращая внимание того. Обычно подвижная пустота глаз Вэнь Шаньяо сейчас затравленно застыла, а вместо белых всполох, что напоминали росчерки звездных путей, ищейка ясно разглядел туманную рябь собирающейся влаги. — Я ставлю на то, что в почте у каждой жертвы была рекламная рассылка парфюма. Пробники…  Лэн Шуан задумался, медленно кивнув. Похоже на то, что действительно может сработать. Трудно удержаться и не нанести парфюм, бесплатно попавший тебе в руки, на запястье и не насладиться ароматом. Хотя эта догадка и была сродни игре в русскую рулетку, будущий детектив немедленно поддержал ставку Вэнь Шаньяо и приготовился вложить в нее весь банк. “Какой позор и непрофессионализм — так просто поверить какому-то смышленному проходимцу”, — посетовало рацио, потревожив вместе с тем отчаянное желание парня не признавать необоснованную симпатию к Вэнь Шаньяо, которая и стала причиной податливости Лэн Шуана. — Допустим, — согласился он. — Но дело ведь не в этом? Точнее не только в парфюме? — Галлюциноген, — словно не слыша ищейку, забормотал Вэнь Шаньяо, — я уверен, что в нем мощный природный галлюциноген. У меня уже есть примерный состав… Думаю, им казалось, что они задыхаются. Казалось поначалу. Когда они пытались, как они думали, убрать давление с горла, они только причиняли себе вред… — Шаньяо. — … тело замыкалось на цели: приложить все силы, чтобы спастись, — самозабвенно бормотал Вэнь Шаньяо, слегка опустив веки. — Только ощущение удушения было ложным, и выходило так, что они просто убивали сами себя, пытаясь спастись от того, чего изначально не было. Это объясняет руки жертв на их же шее… А повешение… думаю, дело в ошибочной дозе. Тогда действие было медленным, галлюцинация надоедливой, но не такой сильной. Пытка. Вроде бы все в порядке, а вроде и нет… они вешались, чтобы быстрее прекратить мучения… — Шаньяо, — снова тихо позвал Лэн Шуан, перекрывая поток сознания легким движением руки.  Юноша все отчетливее видел, как самообладание стремительно ускользает из рук Вэнь Шаньяо, уступая место редкой дрожи и болезненной судороге. Тот посмотрел на ищейку и тут же откинулся назад, ударившись затылком о спинку дивана.  — Уйди, — процедил Вэнь Шаньяо, сцепив руки на голове. — Шаньяо. — Глупая псина, уйди! Я не в себе сегодня, что непонятного? Исчезни! Вэнь Шаньяо начал брыкаться. Его кулаки, хоть и слабые, но стремительные, обрушились на торс Лэн Шуана, пока колени больно били по бедрам. Ищейка не отступил, принимая натиск, и перехватил тонкие запястья лишь тогда, когда Вэнь Шаньяо потянулся к своим волосам.  — До чего же ты бестолковый, — прошипел юноша, уткнувшись лбом в торс Лэн Шуана. Пока Вэнь Шаньяо заливался истерическим смехом, ищейка по-прежнему крепко держал его за запястья. Он ослабил хватку, когда смех сменился скупыми всхлипами, а плечи задрожали от сдерживаемых рыданий. Лэн Шуан мягко отпустил безвольные руки, которые в тот же миг обвились вокруг его талии. Вэнь Шаньяо всем телом подался вперед, вжимаясь в фигуру Лэн Шуана, а тот не решался даже вздохнуть, чтобы не потревожить до того интимный момент.  Пока за окном разыгрывалась осенняя буря, двое сердец по другую сторону захлестнуло не менее буйное ненастье.