Разреши мне…

Истоптанный снег на тающем тротуаре. Разве он не красив? Песчано-коричневый цвет, мягкая структура и невероятная способность воссоздавать точные слепки хитровыдуманных людских подошв — всё присуще ему. Какой-нибудь угрюмый прохожий плюнет, негодуя на отвратительную погоду, назовет бежевый рельеф слякотью и грязью, пройдёт мимо с высоко задранной головой, стараясь не запачкать блестящую обувь, но не Эля. Опустив голову, на которой красовалась коричневая меховая шапка-ушанка, юная девушка внимательно разглядывала мессиво расплавленных, поломанных снежинок и аккуратно ступала на них чёрными ботинками на высокой подошве. Раздавался мягкий скользкий звук и на общей картине появлялся и её след. Обжигающий ноги сухой песок так не умеет. Зачарованные хвойно-зелёные глаза довольно щурились, после каждого такого мелкого вклада в природно-людское искусство.   В бездонном кармане куртки среди трамвайных билетиков, скрученных в трубочки, фантиков конфет и начатой упаковки мятной жевачки завибрировал телефон. С интересом она взглянула на глянцевый гладкий экран, ожидая увидеть «Доброе утро» от подруги, но это оказался последний будильник, оповещавший её о том, что пора перестать разглядывать всякую чушь, что нужно бежать в школу, ведь до первого звонка остались безжалостные 10 минут. С расстроенным вздохом в воздухе закружилось белое облако кружевного пара. Музыка в наушнике переменилась, набрала громкости, и Элеонора быстрым шагом, придерживая лямку рюкзака, помчалась в надоевшее за долгие 11 лет здание.  У ворот вновь пробка из всяких иномарк, джипов и прочих дорогих машин. Что поделать, она ведь училась в престижной гимназии, где меньшая, но наиболее влиятельная часть обучающихся были сынками и дочурками серьёзных людей. Иногда она попросту не понимала, что там забыла дочь полицейского, но, благо, почти каждый ученик вёл себя прилично и в этих стенах не существовало травли из-за шмоток, украшений, телефонов, то есть финансового положения родителей. Вопреки всем стереотипам высокомерных детей было мало, что не могло не радовать. По привычке осмотревшись по сторонам, она собиралась проскользнуть меж двух стоящих в пробке машин к воротам, но чуть не грохнулась на корке кривого льда, залитого водой. В этом месте всегда был гололёд, коварный и тихий убийца. Чертыхнувшись и поправив рюкзак, она стыдливо продолжила путь, пока пара серых глаз смотрела ей вслед. Водитель чёрного внедорожника, перед капотом которого девушка чуть не сделала сальто, с добродушной ухмылкой наблюдал за удаляющимся комком неловкости.  Покрасневшими пальцами обвив ручку входной двери, обжигающей и припаивающей холодом к своей металлической поверхности, опаздывающая девушка рывком отворила её и вошла в привычную толпу торопящихся школьников. Шмыгнув в гардероб, Элеонора зашла в самый его тёмный край и отыскала свой забытый на целые каникулы мешок с обувью. Сквозь прореху в стене из курток разных цветов и фасонов, она увидела свою соседку по парте. В спешке Аня разматывала свой белоснежный шарф, цвет которого могли превзойти только шёлковые, точно жемчужные волосы этой красавицы. Лукаво поджав губы, Эля протянула руку сквозь ряд висящей одежды и мокрых пакетов, после чего услышала заветный напуганный вскрик.  — Элька! Я то думала, может, хоть в новом году ты перестанешь доводить меня до инфаркта! — бурчала Аня, пожимая в знак приветствия знакомую руку с тёмно-зелёной нитью на запястье. — Хочешь, я перестану? — игриво спросила Эля, просунув сквозь эту стенку своё коварное личико.  — Не хочу, — смущённо улыбнулась одноклассница, заправив выбившуюся светлую прядь за ухо.  Прогремела отвратительная трель школьного звонка.  — Чёрт, мы опаздываем! Что у нас там первым? — Прыгая и пытаясь стянуть мокрый зимний ботинок с ноги, ругалась Эля, в жизни которой опоздания были и редким гостем, и ежедневным преследователем, уж слишком она любила спать.  — Классный час, можешь не волноваться, Ленка нас простит. — Прозвучало с противоположной стороны.  Две любопытные головы аккуратно высунулись из-за дверного проёма гардероба: одна абсолютно светлая с чуть вздёрнутым носиком и коварно осматривающимися глазами, а вторая - резко омрачившаяся и презрительно выжигающая взглядом одну точку.  — О, цербер нашла свою жертву. Идём, товарищ. — Тихонько шепнула Аня, наконец заметив завуча, которая в этот момент отчитывала несчастного припозднившегося мальчика, шмыгающего красным курносым носиком. Выйдя из оцепенения, Эля кивнула и покралась вслед за подругой, спрятав зачесавшиеся от гнева руки в карманы брюк. Какое право та обиженная миром женщина имеет, чтобы отчитывать опоздавшего ребёнка, у которого глаза и без того на мокром месте… Две ученицы естественнонаучного 11 «В» взбегали вверх по лестнице, на третий этаж в родимый 309 кабинет. По пути Эля собирала длинные шоколадные кудри в небрежную шишку, убирала наушники в коробочку и поправляла тёмно-серый пиджак с пришитой эмблемой школы в виде белой вороны - эти движения уже были инстинктом, с них начиналось каждое утро шести дней в неделю.  — Здравствуйте, Елена Ивановна, кланяемся за нечаянную задержку, мы исправимся, — выпалила Аня, молниеносно подлетев к парте. Добродушно учительница поприветствовала девочек, забыв в привычной манере пошутить про их рассеянность и безответственное отношение к графику. Елене Ивановне было тяжело злиться на детей, многих из которых она взрастила с четвёртого класса и которых она должна была выпустить в свободный полёт через короткие пять месяцев. В отличие от своей быстрой соседки Эля лишь учтиво кивнула и тихо проследовала к своему месту. Четвёртая парта третьего ряда с любимым расшатанным стулом ждали свою хозяйку. Скучающе девушка подпёрла голову кулаком и взглянула на свой класс. Одни и те же лица… Неизменные бежевые стены, пыльная тюль, раковина в углу кабинета, стопки тетрадей на учительском столе.  Господи, как же это надоело. Ничего не меняется.  — Дети, новый год, как говорится, не обошёлся без перемен.  Встрепенувшись, Эля убрала руку от лица. Неужели всё не так безнадёжно? — Все вы знаете, что Галина Викторовна давно хотела покинуть, кхм, наше учреждение и перед праздниками она подписала заявление об увольнении. В кабинете зашелестели тихие возгласы: «ура», «неужели» и «наконец-то».  — Нисколько не удивлена, — шепнула Аня, закатив очаровательные морские глазки и хлопая накрашенными ресничками, на что Эля лишь скептично хмыкнула.  — Так вот, ребята, нам очень повезло, что за каникулы быстро нашлась достойная замена, ведь Марина Николаевна и без вас перегружена малышами и одиннадцатиклассников бы она точно отказалась забрать, уж не дуйтесь, а биологию больше преподавать некому. Теперь вести этот предмет у вас будет, м-м-м, секундочку. — Учительница опустила круглые очки со лба на переносицу и взяла свой ежедневник с белыми розами на кожаной обложке. — Ригер Герман Аркадьевич. Ведите себя прилежно и покажите нашу школу с лучшей стороны.  Оставшиеся тридцать резиновых минут Эля задумчиво черкала в своей книжечке маленькие рисунки, растягивая в мыслях странное имя Гер-р-рман. Оно так похоже на слово «Германия», забавно, но если разложить его на немецкое "Herr" и "Mann", то получится «Господин-мужчина». Он ещё и Ригер, и Аркадьевич, так много буквы «р». От столь странного потока скучающего разума её отвлекал конопатый сосед спереди по имени Владимир, который то и дело разворачивался и пытался выспросить у Ани, как же она провела свои каникулы. Очевидно, она ему очень нравилась: паренёк так наивно улыбался и ни слова не говорил о себе, лишь спрашивал и спрашивал. И это неудивительно, ведь Аня была дико мила и очень лучезарна. Анна Завальская — излучающая добро и открытость ко всему человечеству блондинка, которая и в школьных концертах, и в волонтёрских мероприятиях, и в межшкольных созтязаниях всегда была активисткой и всеобщим огонёчком. За этот заряд бодрости постоянно уставшая Эля её и любила, но самой лучшей подругой назвать не могла, ведь родства душ просто не ощущала. Ни общих интересов, ни тем для разговоров, помимо школы она с Анютой не нашла, в отличие от Риты, наверняка, тухнущей сейчас на лекциях в художественной академии и так и не удосужившейся написать традиционное утреннее сообщение. — Ань, как думаешь, новый препод нас вытерпит? — смеялся через плечо парень. — Не знаю, но я надеюсь, что он не окажется занудой или истеричкой, какой была наша мигера. А, вдруг, он молодой студент-практикант! Вот это было бы интересно. — Не отрывая взгляда от классной руководительницы, отвечала зарумянившаяся старшеклассница. Вова еле заметно насупился и замолк. — Элька, ты как по этому поводу?  — А? Вы про Германа Аркадьевича? — Очнулась девушка, вырисовывая в тетради очередную безликую голову. — Ого, ты уже имя его запомнила! Да, про него. — Надеюсь, что преподаёт он доступно и увлечённо, на остальное плевать я хотела с высокой колокольни. Всё равно скоро валить отсюда. — Буркнула Элла и взглянула на наручные часы. Ещё три минуты.  Седьмым уроком была назначена профильная биология с заменой кабинета. Двадцать четыре любопытных ученика толпились возле закрытого триста второго. Полупустое крыло третьего этажа впервые за долгое время наполнилось шушуканьем, спорами и смехом, отчего мигающая лампа на потолке впервые показалась неуместной. Этот коридор закрывали на ремонт, а теперь вдруг открыли. Ученикам было попросту любопытно, как преобразились кабинеты за прошедшие полгода. Вдруг внутри окажутся новые столы, отштукатуренные стены, электронная доска и мягкие стулья, которые больше не будут оставлять зацепок на штанах и колготках.  — Да хватит дёргать эту несчастную ручку, — хмурилась вымотанная двумя геометриями подряд Элеонора, когда очередной гений решил проверить дверь.  — Вот бы там вентиляцию починили, не хочу мёрзнуть, как зимой в восьмом классе, — питала ложные надежды Аня, поправляя изящную, воздушную блузку. Неожиданно для себя Регина вспомнила, как переживала тогда за Анюту, угодившую в больницу с пневмонией, хотя они были почти незнакомы на тот момент.  Леденящий сквознячок расплывался по полу, трогая своими холодными лапами щиколотки, но Эля решила не разочаровывать одноклассницу раньше времени. Прислонившись спиной к серой стене у самой двери она листала свою огромную тетрадь на металлических кольцах, по привычке повторяя пройденные темы, каждая из которых была обозначена коротеньким концом закладки, несмело показывающейся у самого края. Тело уловило не только холод, исходящий из глубин кабинета, девушка отчётливо почувствовала вибрации, шорохи и лёгкий скрип замочной скважины. Хлипкая белая дверь больше не заперта. Пробежавшись взглядом по лицам своих одноклассников, она поняла, что никто, кроме неё, не заметил этих звуков. Одни безудержно общались, другие пялились в экраны телефонов. Придётся входить первой. Всеми фибрами ощущая на себе саркастичный взгляд Анюты, вокруг которой подобно псу вертелся Вовка, Эля медленно отворила таинственный кабинет и переступила порог. Припорошённые коричневыми тенями веки спокойно опустились, а уголок губ поднялся в мимолётной улыбке. Ничего не изменилось, кроме нового стеклопакета. Этот кабинет всегда ей нравился: огромные окна на всю стену, выходящие на маленькие бежевые панельки и изящные стволы рябины и берёзы, ветки которых частенько стучали по стёклам, большие стеллажи с книжками на противоположной стороне и, самое главное, парты стоящие буквой «П». Естественнонаучников в эпоху физмата было не так много, поэтому каждый мог найти себе здесь место. От такой расстановки в помещении будто было больше воздуха. Да и каждый мог увидеть материал на огромной тёмно-зелёной меловой и маркерной досках. Эля с интересом взглянула на стену позади парт. Там красовались новые плакаты по анатомии и антропологии. Приятно.  — Добрый день, — оповестил о своём присутствии обладатель мягкого и чуть хрипловатого голоса, сидевший в далёком углу комнаты за большим учительским столом. Его плечи укрывал клетчатый плед, а на столе пускала пар горячая кружка кофе. Подталкиваемая одноклассниками девушка замерла в проходе, пока подруга не ухватила её под локоть и не оттащила их к угловым партам. Элеонора, определённо, видела раньше этого мужчину. Медлительно вытаскивая принадлежности из рюкзака, она копашилась в замке собственных воспоминаний: бегала по его просторным, но полупустым залам, кельям и подвалам, но не находила комнаты, связанной с ним, пока не взобралась на чердак, где покрывались слоями пыли «ненужные» эпизоды жизни. … — Эля, пойми, мы лишь хотим, чтобы ты лучше подготовилась к экзаменам и поступила на бюджет. Все говорят, что лучше начинать готовиться ещё с десятого класса. — Недовольно вздыхала мать, ища поддержки в сидящем за кухонным столом отце.  — И поэтому вы решили без моего ведома нанять репетитора?! Тратить на это деньги?! Я не тупая, сама могу подготовиться! Вы мои оценки хоть видели? А грамоты? — Пыталась сморгнуть накатывающие от обиды слёзы Элеонора, небрежно разуваясь и переступая через порог. Охлаждённая осенней свежестью она только зашла в свой тёплый дом, а на неё сразу накинулись со странными новостями.  — Репетитор всё равно нужен, — заключил отец. — У него чудесные отзывы. Столько стобалльников, ты бы знала. — Смягчила тон мама. — У него? Замечательно, это ещё и мужчина. — Брови девушки нахмурились. — Да какая разница, птичка ты наша. Мы просто хотим помочь. — Не помогайте, когда вас не просят об этом. — Тише, Эля. Он уже в твоей комнате ждёт, а мы тут ругаемся. — Опомнилась мама и неловко поджала губы. — Чего? — эмоционально громко прошептала дочь, для которой комната была храмом, убежищем, галереей. — Мы думали, что ты придёшь как обычно в три, а ты чуть задержалась. Бросив на родителей полный разочарования взгляд, она повесила своё пальто в шкаф и нервно зашагала по коридору к своей двери. Если бы не Костя, решивший поговорить по пути к трамваю об очередной выходке их учительницы по биологии, то она бы пришла вовремя и не впустила бы чужого человека в свой дом. Полная волнений девушка осторожно ступила в собственную комнату.  Около комода, на котором стоял сделанный ею из скульптурного пластилина анатомический бюст с ярко выраженными мышцами лица и шеи, букеты сухоцветов в пустых стеклянных бутылках и собранные летом шишки, стоял высокий мужчина и внимательно изучал это творение. Поправив свои очки на переносице, незнакомец выпрямился и повернулся на звук. Ненавязчиво клетчатый пиджак, явно качественная белая рубашка, выглаженные брюки. В обычной жизни Эля ценила педантичность, но теперь это качество не на шутку её напрягло. Ещё эта аккуратная бородка с усами, намеренно небрежно уложенные русые волосы с серыми отблесками. Так преподаватели по биологии совсем не выглядят… Обычно это какой-нибудь забитый ботаник, живущий с мамой, небрежный дистрофик с жирными локонами, дедулька или… совершенно любая женщина. Всё это она могла бы представить, но этот мужчина казался лишним во всех возможных сценариях и тем более в её комнате.  — Добрый день, Элеонора. Простите за моё любопытство, но у вас здесь целое логово художника. Не смог удержаться. — Растекался приятный голос. В свою очередь приглашённый репетитор тоже изучил её с головы до пят лукаво вежливым взглядом. В дверном проёме стояла среднего роста девушка: деревянные бусы вокруг шеи, зелёная ниточка на запястье, длинные тёмные кудри, обрамляющие плечи, тёплый бежевый свитер, школьные брюки и… разноцветные носки. Незаметно для себя он хмыкнул такому ребячеству. Зато глаза были далеко не юными и наивными. Глубокую хвойную зелень обрамляла синева усталости на веках и паутина вен под тонкой кожей. Долгая пауза вынудила его продолжить этот монолог.  — Приступим? — указал он на её рабочий стол, около которого пристроился второй стул, которому явно не было места. — Прошу прощения за мой ступор. Меня, к сожалению, не предупредили об этой встрече. — Выдохнула вместе с горячим воздухом гнев десятиклассница и опустилась на своё ортопедическое кресло. — Если честно, я так и понял. Не извиняйтесь. — Мужчина достал из своего кожаного портфеля ужасный сборник с надписью ЕГЭ и ежедневник. Чуть погодя, он решился уточнить. — Могу ли я поинтересоваться, почему вы так, хм… избегаете дополнительных занятий?  — Никогда не видела в них надобности. Плюс я тяжело нахожу контакт с новыми людьми. — Разглядывала собственный стол так, будто он был совершенно неизвестным, Элеонора и тихонько хрустела суставами пальцев. — Если вам это доставляет дискомфорт, то я могу уйти и даже сказать вашим родителям, что репетитор вам совсем не нужен. — Заговорчески прошептал мужчина, пока кошачья ухмылка растягивалась на его лице.  Смущённый смех растворил плотную неловкость в комнате. Скульптуры на полках и стеллажах расслабились вместе со своей хозяйкой. Узел в её животе незаметно развязывался. — Было бы чудесно, только мне будет жутко неловко перед вами.  — Если ты видишь человека в первый и последний раз в своей жизни, забудь о неловкости. — Подмигнул мужчина и, вынув ручку из нагрудного кармана, принялся что-то быстро писать в книжке, затем аккуратно выдрал страницу и передал Элеоноре. — Это мой номер телефона. Если ты сама захочешь, чтобы тебе помогли в этой суровой битве с ЕГЭ, то тебе нужно лишь позвонить мне. … Тринадцатый раз за день уши прорезала нервозная трель звонка. Аня всё толкала будто замороженную соседку в плечо и жаловалась на холод в кабинете, стуча зубами. В брюках, водолазке и пиджаке Эля никак не мёрзла, её оцепенение имело иные причины, о которых подруге знать необязательно. Заблудившись в догадках, девушка выполняла излюбленный трюк: аккуратно перебирала с кончика одного пальца на другой своё серебряное кольцо, пока оно не упало на деревянный стол и она не прихлопнула его ладонью. Кадр с номером телефона и именем репетитора ударил ей в голову, словно обухом. Ровным почерком были выведены буквы, как раз совпадающие с именем нового преподавателя. Ей не показалось. Герман Аркадьевич встал с места, сложил свой плед в идеальный квадрат и одёрнул поднявшуюся тёмно-синюю жилетку. Встав у меловой доски; мужчина начертил на ней свои Фамилию, Имя, Отчество и развернулся к заинтересованному классу лицом. Серые глаза мельком прошлись по каждому ученику, задев Элеонору лишней секундой.  — Приветствую вас всех, уважаемые полихеты, — гулко прозвучал хрипловатый от долгого молчания голос.  Пара тихих смешков зашуршала в кабинете, Эля прикрыла глаза, ухмыляясь от столь неожиданного обращения к детям, означающего многощетинковых кольчатых червей. — По редким улыбкам можно догадаться, что мало, кто из вас понял моё приветствие. Это, гм, нехорошо.  Но ничего, научимся. — Он потёр ладонями, стряхивая меловую пыль. — Как вы можете увидеть, моё имя — Ригер Герман Аркадьевич. Фамилию запоминать необязательно, а вот остальное уж постарайтесь выучить. У нас с вами нет лишнего года на то, чтобы вы усвоили, как меня зовут. Советую записать в тетради. Моя главная задача — сделать так, чтобы вместо спасения жизней, вы их не отбирали в своей будущей профессии. Ясно? Недовольно Аня поёрзала на стуле и открыла тетрадку, ей явно не угодило такое резкое начало. Эля же продолжала осматривать нового учителя, пытаясь сопоставить его с сохранившимся в памяти незнакомцем.  — Я прекрасно понимаю, что у нас очень ограниченные сроки, что злосчастное ЕГЭ уже поджидает вас с ножом за углом, но. Мы проведём с вами самый быстрый курс биологии. И если вы приложите ответные усилия, то это вознаградиться знаниями, а уж потом баллами. Мне неважно, что вы проходили с … — Герман Аркадьевич несколько раз щёлкнул пальцами, пока с первой парты не послышалось: «Галиной Викторовной». — Благодарю, с уважаемой Галиной Викторовной. Мы начнём с почти чистого листа. Для тех, кто не уверен в своих биологических познаниях, я готов проводить бесплатные частные занятия. Такая опция доступна вам всем раз в неделю. Но не волнуйтесь, общие доп. уроки у нас тоже будут.  Рассчитывающие на спокойные обязательные часы биологии с неопытным практикантом или уставшим пенсионером подростки понурились и крутили в руках ручку или уткнулись в пустой разворот тетради. Улыбка растянулась на лице преподавателя. — И от чего вы так взгрустнули? Я почти безвозмездно предлагаю вам знания, а вы ворочаетесь от них, как от ложки с солодкой. Не переживайте так, аттестаты я не испорчу, если пойму, что вы, действительно, учите. На цифры в электронном журнале я не смотрю, поверьте, оценка будет выходить та, которую вы покажете на уроках, а не на бумаге. Хотя для любителей списать это, конечно, конец света… — Грустное молчание поразило кабинет. — А если я скажу, что на допах со мной можно пить чай, вы улыбнётесь? — Смягчился Герман Аркадьевич и скрестил руки на груди. Черты его лица вызывали стойкую ассоциацию с львиной мордой: расширяющийся в области горбинки острый нос, немного узкий, от чего постоянно лукавый, разрез глаз, русые прямые волосы.   — А о себе вы что-нибудь расскажете? —подала хитрый голосок Катерина, любящая разбалтывать учителей. Остальные навострили уши. — Если вы просите, то, да. С одним только условием: каждый, кто задаст мне вопрос, должен сначала сказать своё имя и ответить на него сам. — Обезопасил себя от подросткового лихачества преподаватель.  Ребята в один миг взбудоражились, стали перешёптываться и придумывать каверзные вопросы. Их головы так и вертелись из стороны в сторону, создавая странную картину мельтешения. С заговорческим прищуром Анюта одними губами прошептала своей подруге: «Если он наш новогодний подарок, то где ленточка с бантиком». И та всё поняла, прикрыв веки от лёгкого смешка. — Сколько вам лет? Кира, 17 годиков. — Начала с простого миловидная девушка с замечательным коротким хвостиком на затылке. Она всегда отличалась смелостью, за это Эля питала к ней особое уважение. — Хвалю за первопроходство. Тридцать семь. Кто дальше?  — Почему вы перешли к нам посреди года? Артём. Я никуда не переходил, но скажу, что учусь здесь с подготовишки. — Переезд.  — Почему наша гимназия? Сергей. Мои родители выбрали её по месту жительства, если честно. — Спасибо, Сергей. Вы единственное образовательное учреждение, которое было готово отдать всё, за учителя биологии, да и вообще искало его. Обычно набор кадров в школы происходит в начале или конце учебного года, летом, поэтому найти учителя в короткие сроки во время праздников трудно, никто не подаёт заявок. А тут объявился я.  «Точно уж объявился» - подумала Элла, и положила подбородок на сцепленные вместе руки. — У вас фамилия такая странная? Иностранец? Олеся с самой простой русской фамилией, Кузнецова.  — Хорошо, Олеся Кузнецова. В каком-то далёком поколении, может, и иностранец. — Что по поводу семьи? Игорь, бездетный, но с девушкой. — Поясничал парень с цепочкой на шее, прижимая к себе хихикающую Любу.  — То что бездетный, это отлично. А то я начал переживать, что на ЕГЭ с бригадой акушеров под окнами ждать вас придётся. На данный момент ни жены, ни детей. Так что всё внимание вам, загадочное будущее медицины. — Иронично поугрожал указательным пальцем учитель, а затем потёр рукой светлую щетину. Внимательный взгляд Элеоноры зацепился за белёсую полосу на безымянном. Девичьи губы подозрительно поджались. — Вас устраивает этот кабинет? Анна. Меня вот не устраивает! Тут слишком холодно. — Взвыла девушка, пока Вовка активно ей поддакивал.  — Да с температурными условиями здесь всё не в лучшем состоянии. Если эту проблему не решат, советую одеваться теплее или брать с собой какую-нибудь накидку. — Герман Аркадьевич взял свой плед и, приблизившись к Анюте, бережно положил его на парту перед ней. Девушка постеснялась принять этот вежливый жест, но Эля по-хозяйски встряхнула колючее одеяло и обернула в него как чихуахуа трясущуюся подругу. Весь оставшийся урок был в качестве исключения посвящён знакомству в обмен на список литературы и сайтов, использованных с прошлой учительницей, и уже пройденных ими тем. Подростки явно оживились, каждый старался выдумать самый каверзный вопрос, но выходило криво. Закусив язык, Эля глядела то на своих одноклассников, то на преподавателя, который теперь совсем не обращал на неё внимания. Точно не узнал. И слава богу… Наспех натягивая на себя куртку, девушка быстрым шагом покидала гардероб, махнула на прощание Ане и выскочила во внутренний двор. Девушка лелеяла надежду на то, что у Кости сегодня допы, что он не успел спуститься и не ждёт её у крыльца. Мальчик он был хороший, но одно лишь слово «мальчик» объясняло причину его нескончаемой френдзоны. Пока она стремительно шагала к воротам, ища в бездонных карманах наушники, позади послышалось: «Элька, притормози! Как ты по этому льду вообще бегаешь, хах!» Рыкнув от разочарования, Элла остановилась.  — Я то думала, что у тебя сегодня олимпиадная подготовка по информатике.  — Нет, завтра. Пойдём вместе до парковки, я сегодня на такси. Кстати, планирую новый код написать! — Начал свой утомительный рассказ шатен с милыми веснушками на носу. Когда формулы, скрипты и коды уже отдавались в голове щёлканьем мыши и гудением вентиляторов в ноуте, и когда таксист якобы в очередной раз отменил заказ, девушка попросила сменить тему.  — А, точно! Мне тут сказали, что ваша мигера, наконец-то, уползла в свою нору. У вас новая училка? — Весело сказал Костя и поправил свою жёлтую, круто сочетавшуюся с фиолетовой курткой шапку.  — Да. Мы одолели Гальку, и теперь её место занял Герман Аркадьевич. На вид очень хороший учитель. Собрался за оставшееся полугодие сделать из нас гениев. — Подобрела Элла. — Ну если ты сдашь на стольник, сомневаюсь, что это будет только его заслуга. — Ты так во мне уверен? — Конечно, Эль. Ты гений. Костя утянул Эллу в странные объятья, из которых она бы с радостью выкарабкалась, но боялась травмировать мальчика с его первой любовью. Парень так порывисто схватил её и так неуверенно держал своими руками, что Эля ощущала его лёгкую дрожь даже через шуршащие куртки. «Господи, ну почему я так цинична. Была бы нормальной одиннадцатиклассницей, то прыгала бы от счастья, а потом пригласила бы его на вальс в конце года, целовалась бы по углам и хихикала с одноклассницами, когда он проходит мимо. Костя ведь не плохиш и не совсем задрот. У него даже чувство юмора есть. И что, что он на год младше? Сама же говоришь, что разница в возрасте не является преградой для отношений. Эх, не способна я на любовь, прости Костя» — корила себя девушка, нервничая из-за десятков посторонних взглядов школьников, тоже ожидавших свои машины. Чего же он её ещё держит? Думает, что это супер романтичный момент?  — Приношу свои извинения. Элеонора, могу ли я с вами поговорить. — Прозвучал откуда-то сверху знакомый голос. Рядом с ними стоял Герман Аркадьевич, облачённый в шерстяное плотное пальто и объёмный кремовый шарф. На линзы его очков падали мелкие снежинки и мгновенно превращались в крохотные капли. Воспламенившийся на девичьих щеках то ли от холода, то ли от смущения румянец заставил серые глаза блеснуть. Учитель положил руку на плечо девушки и отвёл её на пару шагов в сторону от шокированного юноши. — Вы чего-то хотели? — совсем другим голосом запела Элла, шапку-ушанку и шоколадные кудри которой уже изрядно припорошил снег. — Да, хотел спросить, как поживает ваше творчество и не устраивали ли ваши родители вновь подобную ловушку, — серовато-бежевые усы растянулись в доброй улыбке. — Так вы меня всё-таки узнали, — смущённо почесала затылок Элеонора. — Конечно. Она бы никогда не подумала, что один факт того, что человек её запомнил и узнал, может разлиться столь приятным теплом на душе.  — Из-за экзаменов пришлось отложить в долгий ящик моё увлечение искусством. А мама с папой после ваших заверений в моей гениальности перестали думать о репетиторстве. Рада, что мне предоставился шанс, выразить вам мою благодарность за это. — Жаль, что вы больше не создаёте эти прекрасные скульптуры. У вас талант, не забрасывайте его. Благодарить меня ещё не за что, надеюсь, что я не совершил тогда ошибку. — Изогнул бровь преподаватель. В её горле резко образовался острый ком. «А что если я налажаю на предстоящих проверочных, и он подумает, что я невероятно глупая и заставила его соврать в тот день? Кошмар!» — Элеонора была готова провалиться сквозь снег и асфальт. — Точно. Вспомнил, зачем изначально вас искал. Не могли бы вы создать чат класса и добавить туда меня. Мой номер телефона у вас в любом случае уже есть. Или стоит напомнить?  — Нет, не стоит. Я храню его на случай полного краха в биологии и поражения, как вы тогда сказали, «в битве с ЕГЭ»?  — Верно. Тогда до встречи, Элеонора. — Учтиво кивнул мужчина. — Да, до свидания.  «До свидания… Что за странная и некорректная фраза. Какое к чёрту свидание?» — зачем-то распереживалась ученица. Мужчина отправился к своей машине, а Костя тут же подлетел к сбитой с толку Элле. Девушка закусила персиковую губу и морщинка задумчивости проявилась меж её бровей.  — Это тот биолог? — насупился всегда лучезарный Костя и скрестил руки на груди. — Да. Кость, мне домой пора бежать, а твой таксист походу затерялся в сугробах. Пока! — Сбежала от очередного разговора и прощальных обнимашек Элеонора. На ходу девушка вытащила из карманов кожаные перчатки и раздражительно натянула их на замёрзшие руки, бормоча себе под нос: «Зачем Костя опять ко мне полез со своими телячьими нежностями?! Я же ему уже всё объясняла. Ну не хочу я никаких отношений. Ещё и Герман Аркадьевич стал свидетелем этих обжиманий. Стыдно то как…». Не отрывая взгляда от носов своих запачканных ботинок, Регина плелась домой и всё больше и больше прибавляла громкость музыки в наушнике. Настало время изменить имя контакта «криповый репет» на «Герман Аркадьевич Био».