Разреши мне…

Горячая вода мерно стекала по светлой коже и тёмным кудрям, покрытым маслянистой маской для волос. Пар заполнил душевую кабину и потихоньку спирал дыхание, погружая тело в состояние дрёмы. Ночные процедуры в ванной были целым ритуалом перед погружением в сон. Кипяток смывал вместе с органикой тела и пеной лимонного геля всю суету рабочего дня: пустые разговоры, переживания, груз ненатуральных эмоций.   На покрывшемся испариной глянцевом экране за обоями с изображением заката высветилось личное сообщение: «Элеонора, спасибо вам большое за оперативное создание группы и список использованных с прошлым преподавателем материалов. Доброй ночи». Выбираясь из душа и укутываясь в белое полотенце, девушка взглянула на телефон, оставленный на стиральной машине. Неужели Рита вспомнила про неё и на секунду отвлеклась от горячки по предстоящему просмотру по живописи? Открыв мессенджер, она удивлённо уставилась на имя написавшего ей контакта и на время отправки. 00:45… Не поздновато ли для типичных «рамок приличия» учителей? Мысль о том, что человек в своё личное время подумал об Элеоноре и посчитал нужным выразить благодарность, не могла не вызвать лёгкий мандраж.  — Что ж теперь ответить? — закусила губу девушка и села на крышку унитаза.  Не за что? Всегда пожалуйста? Спокойной ночи? Или, упаси боже, сладких снов? Нужно ли поздороваться в начале? Он не написал пресловутое «здравствуйте», но это же всё-таки начало их переписки. До этого она всё отправляла в чат… Почему тогда он решил отблагодарить её не там, а в личке? Как же легко может взыграться тревожность от простого сообщения. Разозлившись на свою неуверенность, Элла отправила: «Не за что. Если появятся новые вопросы по поводу нашей программы обучения или класса, то я всегда рада помочь. И вам доброй ночи!» Выдохнув, она выдернула свою зубную щётку из подставки и продолжила традиционные процедуры, глядя на мутное отражение в запотевшем зеркале. Утро обрадовало её запахом рисовой каши, ради которой пришлось услышать зов мамы с кухни и пятый по счёту будильник, продрать в зимней тьме глаза и выбраться из тёплого кокона пухового одеяла.  Когда трамвай, покачиваясь, двинулся вперёд по рельсам, Рита подала признаки жизни и отреагировала на километровое сообщение о новом учителе и наивном Косте смешными стикерами с обезьянками и подбадривающими словами, попутно успев нажаловаться на ужасный натюрморт, который ей предстояло сегодня доделать. От искреннего общения стало легче, и Элла позволила себе прикрыть глаза, прижавшись лбом к холодному окошку. Все занятия от уютной литературы до нудной алгебры пролетели быстро. Последним в расписание воткнули сдвоенный урок биологии. Пока все быстро забегали в кабинет, бросали свои сумки и уходили к друзьям, Эля, зевая, глядела в окно, за которым разбушевалась неожиданная метель. Водружённые огромными рюкзаками малыши уже уходили с родителями домой. Казалось, что их не сдувал ветер только благодаря килограммам учебников за спинками. Снаружи воет зима, а здесь тихо, и лишь эхо подростковых ярких голосов доносилось с коридора. — Насколько я понял, вы к учебникам за десятый и одиннадцатый класс с Галиной Викторовной совсем не притрагивались? — незаметно влился меж нот умиротворения Герман Аркадьевич, листавший всё это время свой ежедневник. — Да. Она предпочитала всякие презентации с выжимками теории и сайты с банками заданий. — Скучающе произнесла Элла, не переставая восхищаться страстным танцем острых снежинок, лавирующих между качающимися ветвями деревьев. Не хотелось думать о женщине, потрепавшей ей столько нервов своим детским и истеричным поведением.  — Ужас… — прогудел опечаленный голос, пока мужчина что-то быстро черкнул в книжке.  — Только не говорите, что нам придётся перечитать все учебники по биологии, — устало усмехнулась ученица. — Придётся, — вздохнул Герман и снял свои очки.  Класс стал наполнятся людьми. Вскоре раздалась оглушительная трель звонка. Условный рефлекс дал о себе знать, и школьники, будто собаки Павлова, поднялись из-за своих парт, приветствуя учителя. Герман Аркадьевич жестом указал им присесть, а сам начал что-то писать на доске. Когда длинный список был окончен, он с улыбкой развернулся к ученикам.  — Это список тех учебников, которые вы сегодня после уроков возьмёте из библиотеки. Если на всех не хватит, то в группе я скинул файлы с каждым из них. И предвещая ваше негодование, скажу, что это не наказание, а награда. Если вы научитесь в ближайший месяц читать, да-да, хах, именно читать и извлекать из прочитанного пользу, то этот навык облегчит вам обучение в вузе и сделает вас на тысячи шагов выше ваших сверстников. Есть вопросы? — Ободряюще улыбался мужчина.  — Мы вроде читать умеем, — возмутился Вова, гордо вздёрнув голову. — Вот это сегодня мы и проверим. — Включив проектор, выводящий картинку на белую маркерную доску, преподаватель показал ученикам абзац из статьи про методы клеточной и генной инженерии.  По очереди каждый читал по одному слайду и пытался пересказать ключевые моменты. Выходил сумбур. С первого раза никто не мог запомнить информацию. Снова и снова Герман Аркадьевич извлекал из речи учеников слова: «мы получаем», «нам нужно», «ну», «как же там», «короче», «ну вы поняли» и так далее. Оказалось, что лишь редкий человек мог спонтанно выстроить правильную научную речь и запомнить прочитанное. Со временем это упражнение превратилось в увлекательное соревнование. Стоило Герману в сотый раз прервать говорящего, как в классе разгорался хохот. Собственная речь начала вызывать у детей смех. «Трансформер-бактерия.» «Походу, нужно вырвать из овцы яйцеклетку.»  «Капец, суррогатные овцы даже есть...» «Подселяем бедной мышке рак.» «Растение-дегенерат, а, ой, Регенерант.» «То есть близкородственное скрещивание иногда даже полезно? Мрак…»  — Элеонора, теперь ваш черёд, — сказал мужчина и, скрестив руки, опёрся о свой стол позади.  Ощущая на себе заинтересованное внимание одноклассников, девушка перестала писать конспект и сглотнула прогорклую слюну. Без лишней спешки, обращая внимание на ключевые слова, она закончила читать слайд. Текст тут же исчез.  — Если по пунктам разложить представленную информацию, то можно представить себе такую последовательность. Учитывая уже изложенное до меня вживление рекомбинантной плазмиды в тело бактерии, органоид с изменённой генетической информацией начинает продуцировать инсулин, который в дальнейшем используется для создания лекарств. Удачные колонии бактерий размножаются, а неудачные утилизируют. — Постаралась избежать всех оговоренных ранее ошибок Элла, представляя себя каким-нибудь нудным учёным на презентации своей научной работы перед толпой детишек.  Учитель кивнул и перебросил свой взгляд на Аню. И это вся реакция? С привкусом разочарования за свои неоправданные старания девушка продолжила делать сноски в тетради. Когда доска заполнилась весёлыми цитатами учеников, а тема клонирования и полиплоидии уже были прочитаны, окончился второй урок. Домашним заданием стало изучить данные темы в школьных учебниках и составить схемы каждого процесса в тетради. Весёлые подростки выходили из кабинета, гогоча и подкалывая своих друзей. Два урока прошли на ура. Магия. У библиотеки растянулась целая очередь из восьмиклассников. Видимо завтра на литературу в обязательном порядке нужна книга, а никто не удосужился её не то что прочитать, а приобрести заранее. Многие одноклассники Элеоноры решили забрать учебники завтра. Разумно. Ей же торопиться было некуда.  Быстрым шагом преодолевала коридор худощавая женщина средних лет в вычурном костюме и с кучей декораций под мышками. Разумеется, это была режиссёр ежегодного театрального фестиваля, проводимого в гимназии с самого её открытия. Одиннадцатые классы никогда не принимали в нём участие из-за занятости, но параллель этого года была новаторской. Около десяти человек, включая Эллу и Аню, проявили активное желание и уговорили директора дать им возможность для последнего дебюта. Спектакль был отличным шансом отвлечься от реальности, прожить другую жизнь, поэтому Элеонора с нетерпением ждала репетиций. И вот режиссёр вышла из отпуска. Чудесно! Позабыв о правиле живой очереди, девушка радостно побежала вслед за Розой Вениаминовной. — Роза Вениаминовна, погодите, я вам помогу, — перехватила рулоны плакатов Эля.  — О, спасибо, Элечка. — прозвучал поставленный голос, особенные интонации которого всегда завораживали ученицу. В такт словам эпатажной женщины на её ушах дёргались огромные золотые серьги с синими камнями. — Очень рада вас видеть. Можно спросить, когда мы начнём работу над новым спектаклем. А то на дворе январь, а весной мы будем по уши в экзаменах и подготовке к выпускному. — Довольно вынюхивала девушка. — Хм… Пока я работаю с десятками. Как только график станет чуть свободнее, подберу и вас.  — Отлично! Рассыпав свёртки на кресла в актовом зале и расставив все декорации на сцене, Эля быстро попрощалась и устремилась обратно. Вереница из школьников испарилась. Изумлённо приблизившись к железной двери с табличкой «Библиотека», девушка дёрнула ручку и просунула голову внутрь. На звук резко развернулась тучная женщина и, махая ручками, выгнала школьницу со словами: «Милочка, ступай-ступай. Мы закрываемся». — Но у вас же ещё пятнадцать минут до конца смены? — безнадёжно пискнула в пустоту Элла.  Треск замочной скважины ясно дал понять, что ловить здесь больше нечего. Карма же должна как-то работать? Она помогла режиссёру, почему тогда жизнь вновь встала к ней задом?! — Прогнали? — усмехнулся мужской голос за спиной.  — Ой, это вы, Герман Аркадьевич. Да, говорят, что время вышло. Видимо, не судьба. — Пожала плечами девушка. По его виду можно было определённо сказать, что человек уже собирался домой. Не хотелось бы красть его время.  — Гляди, как нужно, — подмигнул учитель. Расправив плечи и погасив игривую лукавость в гранитных глазах, мужчина настойчиво постучал в дверь. Ворчание и вздохи по ту сторону не заставили себя ждать.  — Я же уже сказала, мы не ра-бо-та-ем! — раздражённо хлопала приторно зелёными веками библиотекарша.  — Работаете, — противопоставил учитель. Его тон голоса изменился, отчего холодок пробежался по позвоночнику Эли.  Пухлая женщина опешила, подняв свою голову на звук. Желчность в лице сменилась заигрывающим вниманием. Поправив крупные бусы на груди, она залепетала совсем по-другому. — Ой, так это вы, Гер-рман. Секундочку, проходите. Вы не представляете, как мне уже надоели эти дети. Ох, собраться спокойно не дают. Ужас! — Нажаловалась библиотекарша и бросилась покидать разбросанные на столике вещи в сумочку.   Без лишних слов мужчина сорвал с двери расписание и сунул его на стол, сбив бумажкой помаду. Пальцем он указал на время окончания смены. — Никак не могу представить, как же вам надоели эти дети. Будьте добры, больше так не говорить в подобном заведении. У вас ещё тринадцать минут, в которые вы должны быть на рабочем месте и оказывать услуги. Элеонора, зайди. Вздрогнув от стали в голосе Германа Аркадьевича, ученица опомнилась и осторожно протянула список учебников библиотекарше, после чего встала за преподавателем.  — Так много. У нас нет половины! — Окончательно выкинула нотки очарования из своей речи обиженная женщина. — А если мы вместе пройдём на склад?  Бубня что-то несвязное под нос она отправилась за книжками с шестого по одиннадцатый классы. В ожидании Герман выстукивал пальцами по дереву какую-то мелодию и поглядывал на неловко изучающую пыльные цветы и книжные полки Элеонору. Он никак не мог отрицать, что ему нравилось быть таким сильным и уверенным рядом с ней. Пусть даже его поступок совсем не мог отличаться дикой храбростью или достоинством, ведь он просто поставил на место неучтивую работницу, привыкшую к советскому «сервису».  — Вот! — плюхнула башню из разноцветных учебников в твёрдой обложке библиотекарша и указала на свои наручные часики. — Теперь я имею полное право уйти. Стала ясна причина её препираний: каждая книжка была совершенно новой.  — Благодарим за вашу работу, — как будто в награду, одарил её мягким ответом Герман.  Подступившись к килограммам знаний, Элеонора ухватилась за нижнюю книгу и стащила башню со стола. В рюкзаке места на это всё не было. Придётся тащить до самого дома. Мужская рука скользнула под стопку, в то время как вторая накрыла её сверху.  — Я это затеял, я это и донесу.  Так вот, как карма работает… В холле вполне уместным показалось бы перекати поле. Привычных толп школьников и родителей уже не было. Никто не кричал, не шабуршал куртками и мешками для обуви, не разводил лужи грязи на плиточном полу. Охранник посапывал, опустив голову на своё плечо. Даже диванчики опустели. Водрузив книги на один из них, учитель уточнил, сможет ли Элла довезти их дальше сама, на что та заверительно мотнула головой.  Длинная чёрная куртка одиноко висела на своём крючке. В свете тусклой лампы блестел растопленный снег на полу. Утеплившись, девушка попрощалась с охранником и покинула здание. Леденящий ветер тут же ударил в лицо, снег оцарапал щёки. Хотелось бы завязать ушанку, но руки уже были заняты бесконечной биологией. В голову сразу прокрался образ: Элеонора Кавецкая — полярник высшего разряда, преодолевающий вьюгу средь белых медведей на бескрайних белых просторах. Стоило выйти к дороге, как пальцы под перчатками стали неметь и покалывать от холода. Настроение для чудаковатого воображения испарилось. Поглубже спрятав шею и подбородок под высокий ворот куртки, она огляделась по сторонам и спустилась с сугроба на толстую ледяную корку дороги. Пятка предательски скользнула по коварному изгибу и юная покорительница вьюг полетела вместе со стопкой книг обратно в сухой сугроб. Поясница больно ударилась об лёд, а лопатки, подтягиваемые рюкзаком, утонули в снегу. Груз знаний она встретила прямо в лицо.  Как там поговаривали перед зачётами? Ударь меня учебником по голове, может быть, знания напрямую передаются. В таком случае, она могла больше не открывать ни один из них. Злобно вздохнув, она сдвинула с себя книги и, словно черепашка, попыталась вновь принять вертикальное положение. Нужно было брать их по частям… Машина нагрелась до терпимой температуры, когда мужчина заметил сквозь лобовое стекло этот невероятный кульбит. Было очень стыдно признавать, что такая картина заставила его вдоволь насмеяться. Заглушив двигатель, он выбрался из авто и побежал к уморительному зверёнышу, погребённому ласковой зимой в снегах. Она восхваляла свою ловкость матом и, сидя в сугробе, отряхивала книжки, когда высокий силуэт попал в поле её бокового зрения. Учитель аккуратно присел рядом, положив локти на колени, и старательно пытаясь удержать все шутки за зубами. — Ну я же вижу, как вам весело, смейтесь, — добродушно насупилась Эля. Искренняя улыбка украсила её и без того чудесное лицо. — Я надеюсь, что вы хотя бы не видели это сальто. — Видел, — поперхнулся смехом мужчина. Его почти идеально ровные зубы с чуть выдающимися вперёд клычками идеально сочетались с проносившимся мимо снегом.   — О-о нет, — отвернувшись, рассмеялась девушка.  Горячий пар их хохота уносил с собой разбушевавшийся ветер. — Это было, хм… весьма грациозно. Нос не поранили? Он у вас красноват. — Вгляделся в её смущённое лицо Герман Аркадьевич.  — Надеюсь, что только от холода. А то я взаправду испытала на себе первое в моей жизни покушение со стороны неодушевлённых предметов. — Замрите на секунду.  Преподаватель снял кожаную перчатку с правой руки и бережно ощупал хрящики на тонкой переносице. Его кожа казалась слишком горячей при контакте с заледеневшей Элей. Хвоя девичьих глаз столкнулась с камнем его очей, которые были до неприличия близки. Как же Элеонора была благодарна морозу, прикрывавшему истинные причины охватившего её пунцового румянца.  — Всё, к счастью, на месте, — отдалился преподаватель. — Простите, что бросил вас с этой ношей. Так джентельмены не поступают. Я посчитал, что вас заберут родители, водитель или такси. Давайте, я помогу донести этих преступников.  — Не стоит! Я справлюсь, честно. — Вскочила на ноги и начала быстро подбирать учебники Элла. — Нет уж. Я перед вами теперь в долгу. — Отряхнул шерстяное пальто учитель и настойчиво вытянул стопку.  «Это я перед вами в долгу. И за спасение от тактильного Кости, и за стычку с библиотекаршой…» — с горечью мысленно подметила Эля.  — Тогда направимся к парков… — указал в сторону своей машины мужчина, но метель унесла его слова, а полная неловкости ученица уже засеменила в противоположную сторону. Покачав головой, Герман брелком запер свой внедорожник и поплёлся за ней, аккуратно перешагнув скользкое место. Сажать свою ученицу в машину — не лучшая идея, и он вовремя это понял.  Он шёл рядом. И не знал куда. И не испытывал какой-либо надобности в том, чтобы спросить её об этом. Ни одного прохожего среди дворов хрущёвок и панелек. Затянутое пеленой серое небо не предвещало окончания непогоды, адекватные люди прятались дома, в транспорте или на работе. Ветер всё так же трепал россыпь кудрей и поднимал ввысь уши девичьей шапки. Тёмные ресницы Элеоноры сомкнулись в прищуре, пока снежинки насаживались на их концы. Бороду Германа, наверняка, тоже припорошила холодная пудра, а усы, обдаваемые горячим воздухом покрылись инеем. Спустя долгие минуты молчания на горизонте показалась одинокая остановка и ковыляющий к ней трамвай. Девушка резко развернулась к идущему с лёгким отставанием учителю и крикнула сквозь бурю: «Мой трамвай! Скорее!» Пока мозг преподавателя достраивал обрывки долетевших до него фраз, Элла уже рванула вперёд. Изумлённый он последовал её примеру. К трамвайной линии вёл пешеходных переход на переполненном шоссе. Ускорившись, Герман хотел схватить свободной рукой девушку за ручку рюкзака, но на удачу светофор загорелся для них зелёным. «Лишь бы опять не грохнулась» — наблюдал за отталкивающимися от замёрзшего асфальта ботинками Эллы мужчина. Быстро проскочив по погребённой подо льдом зебре, учитель и ученица вскочили в закрывающиеся дверцы вагона. Трамвай тронулся с места. Измученный кондуктор, одарил тяжело вздыхающую на ступеньках парочку недовольным взглядом.  — С тобой не соскучишься. — Это точно.  — Вы билеты оплачивать будете?  Вместе они повернулись к парню в оранжевой жилетке, протягивающему аппарат для карт в их сторону. Когда билеты были получены, а места в самом конце вагона найдены, диалог смог найти своё продолжение.  — По пути ничего не потерялось, — указала на сложенную на центральном сидении стопку книг Эля, потирая замёрзшие руки друг об друга.  — Всё на месте, — пробежался пальцами по корешкам мужчина.  — Интересно, есть ли такой вид спорта, в котором бегуны несут в руках какой-нибудь груз? Вы бы прославили нашу страну. — Эля хихикала от картинки Германа Аркадьевича в разноцветной обтягивающей форме, с номерком на спине и груди и с гирей в руках. Словно снегирь, она зарылась в свою куртку, пряча широкую улыбку под воротом.  — Только если бы это был марафон с гимнастическими элементами, — довольно отбил меч сарказма преподаватель. Снаружи яростно орудовала зима, а в вагоне у самых ног пыхтели батареи. Не решаясь на пустую болтовню, девушка пристально изучала стихию через окно, расчерченное глупыми, но антуражными граффити. Герман тоже глядел в эту сторону, но не на погоду…  Около пяти остановок уже были пройдены, и пыльный динамик оповестил пассажиров о следующей. Сжавшаяся в комок, Элеонора встрепенулась, как настоящая птичка, и заторопилась выбраться. Пару мгновений и балансировочных манёвров, и они уже оказались на улице. Заметив неподалёку милые дворы дремлющих пятиэтажек, окружённых парком, Герман вспомнил, что был там в прошлом году.  — От всей души благодарна вам за помощь! До встречи! — Эля быстренько стащила учебники у задумчиво разглядывающего местность учителя и стремительно почапала домой, пока ветер подгонял её в спину.  Прийдя в себя, Герман помахал ей рукой и вновь огляделся. Осознание того, что он вдруг оказался в другой части города, бросив свою машину и позабыв об онлайн-занятии с уже три раза звонившим ему учеником, привело его в лёгкий ступор. Удивляясь самому себе, он, наконец, вытащил вибрирующий телефон и ответил уже родителю своего подопечного, что задержится на неопределённый промежуток времени. Вернувшись к пустой трамвайной остановке, он опёрся плечом о её каркас и старался проанализировать, как и что же его сюда привело.  Январская тьма уже давно окутала город. Увлажнитель не справлялся с сухостью воздуха. Настольная лампа озаряла комнату оранжевым ореолом. Сонливость брала верх над трезвостью разума, но необходимо было закончить второе подряд занятие и, в конце концов, чем-нибудь поужинать. Стараясь выжать из себя последние капли бодрости, Герман стилусом исправлял и комментировал присланное ему решение генетической задачи, создатели которой в очередной раз скрещивали больных и здоровых.  Светодиодная лента прозрачного чайника окрасила кухню-гостиную в синий. В кастрюле варились яица, а на деревянной доске лежали вымытые овощи. Каждое действие отдавалось эхом в одинокой квартире: ножки стула царапают пол, тарелка громыхает, мягко приземляясь на стол, рычажок чайника громко возвращается в исходное положение, бульканье кипящей воды вызывает ощущение нахождения в аквариуме. Запихивая в себя ужин маленькими кусочками, Герман почти не ощущал его вкуса.  Вернувшись в спальню, он подошёл к одиноко светящемуся ноутбуку и чуть слышно включил музыку. С открытого на микро проветривание окна подвывала неугомонная метель. Он принял ванну. Мокрую кожу морозил сквозняк, когда он сменил одежду. Несмело проталкивала тишину надоевшая мелодия. Герман устало навис над компьютером, желая его выключить. В момент соцсеть породила новое уведомление: «возможно, вы знакомы». На фото была скромная бестия с такими хвойными глазами, что глядя на них, всегда хотелось в лес, в дебри, подальше от цивилизации. Встряхивая мокрые волосы полотенцем, Герман опустился в своё кресло. Тёмный силуэт ещё долго сидел в тягучей зимней ночи перед маленьким, до рези в глазах ярким окном во внутренний мир одной пташки, которую никому не суждено поймать.