Не сдаваться и не бояться

— ...Стабилен. Старый целитель хмуро кивнул и шагнул к выходу. Медсестра, вошедшая в палату вместе с ним, убрала перо и закрыла папку, пропуская мужчину вперед. — Подождите! Совсем забыл. При нем вот что было, — медбрат, дежуривший у спящего пациента, достал из тумбочки грязный короб. Внутри лежало семь колб с туманной субстанцией. — Воспоминания? — изможденное лицо вытянулось. — Почему сразу не показал? — Виноват, — медбрат протянул ему короб, умолчав свое оправдание: на воспоминания в первую волну не было времени. Главврач задумался, прикидывая что-то в голове. — Все в норме? — спросил он у медсестры. — Да. — Новых? — Нет. Целитель снова задумался, прислушиваясь к тишине отделения, в котором еще десять часов назад творился хаос. — Вы двое идите в Травматологию, — сказал мужчина, перебивая подчиненного: — Этого оставь, ничего с ним не случится. Все трое вышли из палаты, и главврач один направился в отделение психиатрии, где находился кабинет с Омутом памяти. Его использовали для проявки воспоминаний авроров, которые сцеживали из памяти эпизод боя в сосуд, чтобы врачи знали, какие проклятие в него попали, и быстро сориентировались, как лечить пациента, если он потеряет сознание. Разумеется, мало кто из авроров помнил об этом пункте в протоколе, заставляя сотрудников Мунго посылать бесконечные жалобы в Аврорат. Однако в этот раз ситуация особенная — в этом коробе находились воспоминания студента, который участвовал в войне рокового второго мая девяносто восьмого года. Он поступил в отделение почти сразу после Битвы. Что может хранить его память? — Посмотрим, — сказал целитель, откупорив колбу и вылив жидкий туман в Омут. Туман явил первое воспоминание.

Сосуд с воспоминанием №1. Три месяца назад

«Расскажи мне что-нибудь. Поговори со мной, Геллерт» *** — Ты… Недостоин этой палочки. Волдеморт скривил улыбку и осмотрел сырую камеру, затем развернулся к подданным, и те расхохотались. — Ты проиграл свою войну, — ответил Темный лорд, — тебя предали, изгнали из мира и заключили в собственную тюрьму, в которой ты гниешь уже полвека… А недостоин Бузинной палочки я? Том вышагивал по камере, и пусть на лице его была улыбка, он терял терпение. Пытки не принесли результатов, Гриндевальд не сознавался, где палочка. Его грудь исполосана глубокими ранами, вены вздуты от Круциатусов, а связки надорваны от крика. Кровь медленно стекала с полуулыбки и впитывалась в его лохмотья. — Ты не получишь, чего хочешь… Если будешь преследовать ту же цель, что и я… Ты закончишь так же, как я. Отступи и раскайся, Том. Закончи войну. Прекрати рвать душу, — проведя грязной рукой по лицу, прошептал Геллерт и безумно расхохотался. — И убей меня уже наконец! — Хватит! Волдеморт в последний раз заглянул в глаза Гриндевальда и, не найдя в них покорности, направил на него палочку. Зеленая вспышка объяла весь Нурменгард, и стены тюрьмы задрожали от крика. Последний вздох сошел с губ Геллерта, и его глаза покойно закрылись. Ненависть на лице Реддла исказила судорога. Он ссутулился от охватившей его немощи, сделал несколько вдохов и выпрямился. Пожиратели смерти за его спиной не посмели это комментировать. В глазах Реддла промелькнула растерянность, он с презрением отвернулся от Геллерта, и его силуэт растворился в прыжке трансгрессии. Свита лорда последовала за ним. Стражник Нурменгарда, который всё это время подсматривал за Пожирателями смерти, отмер. Скованный страхом он подошел к узнику, но тут же отскочил и прижался к стене. Нервы были на пределе. Собрав остатки здравомыслия, он облизал сухие губы, поднял тело с пола и трансгрессировал. *** Гарри, Рон и Гермиона попятились от Омута памяти. Евник, хозяин воспоминания, остался у котелка и смотрел в одну точку. — Вы видели то же, что и я? — тихо спросил он. Троица кивнула. — Геллерт Гриндевальд, — произнес стражник, и его голос холодным ветром разнесся по подземелью. — Убийца и самый могущественный темный волшебник… в свои годы. Но даже эти титулы не сравнятся с его теперешним. — Второй человек, который выжил после Убивающего заклятия… — прошептала Гермиона. Мурашки охватили всех. Они стояли в страшной тишине и чувствовали важность исторического момента, о котором пока никто не знает. Здесь, под заброшенным особняком, собрались те люди, которые при всей логике мира никак не могли дышать одним воздухом. В одной комнате находились двое волшебников, которые пережили смерть: один из них бывший узурпатор, второй — единственная надежда на спасение магического мира; и стражник тюрьмы Нурменгард, будучи членом Ордена Феникса, по собственной воле спасший темного волшебника… Они никак не могли оказаться вместе, если бы не серьезность обстоятельств, которые их свели. Геллерт лежал на кровати, выражение его лица было безмятежно, руки покоились на животе, и только грудь вздымалась едва-едва. Он был весь объят зачарованными лентами, которые мягко подсвечивали сероватую кожу. Евник пояснил, что именно ленты помогают телу дышать. — Коматознозное состояние. Тяжелая степень. — Стражник замолчал, но тишина давила на него. Он не сдержался и ответил на вопрос, тяжёлым грузом висевший в воздухе: — Не знаю, зачем спас! Не знаю! Любой другой оставил бы там урода… Но я не смог. Пятнадцать лет я слышал его исповедь. В его раскаяниях нет лжи, и, можете осуждать меня, я не желаю его смерти, — Евник посмотрел на Гарри. Гермиона не унималась: — Но как такое возможно? Как ему удалось выжить? — Не знаю, — ответил Гарри. — Но это может значить только одно. Друзья переглянулись, а стражник замер. — Геллерт может быть крестражем. Гарри сделал к кровати шаг, но Евник схватил его за плечо и молча преградил дорогу. — Вы знали, зачем мы пришли. Его судьба не в наших руках, сэр. — Должен быть выход. — Вы обещали. Потупив взгляд, стражник отступил. Его единственного посвятили в тайну крестражей, он не смел препятствовать последнему желанию Дамблдора. Гарри медленно направился к Геллерту, пытаясь ощутить родство крестражей, и неуверенно остановился у кровати. Он закрыл глаза и сосредоточился, но снова ничего не почувствовал. Тогда он взял руку Гриндевальда, ощущая странное покалывание в ладонях, которое тут же пропало. Гарри повернулся к Гермионе и Рону и покачал головой. В этот момент его ослепило вспышкой боли, и он сполз на пол. В истерике он понял, что чужая ладонь сжала его запястье и не отпускает. Рон подскочил к другу и выдернул его руку из хватки, но так же, как Гарри, зашипел от боли. Парни отползли от тела. — Что это, черт возьми, было?! — глотая ртом воздух, спросил Рон. Гарри молчал и пристально смотрел на руку Гриндевальда — она расслабленно свисала с тела. Он закусил губу и снова рванул к Геллерту, хватая его ладонь, но в этот раз ничего не произошло. — Гарри! Гермиона подбежала, оттаскивая друга за плечи, но Поттер ее успокоил: — Все в порядке, Гермиона, — Гарри развернулся к Евнику, тяжело дыша. — В нем нет крестража Вол… Того-Кого-Нельзя-Называть.