Не сдаваться и не бояться

«Мне так жаль, Рон… Тебе стоит сейчас быть с семьей.»

«Я не могу. Поговори со мной.»

«Что ты хочешь услышать?»

«Что угодно, пока Реддл не вернулся.» *** — …Деморт. Гермиона с ужасом вскочила, но было поздно: заклятие Табу на имя Темного лорда сработало, их местонахождение стало известно, и оставалось только поражаться тому, как быстро Пожиратели смерти оказались у палатки. Гермиона в последний момент метнула в лицо Гарри жалящие чары, чтобы их не узнали, и в палатку ворвались темные волшебники. Они повалили троих на пол и потребовали назвать имена, пока другие обшаривали палатку. Рону ударили кулаком по лицу, изо рта хлынула кровь, поэтому фальшивое имя он проговорил нечетко. Среди нападавших оказался Фенрир Сивый, который первый заподозрил, что они могли схватить самого Гарри Поттера. Сивый ходил из сторону в сторону, бросая на Гермиону недобрые взгляды.

«Какой ублюдок. За все годы в тюрьме я ни разу не видел псины отвратительней, чем эта.»

Рону стало смешно от мысли, озвученную в голове не его голосом. Он улыбнулся, и кровавая улыбка вышла угрожающей. — А ты чего лыбишься? Мало было? Рон не услышал заклятие, которое в него швырнули, но скрючился от боли и потерял сознание. Когда он пришел в себя, то оказался на холодном полу в незнакомом подвале, и первое, что он услышал — крик Гермионы. — Гермиона? ГЕРМИОНА! — Тише ты, Рон. — Где мы? Что они делают с Гермионой?! Добби?! — Рон во все глаза уставился на домовика, который испуганно схватился за уши, услышав своё имя так громко. — Рон! — Гарри закрыл ему рот. — Мы в поместье Малфоев, Гермиону пытают, и нас всех убьют, если ты продолжишь кричать. Рон шумно дышал, с изумлением глядя на Луну, Дина и Олливандера, но успокоился и закивал другу. Гарри отпустил его. — Добби, можешь трансгрессировать нас отсюда? — Да, сэр. — Хорошо, тогда бери Дина, Луну и мистера Олливандера… Где же… Где им будет безопасно?

«У твоего брата Билла.»

Рон обернулся, но за спиной не было никого, кто мог сказать эту фразу.

«Ну же! Времени нет!»

— У Б-билла и Флер. Коттедж «Ракушка» в Тинворте. Он стоит на берегу моря, — сверху снова донесся крик Гермионы, и тело сковал страх пуще прежнего. — Я с вами, — сказал Дин, сжимая в руке кочергу. — Вы идите. — Добби, потом возвращайся за нами, — ответил Гарри, благодарно кивнув Томасу. Домовик взял Луну и Олливандера под руки и трансгрессировал. С лестницы послышался шум.

«Прячься.»

Гарри и Рон прижались к стене, а Дин встал посреди подвала. Когда дверь раскрылась, внутрь вошел Питер Петтигрю. Крысиные глаза с ужасом осмотрели опустевший подвал и остановились на Дине. Взгляд налился ненавистью и блеснул сумасшествием — Петтигрю бросился к Томасу, сцепив грязные ногти вокруг тонкой шеи. В этот момент Гарри с Роном запрыгнули ему на спину, и Питер упал под тяжестью волшебников, напоровшись на что-то острое. Теплая кровь брызнула Дину в лицо, и он заверещал, оказавшись под хрипящим, бьющемся в конвульсии Петтигрю. Гарри оттащил Дина, а Рон перевернул Хвоста на спину. Из горла Питера торчала кочерга, его рот пугающе быстро стал заполняться кровью, обагрившей неистово лязгающие зубы. Густой красный след стек по его щеке, и Хвост, в последний раз содрогнувшись, обмяк. Дин задрожал, не отрывая взгляд от растекающейся по полу лужи. Как бездна, она расширялась во все стороны и гипнотизировала, беззвучно доводя до безумия. — Дин, смотри на меня! — перепуганно сказал Гарри. — Рон! Рон дрожал сильнее Дина. Он упал на колени, и его вырвало. Гарри кинулся к другу, но оцепенел, когда сверху донесся нечеловеческий вопль. Все трое не могли пошевелиться. — Г-гермион-на… Ноги Рона сами разогнулись, и он подошел к Гарри. — Скорее. Гарри закивал, парни вытащили Дина в коридор и помчали на крик. Влетев в гостиную и едва завидев Беллатрису, Рон заклятием отшвырнул ее в стену, на границе разума поражаясь своей силе. Потом он посмотрел на палочку, зажатую в руке — откуда она и чья? — Диффиндо! Сзади стоял Дин, пришедший в себя. Друзья оглушили Малфоев, приняв на себя пару заклятий, как вдруг Гарри упал на колени и схватился рукой за шрам. — Он идет... Уже близко. В этот момент как раз объявился Добби. Он засеменил через гостиную к друзьям, но обернулся на сумасшедший крик Беллатрисы. Сталь блеснула перед глазами, и мир запах соленым морем... *** Рон сидел на кровати в пустой комнате, рассматривая чужую палочку. За окном вечерело. Птицы летели по гнездам; шум волн с каждым накатом становился тише. Рон лег на бок и прикрыл глаза. События дня никак не строились в очередь — они смешивались и расплывались на полотне одной страшной картины. Похищение, пытки Гермионы, смерть Петтигрю и Добби, правда о Дарах. Всё будто произошло не с ним.

«Нужно отдохнуть. Поспи.»

«Я не хочу спать.»

«Ты меня слышишь?»

«Какой тупой вопрос. Конечно я слышу свои мысли.»

«Я не твой внутренний голос. Я… Геллерт Гриндевальд.»

«Я схожу с ума.» Рон поднялся с кровати и спустился на кухню. Внизу сидели Гарри с Гермионой. Рон глянул на них и молча заварил себе чай. — Если то, что сказал Олливандер, — правда, — тихо произнес Гарри, — то я обладатель одного из Даров Смерти. — Мантия-невидимка, — бессознательно сказала Гермиона. Как и все, она была глубоко погружена в себя.

«У вас их два. Второй Дар в золотом снитче Поттера.»

Рон нахмурился. Его раздражал голос, подкидывающий в голову странные мысли. Он сделал глоток чая и поперхнулся.

«Скажи это, мать твою!»

— Да заткнись ты. Гарри и Гермиона посмотрели на Рона. Уизли кинул на них тревожный взгляд и прокашлялся. Друзья опустили глаза в стол, вернувшись в свои размышления.

«Воскрешающий камень! Он внутри снитча Поттера!»

Рон сглотнул, а навязчивая мысль всё тарабанила по черепной коробке. Голос был чужим, громким, настойчивым. Рон ощутил покалывания на губах. Он пожевал их, произнеся: — Воскрешающий камень, Гарри, — и закрыл рот. Друзья снова уставились на Уизли, ожидая продолжения фразы, и Рон покраснел. Он только сейчас понял, насколько глупа эта теория. — Ну, предположим… Что если у нас два Дара Смерти — если они, конечно, не вымысел. — О чем ты?

«Воскрешающий камень в снитче! Дамблдор спрятал его внутри! Ты слышишь меня!»

— Что если Дамблдор отдал тебе Воскрешающий камень, засунув его в снитч? Гарри тупо уставился на Рона. По лицу читалось, что он ни на йоту не поверил в эту чепуху, однако Гермиона была другого мнения. Она свела брови и замельтешила глазами по столу. — Это… А ведь это возможно. Лишь ты можешь открыть снитч… Чтобы никто не украл и чтобы ты не использовал его… — Гермиона прошлась ногтем по столу, — раньше времени. Друзья прекрасно понимали, что значит фраза «раньше времени». Это значит, что Гарри не должен умереть раньше, чем до момента, когда Волдеморт сам убьет его, уничтожив свой последний крестраж. — Даже не знаю, — ответил Гарри. — Даже если так, мы не можем его открыть. — Помолчав, он перевел взгляд с красного холмика вдалеке, где давно остыли свечи на могиле Добби, и решительно сказал: — Нет, не этого хотел Дамблдор. Сосредоточимся на крестражах, а не Дарах Смерти. На кухне стало тихо. Рону захотелось, чтобы надоедливый голос, подкинувший эту идею, объявился с новой и сказал, что делать теперь, но в голове была тишина. Берег проглотил последние лучи солнца — на Тинворт опустились сумерки. Край показался совсем черным и безжизненным без света. Гермиона проводила взглядом стрекозу, севшую по ту сторону окна, и устало посмотрела на друзей. — Пойдем спать. На свежую голову думается лучше. Она пошла наверх. Спустя какое-то время Гарри сделал то же самое, и Рон остался на кухне один. Мрак был неуютен, поэтому он зажег лампу.

«Уизли, мне нужен твой совет.»

«Опять ты. Ну валяй», — он отпил из остывшей кружки.

«Что бы ты сказал человеку, если бы трансгрессировал ему прямо в голову и теперь не знаешь, как выбраться. А, ну, еще ты мертвый.»

Рон задумался. «Не знаю. Наверное, сперва поздоровался бы, а то как-то невежливо заваливаться в чужую голову без приглашения.»

«Хорошо. Здравствуй, Рон. Меня зовут Геллерт. Ты мог слышать обо мне плохие вещи, но слухи всё приукрашивают. Сейчас мое тело лежит под особняком милого стражника, который спас меня из тюрьмы. Он наложил чары, поддерживающие в моем теле жизнедеятельность, пока я тут с тобой развлекаюсь. Надеюсь, ты не против?»

Рон усмехнулся и зевнул. Слишком много произошло, слишком мало сил спорить. Он проигнорировал ропщущий голос, не замечая, как сползают его локти по столу, и провалился в сон. Но на утро голос не стих. Рона разбудил холодный свет из окна — на улице стоял белый день.

«Подъем, рыжий. Пора мир спасать.»

— Отвали, Гарри. Чья-то ладонь мягко постучала его по щеке, Рон приоткрыл один глаз и увидел собственную руку, хлопающую его по лицу.

«Вау, сработало.»

— Черт возьми!!! Рон подпрыгнул на стуле как ошпаренный и захватил в кольцо собственное запястье.

«Спокойно, спокойно. Я больше так не буду. Святой дух, он меня наконец-то слышит! Спустя два гребанных месяца! Слышит!»

Уизли замотал головой, ища источник голоса, но уже знал, что чужие слова возникают в его собственной голове.

«Слушай меня. Я тебе вчера уже говорил это, но ты меня не слушал, — голос зазвучал с возмущением. — Помнишь, вы с Гарри и Гермионой получили известие о стражнике из Нурменгарда, пожелавший вас видеть? К кому он вас привел?»

Голова закружилась, Рон встал, замотал головой, стряхивая из него чужой голос, и оперся руками о стол. «Что за херня… Я схожу с ума.» — Гермиона! Гарри! Я схожу с ума! — прокричал Уизли и на ватных ногах поплелся к лестнице.

«Да стой же ты! Они тебе не поверят, идиот! — Рон продолжал идти, пытаясь игнорировать голос. — Или, что еще хуже, они тебе поверят! Увидят, что ты вправду с ума сошел, и оставят тут. Они уйдут без тебя, Уизли, и Мерлин знает что с ними случится без твоей помощи.»

Рон остановился. Каша в голове уже закипала, казалось, вот-вот полезет из ушей. Он отступил на шаг, убирая руку с перил, лишь в тот момент осознал, что почти не дышал, и одним махом наполнил легкие.

«Послушай. Ты в порядке. Ты не сошел с ума, ты… просто слышишь мой голос.»

— Говори, что тебе нужно, и проваливай из моей башки!

«Не кричи. Мы можем общаться в твоей голове.»

Этот диалог казался безумством, сном в бреду, и Рон решил на секунду принять свое сумасшествие, чтобы сосредоточиться на реальности.

«Куда тебя и твоих друзей привел стражник по имени Евник два месяца тому назад?» — голос отчеканил каждое слово.

«К телу Геллерта Гриндевальда», — как зачарованный, подумал Рон.»

«Зачем?»

«Чтобы Гарри мог проверить, есть ли в Геллерте крестраж…»

«Отлично, хорошо. Что случилось, когда он коснулся руки Геллерта?»

«Она его схватила. Я расцепил хватку, но… было… больно, — Рон схватился за волосы, падая обратно на стул и отчаянно пытаясь зацепиться взглядом за предметы кухни, но глаза не смогли сфокусироваться, и он закрыл их вовсе. — Нет-нет… Только не говори этого. Нет.»

«Я Геллерт Гриндевальд. И ты слышишь меня, Рон.»

— Рон! — на лестнице показалась Гермиона. — Ты что, так и спал на кухне? Просыпайся, мы кое-что придумали.