Мой сосед в отеле

Когда Харун и Ярен приехали в особняк Шадоглу, все там уже было перевернуто вверх дном. Полицейский в форме в сотый раз допрашивал Ханифе, что она видела и слышала, а она в сто первый раз отвечала, что не видела и не слышала ничего. Боясь гнева хозяйки, кухарка не смела рассказать про ночной визит Хандан к Элиф. Да и чем она могла поделиться, кроме собственных подозрений? Ей ведь так и не удалось ни подслушать, ни выведать ничего, о чем говорили невестка и свекровь. - Приехали, наконец? – Насух хмуро посмотрел на входивших во двор Харуна и Ярен. Харун скосил глаза на Ярен, неуверенно топтавшуюся за его плечом. Она пыталась смотреть равнодушно, но он увидел, как увлажнились и погрустнели ее глаза, оглядывавшие двор родной усадьбы. Последний раз она видела все это, когда дед при всех залепил ей пощечину и за шкирку вытащил из ворот. Харун вспомнил тот день – казалось, целую вечность назад он внезапно заступился за свою тогда еще невесту и Насух так же внезапно велел ему не лезть не в свое дело. Да, на целую вечность хватит всего, что он передумал, перечувствовал и переосмыслил, став соседом своей жены в отеле. Он ободряюще потрепал Ярен по плечу и обратился к Насуху: - Насух-ага, может, стоит позвонить Азизе? Я понимаю, что… - Уже звонили, - буркнул тот. – Она уверяет, что Элиф к ней не приезжала. - И больше ничего не сказала? - Конечно, сказала, - глаза Насуха сверкнули. – Эта женщина… она разве может просто промолчать? Обещала, что будет искать Элиф везде, где знает. Харун глянул Насуху в глаза и тут же почтительно потупился, давя улыбку. На лице Насуха были написаны все те эпитеты, которыми Азизе Асланбей его наградила за то, что он упустил ее внучку, отчего старый бей как вобрал голову в плечи, так и не отпустил обратно. И тут же его мозг пронзило подозрение: если бы Азизе узнала, что ее любимая внучка уже полутра шатается где-то без пригляда, она бы давно примчалась сюда, чтобы лично выцарапать глаза Насуху и всем, кто прошляпил Элиф. Пообещала искать, говорите? - Насух-ага, мне кажется, нам все-таки стоит поехать к Асланбеям. Хотя бы узнаем, где Элиф может прятаться. Азизе в любом случае знает об этом больше, чем мы. - Это верно, - подал голос Хазар. – Азизе очень любит свою внучку и ради нее поступится своей ненавистью хотя бы на время. А совместные поиски дадут больше результата. - Разумеется, …если они с дедушкой перед этим не перегрызут друг другу глотки, - пробормотала Ярен, но так, что услышал ее только Харун. Харун было подавился смешком, но тут увидел, что Ханифе делает ему страшные глаза. Он достал телефон и набрал сообщение. «Что, Ханифе, что?» «Не надо к Асланбеям! - застрочила она в ответ. – Элиф у Азизе и не хочет никого видеть. Так сестра написала». «Ты не могла сказать мне это еще позже?» «Я пыталась! Но ты на меня даже не посмотрел!» - Да, нужно ехать, - осторожно сказал Джихан, словно обдумывая что-то. – Все лучше, чем торчать здесь. - Возможно, я ошибаюсь… - начал было Харун, но Насух перебил его. - Решено, едем. Не очень-то я верю этой женщине, не удивлюсь, если она выкрала Элиф и теперь нагло врет. От нее всего можно ожидать. Ну, берегись у меня, Азизе, если это так… - Папа, останься и помоги инспектору, - Джихан как-то чересчур спокойно положил руку отцу на плечо. – Я сам это улажу. Элиф – моя невестка. Насух хотел что-то возразить, но Хазар подошел и встал рядом с братом. - Папа, Джихан прав. Я поеду с ним и поддержу его. Азизе совсем теряет голову, когда вы с ней встречаетесь. А Джихан поговорит с ней спокойно, и мы быстро найдем Элиф. Насуху, похоже, и самому не особо хотелось снова попадать под обстрел Азизе Асланбей, поэтому он лишь пробурчал: - Ладно. Поезжайте и привезите Элиф, если эта женщина действительно ее прячет. Харун, поезжай с ними. …Что ты там бормочешь? Езжай, говорю, и не теряйте время зря. «Ну и кашу я заварил. Знал же, что инициатива наказуема», - Харун потер переносицу, покорно выходя за Джиханом, и краем глаза заметил, что Ярен с отсутствующим видом что-то тычет в телефоне. Да ей все нипочем! Он сел в машину, тронулся следом за Хазаром. Что-то не давало ему покоя, какая-то мысль. Джихан был чересчур спокоен для человека, в сына которого намедни стреляли, а наутро исчезла жена его сына. Более того, энергичный, вспыльчивый Джихан был чересчур спокоен для себя самого. Ярен ведь в него пошла – Харуну всегда становилось не по себе, когда она вот так затаивалась. Это всегда означало одно: у нее в голове созрел очередной план, и его мужская фантазия просто не способна постичь всех хитросплетений ее женского ума. Едущая впереди машина Хазара свернула в поворот, и на мгновение взгляду Харуна открылось напряженное, сосредоточенное лицо Джихана, сидящего рядом с братом. Ну, конечно! Он не Элиф вызволять поехал, а сводить счеты за Азата. Увидел, что отец колеблется и не знает, верить ли в непричастность Азизе, и решил, как обычно, наломать дров самостоятельно. «Аллах-Аллах, я ведь знал, я должен был это предвидеть! – он раздраженно стукнул по ободку руля. – Я должен был удержать их там или, по крайней мере, уговорить Насуха ехать с нами…» - Ярен, послушай… - впрочем, Ярен не скажет ему ничего, что ему не было бы известно о Джихане. - А? – она подняла голову, отрываясь от телефона. - Ничего. Что у тебя там за бурная переписка? - Да так, - она искоса посмотрела на него, и Харун нахмурился. Что за беспечность! Ханифе, видимо, предупредила сестру о том, что к ней в ближайшие пятнадцать минут нагрянет клан Шадоглу, поэтому, когда Джихан решительно толкнул створки ворот усадьбы Асланбеев, Азизе уже ждала их, окруженная тремя своими вооруженными телохранителями. Четвертый, Махмут, стоял по правую руку от своей госпожи. - Вот так встреча, - Джихан нехорошо улыбнулся и вышел вперед. – Выходит, отец был прав, и ты действительно украла Элиф Шадоглу? – спросил он, делая акцент на фамилии Шадоглу. - А что было делать? Оставлять ее жить с врагом? – спокойно спросила Азизе. - Твой самый большой враг – это ты сама, - Джихан грозно двинулся на нее, но телохранители преградили ему дорогу. – Враг даже собственной семье. - Кто ты такой, чтобы я отчитывалась перед тобой за Элиф? - Я свёкр Элиф Шадоглу, и я приехал сюда, чтобы забрать ее, ясно? - заорал Джихан, а Харун скептически оглядел наставленные на них пистолеты. - Брат, мы же собирались поговорить спокойно, - Хазар тронул брата за локоть. – Послушай, - обратился он к Азизе, - можешь ненавидеть меня, моего отца, но зачем ты портишь жизнь собственной внучке? Разве она виновата в том, что выбрала Азата? Оставь детей в покое… - Элиф пришла сюда сама. Что такое? – Азизе оглядела ошарашенные лица Джихана и Хазара. – Я плохая бабушка? Я заставляю всех плакать, верно? А сами не смогли обеспечить Элиф Шадоглу, - она насмешливо растянула их фамилию, - спокойствие и безопасность? - Ты все врешь! – в ярости крикнул Джихан. – Сначала стреляла в моего сына, а теперь пытаешься сделать нас виноватыми? Я заберу Элиф, а потом разберусь с тобой! Я не мой отец, и я не стану церемониться и ждать заключения полиции. Так и знай! Я сам спрошу с тебя за то, что ты покушалась на Азата. И спрошу по полной! - Я не трогала твоего сына! – в волнении воскликнула Азизе. – Аллахом клянусь. - Да как ты смеешь лгать мне прямо в глаза? Ты чудовище, исчадие ада, которое ничем не гнушается… - Джихан-бей, - Харун решил, что пора вмешаться, - пока все факты говорят за то, что Азизе-ханым действительно этого не делала. Мы ведь приехали поговорить об Элиф, верно? - Харун, молчи, - Джихан сбросил его руку. – А ты, - он взглянул на Азизе, - или отдавай Элиф, или мы заберем ее сами! То, что Джихан нарывается на ссору, видимо, стало ясно уже и Хазару. Он потянулся к брату, но Азизе сверкнула глазами. - Прекрати истерить в моем доме. Да как ты посмел являться сюда, обвинять меня в том, чего я не делала, да еще и требовать что-то? Убирайся отсюда прочь, или велю вышвырнуть вас всех взашей! - Давай, попробуй! – Джихан выхватил пистолет. – Натравишь на нас своих шакалов? - Махмут! – скомандовала Азизе. Поднялась жуткая неразбериха. Джихан передернул затвор, Хазар перехватил его руку, и выстрел ушел в воздух. Харун схватил Ярен за локоть и толкнул к воротам. - Быстро отсюда! - Но я… - Я сказал, быстро за дверь! - рявкнул он. Ярен пискнула и скрылась за воротами, бросив на него и на отца последний отчаянный взгляд. Махмут выкрутил Джихану руку с занесенным пистолетом, Хазар, размахнувшись, двинул телохранителю в скулу, двое других охранников схватили его под руки, сбивая с ног, Харун бросился на Махмута, пытаясь оттащить Джихана. Тот, пользуясь замешательством, хотел поднять свой пистолет, но один из телохранителей наступил ему на пальцы и выхватил свой, направляя дуло ему в голову. Как вдруг воздух разрезал резкий, срывающийся на крик женский голос: - Прекратите! Хватит!!! Харун выпустил Махмута, Хазар сбросил руки державших его охранников и кое-как поднялся на ноги. Все медленно подняли головы, боясь отвести взгляд от соперника и получить удар в спину. Элиф стояла на парапете каменного балкона, ее черные волосы развевались по ветру, прилипали к мокрым от слез щекам. - Я так больше не могу, - ее хриплый от рыданий голос заставил всех оцепенеть. – Я не могу. Я устала. Я хотела прекратить эту череду страданий, я хотела лишь, чтобы все были счастливы. Но ничего не помогает. Азизе издала странный горловой звук. - Разве это так невозможно – просто быть счастливыми? Каждый день люди вокруг меня ходят по лезвию ножа, каждый день я боюсь, что кого-нибудь убьют, и мы больше не сможем спать спокойно. И это клубок ненависти растет, растет, как снежный ком, вы достаете пистолеты, и однажды пуля достанет кого-нибудь из нас. Вы думали об этом? Азизе бросилась было к лестнице, но Элиф закричала: - Стой! Не подходите никто ко мне! Бабушка, разве не ты разожгла пожар, который уже теперь не остановить? Когда закончится твоя проклятая месть? Скажи! - Элиф, спустись оттуда, и мы поговорим, - Азизе протянула к ней руки. – Я клянусь тебе чем угодно, своей жизнью и жизнью всех, кто мне дорог, я к Азату пальцем не прикасалась! Это сделал кто-то другой! - Не прикасалась? А сейчас? Твой человек был готов выстрелить в отца моего мужа и выстрелил бы! К этому ты тоже непричастна? - Зачем ты вообще явился сюда и притащил весь выводок Шадоглу? – Азизе обернулась к Джихану, и ее лицо перекосила неподдельная гримаса страдания. – Моя Элиф только-только успокоилась и пришла в себя… По какому праву ты что-то спрашиваешь с меня? Спроси лучше со своей ведьмы жены, спроси, что она наговорила твоей невестке. Ведь так ты назвал Элиф? Если бы не она, девочка сидела бы себе спокойно в доме своего мужа. А твой сын? Разве не он довел ее до такого состояния? Женился на ней, ах, ради великого дела, чтобы остановить мою месть! Знал, что она любит его и будет страдать, но разве его это волновало? Да, я чудовище, и мне уже другой не стать, но ты – раз ты такой хороший, сделай что-нибудь, останови мою Элиф! Харун едва заметно толкнул Махмута в плечо. - Есть здесь какая-нибудь внутренняя лестница? Нужно аккуратно подойти сзади и стащить ее оттуда. - Нет, - тот так же едва заметно качнул головой. – Можно забраться по внешней стене и спрыгнуть в галерею. - Справишься? – шепнул Харун, не отводя глаз от Элиф. Махмут коротко кивнул и тихо, как кошка, выскользнул за ворота. Сердце у Харуна застучало чуть медленнее – это диковатый, немногословный парень, цепкий и ловкий, как ночной хищник, должен справиться. Лишь бы успел, пока она и впрямь не шагнула вниз. Или не поскользнулась, или порыв шального ветра ее оттуда не снес. Джихан, между тем, тщетно старался спасти положение. - Элиф, дорогая, послушай, спустись оттуда и расскажи мне, что тебе сказала Хандан. Я обещаю, больше она тебе слова не скажет. Дорогая, она была взвинчена и сама не знала, что говорила… - Нет, Джихан-бей. Не нужно. Сейчас вы накинетесь на свою жену за то, что она сказала, а она беременна, и эта ненависть снова пойдет по кругу. Хандан-ханым едва не потеряла одного своего ребенка, не нужно подвергать опасности еще не родившегося малыша. Подумайте об этом. Она права. Мне лучше умереть. Со мной все кончено. Я попыталась, и я не смогла. Я никому не нужна. Мой брак с Азатом не спас нас всех от мести, но если моя смерть остановит череду ненависти и насилия, быть может, моя жизнь не будет напрасной. Нужна действительно чья-то смерть, чтобы бабушка… чтобы вы все остановились. Она глубоко вдохнула, готовясь сделать последний, решающий шаг. Азизе раскрыла рот в немом крике, мужчины бросились вперед, готовясь поймать ее легкое тело. Но в этот момент ворота снова скрипнули, и внутрь, опираясь на плечо Мирана, проковылял Азат. - Стой! – его слабый голос прозвучал настолько повелительно, что Элиф замерла и попятилась на широком парапете. - Азат… - Элиф, прекрати это. …Пусти меня, - Азат сбросил поддерживающую его руку Мирана и, шатаясь, побрел к лестнице. – Элиф, что ты хочешь сделать? Я слышал твои последние слова. Ты нужна, Элиф. Это мы погрязли в ненависти, в вечных спорах и перетягивании одеял, а ты, как свеча, светишь и греешь. Эта свеча не должна погаснуть, слышишь? Элиф покачала головой, но уже не так уверено. - Не могу я так жить, Азат. Пусть все закончится. Люди вокруг меня постоянно страдают, постоянно в опасности. Рейян едва не покончила с собой. Миран грозился убить Хазар-бея. Хазар-бей едва не умер – из-за меня, из-за того, что вынужден был тайком пробираться сюда. Ты едва не погиб. Сейчас кто-то мог погибнуть – бабушка, Джихан-бей, Хазар-бей, Харун, кто-то из этих простых людей. Один неверный выстрел. Я положу всему этому конец. - Элиф, никто не умрет. Мы все живы, видишь? Я жив, Хазар-бей жив, Рейян жива. Я здесь. Я приехал забрать тебя. - Нет, Азат, не могу я так больше… - Не можешь – не надо. Просто иди сюда. Азат добрел до лестницы и ступил на нижнюю ступеньку. Кровь отхлынула от его лица, но он упрямо шел вверх, цепляясь за перила, поминутно борясь с головокружением и пульсирующей болью в плече. - Азат, не надо, тебе же больно… - Ничего. Ты, главное, спускайся сюда, ко мне. - Азат, пожалуйста… - Иди сюда, Элиф, родная. Очертания старой лестницы, казавшейся сейчас бесконечной, поплыли у него перед глазами. Он привалился боком к перилам и снова пошел. Еще шаг, еще один… Элиф с криком соскочила с парапета и бросилась к нему. - Азат, стой! Не двигайся больше. Ты же… ты же так умрешь! Миран, помоги ему! Азат стоял, покачиваясь, то ли прижимая ее к себе, то ли опираясь на ее хрупкое плечо. Ветер срывал с него испарину, лестница переставала подпрыгивать и уплывать в туман. Все это было неважным, ведь он все-таки успел и чувствовал сейчас под своей рукой ее дрожащее тело, теплое и живое. Больше он не даст ей совершить подобного, даже если придется оторвать себе эту руку, которая сейчас так некстати казалась мучительно тяжелой и чужой. Миран в три прыжка взлетел по лестнице и подхватил Азата, почти что взвалив его себе на плечи. - Давай-ка, шурин, не помирай. Сейчас вольем в тебя какой-нибудь допинг и домчим до больницы. …Ну-ка, иди вперед и без глупостей, - цыкнул он на сестру. Элиф потрусила перед ними, ежесекундно заглядывая мужу в лицо и пытаясь вытереть его вспотевший лоб. Все почтительно расступились перед ними. Азизе, полуживая от пережитого ужаса, вздрагивала и шептала молитву. Харун взглянул наверх и поймал взгляд Махмута – надо же, он все-таки сделал это и забрался по отвесной стене! Одобрительно кивнул ему и почувствовал, как кто-то тянет его рукав. - Ты в порядке? – Ярен взяла его под локоть и обеспокоенно заглянула в лицо. - В полнейшем, - Харун нащупал единственную уцелевшую пуговицу и запахнул пальто. – Ты-то как? Чего дрожишь? - Думаешь, легко слушать ваши вопли и выстрелы, - жалобно протянула она. – Я уже навоображала себе всякого… Ты точно цел? – она ощупала его. – И папа? - Ага, - Харун кивнул и замер. Да уж, пожалуй, ради этого стоило подставить свою голову под пули. - Сестренка, Харун, вы можете поехать с нами? – позвал Азат. - …Нет, папа, больше никого не надо. - Папа, поезжайте домой, мамочка там, наверное, с ума сходит. - Папа, милый, мы позвоним тебе, - Ярен подбежала, порывисто обняла отца, чмокнула его в щеку и бросилась вслед за братом и мужем. Миран и Харун кое-как усадили Азата на задней сиденье мирановой машины, и Элиф проворно забралась к нему с другой стороны. - Харун, ну-ка, посмотри на меня. Да у тебя кровь, - Ярен протянула руку к его брови, когда он сел с ней рядом на водительское сиденье. - Да? А, наверное, Махмут зацепил. Отличный парень, - Харун откинулся на сиденье, не без удовольствия наблюдая, как она роется в сумочке, достает спиртовую салфетку и протирает ему бровь. – Твоему бы деду такого человека, и больше никого не надо. …Ай, щиплет! - Терпи, - отрезала она. – Нет, вы взгляните – драться ему не больно, а как продезинфицировать рану… Харун, ну не дергайся ты. - Вы что, дали ему энергетик? – лечащий доктор, из-под чьего надзора Азат с боем сбежал час назад, с раздражением уставился на Мирана. - Он бы отключился прямо в машине, если бы не энергетик, - раздраженно ответил Миран. Серьезно, Элиф чуть не покончила с собой, а доктор решил препираться с ним из-за энергетика? - Вы понимаете, что он на антибиотиках и обезболивающих? Из-за ваших забегов у него сильнейшая нагрузка на организм, начнется вторичный некроз тканей и дополнительная интоксикация! Хотите печень ему убить и все на свете? - Моя сестра… - Аллах, дай мне терпения. …Миран-бей, выйдите из палаты. И все выйдите. …Окан, - он позвал медбрата и кивнул на Элиф, - дай ханым «Атаракс» и отведи к Бирсен. - Что за «Атаракс»? К какой Бирсен? – немедленно взвился Миран. - Бирсен Озтюрк, психолог нашей клиники, - доктор ответил тем тоном, каким разговаривают со слабоумными или психами. Это просто невозможно, лечишь людей, отдаешь свой профессиональный долг, вытаскиваешь их из ямы, а люди сами, как нарочно, лезут обратно, а некоторые доброжелательные близкие им активно в этом помогают. Прошло довольно много времени прежде, чем Азата привезли из операционной, где ему снова обкалывали, чистили и дренировали рану и накладывали повязку. Элиф вернулась, когда медбрат ставил Азату капельницу, – и выглядела намного лучше. Когда первый шок после ее неудавшегося прыжка прошел, она стала похожа на человека, которому не давали спать двое суток подряд. А теперь взгляд ее стал осмысленным, кровь снова прилила к щекам, она шла уверенно и даже возмущенно посмотрела на Мирана, который бросился к ней, явно волнуясь за нее больше, чем за шурина. - Зачем ты сказал Азату, да еще привез его сюда? – Элиф накинулась на брата. – Он же мог… он же всего сутки назад был ранен! - А что, надо было дать тебе спрыгнуть с балкона? – ощетинился Миран в ответ. – И вообще, Азат сам позвонил и попросил привезти его в особняк. Будешь теперь и его отчитывать? - Но как… - Так, давайте успокоимся и перестанем кричать. У меня от вас голова болит, - Азат примирительно поднял здоровую руку. – Элиф, или сюда, - она села к нему на кровать, и он привлек к себе возмущенно дрожащую жену. – Не беспокойся за меня. Скажи лучше, ну зачем ты ушла из дома и мне не позвонила? Если мама так тебя обидела, нужно было сразу звонить мне, или Мирану, или Рейян. Почему ты вообще не приехала вчера с родителями? Я был удивлен. - Азат, я очень хотела, но меня не взяли. Сказали сидеть дома, - Элиф не стала говорить, что в момент, когда ей сказали, будто ее присутствие в больнице ни к чему, она остро почувствовала свою ненужность Азату. – Но это все в прошлом. Ты скажи, кто же тебе сообщил? - Этот человек пожелал остаться нерассекреченным. Так что не будем больше выяснять. Главное, что он был прав, и я хоть сейчас готов его расцеловать. - Это не я, - Миран поднял руки вверх, - меня целовать не надо. Нет, если бы я знал, то, конечно, притащил бы Азата хоть на себе в наш особняк, но я понятия обо все этом не имел, мы в это время обедали с Рейян в нашем доме… - Кто бы это ни был, он сделал это вовремя, - Харун встряхнулся. – Элиф, как получилось, что ты оказалась у бабушки? Элиф смущенно отвела глаза. - Послушай, если ты сейчас не можешь об этом говорить, не надо, - Азат слегка потряс ее за плечи. – Но вообще-то я бы тоже хотел знать, как это все произошло и, самое главное, что такого тебе наговорила моя мать. - Азат, я не хочу, чтобы ты ссорился с матерью. Не знаю, как бы я себя вела, окажись я на ее месте. - Если проблема только в этом, то ничего нового ты мне не скажешь. Я прекрасно знаю, на что она способна – иногда то, что она называет любовью и заботой о своих детях, буквально душит всех вокруг. Но я не дитя и способен сам себя защитить, …да и Ярен, пожалуй, тоже, - он взглянул на сестру, и глаза его потеплели. – Ну, Элиф, так что? - Ну, - она вздохнула, - …ох, не знаю я, как об этом говорить. …Словом, Хандан-ханым пришла и сказала, чтобы я уходила, пока никого дома нет. «Ты думаешь, ты самая умная, - так она сказала, - решила и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Заполучить Азата в мужья и показать всем, какая ты хорошая, жертвуешь всем, чтобы между Шадоглу и Асланбеями наступил мир? Но посмотри, твой план не работает. Азат оказался на волоске от гибели, и это твоя вина!» Я ответила, что, - она смущенно потупилась, - что готова умереть за Азата, а она сказала: «Вот и умри! Лучше бы ты умерла, и эта пуля попала в тебя! Ты что, не видишь, на что идет твоя бабушка, чтобы избавить тебя от этого брака и вернуть домой? Только чудо спасло Азата от беды! Он был на волосок от гибели – по твоей вине, а ты стоишь тут и смеешь мне говорить, что отдашь за Азата жизнь? Да если бы ты любила его, ты бы ушла сама! Уходи, пока не случилось беды. Бери все, что хочешь, и уходи туда, откуда пришла». - Я не знаю, …я подумала, быть может, она права, …я бы сошла с ума, если… и бабушка… я запуталась и просто ушла, куда глаза глядят, - Элиф окончательно разрыдалась. Харун в бессильной ярости стиснул кулаки в карманах. Аслан, верно, сейчас валяется у себя дома и плюет в потолок, в то время как Элиф прошлась по самому краю бытия. Да и не только она – смятение Джихана и Хандан тоже можно понять, они ведь всерьез считают, что Азизе едва не убила их сына. У него мелькнула шальная мысль – а не пойти ли, сдать Аслана Азизе, и пусть она двое делают друг с другом, что хотят! - Я просто шла по улице, - продолжала Элиф сквозь слезы, - и в это время позвонила бабушка. Она спросила, как я, не обижают ли меня у Шадоглу, и я вдруг взорвалась, накричала на нее, как она смеет спрашивать после того, как… Она сказала, чтобы я шла к ней, и мы поговорим. Мы действительно говорили, когда позвонил кто-то и сказал, что Джихан-бей едет в наш особняк. …Ну, а дальше вы всё знаете. - Твоя мать… - сквозь зубы процедил Миран и посмотрел на Азата, - пусть благодарит Аллаха, что беременна. Иначе я бы на своем языке объяснил ей, что к чему. - Да? – Ярен подалась вперед. – А что насчет твоей бабушки? - Не надо! – воскликнула Элиф, вырываясь из-под руки Азата. – Миран, …как все не понимаете – не надо, я не могу больше в этом жить, в этой ненависти, которую вы испытываете друг к другу… - Миран, я клянусь тебе, что больше я этого не допущу. …Элиф, иди ко мне, родная. Ты ни в чем не виновата. Ты просто слишком добрая и ранимая, тебе трудно, когда люди вокруг говорят и делают ужасные вещи. Более того, ты единственная, кто смог остаться человеком в этой ситуации. Все остальные бросились вершить свое «правосудие» и тем самым умножать беду. Я просто больше не отпущу тебя от себя, и все. И хватит… минуту, это мой телефон. Харун, дай его мне. Харун взял с тумбочки телефон и протянул Азату. Звонил Насух. - Да, дедушка. …Да, все в порядке, Элиф со мной. Кто звонил? …Серьезно? И что она сказала? – Насух принялся что-то долго объяснять в трубку. – Ну, хорошо, пусть так. Если найдет, нам всем станет легче. - Звонила Азизе-ханым. Снова клялась деду, что не стреляла в меня. Более того, она сказала, что теперь сама возьмется за дело, найдет преступника и докажет, что ее вины нет. - Иншаллах, - прошептала Элиф сквозь слезы, - иншаллах. - Элиф, да ты что, серьезно веришь, что Азизе могла стрелять в Азата? – раздраженно воскликнул Харун. - Я не знаю, - Элиф вытерла слезы. – Я как будто знаю одну бабушку, а сейчас узнаю другую, чужую, незнакомую мне. Все детство она оберегала меня, любила, …я просто не могла поверить, что моя бабушка может опорочить невинную девушку, запирать, унижать… никому бы не поверила, если бы не видела собственными глазами. Я так многого о ней не знала. Она способна любить, но и ненавидеть тоже способна – так сильно ненавидеть, что я не знаю, как далеко это может ее завести. - Давайте раз и навсегда решим, что Азизе этого не делала, - Харун положил руку на прикроватный столик, придавая веса своим словам. – Я прошу прощения, - он взглянул на Ярен и Азата, - но вы все теперь знаете, что сделала мамочка Хандан. Азизе вовсе не глупа, разве она стала бы подвергать свою внучку такому риску? Если бы она и решила стрелять в Азата, то сначала убедилась бы, что Элиф рядом с ней, и никто ее не достанет. - А ты-то что так защищаешь Азизе? – прищурился Миран. – У меня такое чувство, что ты что-то знаешь про это дельце, но молчишь. - И с чего бы мне молчать? – с деланной беспечностью отозвался Харун. - А я не знаю. Ты вообще с самого начала вызываешь у меня подозрения. - Тогда походи по траве, успокой нервишки, может, полегчает. А что касается Азизе – я просто хочу быть справедливым, - Харун выдержал его взгляд, но внутри у него неприятно пробежал холодок. Чтоб его, этого Аслана! - Миран, да угомонись ты, - вставил Азат. – Харуну с Ярен вообще сообщили позже всех, когда в меня пальнули, что они могут знать? Давайте-ка лучше подумаем о вещах насущных. Элиф, как я сказал - ты теперь все время будешь при мне. Останешься здесь. Впервые за все время лицо Элиф просветлело, и она даже слегка улыбнулась. - Я могу спать на этом диванчике, - робко заметила она. - Элиф, тебе точно будет удобно? – Миран с сомнением смотрел на узкий диван возле окна, который был очень удобен для сидения на нем, но не слишком удобен для спанья. - Мы вполне уместимся на кровати вдвоём, - сказал Азат. - Ох, нет, Азат, я не смогу спать спокойно, буду бояться задеть тебя и твою рану! Да и доктор вряд ли разрешит. …Азат, я же маленькая и худая, мне вполне хватит места на диване. - Хорошо, значит, решено. Ярен, - Азат обратился к сестре, - ты сможешь собрать вещи Элиф? Харун, привезете все сюда, хорошо? - Само собой, - отозвался Харун. - Да я могла бы и сама… - начала было Элиф. - Нет. Я больше не хочу, чтобы ты была в доме без меня, пусть даже двадцать минут. Скажи, что тебе нужно, и Ярен отлично все соберет. Знаешь, мне сегодня хватило, - он устало поморщился, поудобнее пристраивая плечо. – Вот ведь… Я бы выпил чаю! - Отличная идея, - отозвался Харун. – Я бы кофе бахнул. Схожу вниз в столовую. Ярен, что ты будешь? - Возьми мне колу. И пирожное, если там есть. - Ладно. Элиф, тебе тоже чай? Миран? - Мне ничего, - буркнул тот. Харун пожал плечами и вышел из палаты. После недолгого блуждания по коридорам он нашел столовую – больше по запаху – и сразу почувствовал, что хочет чего-то посущественнее кофе. Ладно, они с Ярен вернутся в отель и нормально поедят. Колы и пирожных в больничной столовой предсказуемо не оказалось, и ему пришлось выйти за территорию и зайти в первую попавшуюся лавку. Ох, Ярен, похоже у нее входит в привычку задавать ему задачки со звездочкой! Он посмотрел на бутылку колы и пирожное в пластиковом контейнере у себя в руках, вспомнил, как она требовала шоколадку с апельсиновой цедрой у него на балконе, и против воли улыбнулся. Наедине с собой можно было признаться, что ему нравится кормить ее чем-то, что она любит, заботиться о ней – осторожно, чтобы это не сошло за навязчивость, делать что-то, что вызовет ее улыбку. Пусть это все и временно, пока он не разделается с Асланом и всей этой асланбейской историей. Когда Ярен улыбается – просто, не корча из себя ни роковую женщину, ни придурочную простушку, - она очаровательна. С подносом в руках он торопливо повернул в коридор, где находилась палата Азата, и вдруг резко затормозил: Миран вышел из палаты, перед ним с удивленной миной шла Ярен, и оба они завернули за дверь, ведущую на лестницу. Скорее почуяв, чем подумав неладное, Харун тихо, кошачьими шагами подошел к двери и прислонился к ней боком. - …Не строй из себя невинность. Я прекрасно помню, сколько зла ты причинила Рейян, ты же копия своей матери, но с этим покончено. Если ты только подумаешь о том, чтобы напакостить моей сестре вместе со своей мамашей… - Да пошел ты и твоя сестрица! – в злой, грубой интонации Ярен Харун уловил испуг и инстинктивно стиснул края подноса. – Что ты мне сделаешь? Убьешь? - Я повторяю: только попробуй протянуть руки к Элиф, и узнаешь, что я с тобой сделаю. Буду следить за каждым твоим шагом… Харун поставил поднос на банкетку и потянул дверь. - Миран-бей, а ты часом не охренел? Значит, пока я хожу за кофе, ты решил кошмарить мою жену? Харун всегда посмеивался над Мираном с его несдержанностью, грубостью, над тем, как легко его можно было вывести на эмоции одной умелой фразой, но в эту минуту он и сам готов был схватить мерзавца за грудки, не стесняясь в выражениях. Подумать только, поганец решил пугать Ярен! Миран ни капельки не смутился и с наглой улыбкой развернулся к Харуну. - Отлично! Раз ты здесь, я тебе скажу: держи свою жену подальше от Элиф. Если, конечно, способен ее удержать. - Ты параноик, к психологу пора тебе, а не Элиф. Ты скоро будешь просыпаться с криками, что под кроватью у тебя сидят враги! - Да? А ты, в таком случае, блаженный кретин. Не можешь сделать так, чтобы твоя Ярен никому не пакостила, так я тебе помогу. Харун хрустнул пальцами. - Пойдем-ка, выйдем, поговорим по-мужски? Или ты только бабам умеешь угрожать? - Да не вопрос!.. - …Прекратите! – воскликнула Ярен дрожащим голосом и топнула ножкой. – Хватит! Харун, пойдем, меня абсолютно не задевает то, что говорит этот идиот! - Зато задевает меня! - Правильно, Харун-бей, давай, - глаза Мирана загорелись нехорошим блеском: не на шутку разъяренному Харуну это в голову не пришло, но Миран уже забыл про Ярен и ее пакости и весь искрился от мысли, что сейчас поквитается с Харуном за его приколы в прошлом. Рейян рядом нет, и ничто ему не помешает разобраться с этим типом, которого, наконец, что-то вывело из себя. Вот оно, его слабое место, и кто бы мог подумать, что этим слабым местом окажется его мегера жена! Кто в здравом уме мог влюбиться в Ярен? - Пойдем, выйдем. Ты же не передумал? – Миран даже заулыбался. - Замолчи, придурок! – Ярен метнула в него яростный взгляд. Она понимала, что не в силах остановить двух бизонов, которые страстно желали уничтожить друг друга, и отчаянно искала выход. Распахнув дверь, она крикнула: - Элиф! Эли-иф!! - Я здесь, - Элиф выскочила из палаты и с недоумением уставилась на чай, остывавший на подносе. – Что случилось? Миран, ты чем-то расстроен? – она подошла и погладила брата по щеке. Миран скрипнул зубами и выдавил из себя улыбку. Ну, Ярен, нашла-таки выход. Да на ней пробы ставить негде! - Все хорошо, - он прочистил горло. - Да нет, я же вижу, что не все. Вы что-то опять скрываете от меня? – Элиф обвела взглядом всех троих. - Я тебе потом скажу, - Ярен деловито взяла ее под локоть. - Что там опять? – Азат, пошатываясь, выглянул из палаты. - О, Аллах! Ну ты-то куда вылез? – Ярен закатила глаза. Выразительно посмотрела на мужа и Мирана, которым только и оставалось, что пойти следом. По дороге она подхватила забытый поднос. - Кто там хотел чай? – Ярен сердечно улыбнулась, показывая ямочки на щеках, и поставила поднос на столик. – Дорогой, твой кофе, - взяла стаканчик с кофе и подала Харуну, слегка потершись о его локоть. Даже сквозь пальто она почувствовала, какой каменной стала его рука. Харун пригубил остывший кофе и тут же раздраженно поставил обратно. Ну и гадость! - Ярен, поехали. Бери свое пирожное. - Да что с вами со всеми происходит? – Элиф жалобно изогнула брови. – Харун, ты же… - Ничего не происходит. Просто хочу в отель. Элиф, пришли Ярен список вещей, мы привезем. Ярен, бери пирожное и пойдем, - повторил он. - Поправляйся, дорогой, мы еще заедем, - Ярен поцеловала брата. – Элиф, милая, напиши мне – и вообще пиши по любому поводу, не стесняйся. А когда Азат поправится, мы с тобой сходим куда-нибудь, выпьем кофе. Мы же теперь родственницы, - она с деланным радушием обняла Элиф и незаметно, но торжествующе стрельнула глазами в Мирана. На, получай. Десять минут назад, перед тем, как Харун ворвался на лестницу, она была сжавшейся в комок испуганной девчонкой, отчаянно пытавшейся скрыть свой испуг. А теперь она словно расправила крылья и чувствовала неведомый дотоле душевный подъем: из-за спины Харуна можно было дразнить Мирана и разыгрывать какой угодно спектакль. Пусть попробует теперь ее задеть. - И зачем ты вмешалась? – на парковке возле машины Харун наконец дал волю своему гневу, который он всеми силами сдерживал в палате у Азата. Ярен закусила губу. В миг, когда Харун так неожиданно ворвался на лестницу и сцепился с Мираном – из-за нее, Ярен, - внутри ее защекотало приятное чувство, какое, верно, испытывает самка бизона, с безопасного расстояния наблюдая, как два рассвирепевших чудовища сшибаются лбами, как летят по ветру клочья встопорщенной шерсти. Но в последний момент ее охватил страх – адреналин, ударивший в мужскую кровь и физически ощущавшийся в воздухе, спугнул ее женскую сущность. Она вспомнила драку во дворе у Асланбеев, и вдруг почувствовала, что это не шутка, не анекдот про потасовку из-за женщины, она впервые столкнулась с мужской яростью и жаждой крови, и это ей не понравилось. - Харун, да что ты такой злющий? – она попыталась было обратить все в шутку. - Зачем ты вообще потащилась за Мираном? - Он сообщил, что хочет сказать кое-что важное для меня. Я подумала, может, он узнал что-то про того, кто ранил Азата… - Да, и он решил сказать это именно тебе по большому секрету! Ярен, ты… Садись в машину, - он рванул дверцу пассажирского сиденья. Ярен поспешно села в машину. Пока они шли по бесконечным больничным коридорам, она глотала слюну в предвкушении пирожного, но теперь ей от напряжения свело живот. Харун плюхнулся рядом и хлопнул дверью. - Чтобы я больше тебя рядом с Мираном не видел, - он с хрустом воткнул пряжку ремня безопасности в гнездо. – Этому типу, похоже, все равно, кто перед ним – здоровый мужик или слабая женщина, и в следующий раз я за себя не ручаюсь. - Да хорошо, хорошо, - пробормотала она. – Нужен мне этот придурок!.. «И вообще я не слабая женщина!» - она чуть было не возмутилась, но прикусила язык. А кто она? Вот сейчас, совсем недавно, стоя напротив Мирана, готового разорвать любого за тех немногих, кого он любит, - кем она была? Она любила считать себя сильной, в отличие от Рейян, тети Зехры, которая так часто плакала, Мелеке, Ханифе, которая только напускает на себя гонору, а на деле хлестнуть ее одним словом так, чтобы она съежилась от обиды – пустячное дело! Но, выходит, ее, Ярен, так же просто напугать, загнать в угол, заставить ощутить свою беспомощность рядом с гораздо более сильным существом? - Спасибо, что заступился за меня, - тихо сказала она. - Ты моя жена, - Харун дернул плечом. – По крайней мере, считаешься таковой. Ярен резко развернулась к нему – настолько, насколько позволял ремень безопасности. - Ты заступился за меня только потому, что я считаюсь твоей женой? Защищал свою собственность? Харун стиснул зубы. - Ярен, ты заводишься от любого чиха и даже от того, чего в помине нет. Да, и когда же, позволь спросить, ты была моей собственностью? – Ярен в замешательстве открыла рот, и он зло добавил: - А, может, мне стоит тебя выпороть дома за то, что ты ушла разговаривать наедине с посторонним мужчиной? Что такое? Ведь в ваших краях, кажется, именно так обращаются с «собственностью»? Какое-то время они ехали молча, уставившись в однообразно петляющую пустую дорогу. Потом Ярен пошевелилась в своем кресле и прошептала: - Извини. Я не привыкла, что за меня заступаются. Харун продолжал упрямо смотреть на дорогу. - Харун, ну я же извинилась. Понимаешь… я иногда говорю вещи, которые совсем не стоит говорить. Не знаю, почему я их говорю. Может быть… может, я действительно злая, но поверь, мне никакого удовольствия не доставляет быть такой, - она замолкла, подыскивая слова, и вдруг робко, неуверенно коснулась его локтя. От этого почти невесомого прикосновения Харуна словно прошибло током. Он не выдержал, отвернулся от дороги и посмотрел в ее лицо. Вся его злость – на нее, на Мирана, не различающего женщин и мужчин, на Азата и Элиф, помешавших ему набить Мирану морду, - мгновенно улетучилась. Сейчас Ярен не казалась ему ни зловредной грубиянкой, ни коварной обольстительницей. Это был абсолютно честный, искренний взгляд человека, которому не хватает слов выразить все то, что взметнулось в душе… - …Встречка! – крикнула Ярен. Харун вздрогнул, крутанул руль и едва успел избежать столкновения с минивэном, раздраженно продолжавшим сигналить и выражать все, что он думал о Харуне в тот момент. Харун думал немного поваляться в номере до того, как они пойдут есть – Ярен все равно вечно копается каждый раз перед тем, как выйти из номера, так что он привык уже относиться к этому с философским спокойствием. Но она зашла в номер следом за ним. - Знаешь, что я думаю? Харун, подняв бровь, смотрел, как она по-хозяйски буднично села на его кровать так, будто ей тут самое место. Его так и подмывало ехидно сказать: может, в номере поедим, и вообще оставайся, подумаешь, все свои. Но Ярен, увлеченная своими мыслями, сдвинула брови: - Харун, ты вообще меня слушаешь? - Ну? - Я думаю, что Элиф добилась-таки своего. - Хм, - Харун опустился в кресло, - то, что Азат решил временно оградить ее от вашей с ним родни, еще ни о чем не говорит. Словом, Азат просто поступил так, как поступил бы любой нормальный мужчина на его месте. После попытки прыгнуть с балкона ...я бы поступил точно так же, даже если бы меня тошнило от одного вида Элиф. Знаешь ли, никому не хочется быть виновником суицида. - Ох, Харун, сразу видно, что ты не рос рядом с Азатом, - она таинственно улыбнулась. - Хорошо, дорогая сестра своего братца, тогда расскажи мне, что ты такого сегодня в нем разглядела. - Понимаешь, - Ярен выдержала паузу, как заправская актриса, - Азат проникся ее чувствами. Он увидел, как ей больно, как у нее болит душа от всего, что происходит между Шадоглу и Асланбеями, - и от его безразличия тоже. Элиф все это время делала ужасную ошибку – пыталась быть сильной. Этим Азата не проймешь. Ему нравятся такие рохли, как Рейян, которая вечно страдает, которую надо спасать, вытирать ей сопли, доставать из речки, которая вся такая прекраснодушная и несправедливо обиженная. Вот тут Азата просто рвет на кусочки. А строить из себя стойкого оловянного солдатика, эдакого приятеля по окопам рядом с ним – ну, проще ничего не делать и сразу подписать капитуляцию. - Охренеть, - ляпнул Харун. – Ярен, я начинаю тебя бояться. - А что, хочешь сказать, что это какое-то открытие века? – Ярен сбросила балетки и забралась на кровать с ногами. – Вам же, мужчинам, так нравится спасать бедных дам. Миран клюнул на ту же удочку – я не хочу сказать, что Рейян делала это нарочно, но как можно обидеть существо, которое ежеминутно помирает, грозится выпустить себе кишки и валяется у ног деда Насуха, Азизе и всего Мидьята, постанывая, что ей больше незачем жить? Вот если бы она плюнула Азизе в лицо, сказала на весь Мидьят, что Миран –вшивый шакал, и ушла бы с площади, показав всем средний палец, вот тогда… тогда, боюсь, наш рыцарь в сияющих доспехах не прискакал бы, мучаясь совестью, с криками «я все исправлю!» Харун хохотал так, что у него даже заболели мышцы живота. - Надо думать, ты бы поступила именно так? – сказал он, отсмеявшись. - Именно. Поэтому меня никто не жалеет и не любит. - Ярен, а тебе не приходило в голову, что иногда бывает так больно, что не до гордости? - Просто не надо влюбляться в кого попало. - Так можно и вообще ни в кого никогда не влюбиться. Несколько мгновений они настороженно смотрели друг на друга, слишком уж двусмысленно прозвучали две последние фразы в их шатком, неопределенном отношении друг к другу. - Ладно, Ярен, оставлю тебя при своем мнении, - Харун вылез из кресла, подошел к окну и рассеянно глянул вниз, на темнеющую улицу. – Меня интересует кое-что ещё – кто же все-таки сообщил Азату о Элиф? Ставлю все-таки на Мирана. При всех его недостатках – он очень предан своей младшей сестренке. Думаю, кто-то, например, Махмут, сообщил ему обо всем, и он почуял, что без вмешательства Азата это дело благополучно не закончится. Он не сразу почувствовал, что Ярен как-то уж очень выразительно молчит за его спиной. Услышал, как она царапает жесткую ткань покрывала, обернулся и увидел, что на ее лице застыла странная смесь вызова и смущения. - Харун, это я написала Азату. Харун в изумлении уставился на нее. Так вот, что она строчила в телфоне, когда они выезжали из дома Шадоглу! Ярен между тем слегка потупила глаза как человек, который не привык, чтобы его уличали в добрых поступках, и теперь немного стесняется этого. И одновременно злится на свое стеснение. - Понимаешь, я, конечно же, сообразила, что Элиф задумала что-то радикальное, раз сбежала из дома своего обожаемого Азата, никому ничего не сказав. И я подумала… словом, я вспомнила себя и то, что… меня ведь тоже никто ни о чем не спросил в решающий момент моей жизни. Азат должен был узнать, что за заварушку устроила его жена – и должен был сам все решить. Если бы что-то случилось… хватит уже моему брату личных потрясений. Когда ты сам отвечаешь за свою жизнь, …конечно, можешь и ошибиться, но зато не будет потом так обидно от собственного бессилия. Ну, что ты так уставился? - Я просто в себя прийти не могу. Ярен, это точно ты, или тебя подменили, пока мы были у Асланбеев? По тому, как сердитая гримаса перекосила лицо Ярен, Харун понял, что шутка вышла неудачной. - То есть, вот как? Вслед за всеми считаешь, что я способна только пакостить? Зачем тогда защищал меня от Мирана, если думаешь так же, как и он? - Ярен, да я… - «Да я!» - передразнила она его. - Да ты такой же придурок, как и все! Она вскочила с кровати, неуклюже напяливая балетки и не забывая при этом испепелять Харуна взглядом. Развернулась и выбежала, громко хлопнув дверью, но не забыв мимоходом прихватить со стола свое пирожное. «Вот ребячий кипяток! Да тебе слова не скажи», - выругался про себя Харун. По совести, ему было уже стыдно за свои слова. Эта вредная и заносчивая девчонка вдруг совершила мудрый, осознанный, взвешенный и человечный поступок. И искренне поделилась этим с ним. А что он сделал? В очередной раз высмеял ее? - Ярен, - он подошел к ее двери и постучал. Никакой реакции. Он постучал громче. Набрал ее номер, услышал, как где-то за дверью вибрирует ее телефон, и слушал до тех пор, пока робот не сообщил, что абонент не отвечает. - Ярен, слушай, впусти меня. Давай я не буду оповещать всех соседей о том, что хочу сказать. Он уткнулся лбом в дверь и тут же выпрямился. Вот дурак, у него же есть карточка от ее номера! Ярен сидела за столом и уничтожала свое многострадальное пирожное. Харун едва снова не рассмеялся, уж слишком ее исполненная мрачной решимости мордочка не вязалась с крошками, облепившими ее рот и подбородок. Она украдкой облизала пальцы и положила недоеденное пирожное обратно в контейнер. - Я тебе разрешала войти? - Ярен, оба номера записаны на меня. Так что формально я в своем праве. А теперь послушай меня… - А если бы я переодевалась? - Увидел бы тебя голой. Ярен… - Ох-х, Харун, не зли меня еще больше! - Я, наоборот, пытаюсь с тобой поговорить, - он предупреждающе поднял руку, видя, что она снова хочет возражать. – Извини меня. Слышишь? Я сказал: извини. Это была плохая и дурацкая шутка. Я был ошарашен, когда услышал, что это ты сообщила Азату. Не потому, что считаю, будто ты неспособна на хорошие поступки. А потому что, ну, Ярен, ты так часто ведешь себя, как ребенок – даже сейчас – что я слегка завис. И я удивился, нет, я просто восхитился тем, что ты приняла серьезное, взрослое, мудрое решение, которое, к тому же, кроме тебя, никому в голову не пришло. И сделала это вовремя. Ты всех спасла от больших проблем. И возможно, кому-то спасла сегодня жизнь. Вот, что я хотел сказать. Ярен скрестила руки, подперев свою пышную грудь, и оценивающе уставилась на него. Взгляд ее прищуренных глаз был все еще недоверчив, но Харун увидел, что она уже не сердится и даже в глубине души польщена его искренней похвалой. Просто хочет еще немного подуться для респектабельности. - Ну что, сменишь гнев на милость, солнце очей моих и султанша моего сердца? – Харун состроил такую скромную и раскаянную рожицу, что она не выдержала и фыркнула. - Харун, как ты любишь дурить людей, откуда в тебе столько притворства? - Я всего лишь пытаюсь заслужить помилование. Ярен, - он подался к ней и сказал уже более серьезным и доверительным тоном, - ты сегодня просто с ума сходишь. Тебя болтает от северного полюса к южному. Что с тобой? «Просто ты ей нравишься», - ответил бы Харуну кто-то мудрый, наблюдательный и беспристрастный. «Потому что Ярен, как подросток, не умеющий иначе выразить обуревающие его чувства». Но увы, Харун давно вышел из возраста, когда понравившуюся девочку толкают и дергают за волосы, и не был способен понять тонкий психологический момент своей своенравной жены. - По-моему, я такая же, как всегда – беспардонная и наглая. - Нет. Перестань хорохориться и скажи, что не так. Это Миран тебя так напугал? Или визит в родной дом навеял всякие грустные мысли? Ярен и правда расхотелось хорохориться перед ним, и она опустила глаза. Что-то заныло в груди от того, что Харун был сейчас так серьезен с ней и добр. В такие минуты ей казалось, что он лучше всех видит, какие противоречия борются в ней, но это не вызывало у нее гнева или возмущения. Может, потому, что он не пытался наставлять ее на путь истинный, вразумлять и увещевать, а относился к темноте в ее душе как к чему-то обыденному, присущему всем нормальным людям? - Ничего, - ответила она и удивилась, как непривычно кротко звучит ее голос. – Ничего, просто, может, я и правда перенервничала из-за Элиф, Азата и всей этой истории. – «Какую я сказала глупость, - между тем думала она, - и он знает, что это глупость, и сейчас встанет и уйдет». Она не хотела его впускать и говорить с ним не хотела, а теперь все больше не хотела, чтобы он уходил. - Мы ужинать пойдем? Я думаю об ужине еще с тех пор, как ходил за кофе и твоим пирожным. Ярен подняла глаза и снова опустила их. Не может быть, чтобы это был тот самый психопат, ее жених, которого она боялась до трясучки в коленях. Не может быть, чтобы это он сейчас сидел напротив и смотрел на нее таким теплым и понимающим взглядом, и этим простодушным предложением рассеивал ее растерянность. - Знаешь, - она медленно улыбнулась, - а ведь Мирану и правда хорошо бы провериться у психолога – уж очень он нервный. Харун фыркнул и усмехнулся, а потом рассмеялся от души. Миран у психолога! Да, на это стоило бы посмотреть. - Ладно, Ярен, пойдем ужинать. - Хорошо. Подожди меня там, - она кивнула на дверь. – Я надену что-нибудь красивое.