Cravate

По недлинному коридору театра, украшенного множеством роскошных вещей, в виде подсвечников или винтажных диванов, старых настенных часов и различных статуэток, раздавались тихие шаги. Виппеду было поручено передать Брюле план следующего выступления, которое он оставил в зале и забыл забрать с собой. Такая невнимательность была несвойственна пианисту, но много что может случится. Возможно устал, заработался, задумался, много чего может способствовать тому, чтобы забыть что то. Брюле был симпатичен танцору, немного отросший блонд, красивые словно спессартин глаза, постоянное спокойствие, изящные костюмы подчеркивающие его красивое лицо, редкие улыбки. Все это заставляло сердце танцора биться быстрее каждый раз когда пианист находится рядом. Подойдя к нужной двери, Виппед постучал в неё. Ответа не было, как впринципе и после ещё двух тщетных попыток достучаться. В голове появились сомнения, возможно ли что он сейчас занят, и не может ответить ему. Но всё же, в любом случае ему нужно было отдать план, иначе можно получить от заведующих. Осторожно Потянув за ручку, танцор заметил что дверь не закрыта, и доступ к комнате был свободный. Робко зайдя вовнутрь, он спросил; —Брюле, ты здесь? Меня попросили... Виппед резко замолчал, увидев то, что пианиста нет на месте. Это было вполне логично, ведь день уже подходил к концу, и многие расходились по домам. Пройдя чуть подальше, дабы оставить план на столе, чтобы когда пианист вернулся, смог забрать его, танцор наткнулся на галстук, который так часто носил Брюле, не только на выступления, а впринципе нередко можно было заметить его с ним. Оставив план на столе, взгляд Виппеда ещё раз остановился на галстуке, и странные влюблённые мысли не давали покоя. Не давая отчет своим действиям, он взял его, и рассмотрел немного ближе, что не удавалось когда галстук был надет на Брюле. Коричневая полоска ткани, приятно пахнущая духами, да и самим пианистом. Виппед вздохнул, и робко оглядевшись дабы никого не было рядом, уткнулся носом в галстук. Приятные нотки кофе, чего то маслянного, и возможно даже тонкий запах коньяка. Всё это смешивались в один необъяснимо прекрасный аромат который хотелось чувствовать вечно. Танцор не считал время, но по ощущениям стоял здесь он довольно долго, представляя рядом пианиста. Вскоре голову стали посещать не самые приличные мысли. Обычно, Виппед не давал себе думать о таком, да и сейчас из за грязных мыслей с участием Брюле, его лицо совсем раскраснелось, а в и без того обтягивающем трико стало теснее. Заметив эту проблему танцор заметался, ведь дверь была открыта, и ни дай бог кто либо увидит его в таком состоянии, даже не у себя в гримерной. Смутившись со своих действий, он задумался о том, что всё же это неправильно, он не должен делать это... особенно здесь. Стоит просто оставить всё как было, и уйти. Но... когда ещё выдасться шанс сделать что то подобное? Верно, это не то что стоило бы делать, но соблазн был слишком большой. Решив остаться, и сделать все по быстрому и без свидетелей, Виппед закрыв дверь, понял, что запереть её на замок изнутри можно только с ключом, это побудило ещё один толчок к тому чтобы уйти, и забыть это как страшный сон. Но всё же, многие уже ушли, поэтому наврядли кто то зайдет сюда. Приняв нелегкое решение, танцор переместился на небольшой пуфик в Дальнем углу комнаты, сердце бешено стучало, лёгкие порхающие ощущения в животе, всё это подталкивало закончить со всем побыстрее, и пойти домой. Конечно, он ещё долго будет обдумывать это, и винить себя, но больше шанса может и не выдаться. Намотав на левую руку галстук пианиста, он ,ещё раз вдохнув его запах, приспустил штаны костюма обнажая уже давно вставший и жаждущий внимания член. Проводя рукой от головки до основания, танцор продолжал держать галстук прямо перед носом, больше никаких мыслей кроме пианиста в его голове не было, его запах, его смех, прекрасная внешность. Это заводило. Виппед старался не быть слишком громким, пускай даже вероятность что его услышат была мала, все равно не было желания попасться. Он сдавленно стонал в свою ладонь, обмотанную чужим галстуком, с каждым разом ускоряя темп, невольно толкаясь бедрами в собственную руку. Голову посетила идея, но танцор сомневался, всё же, этот галстук не его, и владелец наверняка будет носить его снова, не хотелось пачкать чужую вещь, но хотелось почувствовать свой объект обожания ближе. С кучей сомнений, Виппед ещё раз глянув на галстук принял решение. "Терять нечего" Подумал он. Голова итак была затуманена похотью и любая подобная мысль уже не так вгоняла в ступор и заставляла отчитывать себя за подобное. Перемотав галстуком правую руку, он снова прикоснулся к члену. Ощущения были немного другие. Проведя по всей длине, и собравшись с силами, он продолжил движения, прикрывая рот свободной рукой. Услышав скрип открывающейся двери, сердце упало в пятки, руки затряслись а дыхание машинально остановилось. Да, это был тот самый герой неприличных сценариев в голове танцора. Он моментально попытался прикрыться пока его не заметили, но было уже поздно. —Что... Ты здесь делаешь?... Брюле опешил от происходящего в его же гримерной, почему Виппед здесь, и что он делает? Танцор попытался оправдаться, но ничего кроме нечленораздельных звуков говорить он не смог, прикрываясь лишь руками, лицо покраснело ещё сильнее, но от смущения, а от откровенного стыда за то, что он делает. Сложив пазл, пианист замялся, увидев покрасневшее лицо танцора, и то, что он явно занимался непотребствами в его гримерной. Брюле и сам смутился, лёгкий румянец был на его щеках, а голова была заполнена лишь тем, что это он сам, пианист вызвал у него такую реакцию. Но всё же, сию минуту Брюле вышел из комнаты, давая себе время обдумать то, что только что черт возьми произошло. Ведь если подумать, Брюле уже давно осознавал свою симпатию к Виппеду. Просто, он не хотел раздувать из этого что то, дабы не сильно мешало, чтобы не задумываться каждый раз когда видит его. Хотя, это не помогало. Все равно каждый раз как он видел изящные движения танцора на сцене, когда он смеялся и когда они разговаривали, невозможно было сдержать улыбку, и трепет сердца при виде этого милого парня. Но на этот раз... Что это было? Он явно никогда не видел его таким, но в голову прокрадывались мысли, о том что хотелось бы, очень. Танцор сидел с трясущимися руками, смотря на себя в зеркало стоящее на туалетном столике. Ему казалось что выглядел он жалко, слабо. Теперь Брюле будет ненавидеть его, да? Теперь каждый раз когда им придется пересекаться, он будет свысока смотреть на него словно на падаль? По щеке покатилась слеза. Кое как натянув на себя трико, он со страхом вышел в коридор, надеясь на то, что Брюле уже ушёл, но нет. Увидев пианиста на лавке рядом, сердце ушло в пятки снова, но Виппед не стал убегать, или что то в этом роде. Просто, будь что будет. —Извини меня, я не думал... —Всё впорядке, сядь рядом. Танцор немного удивился тому, что пианист не злится на него, и предложил сесть рядом с довольно дружелюбным выражением лица. Быть может, всё хорошо? Не стоит успокаивать себя раньше времени. Сев рядом, Виппед пустым взглядом уставился на пол, держа дистанцию от Брюле, дабы тому не было некомфортно или противно. Пианист не смог подобрать слов, чтобы подбодрить его, он просто приобнял его за плечо, после чего, придвинувшись ближе, полностью заключил в свои объятия. Ему не было противно, неуютно. —Тише, не загоняйся. Тихо, вкрадчиво, полушепотом проговорил Брюле, в попытках успокоить напуганного, словно котенок, танцора. Виппед немного успокоился, от осознания того, что никто его не ненавидит, и даже вроде как не собирается избегать. Тихий голос пианиста заставил его расслабиться, обнимая в ответ, и кладя голову ему на плечо. —Эм, знаешь, думаю я могу помочь. Ну... С этим... На лице танцора снова появился румянец, неужели Брюле действительно предлагает это? Это не сон? Отстранившись от него, нервно и смущенно улыбаясь танцор заметил что не только он один здесь чувствует себя так. На лице пианиста тоже расплылось смущение, это сильно было заметно на его бледной коже. Виппед согласно закивал, на что пианист робко улыбнулся, и подавая ему свою руку, помог подняться с лавки. Зайдя в комнату, оба немного неловко смотрели по сторонам, не совсем понимая что нужно делать. Для Виппеда это был первый раз. Всë же у пианиста был опыт, поэтому взяв все в свои руки, Брюле положил руку на бедро танцора. Само его телосложение не назвать худощавым, но Виппед был явно легче музыканта. Смущаясь, оба все таки подумали об одном и том же, и лица верно сокращали расстояния между друг другом. Губы соприкоснулись в лёгком поцелуе, который никто из них явно не хотел заканчивать. Руки Виппеда уже лежали на плечах Брюле, пока тот пытался преодолеть себя и углубить поцелуй. Все таки, спустя несколько секунд, язык проскользнул в чужой рот, от чего тело танцора пробило мелкой дрожью, а бабочки в животе вновь ожили. Пианист не смог сдержать тихий стон удовлетворения почувствовав ответную реакцию. Особо мест где можно было бы продолжить не было, оставался только стол, на который можно было бы опереться, или пуфик. Отстранившись от "поедания" друг друга, оба уже тяжело дышали, а тонкая нить слюны разорвалась и оставила следы на подбородках обоих, но сейчас было явно не до этого. Трико снова натянулось от возбуждения танцора. Брюле хотелось снять его, увидеть на что способно это гибкое тело которое спрятано под одеждой. Терпение обоих иссякало. Уже не так смущаясь, Виппед медленно начал снимать свою одежду. С каждой секундой обнажая все больше своего тела. Это все еще было волнительно, но большую часть разума сейчас занимало то, что должно произойти вскоре. Пианист на время затупил на открывающийся перед ним заманчивый вид, но спохватившись принялся за свою одежду тоже, дабы Виппеду не пришлось быть одному в подобном положении. Все таки, насладиться прекрасным парнем перед собой он ещё успеет, сейчас нужно было думать о том, как бы поудобнее расположиться. Взгляд упал на стол, располагающийся позади обоих, вполне, можно было опереться на него. Закончив с одеждой, снова началась череда поцелуев. Быстро, нежно порой грубо, по собственнически. Руки блуждали по телам обоих, ощупывая каждый сантиметр кожи, чувствительную грудь, иногда порой невольно прижимаясь настолько сильно что можно было чувствовать пульсации чужого возбуждения на своём. Обстановка вокруг была накалена до предела, даже от малейших новых прикосновений стоны становились всё более тягучими и сладкими словно мёд. Но этого было недостаточно. Оперевшись на стол, смотря на себя в зеркало, что было довольно таки смущающим, он ничего не мог делать кроме того как ждать следующего шага Брюле. Тот же, подойдя к нему сзади, немного уперся уже давно вставшим членом ему в бедра, наклонившись так, что его соски касались лопаток Виппеда. Поцеловав его в затылок, Брюле провёл большим пальцем по губам партнёра и немного надавил, заставляя его открыть рот, проталкивая средний и безымянный палец. Танцор старательно вылизывал его пальцы, пока не почувствовал толчок, после которого у него вырвался тихий стон. Почувствовав то, что пальцы покидают его рот, он невольно выгнул спину, в ожидании. Почувствовав как два пальца смоченные слюной приближаются с сфинктеру, Виппед довольно закрыл глаза, пытаясь ещё сильнее выгнуть спину, что без проблем позволяла сделать ему его растяжка. Почувствовав в себе пальцы, с губ сорвался полу стон, полу всхлип, который был довольно громким, пусть проникновение и было ожидаемым. Умелые пальцы пианиста скользили все глубже, от чего дыхание становилось более поверхностным а тело хотелось выгнуть ещё сильнее. Протолкнув пальцы почти до упора, пианист по всей видимости задел простату, ведь танцор всхлипнул, и хрипло простонал, громче, чем обычно. Такая реакция подогрела интерес Брюле, и он снова сделал то же движение, от чего Виппед заскулил, подаваясь вперёд. Как бы не хотелось сделать это ещё раз, стены здесь все таки картонные, да и персонал ещё может ходить. Поэтому посчитав, что танцор растянут уже достаточно, Брюле вынул пальцы, от чего Виппед немного разочарованно вздохнул. Но почувствовав то, что член пианиста упирается туда же, где только что были пальцы, глаза расширились, ведь это будет впервые. Когда головка полностью вошла, Брюле успокаивающе гладил танцора по спине, давая привыкнуть к ощущениям. Немного проталкиваясь дальше, с губ Виппеда слетел ещё один всхлип. Когда член все таки вошёл полностью, к счастью без проишевствий, пианист поглаживал его по голове, чтобы не было так болезненно в первый то раз. Первый толчок был медленным, чтобы привыкнуть, но последующие уже оставляли за собой хлопки кожи о кожу. Стоны обоих были тихими, и одновременно громкими в беззвучной комнате, иногда приходилось зажимать рот рукой, дабы быть тише. Во время процесса, Брюле снова протолкнул пальцы в рот Виппеда, на этот раз просто потому, что там было тепло, а язык скользил по пальцам. Немного ускорившись, пианист наклонился, и уткнулся носом в затылок танцора, иногда покусывая нежную кожу, оставляя за собой красные следы. Виппед сам не заметил, как вместо стонов с его губ слетало только имя того, кто сейчас был рядом, тихие протяжные слова, иногда не совсем понятные фразы. До этого дня танцор не мог позволить себе даже думать о таком, нагружая себя работой и продолжительными репетициям. Но сейчас, он полностью отдался моменту, и пианисту. Вскоре, быстрый темп, и то, что оба были возбуждены до предела дало свои плоды. Брюле хотел было кончить ему на спину, дабы потом легко всё убрать, но не успел вовремя выйти, сжав бедра Виппеда до красных следов от его ладоней. Танцор протяжно заскулил, и излился как раз таки на тот стол, на который опирался. —Я.. Ах, извини, я уберу. —Не стоит, все хорошо, тут даже я виноват больше, потому что кончил внутрь.. Виппед снова немного смутился, конечно, он почувствовал это, но то, что пианист говорил об этом так прямо, немного озадачивало. Но, в любом случае все было хорошо. Немного отдышавшись и придя в себя, убрав грязь влажными салфетками, они в неловком молчании натягивали на себя одежду, стараясь не смотреть друг на друга. Естественно, никто из за этого не умрёт, бог знает почему оба так избегали зрительного контакта. И всё же, пересечься пришлось, ведь обоим есть что сказать, но возможно, не каждый справится с этим. Встав друг на против друга, оба овзглядывали стены, в ожидании пока кто то из них заговорит. —Je t'aime Brûlée.¹ Проронил Виппед. Не то чтобы он знал французкий, совсем нет. Эту фразу он услышал где то, ещё очень давно, и долго берëг её, для кого то особенного. Признание слетело с языка само, не задумываясь о последствиях. Брюле встал в ступор, неужели он действительно слышит это, значит все таки, это было не просто так? Осознав то, что только что сказал, Виппед второпях вышел из гримерной, а вдруг это не взаимно? Вдруг то, что сейчас произошло было просто актом жалости. Пианисту потребовалось время, чтобы понять что нужно ответить, он очень надеялся что танцор ждет его там, за дверью, и никуда не ушёл, а лишь смутился со своих слов. Выйдя в коридор, и увидев там Виппеда, с плеч свалилась гора. —Je t'aime aussi.² С улыбкой приговорил пианист, смотря в глаза танцора, которые прямо в этот момент сияли слезами радости. Виппед бросился к нему в объятия, после чего его ждал долгий разговор о чувствах, сущем и бытие, нежные обращения на французском, и поцелуи в макушку.