Кружева, оборки, рюши

— Это всего лишь одежда, — с раздражением произнёс Геральт, глядя, как Лютик пытается выловить остатки своей дорожной сумки из наполненного кровью и слизью пруда. Сумка была изодрана в клочья. В воде плавали разноцветные камзолы, кюлоты, штаны и чулки. — Всего лишь… всего лишь одежда? — Лютик в ужасе поднял жёлтый камзол, заляпанный вязкой чёрной жижей. — Это тебе не всего лишь одежда, Геральт, это, позволь тебя поправить, вся моя одежда, от шляпы до исподнего! Вернее будет сказать, эти тряпки когда-то ею были! — По-твоему, было б лучше, если бы ей достался ты? — Геральт мотнул подбородком на мёртвую кикимору, лежавшую на берегу. Её когтистые суставчатые лапы торчали в разные стороны. Она собиралась напасть на Лютика, но в последний момент Геральт успел бросить в неё сумку с одеждой. Кикиморы не отличались остротой зрения, и Геральт понадеялся, что исходивший от одежды запах Лютика ненадолго убедит тварь, что ей попалось что-то съедобное. Отвлекающий манёвр дал ему несколько драгоценных мгновений, чтобы выхватить меч и не позволить раскусившей обман кикиморе снова кинуться в атаку. — О нет, — простонал Лютик, достав из сумки насквозь промокший наряд. Его первоначальный цвет определить было невозможно. — Курва! — Это всего лишь… — Если ты скажешь, что это всего лишь камзол, Геральт, я заставлю тебя его съесть, — в порыве чувства Лютик едва не зарылся лицом в испорченную вещицу, но вовремя передумал. — Этот наряд пошит на заказ. В нём я собирался выступать на именинах принца Радовида на следующей неделе. — Тебе и без него есть что надеть. — Геральт, из всех моих нарядов уцелел лишь тот, что сейчас на мне, — Лютик широко развёл руки, демонстрируя светло-синюю рубаху и штаны. — И он уже два года как вышел из моды! Не просто же так я надеваю его, лишь когда мы заезжаем в глушь. Видишь эти оборки? Нынче их наденет только неотёсанный мужлан, ничего не смыслящий в моде. Я не могу так вырядиться на именины королевской особы! Меня поднимет на смех вся Редания. Весь Континент! — А если бы тебя сожрала кикимора, тебе вообще не пришлось бы наряжаться, — Геральт не находил в себе сил притвориться, что ему есть дело до испорченной одежды. Вместе с ней в пруду среди слизи и крови могли плавать части хрупкого человеческого тела. Рюшечки-оборочки можно найти и новые, а вот Лютика — нет. — Не переживай, время ещё есть, купишь себе другой наряд. — На какие шиши? — спросил Лютик, размахивая испорченным камзолом. — Я почти все свои сбережения потратил на этот! У меня нет денег на наряд, достойный пиршества в королевском дворце, а ведь придётся ещё доплачивать за срочность. Геральт уже открыл рот, чтобы ответить, но по воде в пруду пробежала рябь. Зараза. Неужели он умудрился проморгать не одну кикимору, а целое семейство? — Лютик, отойди от воды. — А зачем? — простонал Лютик в ответ. — Всё и так промокло до нитки, что мне пара свежих капель? — Берегись! — Геральт бросился вперёд и едва успел оттащить Лютика в сторону, как из пруда выскочила ещё одна кикимора, на этот раз хоть не очень крупная. После им было уже не до одежды.

***

Когда Геральт, устало передвигая ноги, вошёл в комнату на постоялом дворе в Третогоре, его встретил тяжёлый вздох. Лютик, одетый в единственные уцелевшие штаны и его рубаху, сидел за столом, склонившись с пером в руке над куском пергамена. Рубаха была ему велика и свисала, обнажая плечи. В любой другой день Геральта такая картина только порадовала бы, но сегодня Лютик выглядел слишком уж несчастным. Геральт снял перевязь с мечами и услышал ещё один громкий вздох. — Ну, что на этот раз не так? — спросил Геральт. В дурном настроении Лютик пребывал со дня нападения кикиморы. — Да вот, гадаю, как бы так известить принца Радовида, что я не смогу выступить на пиршестве в честь его именин, и так подобрать слова, чтобы меня не включили в список нежелательных персон или, того хуже, не обезглавили. Геральт повернулся к нему в растерянности и тревоге. — Ты не будешь петь? Ожидаемого облегчения Геральт не испытал, хотя мог бы — предстоящая пирушка казалась ему чем-то, явившимся прямиком из ночного кошмара, а мысль о том, что придётся сопровождать на неё Лютика, нагоняла ужас. Но Лютик ждал этого выступления с нетерпением, да и не в привычках барда было отказываться от вина, прекрасных дам и музыки. — Я думаю написать, что заболел. Надеюсь, тогда он не почувствует себя оскорблённым, — сказал Лютик. — У него остаётся неделя, чтобы найти мне замену; для принца этого времени предостаточно. — Но ты же совершенно здоров. — Мне нечего надеть, Геральт! — Лютик поднял на него раздражённый взгляд. — Ты не жил при дворе, поэтому ничего не понимаешь. По одёжке встречают. Если Радовиду придётся в последнюю минуту искать нового барда, он сочтёт это мелким неудобством. Если на празднике в его честь объявится бард, ни черта не смыслящий в моде, Радовид будет опозорен. Люди начнут шептаться, как так вышло, что наследник реданского престола не смог найти кого получше, кого-то, кто хотя бы одеваться умеет. Радовид не из тех людей, кто стерпит подобное оскорбление. Он может меня погубить. И он меня погубит, если почувствует, что я проявил неуважение. У Геральта никак не выходило взять в толк, какой позор могли навлечь на Радовида оборочки на чужой рубахе и штанах, тем более с такими катастрофическими последствиями. Но в глазах Лютика плескался не притворный ужас, к которому тот нередко прибегал, а искреннее и сильное беспокойство. Геральт легко мог отмахнуться, обвинив Лютика в излишнем драматизме, но он и впрямь ничего не смыслил в придворной жизни. — Собирайся, — неожиданно для самого себя произнёс Геральт. — Отложи перо. Пойдём-ка прогуляемся. Лютик вздохнул. — Друг мой, я и сам страстно желаю залить печали дешёвым пивом, но не думаю, что это поможет. К тому же, разумнее будет сберечь последние гроши. — А я и не зову тебя топить печали в пиве, — ухватив Лютика за шиворот, Геральт рывком поднял его на ноги. — Пошли, говорю. — Геральт, такое обращение неприемлемо, ты не можешь хватать меня, как мешок с крупой, — возмутился Лютик, но всё же дал вытолкать себя за дверь. *** — Ты привёл меня к портному? — растерянно моргая, Лютик смотрел на вывеску над входом в лавку. — Я, конечно, ничего в этом деле не смыслю, — сухо сказал Геральт, — но вроде бы одежду шьют портные. Разве что ты предпочтёшь посетить оружейника. Тогда нам вниз по дороге. У Лютика вырвался смешок. — Не думаю, что доспехи исправят положение. — Зато хоть от удара ножом тебя уберегут. — Да это случилось-то всего один раз, чёрт возьми! И я тебе уже говорил, что пока не могу позволить себе новую одежду, тем более доплатить за срочную работу. Мне придётся обходиться тем, что есть, пока я не отправлюсь зимовать в Леттенхоф. — М-м, ну, значит, тебе повезло, что платить буду я. Под изумлённым взглядом Лютика Геральт слегка смутился. — Я продал алхимику внутренности кикимор и выручил немного. И у меня ещё осталась плата с заказов на лешего и катакана. Этих денег должно хватить, чтобы купить тебе наряд для выступления. Может, и на что попроще останется, но я не знаю, сколько придётся накинуть за срочность. — Я верну тебе деньги, как только со мной рассчитаются за банкет Радовида, — голос у Лютика дрогнул. — Не думай сейчас об этом. По моему недосмотру мы разбили лагерь у пруда, кишевшего кикиморами. Самое малое, что я могу сделать, это купить тебе одежду. Лютик ожидаемо повис у Геральта на шее и заключил его в долгие объятия. Геральт — ожидаемо — стоически стерпел, как будто не было для него радости в исходившем от волос Лютика запахе жимолости, как будто не было для него удовольствия в тепле крепко прижимавшегося к нему тела. — Может, всё же заглянем в лавку? — наконец спросил Геральт. — Или ты намерен дожидаться банкета на пороге? Он тогда и впрямь без тебя пройдёт. Лютик не выпускал его из объятий. — Ты знаешь, что лучше тебя у меня в жизни друга не было? И что вот на такое скажешь. — Ну, хорошим вкусом ты никогда не отличался. — Неправда, — заспорил Лютик, но наконец разжал руки и толкнул дверь в лавку. Портниха, молодая и дружелюбная, сочувственно цокала языком, пока Лютик в красках расписывал, как едва не стал обедом для жутчайшей твари. Артистизма ему было не занимать, и добрая женщина даже решила не брать с него доплаты за срочный заказ. Лютик выбрал два отреза ткани, один — тёмно-красного, другой — ярко-жёлтого цвета, и вроде бы остался доволен, вот только глазам его недоставало блеска, частенько сопровождавшего покупку обновок. — Тебе не нравится? — вполголоса спросил Геральт, когда портниха направилась в заднюю комнату за подмастерьем. — Нет-нет, что ты, ткани просто прелестны. И с её стороны так любезно отказаться от доплаты. — Но? Лютик грустно рассмеялся. — Наряд, который я собирался надеть на выступление, был великолепен, Геральт. Просто воплощение мечты. Я не вижу здесь ткани, которая могла бы с ним сравниться. Не говоря уж о том, чтобы затмить, — он опустил взгляд на отрез красной материи и вздохнул. — Но это всё неважно. И тёмно-красная, и жёлтая — прекрасный выбор… Главное, братьям ни о чём не рассказывать, — решил Геральт. Никогда в жизни. Иначе Эскель и Ламберт будут припоминать ему этот день каждую зиму.

***

Расплатившись с портнихой за будничные костюмы, они направились в следующую лавку, но едва успели переступить порог и сказать, чего хотят, как хозяин заявил, что не успеет сшить наряд меньше чем за неделю, сколько бы ему ни заплатили. Лютик заметно сник. Хозяин третьей швальни при виде Геральта брезгливо скривился, и Лютик, несмотря на все восторги, которые вызвал у него отрез лавандового шёлка, отказался сделать заказ и в раздражении выскочил за дверь. — Я думаю, красный наряд отлично подойдёт для празднества, — сказал Лютик, когда они шли по улице. — Право слово, Геральт, нет нужды… Прежде чем он успел озвучить свои возражения, Геральт подтолкнул его к четвёртой портняжной мастерской. При виде рядов ткани Лютик повеселел, и Геральт с облегчением почувствовал, что их поиски близятся к завершению. Вот только пожилой портной, хоть и проявив неподдельное сочувствие, покачал головой. — Прости, сынок. Но я уже получил два срочных заказа и как раз к именинам принца. У меня просто нет времени взять ещё один. Мне тогда придётся заставить всех подмастерьев работать без сна и отдыха. У Лютика обречённо опустились плечи. — Понимаю. — Но знаешь что… — портной задумчиво постучал себя пальцем по подбородку. — Как раз для таких случаев я храню наряды, от которых отказались заказчики. Может, среди них найдётся что-нибудь подходящее? Лютик улыбнулся, не слишком обнадёженный словами старика. — Думаю, взглянуть стоит. Спасибо! — когда мастер, шаркая ногами, направился в заднюю комнату, Лютик вполголоса добавил: — Знавал я портных, предлагавших купить готовое платье, и ни разу не видел у них достойного наряда. Не знаю, в чём тут дело. Может, у людей, не желающих платить за свой же заказ, совсем нет вкуса. А может, у кого-то руки не так прилажены к плечам… А, вот и вы! Как быстро! Старик портной вернулся, толкая перед собой металлическую конструкцию, увешанную одеждой. Прищурив глаза, он несколько мгновений внимательно разглядывал Лютика, а потом перевёл взгляд на камзолы. — Так, этот не подходит к оттенку твоей кожи. У этого слишком коротки рукава и штанины, и я сомневаюсь, что у меня осталась подходящая ткань. А этот давным-давно пора выкинуть. Никто больше не носит оборки. — Уже два года как, — с невозмутимой важностью поддакнул Геральт и даже не попытался увернуться, когда острый локоть Лютика ткнул его в бок. Заслужил, что уж. — А вот об этом что скажешь, сынок? — спросил портной, расправив очередной камзол. Вещицы уродливее Геральт в жизни не видел: жуткий узор из павлиньих перьев в переливающихся оттенках зелёного и синего. Но Лютик, не сдержав восхищения, с шумом втянул воздух. — Геральт! — воскликнул Лютик с чувством, и Геральт схватил его за руку. — Пресвятая Мелитэле и её упругий зад, он прекрасен! Геральт, ты только взгляни! Может, Геральт недосмотрел, и когда на них напала кикимора, Лютик ударился головой… — Знаешь, — Геральт покивал, — его как будто ты сам и заказал. Лютик, кажется, не слышал; всё его внимание было поглощено чудовищным нарядом. С весёлым замешательством Геральт смотрел, как Лютик примеряет штаны и камзол, нахваливая ткань и покрой. Портной клялся и божился, что перед ними лучший назаирский шёлк, который можно купить за деньги. Рукава и штанины оказались длинноваты, а камзол был слегка свободен в поясе, но портной заверил, что найдёт время и к концу дня подгонит всё по фигуре. — И впрямь как будто на тебя шили, — тепло сказал он Лютику. Лютик с сияющими глазами повернулся к Геральту. — Что думаешь? На взгляд Геральта, наряд походил на пару павлинов, которых прожевал и выплюнул василиск. Но Лютик сиял, как начищенный чайник. Таким же восторженным и счастливым он был, когда их впервые встретил на постоялом дворе неровный хор голосов, выводивший «Чеканную монету». Такими же восторженными и счастливыми выглядели влюблённые, с первого взгляда охваченные чувством. Геральт не хотел нечаянным словом или действием стереть эту радость с его лица. — Смотрится неплохо, — произнёс он и, к своему удивлению, не солгал. Невероятно, но улыбка Лютика стала ещё ярче. — Вот ещё что, — шагнув ближе, портной расправил камзол из чёрной ткани с узором из мелких серебряных звёзд. — Если вы, мэтр ведьмак, ищете наряд для себя, мне есть что предложить. Лютик издал торжествующий вопль, и Геральт понял, что сопротивляться бесполезно. Что ж, главное, братьям ни о чём не рассказывать.