Ischiopagus

      Добравшись до дома Чимина около двух часов ночи, Юнги не ожидал увидеть горящий свет в одном из окон на первом этаже.       — Чимин, приди в себя, эй, чтоб тебя! — встряхнул парень практически висящего на нем друга.       — Ну, что опять? — сонно пробормотал Чимин еле открывая глаза, действие дозы подходило к концу и его дико тянуло в сон.       — Свет горит, похоже Ынджу-нуна не спит, — взволнованно заговорил Юнги стараясь рассмотреть в окне силуэт мамы Чимина.       — Нуна? Насмешил, она тебе сестренка что ли? — пихнул Чимин друга локтем в бок и не таясь нетвердой походкой пошел в сторону входной двери.       — Ты точно кореец? Вот вроде выросли вместе, а меня порой до сих пор удивляют твои познания. — недовольно взглянул Юнги на шагающего впереди Чимина, — чтоб ты знал, так мужчины обращаются не только к старшим сёстрам, но и женщинам старше себя по возрасту, с которыми их связывают близкие отношения. Не стоит просто переводить, как «сестра» или «сестрёнка», т.к. смыслов там намного больше, как и в случае с «оппа». Ынджу-нуна меня почти с пеленок знает, да и она сама просила так к ней обращаться, так, что закрой варежку и постарайся более-менее прямо войти в дверь, не показывая, что ты опять под кайфом. — напутствовал Юнги Чимина, смотря на то, как тот извилистой траекторией подошел к двери.       — Ма, мы дома! — распахнув дверь и проходя в гостиную громогласно объявил Чимин и всё той же нетвердой походкой стал проходить мимо сидящей женщины в свою комнату, краем глаза замечая в её руках такой ненавистный им старый снимок, который она поглаживала кончиками пальцев с грустной улыбкой на губах.       — Чимина? — вздрогнула женщина от неожиданности, — Ты почему не в клинике? Чимин… Юни детка привет, ты тоже останешься? Давайте я вам быстренько что-то перекусить сделаю, явно же не ели ничего толком. — засуетилась женщина, вставая с дивана и кладя снимок на журнальный столик рядом, но сына и след простыл, а со второго этажа послышался звук захлопывающейся двери.       — Прости нуна. — склонив голову только и мог виновато сказать Юнги, видя, как разгоревшаяся искорка радости от встречи с сыном в глазах женщины стала затухать.       — Ничего, Юни, ты не причем, — подойдя к парню взъерошила она его мягкие волосы, — он снова что-то принял, да? — переведя взгляд на второй этаж, где была видна дверь в комнату Чимина тихо спросила женщина, на что получила молчаливый кивок.       — Я узнал уже после, так бы может получилось остановить. — виновато посмотрел на женщину Юнги разглядывая все больше виднеющиеся седые волосы на её голове.       — Не получилось бы, Юни ты же и сам понимаешь, пока он сам не захочет, ничего не поменяется, — грустно вздохнула женщина, у которой еще оставалась надежда, но теплилась она все меньше и меньше. — это четвертый раз, четвертый Юнги, я думала, что может хотя-бы в этот раз все получится ведь был прогресс, но он снова сбежал из клиники. — продолжая смотреть на дверь покачала расстроенно головой женщина.       А на втором этаже сидя прямо на полу и прижимаясь спиной к закрытой двери, пустым взглядом смотрел в стену Чимин, который слышал каждое слово матери и даже не замечал, как из его глаз прокладывая себе путь по щекам, тихонько струится прозрачная влага. Судорожно шаря в темноте по ковру и ища телефон, который бросил на пол, как только зашел в комнату, Чимин почувствовал кончиками пальцев пластик и схватив небольшой смартфон быстро заткнул уши наушниками сразу же нажимая на кнопку воспроизведения и включая музыку, заглушающую голос матери. Как назло, первой заигравшей песней оказалась, а капелла Linkin park — Burn it down.       Слыша надрывный голос в наушниках Чимин не замечал как ручейки слез заструились сильнее, сейчас все его мысли были о маме, о том, сколько боли и страданий он ежедневно ей причиняет, через что заставляет проходить её и отца, который с виду сильный… а на самом же деле держит все в себе и внутри давно разбит, о Юнги на долю которого выпало самое сложное. Друг видел так много всего, все те моменты из жизни Чимина которые он никогда не хотел бы чтобы тот лицезрел. Угрозы и грязные оскорбления, которые криками вырывались из его рта в сторону друга в моменты жутких ломок, конвульсии с пеной из рта и выворачивающиеся под неестественным углом конечности, групповухи в каких-то притонах, где Чимин полностью отдавался ощущениям от бегущей по венам ядовитой эйфории. Так много всего…       Поэтому-то и пытался оттолкнуть друга от себя насовсем, но Юнги каждый раз находил его, каждый раз вытаскивал из этого дерьма, так и не отвернувшись от него, не бросая.       «Может море все-таки единственный для нас всех вариант? Они перестанут мучиться… а я, я слишком слаб не только чтобы остановить себя сам, но, и чтобы принять помощь. Каждый раз видя, как мама, грустно улыбаясь рассматривает этот чертов снимок я… я снова хочу как можно быстрее забыть об этом накачавшись чем-нибудь.» — в лунном свете, что падал из окна раздумывал он, смотря на свои синие и крайне тонкие нитки вен, исколотые и изувеченные гематомами, украшающие локтевые сгибы обеих рук.       «Не позволю». — промелькнула в голове мысль ярко эмоционируя яростными всполохами.        Дёрнувшись от неожиданности, Чимин сильно приложился затылком о дверь и начал осматриваться по сторонам не понимая, что только что произошло. «В комнате кто-то есть? — глаза, привыкшие к темноте, сканировали помещение, — вроде бы все как всегда, но… тогда, что это были за слова?» — все еще не мог прийти в себя и, продолжая осматривать комнату думал Чимин.       «Может это из песни, что играет в наушниках? Нет, врятли, голос был не похож на солиста группы значит и не из музыки я это выцепил, да и голос был похож на мой… что происходит?» — обхватив колени и притянув ноги ближе к себе устало опустил на них голову парень. — «Глюки? Я действительно уже настолько увяз? Это ведь совершенно точно была не моя мысль.»       «Конечно, ведь она моя.» — снова промелькнула в голове чужая мысль и Чимин в страхе зажмурившись начал раскачиваться вперед-назад.       — Нет, нет, нет! — вскрикнув и продолжая раскачиваться, твердил себе парень, — Все хорошо, мне просто показалось, все нормально.       — Чимин, ты в порядке? — послышался взволнованный голос Юнги с первого этажа, а следом раздались звуки быстро поднимающихся по лестнице шагов. — Чимина, откроешь? — легонько постучался парень в закрытую дверь.       — Все нормально, Юнги! Просто не сразу свет включил и наступил в темноте на что-то, испугался немного, — постаравшись максимально спокойно ответить другу и контролируя учащенное дыхание, ответил Чимин, — Иди поешь, мама там что-то говорила, а я в душ и спать.       — Ладно, но не запирай дверь, я поем и к тебе, — оповестил через дверь Чимина Юнги, — Запрешь, полезу по карнизу и разъебашу тебе окно, но внутрь все равно попаду. — добавил он, отрезая все пути к отступлению.       — Иди уже, сахарный разъебатель. — усмехнулся Чимин и понял, что, перекинувшись парой фраз с другом получилось в достаточной степени успокоиться.       «Ты тут? Не знаю кто, но тут?» — мысленно обратившись неизвестно к кому ждал ответа Чимин, а так и не дождавшись окончательно уверился в том, что это была банальная галлюцинация.       — Вот и ладушки. — поднимаясь с ковра и включая в комнате свет направился к шкафу Чимин и взяв из него большое фисташкового цвета пушистое полотенце, насвистывая веселый мотивчик направился как ни в чем не бывало в прилегающую к комнате ванную.       — Юни, все хорошо? — с беспокойством спросила мама Чимина смотря на спускающегося по лестнице хрупкого черноволосого парня.       — Вроде бы да, Ынджу-нуна вы что-то говорили про перекусить? — спустившись на первый этаж и подойдя к нуне успокаивающе улыбнулся Юнги, — я сейчас и собаку бы съел!       — Юни! — возмущенно хлопнула женщина небольшой ладошкой по плечу парня, — Вот из-за таких шуток потом о корейцах и формируются глупые стереотипы!       Рассмеявшись Юнги последовал за женщиной на кухню и усевший на барный стул за кухонным островком стал наблюдать как мама Чимина суетится, что-то доставая из холодильника, что-то разогревая и буквально спустя минут пять на столе уже красовалось куча домашней еды, да так вкусно пахнущей, что Юнги невольно сглотнул.       — Кушай, Юни, кушай, вон худой какой, — убирая в холодильник контейнеры с оставшимися закусками приговаривала она, — Юни, постелить тебе в гостевой? — на секунду обернувшись уточнила женщина.       — Не, нуна я с Чимой останусь, — лениво пережевывая яичный рулет наслаждался вкусом парень, — мало ли что.       — Прости Юни, прости за то, что свалила на тебя это все… — недонеся один из контейнеров до холодильника замерла женщина перед открытой дверцей, — знаю, насколько сложно тебе приходится.       — Перестаньте нуна, это мой выбор, вы на меня ничего не сваливали, да и как я могу бросить и его и вас в такой ситуации, даже не говорите об этом. — со звоном опустив алюминиевые палочки на стойку посерьезнел Юнги, — я в него все еще верю так же как и вы с хёном Борымом, конечно может чего бы мы не делали этого недостаточно и нужна капля вмешательства свыше, я не знаю, но и бросить его я не смогу.       — Ты ещё к монахам сходи или деревенским шаманам, — засмеялась женщина, наконец закрывая холодильник и с улыбкой посмотрев на парня.       — А может и схожу! — снова беря палочки и выбирая из множества небольших тарелочек чтобы такого съесть заявил Юнги, — почему, собственно, нет? — беря пхачжон и сразу запихивая весь в рот.       — Да толку, думаешь я не ходила? Где я только не была, Юни, только он сам может изменить свою жизнь, мы только и можем, что подталкивать его к этому решению. — смотря на парнишку с блестящими темными глазами и сильно набитыми едой щеками улыбнулась мама Чимина, — ладно кушай спокойно, я лягу Юни, спокойной нам ночи.       Все еще пытавшийся переживать блинчик с зеленым луком, Юнги мог только кивнуть в ответ провожая женщину взглядом.       Доев и убрав за собой, чтобы женщине не пришлось заниматься этим с утра, Юнги поднялся на второй этаж и слегка толкнул дверь в комнату Чимина, благо друг к нему прислушался и не заперся в спальне. Посмотрев на кровать и увидев на ней уже мирно спящего Чимина, Юнги взял на время из шкафа вещи друга и так же, как и Чимин быстро сполоснулся, а одев чистую одежду и высушив волосы пристроился на кровати заняв половину напротив друга мгновенно проваливаясь в сон от усталости желая только того, чтобы ночь прошла мирно и обошлось без припадков и опорожнения желудка.       А в лунном свете задрожав ресницами у одного из парней вдруг приоткрылись глаза, что так похожи на чиминовы, но все-таки, чем-то отличаясь. Может быть вязкой, тёмной глубиной? Быть может невыносимой болью, что пронизывала зрачки? А возможно нежностью, что прорывалась через толщи боли, когда эти так похожие на чиминовы глаза видели Юнги?       И чуть приоткрывшиеся пухлые губы выдыхают, как будто никогда не произносили до этого ни слова, такое хриплое, неуверенное и тихое, — Юи.