Сквозные ранения

Он просыпается далеко за полдень. Долго лежит, прислушиваясь к тишине в квартире, и страдальчески утыкается лицом в подушку, вспомнив о Терроре. Пёс, лишённый утренней прогулки, точно отомстит, и Билли не мог его за это винить. Но вставать с постели так не хочется. Лежать бы вот так весь день вместе с Линдой, заказывая на обед пиццу, а на ужин — китайскую еду. Бутчер переворачивается на бок и морщит лоб. Внезапная мысль, что всё ему попросту приснилось, вынуждает его приподняться на локте. Это не могло быть сном. Все было реальным: клубничное шампанское, Линда, её признания, они вдвоём на простынях… Кесслер не мог настолько сдвинуть чердак Билли, чтобы он начал принимать фантазии за действительность. Остатки сна вмиг улетучиваются, и Билли приподнимается на локтях, судорожно оглядываясь. И прерывисто выдыхает: Линда спит, свернувшись, как котёнок, обнимает подушку, и Билли, умилившись, улыбается, борясь с желанием немного поприставать к девушке. Пусть спит, за ночь они оба вымотались. Линде нужны силы. А Билли нужно вставать, чтобы выгулять Террора и заняться завтраком. Он голоден как волк, и Линда после бурной ночки, скорее всего, тоже. Билли наклоняется и касается губами её шеи; Линда тихо вздыхает, переворачиваясь на спину, томно потягивается и кутается в одеяло, не собираясь просыпаться. Билли криво улыбается, глядя на неё: невозможно поверить, что такая красоточка действительно спит в его постели. — Вставай, спящая красавица, — Кесслер, неприятно ухмыляясь, стоит на пороге спальни, привалившись плечом к косяку. — Поднимай свою тощую задницу и иди заниматься делами. — Красоточку всё устраивает, — огрызается Билли. Линда ворочается под одеялом, но не просыпается. Бутчер вместо того, чтобы остаться рядом с ней, с неохотой слезает с кровати и плетется в гостиную, туда, где Террор наверняка устроил бардак.