Yeah! Yeah! Yeah!

      Умэмия стоял в проходе уже добрых минут пять, прикованный к полу суровым взглядом напротив. Девушка, подперев стену, разглядывала парня с головы до ног, пробегаясь взглядом от побитого лица до грязных кроссовок. Брови сошлись на переносице, она цокнула, дуя губы. Но в дом не пустила. — Акане-е, — тянул гласные парень. От этого девушку аж передернуло, — ну хватит так хмуриться. Морщины появятся. — Мое лицо явно не будет выглядеть хуже твоего, — будучи лишь в одной мешковатой длинной майке, которую она, кстати, нагло украла у Хадзиме, Маруяма указала пальцем на лицо парня, — что с бровью? — Слегка поцарапался, — широкая улыбка, игра глазками, но фокус не сработал. Он все еще стоял на пороге, — да ладно тебе, заживет. — Пришел сюда, чтобы объяснять естественность процессов регенерации? — Акане и без этих пустых бесед знала, зачем Умэмия притащил свой побитый зад к ней на ночь глядя. Он точно знал, что родителей не будет еще неделю. Блондин глупо отшутился, говоря, что одиночество очень плохо влияет на характер девушки и чуть не получил новый синяк. В конечном итоге она сдалась, — входи, а то подумают, что это я тебя избила и на улицу выкинула. — У тебя золотое сердце, Акане! Дом был небольшой, но светлый и со вкусом обставленный. На столе, главным украшением которого была большая ваза с гиацинтами, лежали в спешке разбросанные инструменты для коррекции бровей. Теперь Умэ понял, почему девушка была так раздражена. — Садись и жди, сейчас принесу аптечку. — Вижу, тебе моя майка приглянулась, — как бы невзначай сказал парень, подметив растерянность на лице девушки. — Отдам когда будешь уходить… — Нет-нет! Ходи в ней! Тебе очень идет. Могу даже еще принести! — Маруяму такая реакция Хадзиме позабавила, и она саркастично усмехнулась. — Знаю, как буду у тебя, выберу сама! — И направилась в спальню искать аптечку. Умэмия провожал ее взглядом, пока силуэт девушки не утонул в темноте комнаты, после чего откинулся на диван и мигом ощутил последствия удара в голову. Глаз и ухо будто обдали кипятком, а вокруг головы повязали обруч, от такого парня едва не стошнило. Он пропустил руку через волосы, подмечая, как те растрепались от сильного ветра и драки. И как там, оказывается, много мусора, потому что он успел до прихода девушки достать уже три листика и пару веток. — Хватит мне тут гербарий собирать, — Акане села напротив Хадзиме и открыла аптечку. Нос щекотал запах спирта и какого-то сиропа от кашля. Маруяма взяла кусок ваты, дезинфицирующий раствор, еще пару примочек и пинцет, — поворачивайся. — Щипать не будет? — Тебе разбили бровь, у тебя щека в ссадинах и куча царапин на руках, — приподнимая левую бровь констатировала факт девушка, — так что будет еще как. — Тогда подуй. — Умэмия, ты серьезно?! — Какие мы серьезные, тебе явно тут одной не хватает общения, — парень послушно наклонился, позволяя обрабатывать ушибы. Хоть она и ворчала на него, как старая дева, но все-таки каждый раз дула на рану, когда убирала вату. Если Умэ это скажет вслух, то Акане точно скормит ему эту вату, — ну и когда родители возвращаются? Они же в Испанию улетели? — Да. Во вторник, — не отрываясь от процесса ответила Акане, — сказали, что уже купили сувениры. — Ухты! И сказали что? — Не-а, это сюрприз. — А ты хоть пораспрашивала? Может, хоть размер сказали? Или для чего… — Хадзиме, они приедут и я увижу. К чему эти расспросы. Пускай подарок останется подарком. — Да я б уже сидел и целый лист предполагаемых подарков написал! Ай! — Не вертись! Вот и пиши. Потом проверим, угадал ли ты. Закончив с обработкой Акане налепила на бровь парня пластырь, приказным тоном отправила того в душ, а сама пошла на кухню смотреть, чем можно накормить голодный рот. В ее планы на сегодня не входила медицинская помощь, готовка и задушевные разговоры до рассвета. В планах была уборка, бровки и сериал, который она уже неделю никак не может посмотреть из-за того, что ее вечера стали уж слишком активными. То они с Умэ пойдут в кино, то всей компанией завалятся в боулинг, то Маруяма пойдет на ночевку к подруге. И вот сегодня… — Как же лениво… — ныла девушка, закалывая волосы и склоняясь над разделочной доской. До ушей долетело пение, а значит, у Умэ самая высшая стадия игривого настроения, — эх, и как только в нем столько энергии умещается? Когда Умэмия вышел из душа, на столе уже ждал удон. Аромат сваренной лапши и овощей вызывал в животе приятные колики, а от голода даже сводило челюсть. Акане свою порцию съела уже наполовину, но, увидев Умэ, перестала жевать. С полным ртом лапши, округлившимися глазами и красным носом она сильно походила на хомяка, отчего первой реакцией Хадзиме был смех. — Ты чего смеешься?! Нахрена вышел полуголый на кухню! — В ее глазах не было и грамма смущения, но парень ощутил, как уголки его рта сами растянулись в улыбку, когда он увидел в ее глазах жадность, — иди оденься! — После душа в грязную одежду? Отдай-ка тогда мою майку! — намекая явно на ту, что на ней, сказал Умэ. Лицо девушки вспыхнуло, то ли от смущения, то ли от гнева. Не найдя что сказать, она молча указала на свободный стул, а сама уткнулась носом в тарелку, бубня что-то про эксплуатацию ее дома. Во время еды они разговорились. Умэмия с большим интересом рассказывал, какой новый фильм он посмотрел, про их с парнями поход в новый магазин гитар, где Хиираги пробыл чуть ли не три часа, про грядущий день города и еще много-много мелких новостей от всех подряд. Маруяма уже успела потерять нить разговора, пока парень перечислял имена всех знакомых и друзей, а таких у Умэ было очень много. Если не весь город. И про всех он знал, всех помнил и со всеми отлично общался. Ну просто солнышко, не иначе. — А ты как сегодня? Я тебе толком и не писал, прости, — Акане убирала со стола тарелки, пока Хадзиме осведомлял ее обо всем, что она пропустила, будучи в добровольном заточении. На вопрос парня она коротко хмыкнула, стреляя игривым взглядом. — Ни-че-го! Разве не круто? — Ты день дома пробыла? — Убиралась, атлас решила пролистать, в планах еще было разобрать полки, но резко захотелось сделать брови под сериал. Но, кажись, брови подождут до завтра, — холодная вода ударила по пальцам, кусая кожу. Девушка подержала руку, пока температура не стала подходящей для мытья. За спиной она услышала, как отодвинулся стул. Парень встал вплотную к ней, утыкаясь носом в макушку, — не надо тереться о меня. — Все-то ты опошлишь, — без вечных ноток задора и игривости голос Умэмии был довольно низким. А когда звучал прямо над ухом, то пронизывал до костей, пуская по телу табун мурашек. Акане задержала дыхание, чтобы ее выдох не показался парню слишком громким и, взяв губку, обильно налила моющее средство. — Мешать будешь? — Тебе тесно? — Вообще-то да. Хочется побыстрее домыть и идти фильм смотреть! Ухмылка Умэмии и тихий смешок сработали как хедшот. Словно невзначай он провел кончиками пальцев по руке девушки, неотрывно наблюдая, как та интенсивнее начала тереть несчастный стакан, а потом обнял, еще ближе прижимая к оголенному торсу. Акане зашипела, как потревоженная кошка. — Я тебе что секунду назад сказ… — Мой молча. Этот…приказ прозвучал холоднее стали, от такого властного тона слюна встала комом глотке, а на шею будто накинули лассо. Волосы на затылке зашевелились, стоило пальцам Умэмии опуститься к краю футболки и медленно, будто нарочно, провести ими от одного бедра к другому. Склонившись над ухом девушки, что как парализованная стояла и гипнотизировала текущую из крана воду, парень мигом заметил, как подрагивает в руке уже чистый стакан. Артерия на ее шее маняще пульсировала, ярко показывая, как участилось сердцебиение Акане. Опаляя кожу горячим дыханием Умэмия провел кончиком носа до края нижней челюсти и едва ощутимо поцеловал. Ответом ему послужило подергивание и громкий выдох, но парень не дал Маруяме и шанса на ответ. — У тебя еще столько посуды, дорогая. Разве ты не хотела сделать это быстро? Дрожащей рукой, едва дыша под напором Хадзиме и своих эмоций, Акане взялась за край тарелки и едва не уронила ее. Она слишком остро ощутила, как пальцы парня отодвигают ткань ее трусов и смело, даже нагло, спускаются все ниже и ниже. Рефлекторно сжав ноги Акане прикусила губу, чувствуя, как внизу живота болезненно тянет, а в висках пульсирует закипающая кровь. — Ум-мэ… — сказать даже это оказалось слишком сложно. Спиной ощущая тяжелое неровное дыхание она едва держалась, чтобы не хрипеть. Вязкая слюна никак не хотела глотаться, — пр-рекрати… — Разве тебе не нужна была помощь? Я и помогаю, — он издевательски-медленно водил пальцами вверх и вниз, нажимая то сильнее, то слабее, останавливаясь посередине и надавливая на более чувствительные точки, победно усмехаясь в ухо девушке, когда та раз за разом пыталась сжаться все сильнее. И все неудачно. Ткань промокла насквозь, — мотивирую тебя работать быстро. Так что мой. И не отвлекайся. Мыльным взглядом буравя дурацкую тарелку Маруяма натирала ее сжатой в кулаке губкой, пока сама не заметила, что трет ее в ритм движений руки Умэмии. Сдерживаться уже почти не осталось сил, она дышала открытым ртом, часто опиралась на раковину и просто жалобно скулила. Но как только она останавливалась Хадзиме тоже останавливался, шепча, что она очень не хочет поскорее с этим закончить. Да она бы в миг управилась со всем этим, просто выбросив все в окно и заканчивая издевательства Умэмии! Но парень, как питон, душил ее своим напором и действиями, а она с большим удовольствием двигала бедрами навстречу его руке. — Какая молодец! — Похвалил ее приторно-сладким голосом парень, проводя языком от плеча к шее. На это Акане издала первый нескрываемый стон, — осталось еще чуть-чуть. — Ум-мэ…агх, — ноги ее еле держали, девушка уже полностью повисла на руке парня. Поворачивая голову она посмотрела расфокусированным взглядом на Умэмию, чьи зрачки заполонили собой почти весь глаз, — рук-ку…пож-ж… Не дослушивая еле произнесенную просьбу Хадзиме потянулся к лицу Акане и укусил ее верхнюю губу. Проводя между рядами белых зубов, слушая, как жалобно хнычет девушка, парень и сам был бы рад заменить пальцы на то, что уже выпирало из штанов. Но он прекрасно знал, что это лишь начало и испортить всю игровую программу прямо тут было бы очень скучно. Поэтому вместо тягучего страстного поцелуя Умэмия усилил напор, чувствуя, как по пальцам едва не стекает густая жидкость. Акане дернулась и застонала ему прямо в рот, округляя красные пухлые губы. Проникновение получилось легким и быстрым, он сильнее прижал вздрогнувшую девушку к себе, впиваясь пальцами в ребра. — Ах! Маруяма выгнулась, как лоза, едва не ложась на раковину, из крана которой все еще лилась вода. Сжимая губку в кулаке она наблюдала за густой белой пеной, от этого воображение буквально разрывало ее, смещаяя фокус внимания лишь на то, что у нее между ног. Кровь, что казалась горячее табаско, хлынула по телу, щеки стали пунцовыми. Пальцы сжались до побеления костяшек, девушка впилась в раковину мертвой хваткой, жадно лова каждое движение пальцев в ней. Хадзиме вошел глубже, погружая пальцы до основания, что вызвало у девушки стон вперемешку с криком. — Мой, — приказал он, чувствуя, что и его голос подрагивает от возбуждения. Тереться о ягодицы Акане было невыносимо, поэтому он рывком поднял ее и впился в шею, урча от удовольствия под громкие стоны. Он вылизывал Акане как кость, пару раз даже укусил, ощущая, как с каждым его толчком девушка сжимает его все сильнее. Она уже не мыла посуду, а просто бесцельно водила губкой по поверхности, желая как можно быстрее окончить это дело. По шее девушки потекла маленькая капелька пота, и Умэмия с превеликим удовольствием ее слизал. — Я-я вс-се-е, — буквально затыкая кран сильным ударом руки Акане сквозь стоны и мычание обернулась на парня. В уголках рта скопилась слюна, губы распухли, а из-под полуприкрытых век на него смотрела пара расфокусированных глаз. Выбившиеся из прически волосы прилипли к лицу, витиеватыми темными змеями украшая кожу, но девушка даже не думала их смахивать, — пож-жа-а ах! — Какая молодец, — Умэмия едва приблизился к лицу девушки, как та тут же впилась в его губы как дикарка. Зубы стучали друг о друга, это было больше похоже на борьбу. Акане нагло лезла в рот Умэмии, досконально изучая каждый уголок в жалких попытках урвать себе хоть каплю контроля. Напор Умэмии усилился, девушка застонала ему прямо в рот, задыхаясь и вынужденно прекращая поцелуй. Тонкая ниточка слюны порвалась, когда парень довольно облизнулся, довольный активностью Маруямы, — можешь, когда хочешь же. За это можно и наградить, да? Рукой, что до этого он держал девушку за талию, Хадзиме надавил ей на спину, вынуждая сильнее прогнуться, а потом слегка шлепнул ту по ягодице. — Ах! — Акане вскрикнула от неожиданности. Боль разливалась от места удара по телу, подобно меду обволакивая все тело. До этого Хадзиме никогда так не делал, но Акане готова была отдать голову на отсечение, что он приметил ее довольную реакцию. — Идем. И так, чтобы моя рука не выскальзывала. Пальцами парень еще сильнее надавил на стенки, вызывая тихий всхлип. Понимая, чего он от нее ждет, Акане невероятным усилием воли отодрала себя от раковины и, сдерживая сумасшедшую улыбку, попыталась сделать шаг. — Агх! — ее тут же повело, как пьяную, но рука Умэмии схватила ее и вновь поставила в нужное положение. При этом амплитуда проникновения ни капли не уменьшилась, отчего любой шаг сопровождался ужасной тряской и спазмом, — Я-я не м-могу… — Давай, Аканочка, еще шажок, — как отец, что учит неразумное дитя ходить, он с удвоенным напором давил на девушку, принуждая к движению, — ты же хочешь порадовать меня? Хочешь? — Х-хочу-у, — прохрипела та, делая шаг. Наградой ей послужил новый толчок. Девушка остановилась, поджимая колени и хрипя. Дрожащие ресницы едва ли скрывали блеск больших зеленых глаз, внизу живота тугой узел вкупе с речами Хадзиме выкидывали Акане из реальности каждый раз, когда она делала шаг, — м-м. — До спальни еще совсем чуть-чуть, — не отрывая глаз от картины, что сам воссоздал, Умэмия с превеликим удовольствием для себя заметил, что сетовавший до этого на странные сексуальные «особенности» Акане он и сам стал чувствовать эйфорию от всего происходящего. Видя, как Маруяма, извиваясь у него в руке подобно змее, от каждого шага жадно стонет, кидая на него через плечо развратный взгляд, Хадзиме ощущал тяжесть в ногах не меньше самой девушки. Он смотрел на ее зад как голодное животное, сам уже желая закончить это представление и взять ее прямо тут, заставив охрипнуть, выкрикивая его имя. Но он держался, держался и тешил себя более интересны развитием событий. И слушал, как Акане повторяет его имя словно мантру, уже хватаясь ватными руками за дверь спальни. — Хадзиме…нгх, — прохрипела она, вцепившись в дверной косяк и сползая по нему. У нее в голове вместо мыслей была каша, перед глазами едва не плясали звезды. Тело вело от головокружительного удовольствия, весь ее мир сузился до пальцев Умэмии, чей ритм проникновения давно перестал быть понятным ей. — Молодец, — полушептал-полухрипел Умэмия, — теперь тебя можно и поздравить. Хорошая девочка. Он рывков вынул из Акане мокрые пальцы, слушая, как девушка стонет от образовавшейся внезапно пустоты. Легкий тремор воспылал с новой силой, когда ее ноги оторвались от пола. Руки сжали бедра до красных отметин, поднимая девушку на достаточную высоту, чтобы их глаза были на одном уровне. Маруяма всхлипнула от боли, румянец на щеках стал еще ярче, а руки за спиной Умэмии сильнее вцепились в широкие плечи. Хадзиме в полной мере ощущал, как ерзает у него на руках Акане, как почти невесомое тело тянет его к себе, отчаянно сжимая ноги у него на талии. — А-ах! — Акане прикрыла рот рукой, когда парень, будто что-то выискивая, провел кончиком языка вдоль выступающей ключицы. Повторяя все изгибы кости он дошел до плеча и, где уже начиналась ткань футболки, слегка прикусил тонкую влажную кожу. На месте укуса красовался кровоподтек, тот зализал его торопливо, но аккуратно. Акане сдавленно мычала, по инерции запрокидывая голову как можно выше, подставляя шею под бесконтрольные хаотичные поцелуи, следы от которых расцветали красными кругами. Пальцы Умэ сильнее сжали бедра, буквально вдавливая Акане в стену с претензией ее сломать. Маруяма короткими ногтями впивалась в каждый изгиб мускулистого тела. Легкий мандраж пробил девушку с головы до ног, когда Хадзиме заткнул ее стоны, жадно вцепившись в губы и пряча в поцелуе утробный рык. Акане захныкала, как непослушный ребенок, притягивая парня к себе настолько близко, что стук его мощного сердца заглушал ее собственное. Умэ разорвал поцелуй, устремляясь закончить начатое. Но и Акане не стала просто ждать. Губы невесомо скользнули по шее, вызвав в ногах парня колючую дрожь. Сначала робко, даже осторожно кончик языка проскользил по влажной коже, позволяя девушке насладиться громким выдохом прямо у своего уха. Миг–и накопившая в себе запас уверенности Акане звонко чмокнула Хадзиме в угол челюсти, выигрышно подмечая неподвижность последнего. Если бы этот жест был измерением силы удара в аттракционе «силомер», то сейчас бы по всей комнате раздался звук, оповещающий о максимальной отметке на шкале–настолько Умэмия был потрясен действиями Акане. Та, уже праздновавшая свою маленькую победу, решила завершить свое представление вишенкой на торте. Будто невзначай Маруяма заерзала в руках Хадзиме, двигая бедрами вперед и назад настолько, насколько позволял сильный хват пальцев парня. И, пока тот, прижав Акане к себе, еще яростнее вцепился в ее ноги, девушка потянулась к его уху и. — Ху-у! Горячий воздух вкупе с шумным дыханием и щекочущими лицо волосами подкинули быстро разгорающийся хворост в уже бурлящий вулкан. Умэ убрал одну руку с бедра Акане, вынуждая ту еще сильнее вцепиться в рельефную спину и запустил ее под майку. Шершавые подушечки пересчитали все позвонки от копчика до шеи, Умэмия внимательно вслушивался, как от его действий тихонько, но требовательно скулит в шею Акане. Ее спина вздымалась от глубоких шумных вздохов, так послушно выгибаясь навстречу его пальцам. Когда рука вынырнула из-под майки с другого конца, Умэмия несильно, но крепко сжал шею девушки, отчего та громко ахнула, не успевая прикрыть рот. — Что, злишься? — не мог сдержать комментария Умэмия, поудобнее усаживая Акане на своей руке, лишая ту опоры в виде уже прогретой от жара ее тела стены. Девушка от таких слов сильнее сжала ноги, чувствуя, как крутит низ живота. Стеклянным глазам хватило фокуса увидеть, куда ее несет Хадзиме. — Заткнись. Акане вновь затянула Умэ в долгий требовательный поцелуй, чувствуя, как под их весом прогибается кровать. Пальцы Хадзиме постоянно цеплилялись за футболку, приподнимая ее, требовательно намекая Акане избавиться от бесполезного элемента одежды. Девушка тут же выкинула майку в дальний угол, слегка подрагивая от холодной простыни на влажной коже. Ноги подминали постельное под себя, девушка ерзала и глубоко прогнулась, когда холодная ладонь Умэмии легла ей на живот, медленно поднимаясь вверх. Вторая рука сжала волосы Акане и, накрутив их на кулак, запрокинула голову так высоко, как позволяла шея. — Ах! — Акане царапала спину парня с таким напором, что на ней не останется и живого места. Когда ладонь Хадзиме сжала ее грудь, а язык спустился с шеи и прошелся по возбужденному соску, тело само послушно поддалось вперед, а рот округлился в очередном громком стоне. Горячее дыхание щекотало и обжигало влажную кожу, Маруяма дергалась под Умэ как выброшенная рыба, послушно позволяя тому сосать ее грудь и сжимать ягодицы, пока в горле не начало першить от бесконечных стонов и криков. Акане хныкала, как ребенок каждый раз, когда язык Хадзиме касался ее груди. Она развратно закатывала глаза, широко улыбаясь своим пошлым фантазиям и глотая слезы, что бесконтрольно лились из глаз по пунцовым щекам. — Ну что, рада, что я все таки не надел ту майку? — оторвавшись от увлекательного занятия, Умэмия решил, что Акане будет очень рада подыграть ему в игре, что он для нее же и поставил. Отпуская волосы он провел большим пальцем по щеке девушки, которая уже не могла нормально дышать и лишь хватала воздух ртом, бессвязно бормоча что-то в ответ, — отвечай. — Д-да. — Я не слышу тебя, дорогая, — сжимая меж пальцев сосок протянул Умэмия, немигающим взглядом наблюдая, как тон лица Акане становится еще алее. — Да! М-можно… — Конечно. Умэмия отодвинул край уже взмокших трусов и, проведя раз по половым губам, наблюдая, как от этого взвыла Акане, засунул сразу два пальца до упора. — Аа-а! — Если бы не мощный хват Умэмии и окатившая ее судорога, Маруяма бы подпрыгнула как ошпаренная, настолько неожиданно быстро Умэ в нее вошел. Пальцы вышли, полностью смазанные природной смазкой, после уже медленнее и лишь наполовину вошли обратно. Акане рефлекторно сжала ноги, но подставленное между ними колено Хадзиме помешало им полностью сложиться. Эйфория хлынула через слезы по искаженному лицу девушки, рот хватал спасительный кислород, пока не наткнулся на губы Умэмии. Акане тут же прикусила их, чувствуя вибрацию и громкий рык в ответ, но лишь требовательнее полезла парню в рот, хаотично выискивая способ отвлечения от разгорающегося пожара в районе низа живота. Каждое следующее проникновение Умэ делал быстрее и глубже. Маруяма стонала ему в рот, кое-как успевая глотать вязкую слюну. Мысленно проклинала свое сердце, так бешено и громко бьющееся о клетку ребер за то, что его стук заглушает тяжелые хрипы и вздохи блондина. Едва ли она почувствовала в этом круговороте похоти и заразного порыва, как все элементы одежды ниже талии слетели от ненадобности, давая Умэмии полный и окончательный контроль. — Еще? — Не разрывая эту хаотичную пляску языков Хадзиме приставил к взмокшему лоно уже давно вставший член. Упираясь влажной головкой в проход, он жаждал насадить Акане на себя одним резким толчком, возведя ее на пик наслаждения. Однако вид хнычущей от нетерпения девушки под ним также равноценно услаждал его, особенно то, как она сама невольно приспускается ниже. — Еще… — шептала как в бреду девушка, стыдливо облизываясь. Головка еще сильнее надавила на вход, но не проникла, вызвав тем самым отчаянный визг возмущений. Умэмия вынуждал Акане просить его, умолять, стонать от нетерпения, сгорать от стыда за свои слова. Он наклонился к ее уху и прошептал: — Тебя плохо слышно. Проси лучше. — Войди уже! Пожалуйста! Коль девушка наконец полностью доверилась ему, Хадзиме не смел задерживаться. Прекратив эту взаимную пытку он запрокинул руки Акане над головой, а другой рукой удерживал за тонкую талию, полностью обездвижив ее. Головка члена проскользнула быстро и легко, Акане задрожала и издала стон, подобный плачу раненого животного. Из глаз полетели искры, у нее тут же начала кружиться голова. Мокрые от пота руки выскальзывали из крепкой хватки Умэ, норовясь снова вцепиться в его спину и не оставить на ней ни одного живого места многочисленными расчесами. Она ощущала, как настойчиво тот норовит войти глубже, как подрагивают от судорог ее ноги, как агрессивно и требовательно ругнулся ей в шею Умэмия, всем телом вжимая тут в кровать. Хадзиме было приятно узко, тело Акане охотно принимало его всего. Умэ вошел лишь наполовину, а Акане уже выла и извивалась под ним как змея, будто в ее теле вообще нет костей. Внутри нее все пульсировало, стенки сдавливали его плоть, заставляя хотеть большего. Она хрипло бормотала что-то невнятное ему на ухо, еще сильнее возбуждая и распаляя желание проникнуть глубже. Его член пульсировал от очень плотного контакта с давящими стенками влагалища, каждый толчок ощущался ярче и интенсивнее. Попытки нарастить темп встретили одобрение в виде скулежа и улыбки на лице Маруямы которая, не стесняясь, укусила Хадзиме за шею. Тот сжал зубы, ускорясь, не упуская момента надавить пальцами на живот сильнее, увеличивая спектр ощущений раза так в два. Еще спустя несколько толчков Акане сама принялась двигать бедрами навстречу Умэмии. Скорость и сила его точков стала куда резче и быстрее. Член скользил внутри девушки поразительно гладко, она оставила попытки скрыть свои вскрики и жадные вздохи, растягивая губы в развратной улыбке полного удовольствия. Мокрые ресницы подрагивали на полуприкрытых веках, Умэмия требовательно проникал в нее, еще сильнее вжимая Акане в кровать, не забывая ускорять темп. Ее живот под его рукой волнами вздымался от каждого толчка, Хадзиме с нетерпением схватился за бедра Акане, помогая ногам обвиться вокруг него, тем самым прижав к себе еще ближе. Маруяма громко разорвала поцелуй, выгибаясь навстречу новому толчку, замыленным взглядом наблюдая, как играет на шее Умэмии мощный кадык. — Нг-х, — Акане прикусила чувствительный хрящ, тут же вылизывая место преступления, вынуждая Хадзиме сдавленно стонать. Она обязательно ему это припомнит. Тут же их поцелуй превратился в настоящую битву, сопровождающуюся мычанием и скрипами невыдерживающих пружин. — Умэ…, — услышав свое имя Хадзиме сжал в ладони грудь Акане, вынуждая ту стонать еще и еще, — Умэ-эмия…я-я...еще! Мн-нее… — Больно? — Хорошо! — Кончик языка показался на фоне розовых искусанных губ. Маруяма дышала как собака в жаркую погоду, бездумно насаживаясь на пульсирующий в ней член, — я-я…я почти… Акане не успела договорить, как тело свело от волны головокружительного удовольствия. Неестественно высоко прогибаясь, настолько, что грудью уткнулась Хадзиме в лицо, Маруяма вскрикнула чуть ли не до хрипа. Руки и ноги дрожали, пока Акане ощущала разливающееся внизу живота тепло. Парень, опьяненный экстазом от услышанного крика удовольствия, вошел в Акане на максимальную дозволенную длину, выбив из нее весь воздух новым порывом довести ее до нового крика. Его член уже весь изнывал от нетерпения, но Умэмия упрямо продолжал вдалбливать обессилевшую Акане в кровать, наслаждаясь ее полустонами-полушепотом. — Еще-е, еще-е… Умэ! После этих слов Хадзиме резко вышел из нее, окропляя оголенный живот спермой вперемешку с выделениями Акане. Девушка ощутила в себе странную пустоту, задышала полной грудью и посмотрела на тяжело дышащего Хадзиме. Его руки подрагивали, капли пота стекали по вискам и шее, мощный торс ходил ходуном, а оставшийся на животе Маруямы член все еще слегка толкался вперед. Руки наконец выскользнули из ослабевшей хватки, Акане взяла Хадзиме за щеки и затянула в поцелуй. У обоих не было сил, они оба устали, Хадзиме так вообще хотел уснуть прямо так, совершенно игнорируя огромное желание сходить в душ. Сил не осталось даже на то, чтобы оказать сопротивление языку Акане, так нагло вторгнувшемуся в его рот, поэтому оставалось только послушно позволить вылизывать себя. От парня буквально исходил пар, руки девушки скользили по мокрой от пота спине, пропуская между пальцами влажные волосы. Неожиданно Маруяма почувствовала, что ее подняли. Спину тут же начал кусать легкий холодок, после теплой кровати комнатный воздух казался неестественно свежим, Акане посильнее прижалась к все еще очень теплому телу Умэмии, не разрывая поцелуй. Хадзиме донес жадную на тактильный контакт девушку до ванной и, опустив ее на пол, отстранился, не забывая напоследок прикусить язык Акане. — А теперь в душ, — парень легонько подтолкнул еще не до конца вернувшуюся в реальность девушку в сторону комнаты. Акане непонимающе уставилась на Умэ сонным взглядом. Сознание медленно, но верно начинало складывать в голове картину ситуации, как бы невзначай подсказывая Акане, что та стоит перед Умэ с максимально помятым лицом, совершенно голая, с гнездом на голове и прочими прелестями оконченного соития. — У меня нет сил стоять… — слегка прикрыв грудь промямлила Акане, стыдливо пряча глаза в левый нижний угол. Ответом ей послужил громкий смех и мужская ладонь, что гладила ее по голове, — ну и ну… — Достанешь нам чистые майки? Я уверен, ты не одну у меня украла.