temptation

🎼the death of peace of mind

Лунный свет проникает в приоткрытое окно под руку с лёгким ветром, обцеловывающим оголенные участки разгоряченной кожи. Он словно пытается попробовать на вкус каждый миллиметр, безболезненно вспарывая и проникая под тонкий слой эпителия. Грань между сном и реальностью стирается настолько, что, кажется, её вовсе нет. Три тени скользят по бежевой стене, замирая у изголовья кровати и с любопытством осматривают свернувшийся клубок на светлых простынях. Девушка вздрагивает, ощущая чужое присутствие и вгоняя в лёгкие испуг с судорожным вдохом. — Тшш, — взгляд расфокусированно заскользит по янтарной радужке с яркими золотистыми вкраплениями, высматривая в сумраке выразительные глаза в обрамлении тёмных густых ресниц, мягко подрагивающих в тусклом лунном свете. Она пытается позвать на помощь, но связки не слушаются, обессиленно парализованные внутри гортани. Девушка хочет забиться в изголовье кровати, скользя ослабевшими руками и ногами по скомканной простыни, но нависшее над ней эфемерное нечто с плутоватым выражением неодобрительно качает головой. Следуя за плавным потоком ночного воздуха, оно приобретает очертания молодого мужчины, а затем мягко возвращает её тело в исходное положение. — Ты её пугаешь. — Низкий голос прокатывается по ушным раковинам, привлекая затравленное внимание к говорившему. — Хочешь попробовать первым? — Оборачивается, размазывая по идеально очерченным губам сладчайшую ухмылку. Грань между ангельским и дьявольским в его облике стирается моментально, но при этом страх постепенно сходит на нет. Она чувствует глухие удары собственного сердца, рискующего скрошить ребра, пока мягкий кофейный аромат с нотками вишни и выдержанного виски атакует черепную коробку в надежде поселиться в каждом из нейронов. Мозг парализует одновременно с телом, что механически сжимает и разжимает пальцами несчастную ткань. — Ты прекрасно знаешь, что я обязан быть первым. — Голос опускается ещё на пару октав ниже, переходя в практически грудной бас. — Успокой её. Какой толк от силы, которой ты даже не пользуешься? — Мне нравится ощущение власти и контроля над чужим разумом и телом, а с кашей вместо мозга возиться бессмысленно. Только посмотри, — проводит кончиком пальца вдоль скул, попутно убирая с лица сбившиеся пряди волос. — В ней больше нет ни капли страха. Стоящий за его спиной незнакомец наклоняется ближе, вглядываясь в лицо, на котором паника уступает место любопытству и новому чувству, разгорающемуся между сжатых рёбер. Она получает возможность внимательнее рассмотреть второго гостя. Платиновые волосы, едва достигающие плеч, аккуратный маленький нос и невероятно пухлые губы в форме бантика. Фарфоровая кожа с сияющими даже в полумраке ярчайшими созвездиями веснушек. Его внешность является ничем иным, как олицетворением ангела. — Красивая. Последний силуэт не спешит показаться из темноты, иллюзорно мерцая позади первых двух. Слегка прищурившись, ей удаётся различить лишь высокую стройную фигуру, прислонившуюся к дверце платяного шкафа. — Тебя волнует лишь это? — Светловолосый ангел приподнимает брови, оборачиваясь, от чего практически неоновые пряди поддаются потоку игривого ветра. — Тебя тревожит красота души, меня же, в свою очередь то, что скрывается в этом хрупком теле. Эксперимент выйдет занимательным. — Наше первое совместное задание, а ты вновь умничаешь, Хёнджин. — Мужчина с кошачьим разрезом глаз оборачивается, продолжая разглядывать затуманенную темноту. — Отличник везде и всюду. — Тебя не понять, что скрывается за столь очаровательной мордашкой, Минхо. Я даже отсюда ощущаю внутреннее желание из-под полуопущенных ресниц. Она в нашей власти и без всякого применения сил. — Даже не сжульничаешь? — Это по твоей части. Выходит из тени, озаряя комнату ярко-алым сиянием волос, достигающих плеч, красиво уложеных назад. Большие глаза, подчеркнутые лиловыми тенями и невероятно пухлые ярко-розовые губы, практически с вишнёвым отливом. Прямой нос с небольшой горбинкой и идеальная линия скул. Её пальцы горят желанием коснуться. Девушка не понимает, откуда оно взялось так стремительно, но едва сдерживает собственные ладони, до сих пор сжимающие простыни. — Забавно. — Рассматривает, проведя языком по нижней губе, что не ускользает от внимательного взгляда. Бабочки напоминают о себе лёгким взмахом крыльев, рождая внутри что-то новое, пылкое, непокорное. — И что же забавного? — Минхо приподнимает бровь, подворачивая рукава чёрной рубашки. — Удача улыбнулась нам. — Осточертели твои загадки, Хван. Сделай одолжение — изъясняйся по-человечески. — Любопытная просьба для демона. — Улыбается, на что мужчина лишь закатывает глаза. — Простите, но кто вы? — Девушка наконец решается задать вопрос, и все взгляды устремляются к ней. — Разве ты не слышала? — Минхо наклоняется максимально близко, прокатываясь кофейно-вишневым ароматом по пересохшим губам. — Мы демоны. — В-вы...вы пришли забрать меня в ад? — Нервно цепляется пальцами за тонкую ткань ночной рубашки. Страха нет, но волнение остаётся внутри грудной клетки, распаляя и перекрывая поступление кислорода. — Ад? — Смех срывается лёгким ливнем, стуча по перепонкам и обрываясь грудным "ах". — Ад сам пришёл к тебе. — Столько пафоса. — Светловолосый фыркает, укладывая руку на плечо в тёмной рубашке, вынуждая подняться. — Жди своей очереди, достаточно игр. — Феликс, не будь занудой. — Нехотя поднимается, ненароком проводя кончиками пальцев по оголенному участку кожи бедра. — Мне ведь так нравится играть. Блондин опускается на кровать, касаясь чужого сжатого кулака, сминающего несчастную ткань, и озаряется самой яркой улыбкой в мире. Если он демон, то она готова пойти за ним в ад. Тепло расползается по коже, скапливаясь эпицентром где-то под диафрагмой. Пальцы неконтролируемо отрываются от кровати и запускаются в мягкий водопад волос. Подушечки плавятся от касания. Живой шёлк, оглаживающий не тело, а душу. Хочется вобрать в себя как можно больше тепла и света. Палящего и яркого, прожигающего сетчатку. — Тебе не страшно? — Пробегается ладонью вдоль предплечья, оглаживает бархатистую кожу мягкими подушечками. — Нет. Отрицательно качает головой, концентрируясь на ощущениях. Щемящая нежность разливается по внутренностям и обволакивает, как сладкая патока. Он наклоняется ближе, позволяя заглянуть в карамельную глубину глаз. Растворяет. Девушка рассыпается на детальки хрупкого механизма, не в состоянии собрать себя. Тянется вперёд, прикрывая дрожащие веки. — Впечатляюще. — Хёнджин улыбается, подходя ближе. — На её месте я и сам был бы не против поцеловать тебя. — Не слушай, ты можешь делать абсолютно всё, что хочешь. — Недовольно оборачивается, цепляясь взглядом за хитрые ухмылки на лицах обоих спутников, а затем доверительно кивает девушке, опуская ладонь на стройную талию и притягивая ближе. — Всё, что угодно. — Почему я чувствую это? — Дрожит в руках, непроизвольно выгибая спину, в желании коснуться его каждой клеточкой тела. — Я словно... — Задыхается словами, пока карие глаза рисуют узоры на щеках и губах, лаская. — Словно любишь меня. — Кивает, забираясь на кровать целиком. Низкий голос будит миллионы мурашек на коже. — Так и есть. Любишь. — Но... — Сердце не в состоянии бороться, когда он нависает сверху, обрушивая тёплые губы на приоткрытый рот, вынуждая замолчать. Договаривать не хочется. Все "но" обрываются одним поцелуем с мятно-шоколадным привкусом на языке. Феликс ловит каждый вдох, одаривая собственным. Привлекает ближе, позволяя запустить чуть дрожащие пальцы в волосы и вжаться сильнее. Перехватывает талию и разводит ноги, оказываясь между. Свободная рука скользит по бедру, задирая тонкую ткань ночной рубашки. Сминает. Губы в агонии плавятся под горячими поцелуями. Распаляет. Пробирается ладонью на внутреннюю сторону, оставляя на коже пять огненных полос. Прикусывает губы. Слизывает бушующие чувства. Душа напротив рвётся наружу от каждого касания, пытаясь найти дом где-то за пределами. Где-то на его груди, что уже оказывается под ловкими пальцами. Любовь распирает ребра и проникает под них, сворачиваясь и мягко урча. Его хочется целовать до беспамятства. Его. Хочется. Каждый пряный поцелуй въедается в кожу, отпечатываясь и курсируя токами. Язык проникает глубже, сталкиваясь с её, а из горла выходит низкий рык, который моментально заводит сильнее. — Ух, Феликс, ты и такое умеешь? Хёнджин опускается на кровать, оглаживая её хрупкое плечо изящными пальцами. Смешивает свою энергию. Девушка слабо стонет в губы, двигая бёдрами навстречу. Требовательно. Феликс хмурится и отрывается, подставляя под поцелуи острые ключицы. — Не смей. Она не должна это чувствовать. Не сейчас. — Так скучно. — Надувает губы, почти обижено. — И мне не нравится быть сторонним наблюдателем. — Хёнджин. — Предупреждает и выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, когда её рука перемещается с выделяющихся мышц пресса ниже. — Вот же срань. — Так гораздо лучше, не правда ли? — Оставляет поцелуй-бабочку на тонкой шее, от чего ладонь девушки сильнее сжимается на пахе Феликса, проводя ноготками по тонкой ткани брюк. Она чувствует, как нежное обожание перерастает в нечто большее. Влажные губы на шее со спины добавляют бури в штиль, накрывая с головой. Хван отбрасывает подушку в сторону и усаживается позади, проскальзывая ладонями по бокам на тяжело вздымающуюся грудь. Спускает ткань, оголяя. Сжимает. Вымаливает тем самым очередной тихий стон, который в ночи кажется оглушающим. — Значит ли любовь хоть что-то без страсти? — Спрашивает, заглядывая в карамель глаз напротив и прокладывая путь по поддатливому телу ниже широкой ладонью. — Я... — Феликс закусывает пухлые губы, когда её пальцы наконец-то справляются с молнией. — Тебя прикончу, Хван. — Для начала кончи сам. — Смеётся, ощущая под подушечками ряды беспорядочных мурашек вниз по плоскому животу. Проскальзывает на тонкую ткань нижнего белья. Вау, кружево. — Какая влажная. Это всё из-за тебя. Брюки летят на пол вслед за белой рубашкой Ликса и лёгкой ночной сорочкой девушки. Хёнджин не спешит раздеваться. Ему нравится наблюдать за оголенными телами перед собой. Ему нравится рождающаяся из любви страсть. Блондин прикрывает глаза и позволяет одаривать бледную кожу жадными поцелуями. Откидывает голову, открывая вид на острый подбородок и выпирающий кадык. Язык девушки скользит по изящным ключицам к шее и опускается всё ниже. Пальцы Хвана по-прежнему на упругой груди, чуть сдавливая. Ей нравится. Конечно же ей нравится, он всегда знает, как найти нужную точку, чтобы доставить удовольствие. Но хочется не только себе или ей. Нечто внутри требует, чтобы наслаждение получил Феликс. Платиновые волосы спадают на лоб, когда тот низко стонет от прикосновения к оголенной коже. Её язык уже за пределами живота и любых норм морали. Так ли это ново для демона, живущего столетия? Вовсе нет, но от тяжёлого дыхания, чуть раскрасневшихся щёк и затуманенного взгляда что-то незнакомое рождается внутри давно мёртвого сердца. — Феликс, что ты делаешь? — Хван медленно снимает синюю рубашку и отбрасывает на пол. — Это запрещено. — Разве? — Усмехается. Маленькая ладонь зарывается в тёмные волосы девушки, пока её губы плавно скользят по стволу члена, и задает необходимый темп. Медленный. — Думаешь, я не чувствую твою энергию под собственной кожей? — Скука. — Минхо подаёт голос и опускается на постель позади Феликса. — Вы выглядите, как два сраных девственника. — Даже не думай, Лино. — Псевдоангелочек не успевает предупредить, когда чужие губы уже припечатываются к собственным шейным позвонкам. Мощная волна накрывает с головой, заставляя дёрнуть бёдрами вперёд, выбивая из чужого горла хрип и кашель. Успокаивающе гладит по голове, пока голодные пальцы теряются на его животе. — Любовь, Страсть... — Минхо проводит нижней губой по шее вверх, подбираясь к уху, и задевает языком холодный металл на мочке. — Это всё детские игры. Я покажу, что может сделать с человеком, и не только, блядская Похоть. Хёнджин молча наблюдает за развернувшимся шоу, оглаживая огруглые ягодицы девушки перед собой. Она нетерпеливо трется о вставший член, призывая к действиям. Ощущает, как тёплая энергия Феликса смешивается с вспарывающей внутренности, практически животной, Минхо, и проникает под ребра. Губительный коктейль. Тормоза отключаются. А были ли они? Феликс больше не прикрывает веки. Нагло заглядывает в глаза Хёнджина и проникает в чужой рот практически полностью. Губы Минхо блуждают по худощавому телу, а ладони лениво пересчитывают ребра, вынуждая прогнуться. В крепких объятиях он выглядит хрупким и невинным, несмотря на то, что в состоянии вытрахать из девчонки душу через горло. Хван подавляет усмешку — она совершенно не против. Аккуратно спускает кружево вниз, сопротивляясь жалящему потоку из Минхо в себя. Руки зудят от желания сорвать все переключатели и взять её грубо. Сдерживается, неодобрительно качая головой донельзя довольному Лино. — Ты за это поплатишься. — Жду не дождусь. — Пленительно улыбается, хитро прищурившись. — Я забыл в чем суть задания? — Феликс оборачивается через плечо, подхватывая губами подбородок Минхо. — Кто лучше трахнется? — Чья сила одержит верх над человеческим телом. Хван рассматривает почти сдавшегося Феликса, прекрасно понимая, какую игру он затеял. Усыпить бдительность старшего демона, чтобы выпотрошить похотливую черствую душу пряно-конфетной любовью. Нелегко ему придётся, учитывая, что Страсть подпитывается Любовью, а Похоть рождается из неконтролируемой Страсти. Замкнутый круг. — Кто лучше трахается мы итак знаем, — самодовольно констатирует Минхо. Губы-бантики находят чужие и обрывают на полуслове конфетным поцелуем. Он сладкий, напоминает карамельный пудинг. Минхо обожает пудинги. Даже больше, чем оставлять в человеческих сердцах гребанные дыры из слепой одержимости. Феликс целует нежно, низко постанывая от удовольствия и отправляя вибрации по всему телу, когда девушка ускоряет темп. Хёнджин опускает ладони на округлые бедра и резко тянет на себя, от чего она охает и отрывается от дьявольского купидона под собой. В затуманенном взгляде коктейль из ярчайших эмоций. Хван опускает одну ладонь на шею, приподнимая поддатливое тело, и врывается в приоткрытый рот рваным поцелуем. Губы обволакивает тёплая энергетика Ли с привкусом лёгкого возбуждения. Страсть прокрадывается на язык через его касания, пока она продолжает вжиматься ягодицами в пах. Ластится. Феликс больше не дотрагивается, позволяя Хёнджину использовать силу без чужого вмешательства. Так сладостно и горячо. Волнующе. Опаляюще. Отрывается, разглядывая тёмную радужку и хрипло шепчет на ухо: — Открой рот. Послушно распахивает припухшие от поцелуев и недавнего минета губы, позволяя Хвану просунуть два пальца между них. Посасывает, не отрывая взгляда. Риск спустить в брюки слишком велик, с учётом того, что взгляд цепляется за Феликса, который уже полностью на чужих коленях — отдался Похоти. Хван вынимает пальцы и скользит по стройному телу через живот, находя конечное положение и проникая внутрь. Свободная ладонь сжимает упругую грудь, играя с соском, пока другая плавными движениями вымаливает из грудной клетки тихие стоны. — Сядь. Прикасается к ладони Ликса, вырывая из глубокого и мокрого поцелуя с Минхо. Мужчина фыркает, разжимая объятия, и в следующий момент с интересом наблюдает за тем, как девушка опускается на возбужденный член, который пару мгновений назад был в его руке. Укол ревности полосует собственничество, вынуждая отомстить Хвану, отнявшему лучшее развлечение. Лино огибает кровать и в пару лёгких действий придавливает Хёнджина к простыням. — Хочешь занять его место? — Обрушивает жаркое дыхание на пухлые губы и заглядывает в глаза. Невозможно красивые глаза с кристалликами света внутри. — Хочу выиграть. — У меня не выйдет. — Прикусывает нижнюю и слегка оттягивает, а затем отстраняется, вызывая разочарованный выдох. — Поиграйтесь пока. Хёнджин заливается смехом, который посреди тишины и влажных стонов звучит зловеще и безрассудно возбуждающе. Минхо готов наплевать на собственный план и заткнуть его рот не самым безобидным способом. Сдерживается. Переводит взгляд на Феликса, который плавно входит в чужое тело, покрывая мягкую кожу мятно-шоколадными поцелуями. Хван остаётся без одежды и в то же мгновение оказывается рядом, перекладывая руки на ягодицы, чуть раздвигая, природной смазки достаточно, чтобы беспрепятственно поскользнуть одним пальцем внутрь. Девушка выгибает спину и сама насаживается. Он чувствует энергию из сладкой ваты, курсирующую по разгоряченному телу. Феликс слишком светлый для демона, но опаснее всех их, вместе взятых. Внутренности трепещут от плавных волн, проникающих в Хёнджина через касания к незнакомке. Добавляет ещё один, позволяя привыкнуть, несмотря на то, что она ерзает на чужом члене и его пальцах, бормоча бессвязную чушь. Ей хочется больше. Гораздо больше. Слабо поскуливает, умоляя оказаться внутри, на что тот оставляет на ягодице незначительный удар ладонью. — Будь послушной. И тогда получишь все и сразу. — Мне трахнуть её за тебя? — Минхо лениво рисует узоры на ключицах Феликса, откинувшего голову на плечо, обтянутое чёрной рубашкой. — Если ты не закроешь рот, я сам тебя трахну. Туда же. Хёнджин ощущает злость и бездумно насаживается на девушку, забывая о том, что "слишком" для её габаритов. Компенсирует боль поцелуем в шею и раздражённо смотрит в светящиеся кошачьи глаза. Делает очередной плавный толчок и отводит взгляд. Ли пробуждает в нём грязную похоть через мягкие касания к Ликсу. Подлый приём, но тем не менее сработавший. — Феликс? — Зовет, устанавливая зрительный контакт с медово-шоколадной радужкой. — Смотри на меня. — Я не могу сопротивляться ему. Руки Ли удерживают тонкую талию, пока брюнетка скользит на них, отправляя в тишину громкие стоны. Она совершенно не сдерживает себя, и Хван завидует. Если сам отпустит тормоза, то очень сильно пожалеет. А он непременно это сделает. Минхо сбрасывает одежду и прикладывает возбужденный член к припухшим и искусанным губам. Она без лишних слов принимает. Тут же давится, потому что Лино оказывается слишком глубоко в горле. Хёнджин ловит взгляд старшего демона, продолжая совершать резкие толчки между чужих ягодиц, и ненавидит себя за блядскую зависть, рожденную этой картиной. И это желание появляется не из-за чужой силы, он слишком возбужден, чтобы контролировать собственные мысли. Мысли, в которых между ним и Феликсом нет абсолютно никого, а вместо женских губ горячую плоть обхватывает его рот. Уходит слишком глубоко в фантазии и сбивается на оглушительный стон. Минхо подавляет усмешку и отстраняется, отказываясь над ухом Хёнджина в долю секунды. — Если ты доведешь её до оргазма за пару минут, я заставлю кончить тебя так бурно, что искры из глаз посыпятся. — Что? — Хван в прострации продолжает вбиваться в незнакомку. Ебучий Ли Минхо. Это уже слишком. Закусывает губы, жаром прокатываясь по чужому телу. Недостаточно. Заглядывает в глаза Феликса и кивает, приподнимая хрупкое тело в воздухе, а затем опускается босыми ступнями на пол. Она оказывается зажата между телами мужчин, впиваясь острыми ноготками в плечи блондина. Хёнджин спускает себя с тормозов, когда густая шоколадная энергия Феликса из тепла и нежности переплетается с собственной горячей и страстной и образует кольцо. Он запускает длинные пальцы в мягкий шёлк платиновых волос и впечатывается в губы-бантики требовательным поцелуем. Они синхронно врезаются в её тело, мощными толчками прогоняя катастрофическое желание по организму. Девушка вскрикивает, зачарованно наблюдая за поцелуем, продолжая терзать спину Феликса ногтями, пока пальцы Хёнджина опускаются на упругий зад белокурого демона. Ли удерживает её на весу и подстраивается под один темп с Хваном, который оставляет на его губах жаркие кратер от касаний с привкусом пламени. Пара толчков доводит девушку до исступления, и она в беспамятстве обмякает на их руках. Хван осторожно снимает изящное тело с красивого члена, который хочет почувствовать в собственной глотке глубже, чем расположен тронный зал в аду. Но Минхо оказывается быстрее, и алые пряди сплетаются сильными пальцами, которые намерены выполнить обещание своего обладателя. Щека впечатывается в мягкую простынь, проскальзывая по ней при первом пробном вбивании чужого таза, без проникновения. Влажный член прокатывается по ложбинке между ягодиц, размазывает и проталкивает смазку чуть глубже. Хван сдвигается вперёд, но ладони цепляются за талию и утягивают назад. Горячее дыхание щекочет поясницу, пока два пальца без особых прилюдий пристраиваются ко входу вместе с обжигающим кончиком языка. — Блять. — Хван сглатывает скопившуюся в горле слюну и судорожно сжимает простынь, пока старший демон отодвигает его ягодицу в сторону и прижимается ртом, в унисон с проникновением пальцев по первую фалангу. — Ты похотливое чудовище. — А ты самая страстная сучка из всех, что у меня были. — Минхо отстраняется на мгновение, оставляя на левой половине сочной задницы укус, а затем поднимает взгляд на Феликса, который всё это время осыпает тело девушки нежными поцелуями. Однако горящий взгляд и многозначительно стоящий член не могут избежать внимания. Он не получил свою порцию удовольствия. — Пока я подготавливаю тебя, можешь занять свой рот им. Хёнджин прикусывает губу, когда тот вновь беззастенчиво прижимается к узкому колечку мышц, проталкивая ловкий язык максимально глубоко. Его подбрасывает от жадного возбуждения, которое требует абсолютной заполненности с обеих сторон, поэтому когда Феликс медленно опускается на подушку перед ним, Хван тут же придвигает подсушенное тренировками тело к себе за тазовые кости. Пухлые губы смыкаются на твёрдой плоти, слизывая природную смазку и вышибая изо рта младшего демона хриплый стон. Тонкие пальцы зарываются в рубиновую копну волос, пока сзади уже третий раздвигает узкие стенки, помогая умелому языку отыскивать самую чувствительную точку. Хёнджин изнемогает от желания, но Минхо с особым старанием испытывает на прочность его стальные нервы, что сейчас больше напоминают раскаленную вату. Сладким пыткам подвергается и упругая задница, чуть розовая от лёгких шлепков, которыми Лино сопровождает растяжку. Его член уже давно напоминает готовый к извержению вулкан, но дразнить Хвана кажется таким правильным и возбуждающим, что разрядка может подождать приблизительно вечность, пока не надоест втрахивать того языком в матрас. Он подмахивает движениям внутри, постанывая вокруг члена Феликса и прогоняя гулкую вибрацию по всей длине. — Так сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул, да? — Минхо отстраняется и пошло облизывается, когда Хван с громким чмоком выпускает изо рта чуть распухшую розоватую головку демона Любви. Вместо ответа прогибается в спине и вскрикивает, когда пальцы находят комок нервов, прогоняя по телу сладкие волны. — А я хочу, чтобы ты был в нём, когда буду кончать в эту аппетитную попку, хорошо? Хёнджин от одной мысли готов рассыпаться под чужими ладонями и постыдно испачкать простыни тёплой спермой. Сладкий, бархатистый голос Минхо покрывает его разум, словно патока, позволяя забыть, что он тоже является демоном первого ранга, в схватке с которым не выстоит никто. Только выдержит ли он сам под напором, от которого тело уже дрожит так, словно вот-вот рассыпется? Изящные пальцы заменяют язык Ли, чтобы собрать достаточное количество смазки с собственных бёдер и растянутого колечка мышц. Однако брюнет обхватывает его запястье и наклоняется, чтобы прибавить туда собственной слюны, а затем помогает приставить их между худых бёдер Феликса, что слегка подрагивает от возбуждения. Хёнджин отвлекает его в развязный поцелуй, пока подготавливает к проникновению — быстро, выверенными движениями, на долю секунды позволяя привыкнуть, прежде чем добавить ещё один палец. Феликс вскрикивает в мокрый, хаотичный танец их губ друг на друге, приподнимая ягодицы на каждое таранящее движение чужой руки. Минхо поглаживает ладонью собственный член, прогоняя по телу Хвана яркие волны похоти, чтобы тот не сдерживал безумства где-то за гранью. — Я чувствовал, что его ты хочешь гораздо сильнее, чем эту девчонку. — Наклоняется к самому уху, пробегаясь кончиком языка по мочке с холодящими колечками металла. — Не подавляй то, что в избытке. Я хочу видеть, как он кричит под тобой. Люблю погромче. Хёнджин оборачивается через плечо, вплетаясь в обжигающий поцелуй, пока Минхо жадно вылизывает его нёбо, обхватывая чужой член у основания одной рукой, пока другая подтаскивает Ли ближе, а затем насаживает до упора на возбужденный орган. Феликс вскрикивает и тут же пытается сжать бедра от лёгкого болезненного спазма, потому что оказывается растянут недостаточно, но старший демон просовывает руки под локтями Хвана и разводит их шире. — Котёнок, потерпи. — Отвлекает блондина на ласковое оглаживание влажной ладонью вдоль всей длины, пока Хван выскальзывает практически полностью, чтобы тут же войти до упора. — Умничка. — Минхо плавно огибает подушечками каждую венку на половом органе, едва сдерживая порыв прибавить к все легче скользящему внутри члену Хвана свой собственный. — Вы ебически горячие, когда вместе. Хёнджин притягивает Феликса ближе, когда тот вместо судорожных выдохов начинает наполнять окружающее пространство низкими стонами на каждый ритмичный толчок. Они сплетаются языками, пока крепкие ладони Минхо изучают изгибы тела Хёнджина. То, как Ликс подрагивает в сильных руках заводит до бешенства где-то под диафрагмой. С каждым мгновением он становится все громче, отчаяннее и слаще. — А теперь наклонись. — Повелевает Минхо, вжимая Хвана в тяжело вздымающуюся грудную клетку Феликса. Оценивающе пробегается взглядом по приоткрытому его пальцами и языком сфинктеру, блестящему от смазки и слюны в бледном свете стыдливой луны, что приходится краснеть за тех, у кого смущение и совесть отключаются напрочь. — Блять, даже визуально как чёртово произведение искусства. Минхо подставляет крупную головку и в одно резкое движение заполняет Хвана полностью. Бедра упираются в упругие ягодицы, пока Лино раздвигает их для лучшего скольжения, не оставляя возможности перевести дух или привыкнуть. Его размашистые движения выходят в полный диссонанс с теми, что продолжают растягивать Феликса, из-за чего Хёнджин едва не теряет сознание. Блядски хорошо. Тянущее ощущение от мощных вбиваний как можно глубже и размеренное погружение в Ли, что до крови расцарапывает его спину, сплетаются между собой, составляя идеальный баланс между удовольствием и сладостной пыткой. Минхо наматывает его волосы на кулак, вынуждая прогнуться в спине до иллюзорного хруста. Мягкий шелк протекает сквозь пальцы под громкое хлюпанье смазки, когда Хёнджин чуть расставляет ноги, отдаваясь полностью. Старший выглядывает из-за плеча, завороженно рассматривая распростертого под ними демона Любви, что в пору бы быть ангелом, только вот крылья в обмене на игрушки с секс-шопа, которыми в следующий раз Лино намерен заполнить каждое свободное пространство хрупкого тела с соцветием веснушек на ключицах. — Ты всё ещё считаешь меня похотливым чудовищем? — Шёпот Минхо стучит по оголенным нервам, пока широкая ладонь оглаживает кадык Хёнджина, слегка сжимая на каждое попадание головкой в простату. — Да, но... — Хван скулит от громкого шлепка по ягодице, возбуждаясь ещё сильнее, хоть ранее это казалось физически невозможным. — Ты ошибся, но лишь из-за того, что я гораздо хуже. — Минхо облизывает его шею, оставляя на коже яркие лиловые отметины, пока Феликс всхлипывает, подмахивая бёдрами навстречу члену Хёнджина. А затем наваливается всем телом, меняя темп обоих на полнейшее безумие. Укусы испещряют бархатистую шею, пока Минхо задаёт необходимый для себя ритм, вталкивая собственными движениями член Хвана ещё глубже в извивающегося под ним Феликса. А затем резко останавливается, откидывая голову назад, когда Хёнджин считывает его желания, продолжая двигать тазом между ними. Пока узкие стенки идеально обхватывают широкий ствол от головки до основания, собственный вбивается в комок нервов, вышвыривая Феликса за пределы адекватности. Двойная стимуляция ощущается настолько потрясающе, что Хван готов расплакаться от наслаждения, что идёт в абсолютный разрез с его образом тысячелетнего демона-искусителя. Минхо просовывает руку между из телами, перехватывая член Феликса, шепчущего все существующие проклятия, забывая, что они уже давно бездушные чудовища, что гонятся лишь за достижением удовольствия. Упирается носом во влажные волосы на затылке Хёнджина, пока тот курсирует между их телами, распределяя смазку до ненасытного хлюпанья и приглушенного шипения куда-то в затылок. Хватает лишь несколько ритмичных движений ладонью, и Феликс изливается на собственный живот, а Хван обхватывает его бедра до лиловых синяков и натягивает на себя, чтобы догнать маячащие на горизонте волны оргазма. Тела Минхо и Хёнджина звучат синхронно, на высоких нотах, пока Ликс остаётся где-то на глубине хриплым шёпотом. Старший демон стаскивает Хвана с размякшего в неге демона, вдавливая в постель до жалобного поскуливания, капелек пота вдоль острых лопаток, по которым Ли скользит языком и ладонями, и высоких криков, от которых можно оглохнуть. Но ему чертовски нравится. — Пожалуйста, Минхо... — заводит руки за спину, не до конца понимая, что хочет сделать — оттолкнуть или вжаться плотнее. Ли улыбается уголками губ и перехватывает запястья, вдавливая их в поясницу. Несколько хлестких ударов ладонью обжигают кожу и Хенджин прогибается ещё сильнее. Его растаскивает по постели, пока брюнет вдалбливается в растраханное тело из последних сил, которые уходят на ритмичное погружение внутрь. Это очевидно стоит забвения, которое подарит им ад, если только узнает о нарушении главного закона о запрете связи между демонами. Минхо плевать, пусть он будет проклят хоть бесконечность раз, ощущать жар желанного тела изнутри определённо ценнее, чем выиграть в глупом задании на человеческую душу. Взгляд устремляется к завороженному лицу девушки, с которой они должны были сыграть в игру на приоритетность собственных сил, а затем к покрасневшим ягодицам Хвана, в которые гостеприимно вторгается его член. Несколько резких движений под сорванный голос, пока искусанные губы Феликса обхватывают чужую головку, и Минхо изливается внутрь вместе с Хёнджином, который оставляет на чужом языке вязкую жидкость. Старший демон подхватывает пальцами несколько капелек собственной спермы и подносит к приоткрытому рту, предлагая попробовать то, какая на вкус разрушающая все моральные устои Похоть по сравнению с распаляющей кожу Страстью на языке у безграничной и всепоглощающей Любви.