Lady's hands

      На что вы готовы ради рук, что преследуют мысли и фантазии на протяжении долгого времени? Вопрос странный, не согласиться с этим невозможно. Но что поделать, если руками, что привлекли внимание, оказались руки будущей герцогини, ныне юной госпожи герцогства Манобан?       В честь совершеннолетия юной леди в поместье герцогства запланирован был пышный банкет, и, не поймите превратно, однако одной особе уж очень хотелось на этом приеме присутствовать. Хотя и волноваться ей особо на этот счет надобности не было, ведь какой только дурак посмеет не отправить личное, от руки написанное приглашение единственной принцессе империи, чье появление на подобных светских мероприятиях — лучшее признание статуса.       Лалиса Манобан, в честь которой и будет в скором времени банкет, лично выбирала знатных дворян, которых следовало пригласить на это празднество для дальнейших связей. Однако, если быть довольно честной, именно принцессу приглашать она не хотела. Причина довольно простая, по крайней мере, так кажется самой Лалисе, — это то, что слухов о принцессе ходит бесчисленное количество. Но при этом ее визит в любом случае подобно благословению.       Империя Аксерд около сотни лет назад монополизировала всю власть на континенте Коллинтеан, образовав центр власти, куда уходят все налоги. Территория империи была распределена между герцогами, графами, виконтами и баронами. У каждого из которых размер территории зависел от их титулов. И герцог Манобан владел поистине огромной территорией, заполучив в свои владения морскую область, что подразумевает за собой полный контроль морских путей между другими континентами и существующими по ту сторону моря королевствами.       Хоть банкет и устраивал сам герцог, но было кое-что, что передавалось из поколения в поколение у женщин семейства, о чем сам герцог до сих пор не имел ни малейшего понятия. И именно эту небольшую традицию собиралась провернуть Лалиса, поручив слугам привезти определенное вино. Не зря ведь она попросила у отца позволение, чтобы напитками на банкете занималась она. Слуги были в курсе всего, и они прекрасно были осведомлены о том, что мужской половине эту часть истории герцогства знать нельзя ни в коем случае.       Тем временем в императорском дворце принцесса тоже не сидела без дела. К ее счастью или сожалению, но она знала о том, что именно проводили знатные дамы рода Манобан на свое совершеннолетие. Это не могло происходить с утайкой от императорской семьи, так что, можно сказать, герцогству дали разрешение на существование подобной традиции, весьма порочной, на самом деле, но очень действенной.       Руби Джейн — единственная императорская принцесса — находилась в своих покоях, когда личная горничная постучалась в двери.       — Войдите, — она откинулась слегка назад, сидя на позолоченном диванчике, и взглянула в сторону двери.       — Ваше Высочество, к Вам письмо из герцогства Манобан, — горничная в низком поклоне протянула письмо с личной печатью юной госпожи, после чего на лице Руби появилась сладкая улыбка.       Приняв письмо, Джейн вчиталась в аккуратно написанные строки, а затем потребовала лишь две вещи:       — Отправьте ответ о принятии приглашения и приготовьте лучшее красное вино из погреба ровно в срок возрасту леди Лалисы.       И приказ был тотчас исполнен, хотя слугам пришлось постараться, чтобы найти изысканное вино с выдержкой в 20 лет.

***

      Через неделю герцогство с распростертыми объятиями принимало гостей в свой ярко украшенный зал, где музыканты играли на инструментах, погружая помещение в райскую усладу для ушей; где столы пестрели обилием угощений, включая десерты, сделанные из алкогольных напитков; где леди из дворянства были наряжены в самые новейшие платья, что являлись общепринятыми на тот момент; где господа гордо поправляли свои манжеты, показывая запонками уровень своего богатства, ведь выгодная и прекрасная внешностью партия нужна была всем.       Юная госпожа Манобан отсутствовала в момент прибытия гостей, так как была увлечена приготовлениями. Слуги как раз заканчивали последние штрихи в ее макияже, когда дворецкий явился к ней.       — Юная госпожа, все гости прибыли, — он поклонился, и Лалиса приподняла бровь, уставившись на дворецкого через зеркало.       — Неужели абсолютно все?       — Ох, за исключением Ее Высочества принцессы, — тот неловко улыбнулся.       — Видимо, Ее Высочество не спешит порадовать банкет своим присутствием, — усмехнулась Лиса. — Раздражает…       — Госпожа! — всполошились горничные.       — Знаю-знаю, так говорить об императорской принцессе не стоит. Впредь буду осмотрительнее, однако я сказала лишь истину, — Манобан прикрыла глаза на несколько мгновений, а затем все горничные отошли от нее, предоставляя пространство.       Лалиса встала с кресла и поправила легонько корсет, который сидел в разы удобнее благодаря дизайнерскому решению одного из портных герцогства.       Платье Манобан было сшито из кровавого оттенка велюра, оголяя одно ее бедро на довольно непозволительном уровне для каких угодно светских мероприятий, но не для того, что устроено этим домом. Плечи тоже были оголены, а рукава облегали изящные руки до запястья; черные перчатки покрывали нежную кисть своей легкой тканью, не позволяя никому узреть столь прекрасные руки. На ногах у нее красовались черные туфли на высоком каблуке; черный корсет поддерживал аккуратную грудь поверх платья, не особо сжимая талию. Ее бордовые закрученные локоны спадали на плечи, придавая образу еще больший шарм. А глаза лани, подчеркнутые макияжем и естественной родинкой, станут, однозначно, одним из элементов привлечения множества взглядов. То же самое касалось и ее губ. Вся Лалиса Манобан в данный момент, еще даже не выйдя в свет, являлась источником распространяющейся ауры вожделения. Этот банкет, однозначно, заимеет наибольшую огласку средь простого люда и оставшихся, неприглашенных дворян, и будет передаваться еще очень долгое время из уст в уста.       Ухмыльнувшись своему внешнему виду, Манобан направилась к выходу из своих покоев, ловким движением подхватывая веер, под стать ее одеянию. Дочери герцога не было нужды волноваться о том, что ее образ могут счесть вульгарным, ведь все леди из семейства Манобан одним лишь выходом в светский круг давали начало новой моде. Они одни из немногих, кто прослыл эталоном в мире моды, так что они устанавливали собственные правила в этой сфере. Безоговорочно.       Как только Лалиса спустилась в банкетный зал, все взгляды были направлены на нее, только вот ее взор не мог найти того, за кого зацепиться. К ней начали подходить господа из разных родов, чтобы пригласить на первый танец, однако первый танец принято отдавать своему отцу. Ведь речь идёт о совершеннолетии.       Музыканты в первую же очередь начали играть мелодию для полонеза, что являлся одним из не особо любимых танцев Лалисы. Зато вот отец ее души не чаял в этом танце, и это было видно по его радостному лицу. Особенно отрадно ему было станцевать именно с дочерью. Весь танец Манобан считала количество шагов до конца, ибо, как ей казалось, она танцевала настолько часто во время обучения, что сейчас процесс длился до невозможности долго.       Как только был сделан завершающий поклон в благодарность за танец, слуги начали разносить бокалы с белым вином. Лиса ещё ничего не планировала, однако ей в руки попался бокал с красным вином, чего уж точно не должно было быть сейчас. Она в легком недоумении уставилась на бокал, а затем начала глазами наблюдать за всеми присутствующими, надеясь найти хоть кого-то с ещё одним бокалом красного. Однако в какой-то момент, когда Лисе удалось уловить в чьих-то руках рубиновую жидкость, силуэт человека затерялся за толпой вновь затанцевавших дам и господ.       Решив дождаться конца танца, Манобан направилась на балкон, видом выходящий на прекрасный сад из красных роз, что так любила мать Лисы, но не она сама. Ее взгляд был сосредоточен на жидкости в хрустальном сосуде, что так прекрасно переливалась холодными оттенками под светом появившейся меж облаков луны. Из раздумий ее вывело легкое прикосновение около уха, и Лалиса резко повернула голову в сторону прикоснувшегося. Перед ее взором оказалась сладостная улыбка, что сопровождала взгляд до одури глубоких кошачьих глаз.       — Ваше Высочество… — все ещё пребывая в трансе, проговорила Лалиса, а затем резво развернулась и поклонилась, выказывая свое почтение и уважение к принцессе. — Прошу прощения, задумалась.       — Неохотно Вы как-то празднуете свое совершеннолетие, Леди.       — Что Вы! — осеклась Лиса. — Просто слегка сбита с толку бокалом красного вина.       — Сбиты с толку? Почему же, позвольте поинтересоваться?       — Мои слуги не получали приказ о рóзливе красного, так как планы у меня были несколько иные, — Лалиса неловко улыбнулась, глядя на принцессу и лишь после этого подмечая про себя величие ее наряда на сие торжество.       Черное, облегающее платье, избавленное от ноши под названием корсет, так как узелки сзади прекрасно выполняли эту роль, подчеркивая талию и поддерживая грудь. Подол, расходящийся лишь после колен и имеющий разрез на том же уровне. Открытые плечи и руки, на которых красовались черные перчатки до середины предплечья. Волосы ее были собраны в великолепный пучок и украшены серебряной короной с рубинами; серьги и колье тоже были выполнены из серебра с рубинами, подчеркивая и без того изящную шею. А на каблуках принцесса выглядела ещё более элегантной. Вид ее заставил бы любого возжелать прикоснуться, но некая строгость держала границы вульгарности в узде, сохраняя баланс. Отчего-то Лиса тяжело сглотнула.       — Хотела предложить Вам свою компанию, но, видно, Вы сейчас встревожены этой ситуацией, — Руби Джейн приблизилась к лицу Манобан. — Пока побуду в ожидании, — хмыкнула она и направилась обратно в банкетный зал.       Когда странным образом вмиг разгоряченная в лице Лалиса поняла, что в руках Ее Высочества был бокал красного вина, самой принцессы уже не было в пределах ее зрения. Уставившись на свой бокал, несколько долгих секунд Манобан размышляла о том, что в ее доме происходило на данный момент. Если это то же вино, что и у принцессы, отказываться от столь ценного подарка явно не стоит. Переводя взгляд обратно на сад, усыпанный алым цветом, поблескивающим от вечерней росы, Лиса пригубила вино, мигом поражаясь глубине вкуса. Если чутье ее не обманывает, вино это должно быть столь же ценным, сколь половина от имущества какого-нибудь графства.       Допив вино, Лалиса направилась в главный зал, где свет от люстр переливался, и паркет от этого не менее ярко блестел. И только в мгновение, когда в руках слуг оказалась бутылка красного вина, выбранного уже самой Лисой, до нее дошло осознание, что значили бокалы вина от принцессы. Щеки юной леди заалели тотчас, пока слуга заполнял ее бокал. Затем ею был отдан и дураку понятный приказ:       — Наполните бокал Ее Высочества принцессы.       Подливающие алкоголь были удивлены таким приказом, когда об этом донес один из слуг. Только перечить они не стали и в толпе начали выискивать назначенный объект. Манобан и сама глазами искала принцессу, которая для нее ранее казалась раздражающей особой из-за своего высокомерия и ходящих около нее слухов, однако, оставшись наедине на несколько скоротечных минут, впечатление о ней сложилось иное.       Светская беседа с другими знатными дамами не вызывала никакого удовольствия, однако Лисе было просто необходимо оставаться дружелюбной и учтивой, ведь все пытались подмазаться к ней для дальнейших выгодных взаимоотношений. Но на тот момент ее беспокоил легко ускользающий силуэт принцессы: она то есть, то ее уже нет, словно и не было. Хотя не заметить такую личность было просто за пределами возможного.       В метаниях взгляд по всему залу уловил, наконец, необходимый силуэт, стоявший около лестницы на втором этаже, оперевшись о перила. И в руке у нее был вновь заполненный красным напитком бокал. Руби, поняв, что взгляд Лисы устремлен на нее, легонько ухмыльнулась, следом поднося бокал к губам и отпивая алкоголь. Жест, означавший принятие. Сердцебиение Лисы внезапно участилось от накатившего волнения, а руки задрожали, но ей необходимо было ответить Руби Джейн, отпив вина точно так же, как и принцесса недавно.       Принцесса направилась в сторону покоев, словно знала герцогский дворец наизусть. Это было ключевым моментом, но роль той, кто уходил в восточную сторону дворца, должна была быть у герцогской дочери, но никак не у приглашенной принцессы. Она чувствовала себя ведомой в этой ситуации, но ничего не могла с собой поделать. Интерес подогревался изящными действиями Джейн, оттого и предвкушение на языке ощущалось чем-то сладострастным.       Ноги сами шли вслед за шлейфом духов принцессы, что распространился по всему длинному и затемненному коридору, ведь слуги ещё не зажгли свечи. Это должно было произойти позже…       Дойдя до двери, из проема которого выходил тусклый свет, Лиса прошла внутрь комнаты на свой страх и риск. Свечи, горевшие на столе и стоявшие около наполненных двух бокалов, явно были подожжены недавно. Только вот внутри не было никого, и Лисе становилось не по себе от подобной череды странностей. Ровно до момента, пока громоздкая дверь не закрылась позади щелчком и пока около уха она не почувствовала теплое, щекочущее дыхание.

Faithful — BOBI ANDONOV

      — Досадно видеть столь изящные кисти в перчатках, — проговорил бархатистый голос, а пальцы нежно коснулись правого запястья Лисы.       — Ваше Высочество, что Вы…       Одним движением перчатка на правой руке оказалась на полу, а прохладные пальцы обхватили ладонь и подняли руку Манобан. Руби Джейн приблизилась к ладони девушки и еле коснулась губами. По телу Лалисы в ту же секунду пробежались мурашки, а сама она раскраснелась пуще прежнего, при этом шумно выдыхая.       — Ваши руки, что я видела лишь однажды, ни на секунду не покидали моих мыслей, — очередное прикосновение губ, только уже ко внутренней стороне запястья.       Вторая рука Джейн оказалась на талии Манобан, прижимая ее тело к своему. Столь нежно и аккуратно, что Лиса не могла перестать вздрагивать от столь чувственных прикосновений. Ее дыхание становилось все более неровным, и грудная клетка вздымалась так, что в корсете становилось тесно.       Джейн, сняв перчатку с другой руки, перешла на нее своими легкими поцелуями и прохладными прикосновениями, пока вторая ее рука скользила по талии за спину, где начала ослаблять корсет. Глаза Лалисы округлились, и она отскочила от принцессы в сторону кровати, оставляя ту смотреть на себя томным взглядом.       — Вы столь резки, — усмехнулась Руби, начиная подходить к девушке, что вновь стала отходить, пока не оказалась в сидячем положении на кровати.       — Я столь резка? — Лиса словно ушам своим не верила, которые, просто к слову, горели алым пламенем.       — Не я же отпрянула от Вас, — Джейн возвысилась над Лисой и вновь взяла ту за руку. — Я просто решила сыграть по Вашим же традициям, — эта улыбка и смотрящий сверху вниз взгляд заставили ноги Лисы подкоситься, а ее саму ощутить возбуждение.       — Прошу прощения… — она отвернула голову в сторону, а Джейн иного и не надо было, ведь вскоре ее губы коснулись разгоряченной кожи на шее юной госпожи, срывая из уст что-то среднее между писком и тихим стоном.       — Если Вам жаль, то развернитесь и позвольте мне снять с Вас корсет, — голос Руби горячим образом отдавался в кожу Лисы, и руки ее автоматически оказались на плечах принцессы, сжимая ткань платья. — Что ж Вы не соблюдаете свою же затею, дорогая?       Вновь возникшая на этих устах улыбка заставила Лалису сжать губы и начать вставать. Руби позволила ей это, сама отходя чуть назад, а затем Манобан развернулась спиной. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь равномерно идущими часами, что отстукивали раз на раз стук сердца. Руки принцессы вновь расположились на корсете и продолжили его ослаблять. Однако Лисе казалось, что дышать становилось тяжелее с каждым ослаблением. Следом Руби в целом вытянула ленточку, державшую аксессуар. А потом принцесса начала стягивать платье по плечам, оголяя спину, столь приковывающую взгляд. Губы Руби в одно мгновение прикоснулись к плечу, оставляя легкий поцелуй и вновь запуская табун мурашек по телу Лалисы; руки ее прошлись по плечам до кистей, полностью избавляя верхнюю часть тела от ткани наряда и оставляя лишь полупрозрачное белье, что так аккуратно смотрелось на девичьей фигуре.       — Господь милостивый… — проговорила Руби, ведя пальцами по позвоночнику и улавливая тихое мычание от девушки напротив.       Одним легким движением руки верхний элемент нижнего белья скользнул по рукам Лисы и упал на пол, а сердце ее словно замерло в этот момент, ибо ей было боязно даже дышать. Собственное сердцебиение стояло в ушах, отбивая слишком быстрый ритм, который, кажется, лишь ускорился, стоило только Руби Джейн развернуть Лалису к себе лицом и пройтись по ее почти обнаженному телу глазами, явно полными вожделения.       Джейн потянула узелок своего платья, и оно упало на пол, открывая взору Лисы чистое произведение искусства. Тело принцессы являлось таковым, и оно было бесценным. Так что шанс лицезреть воочию столь чудное божье творение — дорогого стоит.       Руби медленно толкнула Манобан на кровать, следом аккуратно залезая на ее бедра. Бедные щеки Лисы не переставали гореть, а в горле ее пересохло от столь… откровенной картины. Пальцы Джейн прошлись по оголенному торсу Лисы, доходя до тяжело вздымающейся груди, где под тусклым светом так четко выделялись затвердевшие соски. Она наклонилась чуть вперед, доходя руками до нежных кистей, и стала ленточкой корсета перевязывать запястья.       — Желание связать Ваши руки преобладало над всеми другими…       — Другими? — кое-как задалась юная леди, наблюдая за кошачьими глазами, что были устремлены на нее саму.       — О, об этом Вы узнаете совсем скоро, — с этими словами Джейн приблизилась к губам Лисы, однако не спешила попробовать их. — Извольте…       — Целуйте уже, сколько ещё Вы будете измываться надо мной, Ваше Высочество? — голос ее дрожал, а брови были нахмурены, чтобы не расплакаться от смущающей ситуации.       Издав тихий смешок, Руби Джейн аккуратно прильнула к манящим устам и начала их нежно перебирать, на языке чувствуя привкус недавнего вина. Губы девушек ощущались друг для друга как нечто мягкое и в то же время драгоценное. В моменте, когда Руби этого стало не хватать, поцелуй углубился, и начали переплетаться языки. Разыгравшись настолько, что тело лежащей девушки стало заметно дрожать от предвкушения, Джейн прервала поцелуй и уставилась в затуманенные, но столь прекрасные глаза.       Ее губы начали невесомо касаться раскаленной девичьей кожи, плавно спускаясь от шеи вниз, не обделяя вниманием грудь. Поиграться с сосками она была обязана, ведь реакция, которую дарили ей в ответ на эти ласки — несравнима ни с чем. Этот тихий скулеж, ласкающий слух; эти связанные руки, что сжимали постель с каждым прикосновением сильнее; эта нежная кожа, по которой шли мурашки от малейшего горячего дыхания.       Дорожки поцелуев дошли до живота, а руки принцессы коснулись кромки нижнего белья, затем начиная потихоньку их стягивать. Избавившись от последней ткани на теле Лалисы, Руби резко раздвинула ей ноги, заставив приподнять их.       — В-ваше в-выс…сочество…! — с дрожью и заиканием проговорила Лиса, руками упираясь в макушку Джейн, что заставило вторую ухмыльнуться.       — Бросьте. Вы уже обнажены передо мной. Позвольте доставить Вам удовольствие. Уверяю, в конце Вам захочется ещё, — эти сладкие речи не могли не переубедить Манобан, иначе она не убрала бы руки обратно над головой, пребывая в ожидании следующих действий.       Хмыкнув столь невинному поведению, Руби Джейн легкими поцелуями прошлась по внутренней стороне бедер. Следом примкнула она языком к наиболее чувствительному месту Манобан, с уст которой мгновенно сорвался стон.       — Я Вас лишь легонько коснулась, а Вы… — принцессе не дали договорить, ведь руки, что хоть и связаны, но вполне способны придавить голову обратно, сделали свое дело.       — Излишне…       И больше слов не требовалось, ведь язык Джейн начал активно работать над бугорком, истязая его всеми возможными способами. Чуть ускоряясь, иногда замедляясь и заставляя Лалису напрягаться всем телом, лишь бы не перестать чувствовать приятное давление.       — Ваше… Высочеств…мх. — голова Лисы откинулась назад, руками она вновь сжала простынь над головой, а по всему телу прошелся ток, прошибающий до пят.       Тело девушки расслабилось, позволив принцессе вылезти и взглянуть на то, до какого состояния ей удалось довести Манобан. Понимая, что это ещё точно не конец и что она доставит той удовольствие столько раз, сколько захочется, Руби подошла к столику, где стояли бокалы с вином. Потихоньку выпивая свой напиток, она вновь подошла к Лисе, которая лишь глазами наблюдала.       — Знаете, Вы так и не распробовали ведь привезенное мной вино… — ее взгляд не переставал смотреть прямо на лицо принявшей сидячее положение Лалисы.

ozymandias — Stop Light Observations

      На губах ее заиграла ухмылка, пока в руке она вертела наполовину пустой бокал. Манобан, словно загипнотизированная, наблюдала за рукой, что поднесла бокал к груди и медленно начала наклонять его. По стройному телу принцессы ручейками покатилось вино, редкими каплями попадая на белоснежный ковер. Лиса с приоткрытым ртом наблюдала за этим, не в силах перестать смотреть за ещё больше стекающими красными каплями, а затем сухо сглотнула, ведь Джейн, словно по щелчку, избавилась от верхнего элемента нижнего белья, открывая взору аккуратную грудь.       — Слизывай.       Формальность пропала в мгновение ока, заставив Лалису взглянуть на Джейн с ещё большим удивлением. Сначала Манобан подумала, что она ослышалась, однако взгляд, который был направлен на нее — столь требовательный и безотказный — говорил об обратном. На дрожащих ногах Лалиса слезла и подошла к Руби, и следом ее руки аккуратно коснулись живота девушки, а лицо приблизилось к груди. Подумав лишь секунду, Лиса коснулась языком по месту, где все еще блестела дорожка от пролитого напитка. Когда ее язык проделал путь до шеи принцессы, до ушей донеслась фраза:       — Эти руки так часто касались меня в моих снах…       Почувствовав, как кровь прилила к ушам, Лиса пошла по каплям вниз, останавливаясь на некоторое время на сосках, а затем ещё ниже. Дойдя до живота, ее руки прошлись пальцами по области паха в игривой манере так легко и невесомо, что из уст Руби послышалось еле уловимое мычание. Манобан опустилась на колени, спуская при этом нижнее белье по бедрам. Она сама не ведала, что именно делала, но недовольство не выказывал никто. Язык ее медленно следовал по уже подсохшему винному следу, останавливаясь на бедрах.       Лиса взглянула снизу вверх, подняв голову, и Джейн от подобного искушающего вида за долю секунды стала терять самообладание. Ее рука зарылась в волосы Лалисы и притянула ее ближе к себе, из-за чего Манобан пришлось опереться на руки, которые уже слегка ныли от связанного состояния, в котором пребывали.       — Ваши связанные руки… Вы в подобном положении… Не дайте соврать, Вы богоподобны, — фраза, слетевшая так, словно Руби Джейн сейчас находилась под заклинанием, словно ее разумом овладело что-то… нечестивое, раз что-то настолько порочное для нее уподобилось божеству.       — Ваше Высочество, я не понимаю… — тихо проговорила Лалиса, выглядя при этом так, словно ей самой было мало… этого вина.       — Просто продолжи свои ласки, дорогая. Иначе я не знаю, куда себя деть… — одним движением Руби заставила Лису уткнуться между ног, а у той и выбора особо и не было.       Ей пришлось проходить обучение в процессе, пока по подбородку ее стекала влага. И единственными наставлениями в этот момент были лишь звучащие симфонией стоны принцессы и ее подкашивающиеся ноги. Когда Манобан стала интенсивнее играться с клитором, Джейн пришлось на несколько секунд ее остановить, чтобы самой расположиться на кровати, ведь иначе было никак. Это было одной из немногочисленных ошибок, совершенных ею, ведь удовольствие ей доставлять стали в разы лучше.       В очередной раз дойдя до оргазма, Руби вновь прибрала власть к своим рукам, и ей было абсолютно всё равно на то, в насколько постыдную позу она поставила Лису, заставив лечь на спину и широко раздвинув ей ноги. Лицо, краснеющее под кошачьим взглядом, лишь сильнее распаляло желание. Она самолично развязала ей руки и заставила заняться самоудовлетворением, пока сама без утайки наблюдала за руками, от которых явно была без ума. Не только от рук, но и в целом от девичьей реакции на нее саму; от покрасневших щек; от почти плаксивого взгляда, просящего большего; и от того, насколько Лалиса Манобан была возбужденной…       Вся простынь под ней пропиталась влагой, особенно тогда, когда Джейн заменила ее пальцы на свои, примыкая в одно время с этим к ее губам, опухшим от того, как сильно та их сжимала. Руки Лисы вновь пристроились на плечах принцессы, затем и вовсе заходя за шею и прижимая девушку ближе к себе. Ей словно было мало, ей чертовски мало было ощущений пальцев внутри. Лисе чуть ли не до потери сознания хотелось дойти, лишь бы ещё больше продлить это удовольствие. Лишь бы ещё немного продлить эту порочную ночь.

«Во всем вините руки моей Леди, что так изысканно приковывают взгляд»