haine

– ... эй? Оглох что-ли? – грубый и громкий голос Порко вывел Райнера из раздумий. Райнер вздрогнул, проморгался и вопросительно уставился в недовольные глаза Галлиарда, что нагло его потревожил от пучины мыслей – Чего дыру во мне прожигаешь спрашиваю? — повторил Порко. Райнер не понял, задумался. Левая бровь вопросительно дернулась вверх, вспоминал, чем занимался последнюю минуту. Да ничем таким интересным: сидел в кабинете для совещаний. Правда, чего он тут забыл, когда совещание закончилось около 5 минут назад и все воины с другими военнослужащими уже ушли? Огляделся. В помещении остался только он сам и Порко Галлиард, его проклятый недо-враг и недо-любовник. Названный сидел на другой стороне стола, сложив руки у груди, с напускным презрением сверля Брауна взглядом. До неприличия красивый. Вздёрнутый нос слегка сморщенный, ярко показывая недовольство, а если приглядеться – можно заметить небольшую россыпь солнечных поцелуев, тянующую с носа до острых скул. Губы сжаты в тонкую линию, а светлые брови сведены к переносице. Прическа, как всегда, аккуратно уложена назад. Аж сдали видно, как поблёскивают русые пряди на солнце, проникающего из окна, от средства для укладки, а может его волосы сами по себе такие сверкающие? Оливковые глаза, в которых зачастую читается презрение, недовольство, в редкий случаях – рядом с детьми – а в самых-самых редких рядом с друзьями, радость и забота, выжидающие наблюдают за Райнером. – Ты чего тут забыл? – отвечает вопросом на вопрос, отчего Галлиард закатывает глаза и недовольно цокает. – Да ты все совещание глаз с меня не сводил, я уж подумал, набросишься с кулаками, – усмехнулся Порко, — или съешь меня взглядом. А после окончания продолжаешь сидеть. Подумал, поглядеть как замкомандира Браун по-тихоньку сходит с ума. Райнер слегка удивленно расширяет глаза, а потом снова принимает непринужденный вид. Скорее всего он просто задумался о своем райнерском. Такое часто бывает. Мысли хаотично бурлят, сменяясь с одной темы на другую. В голова целый ад, поток нескончаемых размышлений, по типу «А что, если?», «А что потом?», «Доживу ли я до следующего дня?», «Как мне сбречь этих дорогих мне людей?», а может Браун и вправду бессовестно пялился на Порко, жадно проглатывая каждую эмоцию, проскальзывающую на этом прекрасном, дерзком и миловидном лице, впитывая в свою кожу каждое его действие, жест и колкое слово. Райнер знал, что не имеет права любить его и быть любимым им в ответ. Он не может искупить свою вину перед Порко: за смерть Марселя и незаслуженно полученным Бронированным, который должен был принадлежать Порко. Брауну правда совестно за все, что случилось из-за него. Галлиард заслужил лучшего, не такого размазню, как он. Владелец Челюсти по началу и винил Райнера, ненавидел и делал все, чтоб ему насолить, но в глубине души понимал, что Браун не виноват. Он простил его, хоть прощать было и не за что. И полюбил. Своеобразной любовью, по своему показывая чувства: через ядовитые шутки, грубую заботу и с помощью жарких поцелуев в темных переулках улицы, в их общей комнате, мимолетные касания губ на поле боя, когда выскальзывала возможность, прикрывания тылов друг друга, после тренировок, и местах, в которых их никто не мог увидеть. Только двое взрослых мужчин, когда-то до смерти ненавидящих друг друга. Райнер встал со стула, одной рукой упёрся в край стола, другой аккуратно приподнял подбородок Галлиарда. Тот удивленно вскинул брови, но не опрятнул. – Можно? – спросил Браун, взглядом указывая на губы перед ним. Галлиард не стал отвечать на вопрос, а схватил загривок Райнер, грубо притянул и вцепился губами в браунские. Поцелуй больше смахивал на некий спор: кто же перехватит доминирование? Оба не собирались сдаваться, жадно пробуя друг друга на вкус, сминая, кусая и облизывая губы. Порко первый отстранился, хриплым голосом сказал: – Больше не смотри на меня так. Подумают еще, что ты умалишенный и тайно придумываешь план, как свернуть мне шею. Они будут правы, конечно. Но Зик уже странно поглядывает на нас. – Я не виноват, что ты так хорошо... – не успел Браун договорить, как Галлиард притянул его для еще одного поцелуя.