04:20 на часах

— Такой ты меня и впрямь не интересуешь.

— Почему?

— Потому что не настоящий, словно чья-то неудачная копия…

Джисон долго искал глазами Лино, бесследно исчезнувшего сразу же после выступления. Откуда ему было знать о том, что я когда-то играл на гитаре? Джисон испытывал потребность «заглянуть глубже». Ему просто необходимо знать больше. Я устал, что всё это взаимосвязано. — Чонин, ты не видел преподавателя Ли? Тот пьяно взглянул на Джисона. — Как формально, — бросил он, — не видел. — Я смотрю, ты втянулся в этот вайб, — его лицо посветлело, — рад за тебя, отвлекись от дурных мыслей… — Ты тоже, — Чонин оборвал одногруппника на полуслове, — и… спасибо, что ли? — Мне-то за что? — тот выдавил нервный смешок. Чонин помотал головой, мол, забей. — Просто иногда рассказывай мне о себе, не надевай маску загадочности, я не воспринимаю двусмысленность и могу неправильно трактовать человеческий посыл, — какой по счёту стакан он пьёт? — когда ты вышел на сцену, то перестал быть мне знаком, — Чонин хмыкнул, — будто передо мной был другой Хан Джисон. Сказав это, одногруппник растворился в толпе, оставляя Джисона наедине со своими мыслями.

***

Вечеринка подходила к концу. Трио художников воссоединилось. Время, проведённое вместе, было бесценным. В моменты объединения Джисон начинал задумываться, как же всё-таки ему повезло встретить Чонина и Хёнджина в своей жизни. Такие пьяные… Но это и впрямь помогло отвлечься от дурных мыслей, преследующих каждого. — Ты поедешь домой? — торопливо вопросил Ван Гог, держа телефон наготове, — я собираюсь вызвать такси вам с Чонином. — Ты не едешь? — удивился Пабло. — Останусь у Чанбина, — пояснил он, — диктуй адрес. Джисон отмахнулся. В этом не было необходимости: домой он точно не собирался, предстоящий неотложный разговор с преподавателем не позволял ступить и шага из академии. В ответ на заботливый жест Джисон лишь попросил позаботиться о Чонине. — Я тоже никуда не поеду, — противился тот, — не хочу мелькать перед отцовским взором. Хёнджину ничего другого не оставалось, кроме как забрать младшего с собой. Чанбинов дом давно стал пристанищем для заблудших душ. То было к лучшему, нежелание находиться под одной крышей с родителями определяло неблагоприятный психологический климат, пусть парень отдохнёт от всего этого.

***

Народа становилось с каждой минутой всё меньше и меньше, но Джисон по-прежнему не видел Лино поблизости. Лишь на выходе из закрытого клуба ему удалось разглядеть знакомую фигуру. Преподаватель выглядел изнурённым. На его рубашке красовались мокрые пятна, рукава были закатаны, а на руках виднелись отметины, больше похожие на те, когда чьи-то чужие пальцы впиваются ногтями, влажная чёлка прилипла ко лбу после нескольких попыток ополоснуть лицо… Внешне при виде Джисона он сохранял полное спокойствие, будто пару минут назад не пытался вытащить Ёнбока с того света. Преподаватель приспустил рукава, пряча от глаз Пабло незначительные раны, пряча внутренний страх беспомощности под маской невозмутимости, считая, что того и вовсе не существует в его картине мира. Помедлив хоть на секунду, одним человеком было бы меньше. Это не давало Лино покоя. Всё же Ёнбок – ценный игрок… — Что с тобой? — с неожиданным для себя беспокойством вопросил Джисон. Он невольно потянулся к чужому лицу, но Лино быстро перехватил руку и осторожно опустил вниз, сказав, что Джисону показалось. — Где тебя носило? — еле слышно пробормотал он, неприкрыто добавив, что искал его по всему залу, пока не присоединился к парням. Лино усмехнулся. Как оказалось, на третьем этаже, в конце коридора, находился его кабинет, куда Лино держал путь. Почему в корпусе музыкантов? Джисон до этого времени думал, что преподаватель проводит перерывы между занятиями на кафедре с остальными коллегами, в стенах закрытого клуба, в мастерской, но никак не в чужом корпусе. — Разве тебе не пришло в голову, что я мог просто поехать домой? — как ни в чём не бывало выдал Лино. Джисон спешно следовал за ним. Когда они оба оказались внутри кабинета, художник наконец выдал ответ на вопрос, который, казалось, его вовсе не требовал. — Ты не мог так просто уехать, очевидно же, — пожал плечами Джисон. Лино устало опустился на диван и закинул руки за голову, позабыв о присутствии собеседника. Джисон обиженно поджал губы и стянул первую попавшуюся пластинку со стеллажа, сделал вид, будто его тоже не волновало присутствие Лино. — А меня что-то держало? — спустя непродолжительное молчание выдал тот. — Если ты ещё не понял, да держало. Джисон выдвинул стул и сел напротив ненавистного преподавателя, сложил руки на спинке и коснулся подбородком, замолк, задумчиво глядя на Лино. — Не думай, что меня легко обмануть, — на грани слышимости бросил Пабло, — тебя тоже держит чужое присутствие и не отпускает до такой степени, что приходится жертвовать сном, может и чем-то ещё, к примеру, местом в голове, которое вполне могло сгодиться под мысли, несвязанные с определённым человеком, — не разрывая зрительный контакт выдал он. Лино ничего не ответил. — Что это за «фокус» с гитарой? — Мышечная память дала о себе знать, поэтому тебе удалось сыграть на инструменте так же, как в прошлом, — невозмутимо сказал Лино, — ты забылся в тревожном сне, Хан Джисон, что заставил тебя стать тем, кем ты не являлся на самом деле. Для чего ты рисуешь? И рисовал ли когда-то? Джисон обречённо усмехнулся и покачал головой. — Я не помню. Лино поднялся с дивана и приблизился к Пабло. Он опустил руку на чужое плечо и крепко стиснул, нагрянув над ухом. — Большее, что ты можешь сделать, так это довериться своему кинетическому интеллекту, а не беспорядочным грёзам, — Лино внезапно заговорил о брате, — когда я направил тебя в старый вестибюль в поисках человека, обладающего информацией, ты воспринял всё буквально и упустил из виду очень важную деталь, — прямо как на полотнах, визуальный порядок расположения объектов, главный элемент, — он возвысил голос, отпрянув назад, — так нарисуй же в своём больном воображении композицию вестибюля, — выражение его лица сделалось сердитым, — что тут же бросается в глаза? — Зеркало, — еле слышно произнёс Джисон. Он стиснул губы и окинул Лино пустым взглядом. — Отражение в зеркале, горе-Пабло, — издевательски бросил преподаватель, — какой ты после этого художник, если не можешь умело лавировать как в главных, так и во второстепенных деталях рисунка? В тебе нет профессионального видения, но есть кое-что другое, тяга к иному виду искусств, — к музыке, — тебя нельзя легко обмануть, потому что ты сам склонен ко лжи, но только по отношению к самому себе. Так кто знает, что произошло с твоим братом? Стены академии? Я? — Я… — Прекрати поиски во вне и начни ковыряться в своём воспалённом мозгу, Хан Джисон. Никто, кроме тебя, не знает о брате, но правда в том, хочет ли брат, чтобы ты о нём знал? Может уже откроешь глаза на то, что он неспроста бесследно исчез? Где вы последний раз встречались с ним? Во снах? От морального прессинга в уголках джисоновых глаз невольно скопились слёзы. — Брат сумел отпустить тебя, так последуй его примеру и не мучай себя. Я понимаю, что это непросто, у нашего восприятия есть проклятая особенность – эффект узнавания. Мы видим в других себя и невольно сливаемся с ними. Отпустить частичку себя? Сосредоточить в человеке смысл своего существования, свои ценности, а потом отделиться? Кажется невозможным, не так ли? — Лино горько усмехнулся. — Сконцентрируйся на себе, Хан Джисон. Ответы на важные вопросы всё равно со временем будут получены. Стоит ли рисковать потерей собственной личности ради подобного? Что, если твоя психика не сможет оправиться, узнав ты правду? Сможешь ли ты нормально жить после этого? Родители, — он произнёс это с долей иронии, — в какой-то степени оказывают тебе услугу, умалчивая информацию.

словно чья-то неудачная копия…

— Ты так сильно жаждешь восполнить отсутствие брата, что заживо хоронишь Хан Джисона, — Лино в гневе смахнул со стола холсты и кисти, — картины, поступление в академию, заработок для семьи, чёртов Пикассо — всё по его стопам, только бы найти кусочек пазла! — Джисон стойко впитывал в себя каждую фразу, болезненно вскрывающую застарелые раны. — Эта дрянь умудряется губить тебя даже тогда, когда не рядом… — Лино немного ослабил пыл. Преподаватель до боли умело распознавал эмоции и переживания других, пялил на джисонову проблему так, словно когда-то и сам был на его месте. По-другому Джисон не мог объяснить себе столь яркую реакцию на происходящее со стороны старшего. видим в других себя…

отпустить кого-то?..

смысл своего существования…

потеря личности…

пострадавшая психика…

та девушка круто его изменила…

Такое мог сказать человек, в точности, как и Джисон, не оправившийся от потери кого-то значимого. Наш опыт похожий. Не только Лино, но и Джисон остро чувствовал чужую боль. Старший слишком глубоко погрузился во внутренний мир Пабло, что самому стало сложно управлять собственными негативными эмоциями. Видимо, они оба питали друг к другу надежду на спасение от одиночества и не желали мириться с потерей. Джисон молча поднял художественные принадлежности и положил их обратно на стол, бросил на Лино взгляд искреннего сочувствия и сократил расстояние меж телами друг друга до «тонкого листа без возможности протиснуться». — Зря ты сказал мне это, — выдохнул ему в губы Пабло. Те полны ядовитых слов, но Джисон глупец, который намеревался отравиться по своей воле. Он невесомо поцеловал Лино, с осторожностью, избегая прикосновений, словно боялся спугнуть неловкими движениями поддавшегося в чужие сети преподавателя. Будучи в полном забытье, Джисон всё же нашёл силы сократить, казалось, продолжительный поцелуй до ничтожно короткого мига. Он медленно отстранился от Лино. — Теперь тебе будет, мягко говоря, непросто выгнать меня из академии, мой ненавистный преподаватель. Взгляд Лино наполнился нежностью, а на лице заиграла та самая улыбка, что появилась у него ещё стоя близ сцены. Возможно, совсем на мгновение, Джисон показался Лино не дурацкой копией, оттого и проследовали перемены в поведение старшего. Желание видеть его таким возросло у Пабло в разы. Сердце едва не ломало джисоновы рёбра. Я в самом деле поцеловал его?

довериться своему кинетическому интеллекту…

у мозга есть свойство обманывать, но не у тактильных ощущений… Джисон небрежно притронулся к своим губам, в которых сосредоточился положительный ответ на мысленно заданный вопрос. Не приснилось, поцеловал…

***

Новая неделя в академии была самой напряжённой. Смотр был не за горами. Напряжение росло. Нервы организаторов тоже были на пределе. Хёнджин сообщил, что сегодня будут фотографировать группы для электронного фотоальбома на сайт учебного заведения, поэтому в чём попало переступать порог нельзя, лучшей десятке уж точно. У Джисона из нормального: только поношенная белая сорочка и чанбиновы брюки, что до сих пор хранились в его шкафу. — Мам, ты можешь одолжить мне немного денег на новые вещи? У той чуть тарелка из рук не выскользнула. — Я их потратила, — дрожа, выдавила мама. После того, как Джисон принёс домой первую стипендию, у мамы обновился гардероб, а в родительской комнате появился телевизор. Сын не жалел, что родители на себя потратились, но где-то в глубине души всё-таки задавался вопросом: «Почему мать и отец так не умело распорядились финансами?». Можно было вставить новые окна, купить нормальную плиту, отремонтировать ванную… — У отца тоже нет денег? — огорчённо вопросил он, на что получил положительный кивок. Надежда была на Хёнджина. Если он ночует у Чанбина, значит, некоторые вещи всё же будут при нём. Вряд ли Чонин в ближайшую пару тройку часов появится дома и обнимет шкаф, набитый огромным количеством одежды. — Встретимся в закрытом клубе, — по телефону сказал Ван Гог, — не поленюсь и съезжу за смокингом, только подожди немного.

__________________

зал закрытого клуба

__________________

— Пиздец, меня обругали прямо на входе за неподобающий внешний вид, — запальчиво вскрикнул Джисон при виде своего спасителя, — хорошо, что клуб был открыт. Хёнджин кинул чехлы с вещами на диван и завалился рядом, переводя дыхание. Когда Джисон попросил его о помощи, тот незамедлительно рванул к Сынмину, выпросил тачку и быстро помчался до дома. — У меня свой, — пояснил Ван Гог, демонстрируя ключи от зала, — сейчас отдохну пару минут и примусь за работу, нужно сопроводить фотографа, созвать студентов, подготовить Ин Сону место, где он будет оценивать картины… ты, кстати, закончил написание? Джисон активно закивал и направился в конец зала. — Прячу от кое-кого, — хмыкнул он, вытаскивая обмотанное в ткань полотно, что пряталось меж стенкой и шкафом, — не знаешь, когда можно принести картину на оценку? — Только после обеда. Джисон поблагодарил его за смокинг и принялся торопливо переодеваться. Хёнджин, видимо, забыл, что куда-то спешил, застыл в дверях и резко выдал: — Почему ты мне не сказал, что Чанбин отчитывал тебя за кулисами? — нахмурившись, вопросил он. Пабло округлил глаза и немного замешкался. — Мы просто друг друга недопоняли, но ничего катастрофического не случилось, поэтому забей. — А что было? — Препод явно принял меня за своего студента и дал свою оценку моей игре, ничего более. — Да уж, — Хёнджин поджал губы, — в следующий раз не смей игнорировать такое и обязательно говори мне, я могу повлиять на Чанбина… — «В следующий раз», ты серьёзно? — Джисон всплеснул руками. — Мне и с первого стало понятно, что больше подобного не повторится, под чужую указку я плясать не намерен, — небрежно обронил он, — такое чувство, что на Чанбина никто не может повлиять, — с дуру ляпнул Пабло. Последняя фраза задела чувство собственного достоинства второкурсника. — Ты плохо его знаешь, чтобы бросаться такими выводами, — ледяным голосом произнёс он, — Чанбин иногда перегибает палку, но на моей памяти не было случая, чтобы он когда-то ко мне не прислушался. — Тебе что, академическая власть глаза затуманила? — в тон ему молвил Джисон. — Ты, конечно, имеешь огромное влияние на студентов, но вряд ли оно с такой же лёгкостью распространяется на кураторов, — не унимался он, — поверь, чем раньше ты это поймёшь, тем проще будешь относиться к выкидонам Чанбина, а они точно когда-нибудь не заставят себя ждать. Джисон выбрал неправильную стратегию: донести другу в довольно грубой форме свои предостережения. Напоследок Хёнджин бросил в сторону Пабло недобрый взгляд и громко хлопнул дверью. Он что, сомневается в своей значимости? — Дай знать, когда перепсихуешься! — воскликнул Джисон в пустое пространство. Он вздрогнул, когда дверь вновь внезапно открылась. Хёнджин кинул в него ключ от закрытого клуба. — Закрой за собой.

***

Не считая утренней перепалки, день задался хорошо. Первокурсников сфотографировали в выставочном зале, вручили пригласительные на предстоящее мероприятие, Чонин, на джисоново удивление, тоже был весел как никогда ранее. Пабло оставалось лишь отнести картину Ин Сону и окончательно быть свободным. За весь день я так и не увиделся с Лино. Нам так много нужно с ним обсудить… Где-то в глубине души Джисон всё же питал надежду на то, что с Лино можно построить отношения. Хотя бы попробовать… Тот мимолётный поцелуй не давал ему покоя. Лино ведь не противился… Глупо было отрицать, что преподавателя и студента не тянуло друг к другу. Джисон как никто понимал это. Всё же ещё один человек тоже не давал ему покоя. Куда пропал Ёнбок? Ин Сон не переступал порог академии, поэтому у Джисона было немного времени в запасе, чтобы проверить чужой корпус на наличие белокурой макушки. Ни один из знакомых музыкантов художнику так и не встретился. У них что, всеобщий отходняк после вчерашнего? В коридоре третьего этажа Джисон разглядел знакомую фигуру. Лино о чём-то разговаривал с коллегой. При любых других обстоятельствах, Пабло просто прошёл бы мимо, не смея вмешиваться в чужой диалог, но несвойственная Лино весёлость и участливость в беседе с мужчиной-музыкантом заставили художника принести ноги прямиком к этим двоим. — Здравствуйте, — едва сдерживая прилив раздражения, бросил Джисон незнакомому мужчине, — преподаватель Ли, вам разве не нужно присутствовать на экспертной оценке картин для будущего заказчика? — иными словами, перестань так мило беседовать и обрати на меня внимание. — Ваше мнение довольно весомо, — давай уже свалим от посторонних глаз, — я с радостью сопровожу вас в аудиторию. Лино вскинул бровь. Казалось, он специально выжидает с любопытством новую порцию до ужаса кринжовых фраз, сочинённых Джисоном на ходу. Младший был заметно напряжён, в сравнении с ним Лино был полностью расслаблен, даже чересчур… — Не ломай комедию, — с издёвкой потянул он, — не то я уверую в то, что ты можешь разговаривать уважительно, а это уже какая-то «Десятая симфония», Хан Джисон. — Кристофер, — приветливо представился незнакомец. Джисон неприкрыто удивился. — А ты разве не преподаватель? Почему так неформально? — А ты разве не друг Лино, который не может терпеть всякого рода формальности? — улыбнулся Крис. Лино сложил руки на груди и еле заметно покачал головой. — Сколько можно твердить, что нельзя отвечать вопросом на вопрос, — с наигранным недовольством сказал Лино, — клянусь, в скором времени я всё же вызову дух Вивальди и попрошу дать тебе смычком по голове. Лино умеет шутить? Джисон совсем растерялся. Общаются прямо как добрые друзья. Понурый вид Пабло заставил Криса унять безудержный смех. Тот похлопал Лино по плечу и сообщил, что его ждут «неотложенные дела», а затем и вовсе удалился. — Не подумай, что я злюсь, но, если бы прямо сейчас мне в руки свалился мольберт, я бы совершенно «случайно» двинул «кому-то» по голове, — не сводя глаз с отдаляющейся фигуры Криса, медленно произнёс Джисон. — И я бы отнёсся к столь неоднозначному жесту с пониманием, дурака кусок, если бы Крис не был мне хорошим другом, вызывающим у меня уважение. Джисон резко обернулся к Лино. — Что ты, речь совершенно не о нём, — парировал Пабло, — я вызову дух, он приложит смычком, — передразнивал младший, корча гримасу. Лино почему-то это забавляло. — Перестань паясничать и скажи, зачем на самом деле маячишь у меня перед глазами? Джисон хотел было вопросить в ответ, но вовремя себя остановил. Ты не понимаешь? — Придурок номер один ответил на поцелуй, а придурок номер два забил себе голову тем, как в дальнейшем стоит себя вести, чтобы впоследствие не стать ещё большим придурком, — прозвучало до неприличия громко, проходящий мимо студент даже затормозил, окинув парней нечитаемым взглядом, — ф-фильм обсуждаем, — запинаясь, пояснил Джисон любопытному музыканту, тот недоверчиво кивнул и ускорил шаг, — чёрт, как же стыдно… Лино недовольно цокнул. — А придурок номер два не задумывался над тем, что придурок номер один просто подыграл ему? — как ножом по сердцу. — Придурок номер два – существо непредсказуемое, одно неправильное действие и придурок номер один получил бы мольбертом по голове или кистью в глаз. Одно из опасений художника всё-таки подтвердилось. Лино просто поддался внутреннему порыву, а Джисон был неистово пьян, чтобы давать отчёт своим поступкам. Отношений резко захотелось? С Лино? Мой дорогой Пабло, ты, видимо, ещё не протрезвел… Ноги Джисона подкосились. Он чуть не рухнул на пол. Лино вовремя придержал его. — Ничего страшного, — твердил младший самому себе, — он как и был мне ненавистен, таким и останется. Соврал. Джисон почувствовал себя очередной разорванной пополам картиной, глупым школьником, что получил отказ. На что я вообще надеялся? — Отрицать то, что ты мне с недавних пор небезразличен, значит, вновь соврать самому себе, — с непонятной досадой молвил Джисон, — прости, что доставил тебе неудобства, — Лино нахмурился, — и за это тоже прости… Позабыв о существовании окружающих его людей, позабыв о неравном статусе, Джисон ответил на «просто подыграл» хлёсткой пощёчиной, что жгучей болью отпечаталась на лице ненавистного преподавателя. — Ты умело играешь на чувствах, сначала Хёнджин, теперь я… — Лино, казалось, вообще не заботила боль от пощёчины, он со всей внимательность впитывал каждое джисоново слово, — и почему я сразу тебе не поверил, когда ты бросил это дурацкое «нам нельзя»? Пабло обречённо усмехнулся. Лино стиснул зубы и резко распахнул дверь кабинета, схватил Джисона за воротник рубашки и силком протолкнул во внутрь. — Для человека, который играет чужими чувствами, я довольно предусмотрительный. Для человека, который боится подобных игр, ты слишком азартен. Какова гарантия того, что мы оба останемся со здоровыми нервами? Какова гарантия, что ты не исчезнешь при первой возможности? Лино говорил очень странно. Джисону на мгновение показалось, что тот, кто вселяет страх любому на своём пути, стал жертвой того самого страха и погряз в нём с головой. Лино что, побоялся быть отвергнутым первым? Только поэтому решился на отказ? Джисон вобрал побольше воздуха, только бы вновь не попасть на уловку чужих эмоциональных качелей. — Лино, ты помогаешь мне выпутаться из паутины прошлого, так позволь же сделать то же самое, — одними губами прошептал Джисон, — ведь ты правда мне небезразличен…