Ничего личного

План заказчика прост. Навредить генералу - непростая задача, соответственно чем проще остальное - тем лучше. От Моцзэ требовалось немногое: бесшумно проникнуть в открытое проституткой окно генеральской резиденции и всадить расслабленному, уязвимому и раздетому генералу в лопатку клинок. Разумеется, генерала не убить, но немного проучить и заставить испытать временные страдания поврежденной плоти - вполне. Если нашелся человек, готовый за такое заплатить, вероятно, генерал и в самом деле перешел кому-то дорогу. Должно быть, заказчиком является сама леди Фу Сюань - красивый, и, на взгляд избирательного и насмотренного Мозце, даже.. эротичный почерк - как в самом плане, так и буквально, в письме: рука писаря была легкой и умелой, а перо дорогим и качественным, бордовые чернила пахли так, будто их, прежде чем писать ими, перемешали с розовой водой. Да и бумага пахла потрясающе - отправитель распылил над ним какой-то цветочный аромат с горчинкой, запах напомнил то, как вечером, после дня, проведенного за готовкой, пах лис, но принадлежал аромат, вероятнее всего, всевидящей и всезнающей леди Фу. На это намекало и розовое перышко, прикрепленное к свертку. Что ж, разборки леди Фу и генерала давно стали чем-то легендарным, отчаянность и упрямство леди Фу тоже в обществе были широко известны. Генерал, очнувшись с кровоточащей раной, будет огорчен радикальностью леди, с ней и станет разбираться. Моцзе - всего лишь инструмент. И генерал, как разумный, мудрый человек, это непременно поймет. И простит. Яликов до владений генерала, естественно, не ходило, часть пути Мозце пришлось пробираться осторожным и пешим ходом, слушая шелест листьев и воркованье птиц. Из головы не могли выйти последствия рокового покушения, но какой же это соблазнительный вызов для него, как для мастера своего дела, честного искусного ремесленника с прекрасной репутацией, которую в узких кругах сделать лучше сможет только успешное покушение на самого дремлющего генерала... Фэйсяо не погладит его по головке, но Мозце хорошо знал Фэйсяо - поглаживания вообще не ее стиль. Быть может, ей даже понравится его смелость и рискованность, и она будет помягче обращаться с ним, а весь ее пыл достанется лису, который ничем ее порадовать, кроме ужина, не смог. Мозце сжал зубы покрепче, тенью переползая территорию. Из нужного окна выглядывал теплый тусклый свет - подходящая атмосфера для приятного генеральского вечера. Оно отворено настежь, соответственно, проститутка сделала свое дело и теперь настал его черед действовать. Мозце видит пару незначительных щелей между холодными крепкими кирпичами, плотно вколачивает туда клинки и взбирается по ним, цепляясь за незначительные выступы, образованные впалыми стыками грубо соединенных камней. Второй этаж достигнут - Мозце тихо, совсем бесшумно влезает в просторную спальню. Цзин Юань с крепкой обнаженной грудью, сверкающей испариной минувшего удовольствия, закрытый атласным покрывалом по пояс - похоже, дремлет в своей широкой генеральской постели. Мозце подбирается ближе, затаивает дыхание. Его рука не дрогнет. Одна рана - и вон из окна! Грудь генерала медленно вздымается, к ней прилип светлый длинный волос, отливающий розовым. Еще немного решимости... Острие не успевает рассечь генеральскую грудь - его мгновенно хватают за руку, сжимая так, что от боли выпадает из кисти клинок. Генерал ловко и резко заваливает его на пол. - Мальчик Фэйсяо... - генерал хмыкает. - Как интересно, - Его взгляд еще с поволокой дремы, но все равно горит очевидным интересом. И это.. страшно. Мозце понимает - сбежать не получится. Теперь Фэйсяо точно будет его мучить за такую неудачу - о чем он только думал, как он победит могущественного генерала, если проигрывает женщине в постели!? Цзин Юань вжимает его голову в пол одной рукой, заставляя щекой ощущать бесстрастный холод дорогого, хорошо обделанного камня, другой рукой крепко держит заломанные руки. Ничего не болит - позиция вполне привычна. Генеральское колено давит на поясницу щадяще - Мозце уверен, что Цзин Юань намного тяжелее. Как заботливо с его стороны не обрушиваться на его поясницу всем весом. - Генерал Цзин Юань, я наемник и не более того, - строго, сдержанно говорит Мозце. И, разумеется, даже не пытается сопротивляться. Лучшее, что он сейчас может, покорностью и строгостью вымолить у генерала не докладывать об этом Фэйсяо. - Я понимаю. Ничего личного, верно? - говорит Цзин Юань. Одна его рука исчезает с головы, напоследок похлопав Мозце по щеке, как нервного жеребца, а другая ослабляет хватку на запястьях. - Верно, генерал. Уповаю на ваше благоразумие. Леди Фу найдется, в чем вам признаться, но больше мне вам нечего сказать. Кроме, разумеется, извинений за потревоженный покой... Цзин Юань снисходительно улыбается совершенно бледному, бесчувственному тону Мозце. Слишком Мозце.. привычен к положению, в котором обнаженный генерал вжимает его в пол лицом. - Как вежливо и уважительно, - говорит он. - Молодец. - Мозце сглатывает. Какое унижение... - Но... Леди Фу? Может, леди Фэйсяо? - Заказчик был анонимным и знающим вашу.. могучую бессмертную природу, - прозвучало криво, по-мерзкому подобострастно... Тем не менее, генерал совсем отпускает его. Мозце почтительно не движется. Пусть Цзин Юань ему позволит это сделать. - А также почерк был изумительным, чернила ароматными. - Благодарю за откровенность, - отвечает генерал, медленно кивая головой. - Но как некрасиво разглашать имя такой уважаемый дамы... - Знаешь... - патетично начинает Цзин Юань, поднимаясь с него и вставая на ноги. Мозце слышит, как он набрасывает на себя тяжелый шелковый халат. - терпеть не могу трусливых стукачей. Встань на колени. Мозце послушно поднялся на колени. - Генерал... Я прошу прощения. Ремесло не дает поступать иначе. - Неужели этот беспринципный откровенный наемник надеется, что я прощу ему покушение за то, чего не люблю? Мозце холодно, надменно сказал: - Куртизанку ставьте на колени тоже в таком случае. Ваши доносчики и разведчики такие же стукачи, - глаза Мозце зло сузились. - Остряк?.. Самый принципиальный среди беспринципных, - снисходительно проговорил генерал так, будто потрепал его по волосам. - Неужели настолько завидно, что сообщница легко отделалась? - О, генерал, мне кажется, он просто бездумно работает языком, как привык это делать, находясь на коленях. Мозце только вздыхает. На языке умирает ядовитое оскорбление, разъедающее нёбо - подлая патлатая сука без чувства юмора. Фэйсяо с них обоих снимет шкуру! - Обычно, - продолжает мурлыкать Цзяоцю, прижимаясь всем телом, облаченным в розовое полупрозрачное и бесстыдно неподпоясанное ханьфу, к возвышающемуся Цзин Юаню. - ему не дают и слова вставить. Генерал такой щедрый... Чувствую себя весьма свободно... Цзяоцю кокетливо прикусывает генерала за грудь. Мозце с заметной ненавистью глядит на сладострастные мужские ласки и в собственном воображении отвешивает себе пощечину. Десяток пощечин. Тысячу ядовитых клинков себе в печень: розовое перышко - это выцветшее красное перышко из лисьего гейского веера. - Фэйсяо тебя съест заживо, - только и говорит Мозце, продолжая злобно поглядывать снизу. - Это правда? - с кокетливой суровостью спрашивает Цзин Юань, наклоняясь к липко прилепившемуся к его телу Цзяоцю. - Генерал, умоляю, спустите ему на лицо, - урчит Цзяоцю генералу в губы, дергая ушами. - Он мне надоел... Лисьи пальцы обоих рук быстро находят пути воздействия на генерала - одна когтистая изящная рука сжимает генеральскую грудь, внушительную и очевидно чувствительную - генерал томно возбужденно моргает. Так моргает, что сомнений в чувствительности не осталось. Другая лапа лиса обхватывает генеральский член, толстый и сочный, но пока еще вялый, сразу же принимаясь медленно его сжимать, выдаивать. - Как это неприлично, Цзяоцю, - усмехается Цзин Юань, глядя коленопреклоненному Моцзэ в глаза и компенсируя этим все то, что Моцзе видит лишь вскользь. - Я вас умоляю, мой генерал... - жалобно лепечет Цзяоцю, вжимаясь лисьей мордой в крепкую генеральскую шею. - В конце концов, пытаться отнять жизнь у вас - тоже очень неприлично, разве вы со мной не согласны? - Разве это достойно генерала - отвечать дерзостью на дерзость? - невозмутимо спрашивает Цзин Юань. Возбуждение на его лице выглядит вызовом и требованием. И совершенным нежеланием обслуживать в ответ. Мозце знает - генерал не позволит себе сделать это с мужчиной. Цзяцю, розовый пушистый лис с кругленькими мягкими бедрами и даже по-лисьим меркам слишком изящной манерой.. себя подавать, едва ли тянет на мужчину. А он, Мозце, вполне. И согласия он не давал. Поэтому он решает вселить в Цзяоцю, решившего, что у него все идет гладко, каплю страха: - Фэйсяо узнает об этом и!- - ..будет хохотать. Или мастурбировать. - патетичным, строгим, учительским тоном отвечает Цзяоцю. - Кто знает. Ей, в любом случае, страшно понравится эта история, в которой ее холодную рыбу-неудачника окатили горячим генеральским соусом, - под конец фразы у Цзяоцю сердито пушится хвост, его хватка на члене Цзин Юаня становится крепче - генерал неопределенно косится на него, увлекшегося, взглядом. Цзяоцю сразу это подмечает и, возвращая всю свою обтекаемую ласковость, прикусывает генерала за плечо через халат, извинительно прижимая к голове свои сучьи розовые уши... - Это не дерзость, генерал. Это даже не дерзость. Это оскорбление, унижение, подлость, - обращается Мозце к генералу. Тот, кажется, все-таки был вполне доволен перепалкой. И тем, что делали когтистые пальцы у него на члене - выдаивали наружу то, что окажется у Мозце на лице, если он не сможет убедить генерала не слушать этого.. лиса. - Замолчи, никто тебя не спрашивал, омерзительный меркантильный мятежник порядка! - мурлыкает Цзяоцю. И целует генерала в шею, горячую и большую. - Генерал Цзин Юань! - снова пытается взывать к совести генерала Мозце. - Обязан ли я сохранить нейтралитет? - важно вопрошает Цзин Юань. - Мой очаровательный любовник просит меня об одолжении. - Он мягко берет свободную руку Цзяоцю, лежащую у него на плече и целует ее в костяшки пальцев. - А наемник, пытавшийся отнять мою.. необыкновенно хрупкую жизнь, молит меня о том, чтобы я отказался выполнить это одолжение... - Это позор для генерала. Все это. - сурово говорит Моцзэ. Цзяоцю, сжимая в кулаке головку генеральского члена и методично вращая кистью, запальчиво отвечает: - Позор находится у тебя между ног. А это - Цзяоцю, возбужденно рыкнув вновь принимается крепко и размашисто надрачивать генералу. - твое наказание. Заслуженное. Наш генерал кончит тебе на лицо, а затем засадит мне под хвост несколько раз подряд. А ты будешь мучиться с его спермой на лице. А потом мы свяжемся с госпожой Фэйсяо. Чтобы она нас забрала, где она сделает с тобой такое, что у тебя ниже пояса все отнимется. И ты вновь забудешь, что мужчина в акте любви не она! - Что я тебе сделал, изверг!? - рычит Мозце, потеряв терпение. Угрозы Цзяоцю работали. Потому что были, скорее, предсказаниями. - Сжег мою любимую кастрюльку! - шипит Цзяоцю, от злости пережимая генералу член у основания и когтями немного царапая нежную кожу яиц. Цзин Юань, все еще разомлевший и чувствительный после ласок Цзяоцю, снова кончает. - Это была Фэйсяо, я не причем!- ругается Мозце. Пока после вспышки злости и негодования понимает... Чувствует липкую густую влагу на лице. Какой ужас. Попала лишь пара капель. И если бы не перепалка с розовым прохвостом, он бы обязательно увернулся... Цзяоцю мстительно прищурился. И, не отрывая взгляда от Мозце, у которого от унижения и напряжения задергалось нижнее веко глаз, снова поцеловал генерала в широкую горячую шею. Видимо, внушая комплименты и благодарность без слов. - Вымой своего товарища. Языком. - внезапно строго говорит Цзин Юань. - Слышал? Мозце, постарайся, - усмехается Цзяоцю, поднимая нежный взгляд на генерала. И хмурится, вдумываясь. Нежность из него испаряется, он успевает только взволнованно глянуть на Моцзе. - Цзяоцю, - отвечает ему Цзин Юань без всякой томности, ласки, нежности - строго и требовательно. - Я обращаюсь к тебе. Генеральская рука настойчиво, с нажимом ложится ему на плечо. Очевидно, Цзин Юань хотел поставить на колени и Цзяоцю. - Мы не любовники, генерал, - сбивчиво напоминает Цзяоцю. Даже робко. Взволнованно. - Ему.. не по душе мужчины. - Ничего, искра страсти может быть внезапной и неожиданной. А напряжение в любой момент может стать сексуальным - совершенно серьезно говорит Цзин Юань, покровительственным взглядом пытаясь опустить Цзяоцю на колени. Уголок его губ приподнят, но он не шутит. Хватка на плече Цзяоцю становится почти болезненной. - Генерал, мы не любовники, - с нажимом, с врачебной спокойной строгостью говорит Цзяоцю, его хвост недовольной волной бьет Цзин Юаня по заднице. Одного генеральского взгляда, ставшего одновременно строже и равнодушней, становится достаточно, чтобы Цзяоцю смолк и под натиском крепкой тяжелой руки на плече опустился коленями на пол. - Доктор Цзяоцю... Лечите пациента. Цзяоцю обиженно глядит на него снизу вверх, хлопая пушистыми розовыми ресницами. Переглядывается с Мозце, взгляд которого явно выражает мысль, проговариваемую лису прежде не раз: - Доигрался. Шерстяной пидор. Цзяоцю виновато сглатывает, хмуро поглядывая то на генерала, то на Мозце. - Генерал, - мягко просит Цзяоцю. - Прошу прощения за недопонимание... Мозце не нравятся мужчины... - Ты и не мужчина, - возражает ему Мозце. - После этого. - Бестолочь, - беззвучно проговаривает Цзяоцю, в тихом раздражении прикрывая глаза и сердито дергая пушистыми ушами. Пушистый хвост начинает недовольно лупить по полу. - Ты - бестолочь! - Вы очень меня разочаровываете... Мальчики Фэйсяо. Неужели генеральские приказы означают для вас настолько мало, что вы позволяете себе переговариваться?.. Тебе, очаровательный доктор, подсобил генерал. Естественно, плата будет тоже весьма.. генеральская. - Генерал Цзин Юань! - нервно и неопределенно протестует Мозце, брезгливо и нервно, наконец, смахивая с лица подсохшую сперму. - Я не буду. - Ты точно бестолочь, - суетливо говорит Цзяоцю, ловит руку Мозце и вылизывает ее, глядя на генерала снизу вверх. - Прекрасно. В галантности Цзяоцю не было сомнений, - Цзин Юань вальяжно запахивает халат и завязывает пояс. - Я дам тебе выбор, наемник. И мы будем в расчете. Мозце сердито морщится - как будто он уже не рассчитался. Было бы за что рассчитываться! - У всех свое ремесло, - с запертой злостью говорит он. - У вас - одно, у меня - другое. В добросовестности, я думаю, мы одинаковы. Почему вы решили, что вы вправе меня унижать? - Может быть, потому что твой друг использовал меня как твое наказание? - насмешливо спрашивает Цзин Юань. - И я неплохо вжился в роль. Ты прав, мальчик Фэйсяо, в добросовестности мы одинаковы... Генерал потрепал обиженного Цзяоцю по мягкой розовой челке. - Цзяоцю, я клянусь, что ты проснешься без меха... - шипит Мозце. - если проснешься... - Сначала я желал, чтобы вы тоже поиграли для меня, - генерал его перебивает, - но теперь, когда я чувствую, какой натянутой стала между вами атмосфера, я полагаю, мне стоит проявить благоразумие. Мозце становится серьезней, поднимая взгляд на Цзин Юаня и переставая взглядом распиливать Цзяоцю его раскрасневшуюся от переживания шею. Уши Цзяоцю вновь прижимаются к голове, виновато и благодарно. Актёрище - сердито думает Мозце. - Не переживайте. Я не оставлю вас с этим острым недопониманием одних. Вы должны помириться. Хорошенько. Чтобы я поверил, что между вами полная гармония. Не могу же я отдать вас Фэйсяо в таком дурном настроении? Целуйтесь. - Что? - Поцелуйтесь. Чем более неискренним будет этот жест - тем более.. радикальным будет следующая.. просьба. - Ты понял, Мозце? Нам нужно помириться. Немедленно. - Какой хороший и послушный у тебя друг. Послушай его, - одобрительно говорит генерал. - Ничего личного.