Друзья – не любовники

Гермиона проснулась от солнца, сочащегося сквозь стёкла окон и слепящего ей глаза. Черт возьми, вчера она осознала свои чувства к лучшему другу! Все время перед тем как заснуть смаковала мысль, какого замечательного человека она выбрала в качестве возлюбленного. Девушка улыбнулась воспоминаниям вчерашнего вечера и свесила с кровати ноги, нащупывая на тумбочке расческу. Некоторые ее однокурсницы уже проснулись и приводили себя в порядок, некоторые еще валялись в постели, купаясь в щедро льющемся в комнату свету. Грейнджер зевнула и приступила к выполнению утренних ритуалов, кои свойственны любой уважающей себя девушке. День начинался, и сулил благой настрой, а значит, он просто обязан быть хорошим. Уже в скором времени большой зал Хогвартса полнился ароматом яичницы и бекона, голосами все еще немного сонных учеников и звуками посуды посредством начала утреннего трапезничества. Гриффиндорское трио уже успело встретиться и войти в свой полный состав. Друзья по обыкновению сидели на излюбленном месте за столом своего факультета, с аппетитом уплетая завтрак. Гарри и Рон сели рядом, а Гермиона – напротив них, рядом с Джинни Уизли. Хотя, стоит признаться, села она туда не столько ради подруги, сколько потому что так было гораздо удобнее наблюдать за Поттером. За тем, как он мило смеется в ответ на шутки Рона, как накалывает кусочек яичницы на вилку и кладет его в рот, как улыбается, очаровательно приподнимая уголки своих губ. – Что это ты так на Поттера глядишь? Дырку в нем прожжешь, Герм, – обратилась Джинни к девушке. – А? – Гермиона обернулась, убирая из-под подбородка руку, на которую доселе опиралась, – Да нет, я просто... Грейнджер успела отвернуться прежде, чем на ее лице отразилась смущенная улыбка. Однако проницательная подруга мигом вычислила причину столь необычного для всегда собранной Гермионы поведения и потому просто не могла не узнать всех подробностей сего трепещущего состояния. – Когда ты успела начать сохнуть по Поттеру? – с добродушной усмешкой поинтересовалась Уизли, – Лежала в кровати перед сном, и такая – "А что, если мне влюбиться в Гарри?", да? Гермиона отмахнулась, строя невинное личико, пока внутри пыталась придумать, как бы сказать Джинни, что так оно и было, но при этом не показаться полоумной. Девушки продолжили завтрак, пока не услышали голос друга. – Джинни, Гермиона! Нам пора на Трансфигурацию, профессор МакГонагалл не любит, когда ученики опаздывают! – бросил девушкам Рон, поднимаяясь из-за стола. Гарри последовал вслед за ним, надевая на плечо свою сумку. Скоропостижно собравшись, гриффиндорцы поспешили покинуть большой зал. Перед выходом Грейнджер по чистой случайности окинула взглядом помещение, и когда взор ее пробежался по слизеринскому столу, она вдруг заметила, что Малфой наблюдал за ней, и судя по всему, далеко не первую секунду. Урок Трансфигурации, впрочем, как и все последующие, обошелся без приключений. Единственное, что за это время можно было назвать необычным, так это одно весьма странное обстоятельство – на каждом без исключения совмещенном уроке красно-золотого и зелено-серебряного факультетов можно было наблюдать интересную картину: Гермиона неотрывно пялилась на Поттера, Малфой пялился на Гермиону, на него Теодор, а на Теодора изредка поглядывал Поттер и искренне не понимал, отчего Нотт давится смехом глядя на Малфоя. Да, слизеринскому красавчику явно что-то нужно было от гриффиндорской заучки, и это что-то, должно быть, очень сильно забавляет его дружков. Предпоследним уроком значилось Зельеварение, и трое гриффиндорцев смело вышагивало по коридору навтречу перепалкам со всеми любимым профессором Снейпом. Встреча со слизеринской четверкой уже не казалась случайностью, а выглядела как спланированная – уж больно часто стали случаться подобные коридорные свидания. – Вы только гляньте – неудачники благородного факультета не наделенные благородством спешат огребать от своего нелюбимого учителя! – послышался торжествующе-злобный голос Малфоя, что словно материальной преградой встал перед троицей, – Эх, жаль, Грейнджер, что моему обществу ты предпочла компанию недоумков... Все присутствующие недоуменно уставились на Драко. С каких это пор слизеринский ловелас предлагает свое общество подружке своего врага, да к тому же еще и грязнокровке? – Что? – ответил он на молчаливый вопрос Панси, Блейза и Теодора, – Я был бы не прочь оговорить все достоинства маггловской дочурки с глазу на глаз. – Агуаменти-и! – пискнул Нотт, драматично закатывая глаза и имитируя рукой взмах палочки, – Я спасаю слизеринского принца, смотрите на меня! Однако сему театру не суждено было продолжиться – Малфой присек парня суровым взглядом, а после, поняв, что снова ведет себя не в своем духе, быстро добавил: – Я и сам справлюсь с гордостью девчонки, ясно? – и, бросив насмешливый взгляд на гриффиндорцев, гордо прошествовал мимо. Гарри со вздохом покачал головой, Рон почесал рыжый затылок, а Гермиона задумалась, что Драко ведет себя слишком странно. Дело было не совсем в том, что его стеб стал... Мягче? А в том, что по большей части был сосредоточен на ней. Еще не хватало! Стычки со слизеринцем уже и так немало набили им всем оскомину, так что желанием перенимать весь удар на себя Гермиона не горела. Нет, не то что бы она желала, чтобы за нее все терпели друзья, просто, как ей казалось, у их с Малфоем отношений все рамки уже определены, и ничего, кроме взаимной ненависти, не могло найти в них места. Именно поэтому странная перемена в поведении Драко так напрягала ее, поскольку эта напущенная капля доброты, если так, конечно, можно назвать то, что он сумел уменьшить количество злобных шуток и обзываний ее грязнокровкой, легко могла оказаться коварной уловкой. Урок зельеварения не отличился отсутствием вышеупомянутого странного обстоятельства в виде взаимных переглядываний. Последним и завершающим учебный день занятием были полёты на метлах. Конечно, данный урок давно ушел в забытье для всех, кто уже окончил первый курс, однако многие из старшеклассников, очевидно, подхватив волну ностальгии, несколькими днями ранее попросили мадам Роланду Хуч провести для них одно занятие. Женщина согласилась, заявив, что сама была бы рада поглядеть на умения тех, кого уже, можно сказать, выпустила, и назначенный ею день эксклюзивного мероприятия являлся сегодняшним. Гарри, Рон и Гермиона уже успели переодеться, поскольку летать в мантии со всеми прилежащими для такого дела неудобствами в комплекте было не самой лучшей идеей. Поттер, конечно, был облачен в свою квиддичную форму и без сомнения выглядел безумно красиво и... Сексуально? Поймав себя на этой мысли, Грейнджер потрясла головой и смутилась. Во внутреннем дворе Хогвартса уже собрались гриффиндорские и (чтоб их черт побрал!) слизеринские студенты. Кто-то, кто явно мог без доли сомнения назвать себя уникумом, по-прежнему был в мантии, однако подавляющему большинству все же хватило ума переодеться. – Приветствую вас! – раздался будто из ниоткуда немного грубый женский голос, – Я безмерно рада видеть вас спустя годы после вашего, так скажем, выпуска с моего предмета. Сегодняшнее занятие я хочу провести в более-менее развлекательной форме – мы попробуем потренировать хват предмета с земли в полете. Мадам Хуч, похлопав в ладоши и обратив на себя тем самым внимание, прошлась по поляне, собирая взгляды студенческих глаз. По толпе пробежался довольный гомон. Несмотря на новизну, будущий процесс вызывал интерес, и потому много времени не потребовалось, чтобы ученики со всей готовностью взялись за метлы в ожидании указаний. Роланда принялась подробно рассказывать, как будет проходить само действо. Гермиона слушала не без внимания, однако умудрялась вертеть головой и ловить взглядом все, что хотела бы поймать. Поттера, еще более очаровываясь его красотой, щурящегося от яркого солнца Невилла, который смотрел на метлу так, будто ему всучили грабли и уверяют, что на этом можно летать. Не ускользнул от ее взглядов и Малфой, который, впрочем, и сам успевал на нее посматривать будучи под действием недавнего и совершенно непонятного интереса к личности Грейнджер. Правда, всякий раз, когда их глаза встречались, человекообразный хорек в серо-зеленом галстуке показательно их закатывал и задирал нос на высоту полета гиппогрифа, однако мыслительная работа в голове гриффиндорки уже началась, так что в скором времени она обязательно откроет секрет странного поведения Драко. Выслушав тщательно подготовленный инструктаж, студенты взглянули на находящиеся неподалеку ряды шестов, расположенные на внушительном друг от друга расстоянии – чтобы ни у кого не было даже при всем желании возможности сбить другого своей метлой. Кончик каждого шеста венчала подставка, в каждой из которых имелся небольшой мяч размером с бладжер. Сами шесты имели разную высоту, отчего, видимо, зависела сложность взятия мяча. Итак, ученики в каком-то ведомом лишь Мерлину и мадам Хуч порядке были распределены по шесть человек на один шест с обещанием после поменяться, чтобы попробовать на себе разные сложности. Гермионе с "командой" не повезло от слова совсем – вместе с ней была Лаванда Браун, которую она терпеть не могла, и с тем вдобавок абсолютно незнакомые ей слизеринцы, а их общество уж точно никак не вязалось с ассоциацией приятного. А ведь она так хотела быть вместе с Гарри! Последний, Рон, Джинни, Невилл, Симус и какой-то слизеринец стояли через несколько шестов от нее и сочувственно глядели на оставшуюся в команде без друзей подругу. Все, кроме слизеринца, разумеется. Грейнджер вздохнула и обвела взглядом поляну – Малфою с компанией блестяще повезло. Вот почему удача помогает лишь тем, кто ее не заслуживает? Впрочем, команда не так важна, ведь это просто случайный порядок на одну позицию. Девушка выдохнула, внутренне настраиваясь на предстоящую игру. По команде мадам Хуч старшекурсники выстроились в небольшие очереди и оседлали свои метлы. Лаванда, кто умудрилась занять первенство в этом строю, откинула назад свои желто-каштановые, похожие на мочалку волнистые волосы. Гермиона представила, что у этой фифы на глаза надеты какие-то волшебные линзы, которые заставляют ее видеть мир, где она – предмет всеобщего обожания. От студентов до их шеста – примерно двадцать пять метров, достаточное расстояние для того, чтобы взлететь, разогнаться и схватить мяч. Буквально сразу после громкого "Начали!" ввысь взмыли несколько десятков метел со студентами. Гермиона каким-то фантастическим образом смогла углядеть одновременно за Лавандой, которая едва не сделала на своей метле сальто, но так и не схватила мяч с шеста, на Долгопупса, который даже не взлетел, очевидно, все еще видя перед собой грабли, и на Малфоя, что с первых секунд нахождения в воздухе разогнался до бешенной скорости и умудрился схватить не только тот мяч, что был на шесте, но и парочку из кучки рядом, откуда при помощи особого зацикленного заклинания должны были пополняться мячи в подставку. Когда тот приземлился, гордо приподняв беловолосую голову и держа под мышкой тройную добычу, он оказался вознагражден многочисленными взглядами восторженных девиц, правда факт, что среди них было немало гриффиндорок, заставил Гермиону недовольно сморщиться. Подошла ее очередь. Ее и Гарри. "Черт" – подумала она, ведь самой занятой заданием очарованно наблюдать за великолепным выходом Поттера вряд-ли будет удобно. В любом случае, возможность насладиться сим зрелищем можно отложить на потом, поскольку урок только начинался. Сжав между бёдер метловище, Грейнджер сосредоточила взгляд на красующемся в подставке мяче, который станет ее самой желанной в жизни целью на последующие секунд двадцать. Хотя нет, в своей значимости для Гермионы Гарри не уступит никому. Прочь порочные мысли! Она даже не успела как следует сблизиться с ним, чтобы позволять себе грех вроде смещения своей любви на второй план. Грейнджер оттолкнулась от земли и взлетела. Набирая скорость, девушка предусматрительно заранее вытянула руку, подалась вперед... Вот осталось до мяча совсем немного, и... Есть! Гермиона ловко схватила подобие бладжера и крепко сжала в руке, пролетая немного вперед и после поднимая высоту, разворачиваясь. Остановившись на секунду, она посмотрела в сторону Гарри. Друг тоже взлетел немного повыше и посмотрел на нее. Поттер улыбнулся ей, на что Гермиона улыбнулась в ответ, крепче стискивая пальцами черенок метлы. Она вернулась обратно в строй, вставая в его конец и уперев свою метлу в землю. Процесс закипел. Ни слизеринцы, ни гриффиндорцы не уступали друг другу в искусных хватах. Особым великолепием отличились игроки в квиддич. Какие только трюки они не выделывали, стараясь по примеру Драко оказаться в центре внимания женских взглядов – по крайней мере, их брутальные взмахи головой и прущая ото всюду гордость об этом и говорили. Малфой и Поттер явно пытались перегнать друг друга в превосходстве – постоянные насмешливые взгляды друг в друга, повторение чужого трюка в еще большем совершенстве и конечно кипящая в жилах ненависть, которой, казалось, было столько же, сколько в их телах крови. Права на ошибку не было ни у кого, поскольку оступок пред ликом врага равен неоспоримому позору на очень, очень долгие времена. В скором времени, после еще нескольких заходов, группы поменялись шестами, и команде Гермионы досталось одно из самых трудных препятствий – его высота едва достигала половины длины средней волшебной палочки. – Божечки, я же не знаю, как тут правильно! – заверещала Лаванда голосом, подобным мандрагоре, – Гермиона, вставай ты первой, у тебя наверняка получится! Гриффиндорка не заметила, как очутилась вытолкнута вперед очереди. Вот же дрянь! Она оглядела стоящих позади слизеринцев. Тем словно было абсолютно по барабану на происходящее вокруг, стоят, как вкопанные, следуя примеру воткнутых в землю метел, и смотрят бесцельно то куда-то себе в ноги, то в небо. Странные все-таки эти змеиные. Впрочем, Гермиона не посчитала нужным уделять сейчас внимание этим странным особам. Она перебрала пальцами по древку, готовясь хватать мяч, однако случайно глянула в сторону Поттера. Его сосредоточенный профиль манил, притягивал, не позволял отвести взгляд... Аккуратный с горбинкой нос, чуть суженные изумрудно-зеленые глаза, черные немного лохматые пряди волос, обрамляющие лицо, которому суждено было красоваться в виде бюста в каком-нибудь маггловском храме или дворце. Грейнджер одернула себя, сосредотачиваясь на мяче, и, едва мадам Хуч дала команду, резко взлетела. Она стремительно приближалась к цели. Мяч очень, очень низко, самое трудное – в нужный момент сменить высоту. Гермиона пригнулась, готовая действовать, однако подсознание в самый ответственный момент решило внезапно ее подвезти. Какая-то чёртова мысль с неведомым побуждением заставила ее обернуться, посмотреть в сторону Гарри, который схватил свой мяч и сделал великолепный штопр как раз тогда, когда девушка, зацепившись ногой за шест, слетела с метлы и не очень-то мягко упала на землю. Метла прокатилась вперед, послышался звук, напоминающий тихий хруст, после чего раздался громкий крик растянувшейся на земле Гермионы. Лодыжку девушки пронзила острая боль. Она впилась пальцами в траву, силясь подавить болезненный скулеж, пока в стороне Гарри громыхнули восторженные вопли – свидетели умопомрачительного виража поверглись в шок и бурно ликовали, апплодируя Поттеру. Брюнет не видел ее. Никто не видел. Все смотрели на гриффиндорца, как и Гермиона, для которой это стало роковой ошибкой.