Тепло с ними

— Ты любишь печëнное? Хëнджин садится на диванные сиденья перед столом, взглядом приглашая альфу сесть напротив. Чонин, недоминантный альфа, оказывается невероятно галантным и очаровательным, его строгое лицо очень нравится омеге, а когда тот расплывается в улыбке, Хëнджину хочется запечатлеть красоту и радость на его лице мазками и красками на холсте, лишь бы чаще смотреть на этот профиль и выделяющуюся линию челюсти при повороте головы. Хëнджин завороженно выдыхает. — Не сильно. Хотя хлеб мне нравится. Хëнджин усмехается, разглядывая его. Альфа был ниже его, но ему не привыкать, в конце концов он живёт с Чанбином и Джисоном — двумя самыми карликовыми людьми на планете. Но он не говорит им об этом, чтобы не ранить их чувствительное эго. Минхо же при первом упоминании поджарит его в духовке. Он был одет просто, но Хëнджину всё равно всё в нём нравилось. — Сон-и, вот, любит чизкейки, — омега поправляет волосы, собирая их в хвостик сзади, а потом распуская. — Я тоже очень люблю сладости. Альфа обворожительно улыбается, обнажая ямочки на лице, и это, пожалуй, самое очаровательное, что видел Хван за последнее время. Давно он так не умилялся с других людей помимо членов стаи. Мысль, что и этот обаяшка может стать его приятелем в ближайшее время, приятно греет душу. — Сынмини-хëн не большой фанат сладкого. Но он любит пирожные с зелёным чаем, — Чонин задумчиво стучит пальцами по столу, а омега бросает на них взгляд. Ох. Ни у кого из их стаи не было таких длинных пальцев, кроме него. Хëнджин наблюдает, как они медленно приподнимаются и опускаются в такт каких-то мыслей в голове Чонина, сглатывая слюну. Ему хочется переплести с ним пальцы, ощутить чужую огромную ладонь на себе, в себе, на своих волосах, у себя на талии и на животе, нежно поглаживающую, чтобы мурашками покрывалось всё тело, а сам он безбожно краснел в руках очаровательного альфы. Чонин может и не доминант, но от него исходит сильная аура мужественной, какой-то юношеской красоте, вкупе с его милыми лисьим глазками и рыжими волосами под стать им. Он обезоруживает, заставляя желать пожамкать его в своих руках или быть пожамканным им. Хëнджин не знает, чего хочет больше, но точно знает, что хочет этого альфу в их стаю. Он безбожно милый и слишком завораживающий. — Только не говори Чани-хëну. Иначе он засыплет бедного Сынминни кучей этих пирожных, что потом будет тошнить от них, — Хëнджин упирается подбородком на руку, улыбаясь на смех альфы, и тянет задумчиво глаза к потолку. — Все они на самом деле. Ликси был прав, когда говорил, что они очень ревнивы. Но они ещё и очень защищающие. И заботливые. Альфа понимающе кивает, провожая взглядом подошедшего официанта. Тот берёт у них заказ: они оба не заказывают много. Просто кофе и какие-то вкусности по желанию омеги, зловеще потирающего руки. Он пытается уговорить альфу съесть хотя бы кусочек принесённого пирога и испытывает детский восторг и радость, когда Ян улыбается, оценивая его на твёрдую семёрку. — Феликс тоже их любит. Он скупает коробки мороженого и пихает их в морозилки, думая, что никто не видит, как он хомячит больше одной в день, — омега слабо фыркает. Чонин снова ярко смеётся и качает головой, размешивая свой кофе, в котором недостаточно сахара. Дальше разговор заходит о каких-то обыденностях, мелочах, увлечениях. Хëнджин рассказывает, что работает художником в каком-то салоне в центре Сеула и рисует эскизы на заказ. Чонин вдумчиво его слушает, не решаясь делиться подробностями своего рабочего места. Омега также упоминает о других членах стаи, рассказывая, что Джисон не любит стричься по понедельникам и у него на это табу (к отсылке к этому есть смешная и очень неловкая ситуация, о которой он не рассказал), Чанбин никогда и ни за что не поделится своей едой, а Минхо скорее убьёт и закопает кого-то на заднем дворе, чем раскроется в своих чувствах словами через рот или признает слабость. В голове Чонина голос разума кричит, что кого-то это ему напоминает, но он решает не пугать их резкой новостью отстранённости и неуверенности Сынмина, поэтому продолжает улыбаться и внимательно слушает омегу. Сказать, что тот безбожно красив — ничего не сказать, Чонин старается не задерживать взгляд на чужих изящных движениях, томно порхающих ресницах, обрамлённых вселенской красотой и способных выглядеть до того невинно, что весь демонический образ Хëнджина как будто бы расплывается, оставляя после себя мягкий поток из нежных взглядов, мило сморщенных глазок во время приступов смеха и плавных, уверенных движений. У него не получается не смотреть или игнорировать приятный запах, раскрывающийся с каждой минутой всё больше, стоит омеге нагнуться ближе или засмеяться громче. Смех Хëнджина притягателен. А его вид до безобразия греховен и шикарен. Чонин не знает, как люди в обычной одежде могут выглядеть так, словно они сошли с подиума и ходят по бренной земле. Но у Хëнджина выходит это на все сто, и за второй час их общения он находит себя просто зачарованным омегой, слушая его, уже даже не вслушиваясь в его слова, просто слышит его красивый, успокаивающий голос, который проникает глубоко в сознание, убаюкивая. Альфе хочется прикрыть глаза и заснуть от этого опьяняющего состояния, но он всё равно продолжает слушать омегу вполуха. — А Чанбини-хëн у нас много качается, — омега показывает свою руку, изображая мускулы. — У нас в принципе альфы все качаются. Ну и мы с Сонни иногда. Хотя Джисон этим делом заниматься больше любит. На самом деле ему просто нравится смотреть на потных, тренирующихся альф, — Хëнджин закатывает глаза, вслушиваясь в мягкий смех собеседника. — Сынмини-хëн терпеть не может спортивные залы, — Чонин говорит тихо, будто шепчет или мямлит, но Хëнджин его отлично понимает. Сам альфа тихий, а смех у него звонкий. Но он не похож на человека, который часто улыбается и много говорит. — Он старше тебя, верно? — Хëнджин выжидающе закусывает губу и ëрзает на месте. Этот бета так сильно завладел его вниманием, что он не может перестать о нём думать уже несколько дней со дня встречи. Что уж тут врать, он не может перестать думать о двух последних завершающих членах их стаи, дополняющих всеобщую картину и, он уверен, идеально подходящих им. Хëнджин знает, что старшие альфы их стаи затискают Чонина, как младшенького недоминантного товарища, Ëнбок набросится на него при первой же возможности, а он с Джисоном будет не прочь с ним поделиться. Сынмина, милого и мягкого неуверенного бету, стая точно не оставит без внимания, заставив пожалеть о рождении на этот свет. Они вшестером окружат их такой заботой, что им надоест, но Хëнджин, честно говоря, ни о чем не будет жалеть. Если, конечно, эти двое присоединятся к ним. — На год, — кивает Чонин, — фактически пару месяцев, но я 2001-го, — Чонин тянет глаза вверх к потолку, приоткрывая рот. — 139 дней. Столько дней проходит с дня рождение хëна до моего. Как та теория о соулмейтах. Хëнджин удивлённо округляет рот. — О, так вы правда соулмейты? Доказанные? Сынминни 2000-го года? — омега наклоняется ближе к столу, смотря на альфу завороженными глазами, искрящимися детским восторгом. Чонин кивает. — Ура! Сынминни пополняет наши ряды! Чонин непонимающе поднимает уголки губ вверх, вздëргивая бровями. Хëнджин объясняет: — Мы с Ликси и Сонни 00-лайнеры, — Хван гордо кивает, словно это действительно важно и без этой информации молодому альфе не обойтись никак. — Сынминни может пополнить наши ряды. Или мы можем устроить вечеринку все вчетвером.. Хëнджин восторженно предлагает кучу идей, на каждую из которой Чонин утвердительно кивает, но в глубине души знает, что заставить его вредного хëна куда-то пойти себе дороже. Хотя кто знает. Они болтают до глубокого вечера, и впервые неразговорчивый Чонин чувствует себя приятно опустошённым после нескольких часов общения, а не выжатым, как лимон, когда за весь день в магазинчике мог появиться один единственный клиент, с которым ему пришлось бы перекинуться парой слов. Может, он правда давно не общался с интересными людьми. Он доводит Хëнджина до автобуса, который уверяет, что точно доедет до центра города сам и обязательно напишет ему, чтобы показать в будущем свои картины. Чонин стоит с ним на остановке, они громко смеются, пожалуй, он давно так весело не проводил время. Лицо болит от улыбки, а Хëнджин смешно пальцем указывает на его ямочки, называя его милым и рассказывая, что он среди них всех самый младший. Хван угрожает ему, что хëны, познакомившись с ним поближе, не дадут ему прохода, а Чонин лишь снисходительно кивает, думая, стоит ли рассказывать, что Сынмин, прежде чем подпустить их всех ближе, будет сущим зайчиком в их глазах. Пока не раскроет всех своих внутренних демонов. У Чонина иммунитет, он с ним с детства. Ян лишь надеется на милосердие хëна и жалость к членам стаи. Хëнджин садится в автобус и машет ему рукой, пока автобус трогается с места. Чонин машет в ответ и провожает его слабой улыбкой. Тяжело выдыхает и прочищает горло. Воздух вокруг стал наконец чище, а дышать как будто стало тяжелее. Он слишком долго дышал запахом омеги, в носу першит, а желание увидеть его рвётся наружу чересчур требовательное, словно кошки на душе скребут. Инни трясёт головой и пытается прийти в себя. Это ещё он недоминантный. Что происходит с доминантными и обычными альфами, когда они встречают свою пару? Крышу сносит? Дружок на месте не стоит? Ян удрученно стонет и направляется в сторону своей затхлой квартирки. Пальцы тянутся к карману штанов, вытаскивая телефон, и на автомате набирают выученный наизусть номер. Чонин звонит Сынмину. ---- — Нет, Джисон, правда, не стоит.. Эээ, я сам дойду, — Сынмин внимательно слушает чужой голос из динамиков, — нет. Нет, всё хорошо. Инни зайдёт. Когда? Не знаю.. Бета мнëтся на месте, перекатываясь с пятки на носок, неловко держа телефон у уха. Обычно он ни с кем кроме Чонина, нуны и родителей по телефону так долго не разговаривает. И пускай голос омеги окутывает его с ног до головы, возобновляя воспоминания в голове о его запахе и милых надутых щеках, когда они пошли есть мороженое, обеспокоенные нотки сочатся сквозь динамики, а встревоженные расхаживания Сынмин может распознать даже по другую сторону телефона. — У вас правда опасный район, Сынмин-а, — омега пропускает установленное правило о не скором сближении, называя его неформально, но Ким не винит его. Переживает ведь. Хоть это и странно, члены их стаи буквально мафиози — или кто там из бандитов.. — Извини, это было слишком? Джисон, очевидно, грызёт ногти, потому что Сынмин слышит неприятный звук стука чего-то о зубы. Бета протяжно выдыхает. — Нет. Правда, я понимаю твои переживания, но тебе не стоит так волноваться. В конце концов мы живём с Инни тут уже пять лет и не такое видели.. — Тот бомж, Сынмин! — встревоженно кричит омега. Сынмин обречённо закрывает глаза. — Да он в стельку был пьян! — Ты забываешь, что я бета, а подошёл он к нам скорее потому, что учуял в тебе омегу сквозь весь свой перегар, — выдаëт жёстко, хоть старается, чтобы это звучало непринуждённо, но Хан на другом конце линии всё равно пристыженно замолкает. — За всё время ко мне никто ни разу не подходил. Ты просто не местный, поэтому так получилось. Отныне вы сюда не приходите. Будем встречаться где-нибудь поближе к вашему дому. Ким устало потирает виски после неудачного свидания с омегой с вновь невкусным мороженым (хотя Джисон почему-то оценил (наверное, из вежливости)) и встреченным пьянюгой по дороге к работе Сынмина, потому что у него сегодня вторая смена и увидеться с Джисоном он мог только днём. Хан, замкнутый и открытый интроверт (почему он пошёл с ним на свидание первым?), не на шутку испугался, когда пьяный мужик-альфа стал подходить в их сторону и о чём-то спрашивать, но бета просто отвёл их подальше в другую сторону, а омега, чтобы убедиться в безопасности, постоянно поворачивался, находя странного бомжа, как выразился Джисон, каждый раз там. За Ханом заехали — кто-то из знакомых, не члены стаи (а может приспешники их подпольной организации? или чем они там занимаются) — тот яростно пытался узнать, зайдёт ли кто-то за бетой, чтобы он не оставался один на один с этим. Сынмин умолчал, что "бомж" всё ещё здесь, но уже спит устроившись прямо на полу, так что он о них уже наверняка забыл, но чтобы не расстраивать омегу ещё сильнее, заверил его, что всё в порядке. Тревожного Джисона это не останавливает. — Хорошо, как скажешь.. — Отлично. До встречи, как раз Инни дошёл, пока, Джисон. — Подожди-подожди. Я знаю, этот бомж всё испортил.. — Верно, — Сынмин устало поднимает голову к небу. Хан милый, он не спорит. Но ему тяжело находить общий язык с людьми, поэтому он ужасно перенервничал. — Но тебе понравилось? Я имею в виду, конечно, мы не так много времени провели вместе, но мороженое было вкусным.. — Да, Джисон, мне всё понравилось, — Ким хмыкает, признавая, что у омеги странный вкус. Оно отвратительное. Но он всё равно соглашается, потому что Джисон его оценил. — Ты очень милый. Я надеюсь, мы сможем провести чуть больше времени в следующий раз. Сынмин слабо улыбается, вспомнив, как омега секундно прижался к нему, когда завидел местного бездомного, приближающегося к ним. Бете захотелось тут же увести его оттуда. Несмотря на сильные мышцы рук, которые он прочувствовал, схватив его за руку, Джисон умудрялся казаться безумно маленьким. А его наполненные щёчки заставили Сынмина рассмеяться, умилëнно разглядывая испуганный вид омеги. Хан гордо хвастался, что горячо любимому Минхо-хëну пришлось уступить ему, потому что Чан на него грозно (читай как на нашкодившего кота) посмотрел, и он был вынужден идти работать вместо свиданий. Это сильно рассмешило и смутило Сынмина до красных горящих щëк, что Джисон не посчитал лишним назвать его милым. Когда его собственные хочется укусить или пожамкать. Ох, и он прекрасно пах. Даже до носа беты дошли яркие нежные феромоны омеги, дурманящие мозги. Как лёгкий аромат духов, ненавязчивый, тот, который нравится Сынмину. Ким улыбается своим мыслям, уловив краем уха облегчённый выдох. — Хорошо, — тихо выдаёт Джисон и прощается. Сынмин, может, и не признается себе, но его действительно всё устроило. Даже бомж, вышедший так не вовремя из-за угла. На телефон снова кто-то звонит, Сынмин надеется, что не Джисон. На дисплее высвечивается имя "Инни, нелюбимый донсэн", Ким сразу же нажимает на кнопку принятия звонка, поднося телефон к уху. Он сказал Джисону, что Чонин уже тут, в целях его душевного спокойствия. Сынмин считает это честным. — Алло. — Хëн? Что это я слышу, — усмехается Инни, — я возле твоей работы. Слышу, как ты зовёшь кого-то милым. У тебя весеннее обострение? Сынмин тяжело и грузно вздыхает. — Тебе тяжело сказать мне это в лицо? Раз ты около меня, зачем звонить? — Ким злобно крутит головой из стороны в сторону, встречая выходящего из-за угла Чонина. Тварюга улыбается. — Придурок. — Ты был очень милым, извини, — Чонин нажимает на кнопку конца вызова и улыбается своему единственному и неповторимому хëну. — Привет. — Пошёл к чёрту. Я не собираюсь с тобой после такого разговаривать. Сынмин делает шаг вперёд в направлении дома. Чонин догоняет его и аккуратно укладывает ладонь на поясницу, подталкивая вперёд. — Как прошло? — интересуется альфа, ростом ему с плечо, это выглядит комично, но Сынмин привык, что они оба всегда выглядят комично. Бета и недоминантный альфа в одной стае. С вежливыми грабителями. Ну не анекдот ли? — Хорошо. Мне всё понравилось. Он испугался местных жителей тут, поэтому звонил, — бета расслабляется в руках альфы, слегка замедляя шаг. — А у тебя как? — Ты теперь в 00-лайне, — хмыкает Чонин, ловя на себе удивлённый, хмурый взгляд. — Все три омеги с тобой одногодки, — объясняет Ян. — Ох, — Сынмин моргает пару раз. — Ты тогда самый младший? Остальные мне показались старше. Чонин удрученно вздыхает. — Ага. Они, судя по всему, очень любвеобильные. Как ты и любишь, — Чонин кокетливо прижимает его ближе к себе, смеясь. Сынмин фыркает, но слабо смеётся в ответ. — Хëнджин — художник.. Сынмин фыркает. — А Джисон рокер-музыкант. Чонин удивлённо поворачивает к нему голову и скептично поднимает бровь. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Ким пару раз кивает. — Он работает продюсером или типа того. — Кто тогда занимается бандитскими штучками? — Инни хмурится. Они останавливаются у дороги, и Чонин бегло оглядывается по сторонам, прежде чем пойти вперёд, потянув за талию с собой Сынмина. — Ли Минхо-щи, — бета фыркает. Щеки розовеют, стоит вспомнить их первую пугливую встречу с альфой. Как Ким проклинал тупые ключи, коснувшиеся рук альф раньше него, и как содрогался в страхе, когда страшный бандит заговорил с ним впервые. — Все альфы стаи, полагаю. — Он тебе понравился, да? — Чонин хитро улыбается. — Так и знал, что тебя привлекают больше коты, щенок. А клялся, что собаки. Ким ошарашенно бьёт его по плечу. — Йа! Ты что говоришь?! Совсем страх потерял, засранец! — Сынмин несильно бьёт его кулачками до конца пути домой, пока альфа не хватает его за руки, успокаивая. Сынмин удивлённо опускает взгляд на их руки, поднимая бровь. Обычно Чонин не идёт на такое большое количество контакта, предпочитая сводить его к минимуму. — У тебя что? Тоже обострение? Ты за один вечер меня столько никогда не касался, — бета показательно трясёт ладонями в руках Чонина. Альфа устало закатывает глаза. — Не знаю, — бормочет он, — ощущение, что всё моё тело и сущность взбудоражены в ожидании чего-то, — Инни ведёт его в сторону подъезда, разблокировав дверь. Сынмин понимающе хмыкает, следуя за ним до конца до их этажа, а после и квартиры. Сегодня вечером Чонин прижмëтся к нему во сне, учуяв отголоски запаха омеги на нëм, а бета будет отпираться от его объятий и коконов из рук, зажатый в них, чувствуя неимоверный жар и тепло, разливающееся где-то в груди и на щеках. Джисон ночью напишет ему сладкое "спокойной ночи 💙" , Сынмин не увидит, но, проснувшись посреди ночи из-за пылающих объятий, будет сдерживать порыв написать омеге. Сынмин повернётся к Чонину, убрав волосы со лба, и нежно проведëт рукой по его лицу, думая, как же ему повезло с этим альфой. И если утром Чонин проснётся и будет отбиваться от утренних поцелуев по всему лицу, то это только его проблема, что он так сладко спал и не дал Сынмину поспать в прохладном комфорте. Всего лишь.