he is cold, emotionless, but mine

— Боже, да сдался тебе этот Ким Сынмин! Хён-и, я тебя не понимаю! — возмущённо шептал Джисон, пока жевал свой уже третий пончик, нещадно запивая его огромной дозой сладкого кофеина. Хёнджина такие слова друга заставляют нахмуриться и тяжело посмотреть на Хана. Сынмин ему почему-то никогда не нравился, но можно же сдерживать свои эмоции при себе, ничего не высказывая остальным? Особенно когда тут сидит парень, чьё сердце так беспощадно украл тот самый Сынмин. — Джисон! Зачем ты говоришь так? Я ведь не осуждаю Чана, хотя он мне как твой бойфренд всё ещё не нравится, — недовольно кривляя губами и скрещивая руки на груди, старший косится на друга, застывшего с открытым ртом от сказанного. Джисону хватает трёх секунд, чтобы взорваться. — Эй, да как ты смеешь! Мой Чан-и не такой! Он очень добрый, милый, заботливый, внимательный и любит меня, а Ким этот твой странный и противный, — громкость Хана могла в любой момент перейти на ультразвук, особенно когда дело доходило до его парня. Поэтому Хёнджин поторопился заткнуть младшего, пихая ему за щёки ещё один пончик. Наивный. Надеется, что это остановит неугомонного Джисона. Но этого действительно хватает, чтобы Хан ненадолго замолк и дал возможность другу подумать. А возможность эта ему нужна была ещё как. Хёнджин уже не первый год страдает по одному тату-мастеру в их салоне. С самого первого дня как только Хван попал именно сюда и нашёл в этом месте свой второй дом, он позволил своему сердцу полюбить. Да так крепко, что влип он в Ким Сынмина глубоко. Иной раз и не отличить, кто с тобой говорит: трезвый разум Хёнджина или его безумная влюблённость. Хван тяжело вздыхает, когда его друг, всё прожевав, продолжает тираду о том, какой у него хороший парень и что ему с Чаном повезло. Хёнджин и не спорит, он действительно видит, что Чан хороший партнёр для Джисона. Очень надёжный, действительно заботящийся о таком своенравном Хане, любящий его. Чан и Джисон словно дополняют друг друга. Как бы они не отличались и что бы их не разделяло, они всегда найдут точки соприкосновения, потому что любят и хотят быть любимыми. Но подразнить младшего всё таки на этот счёт надо, верно? Возмущение друга отходит на второй план, когда взгляд Хёнджина цепляется за знакомую фигуру, выученную наизусть. Парень так много раз смотрел вслед этому человеку, что каждую его частичку лица или тела запомнил. Да и торчащая из-под ворота с задней стороны шеи татуировка была всего лишь у одного тату-мастера в этом салоне. Тут же Хёнджин за своей стойкой ресепшен поправляет, как кажется, непослушные пряди волос и нервно теребит края светлой рубашки, стараясь выглядеть лучше. Неосознанно делает так каждый раз, когда пересекается с ним. Даже взглядами. Даже если не взаимно. Ким Сынмин как всегда сидит в стороне от остальных. Пока обеденный перерыв и никого внутрь не пускают, все сотрудники привыкли собираться в главном помещении - холле при входе. Сюда негласно приходит каждый, чтобы пообедать или поболтать. Но он никогда и ни с кем не разговаривал. Лишь сидел себе в сторонке, а даже если кто-то и приглашал Кима побеседовать, то он выступал в роли безмолвного слушателя, лишь иногда кивал, показывая, что всё же не пропускает чужие слова мимо ушей. Хёнджин это знает, потому что не раз смотрел на него и сам пытался поговорить с Сынмином. Но тот словно ледяная глыба, подойти к нему просто нереально. Хотя раньше он сам мог подойти. Джисон, заметивший, что его друг снова отвлекается и вовсе не слушает, недовольно дуется и кулаком несильно в чужое плечо бьёт, чтобы вновь обратить всё внимание старшего на себя. Хван смотрит чуть растерянно, не понимая, что случилось, а его друг закатывает глаза. — Опять на своего отшельника пялишься? — от столь странной клички, данной самим же Ханом полгода назад, Хёнджин морщится и нос воротит. — Отвали, — лишь так он может ответить, потому что всё и так ясно: конечно, он смотрит на Сынмина. Как на него не смотреть? Он всегда на него смотрел. И не просто любовался, а восхищался. С самой первой встречи. *** Холодный ветер забирается под края пальто, словно вступая в борьбу с Хёнджином. День не задался с самого начала: тот проспал будильник, опоздал на автобус, не сходил за любимым кофе, а ещё безумно замёрз. Судьба словно шептала, что сегодня не его день. Тонко намекала, что можно и не стараться торопиться, ведь он уже всё пропустил. А спешить всё таки стоило, ведь парень опаздывал на очередное собеседование, которое давало Хёнджину последнюю надежду найти работу во время самого разгара учёбы. Все поиски слишком сильно затянулись. И это могло бы быть последнее собеседование, после настолько большого опоздания можно было только разочароваться в самом себе и впасть в самое огромное уныние, из которого даже друзья не помогут выбраться. Единственное, что спасает сегодняшним холодным сентябрьским утром, - это сообщение от менеджера, который не сильно рассердился на такую долгую задержку. И, наверное, только это давало Хёнджину последнюю надежду на то, что работу он всё таки сегодня получит. Но всё оказывается не так просто, когда, на тот ещё момент, студент узнаёт условия работы, свой график и обязанности. За не столь большую заработную плату на Хвана, как обычного младшего администратора на ресепшен магазина, предоставляющего разные услуги в сфере связи, сваливались слишком высокие требования. Наверное, поэтому его и ждали так рьяно. Покидая тот район города, парень чувствует себя очень подавленно, ведь очень надеялся, что сможет получить хоть небольшой заработок и материальную помощь. Не сколько для себя, сколько для семьи. Тучи над головой Хвана сгущались, наровя обрушить всю свою злобу на парня. Он бы тоже был не прочь обрушить своё разочарование на кого-то. Присев на пустующую лавочку одной автобусной остановки, тот уткнулся взглядом в свои колени, роняя горькие слёзы отчаяния. Хёнджин старался не плакать по пустякам, но всё это было выше его моральных сил. Какого же было удивление парня, когда к нему подсел незнакомец, протягивающий несколько влажных салфеток. Хёнджин, удивлённо глядя на того, мог только вопрошать что-либо мимикой лица, говорить сил не было совершенно. — Возьмите, думаю, это вам сейчас необходимо, — единственное, что сказал парень, видимо, заметив негодование на чужом лице. Парень с благодарностью принял салфетки, стараясь успокоиться и привести себя в порядок, чтобы выглядеть более менее сносно. Незнакомец рядом, кстати, выглядел безумно красиво. Хван даже не заметил, какие у него прекрасные черты лица, неземной профиль и по-доброму щенячий взгляд. Парень сидит и выжидающе смотрит на Хёнджина, словно пытается что-то спросить, ничего не говоря. Это, безусловно, немного напрягает и так нервного Хвана. — Что случилось, что вы так огорчены? — единственное, что спросил незнакомец. — Я не могу найти работу, — еле отвечает Хёнджин, не уверенный, что стоит говорить свою причину огорчения. Сейчас, озвучивая её, тому кажется, что она даже не такая серьезная. Это подтверждает и резко ставший тёплым чужой взгляд, и обворожительный блеск глаз напротив, и тихий смешок. Незнакомец не долго сидит на лавочке, ему, кажется, пора идти, хотя дождь не прекращался. Только сейчас Хёнджин заметил, что у него есть зонт и тот не так уж промок. Значит, он просто проходил мимо, а не целенаправленно шёл сюда? — Я могу вам помочь с этим, — слегка улыбаясь, парень протягивает Хвану какую-то картонку, после чего, не дожидаясь чужой реакции, а она почему-то стала замедленной, незнакомец исчез, одарив Хёнджина ещё одной улыбкой. Последней, которую Хёнджин видел от него за все четыре года. Хван медленно моргает, изучая вручённую, как оказалось, визитку одного тату-салона, где активно нуждались в администрации на ресепшен. До Хёнджина не сразу доходит, что это, но как только все мысли складываются в один пазл, тот улыбается. — Спасибо вам огромное! — Хёнджин опомнился не сразу, подскочив со своего места и подойдя к козырьку крыши остановки. Незнакомец уже исчез, но его черты лица и доброта надолго запали в сердце Хёнджина. Он до сих пор имеет возможность засматриваются на те самые черты лица, позволяя себе лишь верить, что Сынмин помнит, как ему помог. И как он ему улыбался.