tabete sugu neru to ushi ni naru

- - - Казуи сидел — вернее сказать, раскисал — в тюремной столовой, вертя в руках жестяную банку. Напиток в ней (к сожалению) был безалкогольным, но эй, по крайней мере, шипучие пузырьки в сидре оставляли похожее ощущение на кончике языка. Он уже раздумывал о том, чтобы взять и вторую банку, когда в столовую ввалился силуэт и, заметив присутствие старшего, устало улыбнулся ему. — А, Мукухара. Здравствуй, — поприветствовал его Шидо. Казуи улыбнулся в ответ, про себя отмечая темноту синяков под его глазами. — Привет, Шидо. Как дела? Выглядишь измотанным. — Правда..? Ну, я последнее ухаживал за Шииной и заодно пытался позаботиться о других вещах, вроде подготовки мер предосторожности для следующего этапа, — ответил он, на миг исчезнув на кухне и тут же вернувшись с бутылкой охлаждённого чая. Конечно же, он уже подумал обо всём наперёд, как и всегда. Какая-то часть Казуи завидовала тому, насколько внимательным он был. — Понятно. Ну, главное не перетруждайся. Мне бы этого совсем не хотелось, да и многим другим, я уверен, тоже. — Да… Спасибо за беспокойство. А у тебя как дела? Казуи уставился на пустую банку перед собой. Честно говоря, он почти ничего и не делал. Он знал, что Шидо верит, что он усердно приглядывает за остальными заключёнными… Но на деле ему всего лишь приходилось удостоверяться, что не произошло ничего серьёзного. Он всё ещё вёл себя как обычно, может быть, даже стал ещё беззаботнее, чем раньше. Может, так на него влияло приближение конца второго этапа. Шидо сел рядом с ним, со вздохом открыв бутылку и сделав глоток. Он чуть отклонился на спинку стула, но, едва заметив на себе взгляд Казуи, немедленно выпрямился. Казуи усмехнулся в попытке разрядить обстановку, но тот только смущённо отвёл взгляд. — Мне кажется, ты правда устал. Ты когда хоть последний раз в зеркало смотрел? Сколько ты обычно спишь? Шидо беззвучно пробормотал что-то себе под нос, прежде чем выдохнуть. — Я… Может, я и правда немного вымотан. У меня последнее время проблемы со сном, так что… Казуи напрягся. Если у него проблемы со сном, может ли это значить… — Не беспокойся, это скорее… по личным причинам. Дело не в Милграме или вроде того. Ничего страшного. Казуи тихо выдохнул с облегчением, но затем прищурился. Не то чтобы эта информация как-то улучшала дело. Ну серьёзно, он на ходячий труп похож… Казуи опустил руку Шидо на плечо, и тот взглянул на него непонимающе. Тогда Казуи сдвинул ладонь, сжав его запястье, и встал. Шидо, сбитый с толку, тоже поднялся с места. — Мукухара? В чём дело..? — Во сне. Сон важен, знаешь ли. Я думал, что такие простые вещи врач должен знать… — Ну, да, конечно, я знаю... Но я в порядке, правда… И ещё слишком рано, чтобы ложиться… — он затих, устало уставившись себе под ноги и закрывая бутылку. — Ну вот, ты уже на ходу дремлешь. Пошли. Я думаю, тебе это необходимо. — Но… — Если что-нибудь случится, я разберусь. Всё будет нормально. Хотя я сомневаюсь, что что-то должно случиться, — заверил его Казуи, выбрасывая собственную пустую банку. — А… Ну, ладно. Может, всего на часик. Казуи одобрительно хмыкнул и, зацепившись за чужое запястье, повёл его к собственной камере. В голове проскользнула идея взять его за руку, но он быстро выкинул эту мысль прочь. Он и так был достаточно прямолинеен, зачем заходить ещё дальше? Они остановились перед дверью в камеру Шидо, прежде чем втащиться внутрь. Шидо странно взглянул на него и открыл рот, словно собирался что-то сказать, но только покачал головой. — Что такое? — поинтересовался Казуи. — Да нет… Ну, просто я не думаю, что тебе нужно так беспокоиться обо мне. Ты можешь идти, если хочешь, я… посплю. — Я уйду, если ты хочешь. Но если тебе не важно, я бы остался здесь, чтобы убедиться, что ты уснёшь. — Э-э-э… Ладно, как хочешь, — он сел на край кровати, снимая накидку и аккуратно складывая. — Гм, у меня на столе есть пара книг, можешь взять почитать, если станет скучно, — сняв обувь и оставив под кроватью, он забрался под одеяло. — Ну, спокойной ночи, Мукухара. Разбуди меня, если нужна будет моя помощь. Казуи что-то промычал в ответ, опустившись за его стол и одну за другой пролистывая разные оставленные там книги. Медицинские труды лежали вперемешку с образцами классической литературы — этого и можно было ожидать от Шидо. Казуи выбрал одну книгу наугад, откинулся на спинку стула и открыл на самом начале. Он не прочитал и половины страницы, когда, повинуясь внезапному порыву, поднял взгляд, чтобы проверить Шидо. Тот уже успел уснуть, и выражение его лица смягчилось. Он выглядел спокойно. Умиротворённо. Казуи попытался заставить разум вернуться к чтению, но весь интерес уже пропал. Он поднялся с места и бесшумно подкрался к краю кровати. Странно было наблюдать за тем, как он спит, но Казуи не мог ничего с собой поделать; любопытство было сильнее. Шидо всегда оставался серьёзным, полностью сфокусированным только на том, чтобы позаботиться об окружающих его людям. Он был всегда собран, всегда чем-то занят. А ещё он всегда казался немного… грустным. Ожидаемо, потому что те причины, по которым он оказался в этом месте, были особенно невыносимы. Так что Казуи было слишком любопытно увидеть, как выглядит его лицо, когда он в самом безмятежном состоянии. Он осторожно поднёс ладонь к его уху и пару раз щёлкнул пальцами. Тот слегка пошевелился, но только отвернул лицо. — И зачем я это сделал..? — пробормотал Казуи. Несмотря на этот вопрос к самому себе, тело, казалось, само знало, что делать. Двигаясь неосознанно, он аккуратно склонился над кроватью и опустил ладонь на его щёку. Шидо чуть дёрнулся, но в остальном остался спокоен. Видимо, и правда настолько устал… Казуи продолжал смотреть на него, пытаясь заметить в его сне что-нибудь неестественное. Он же говорил, что у него проблемы со сном, так? Так. Так что я просто слежу, чтобы ничего такого не случилось. Вот и всё. Больше ничего. Ага. Но пока Казуи продолжал увлечённо лгать себе, Шидо и правда зашевелился. Выражение его лица исказилось, и он, меняя положение, что-то беззвучно пробормотал на выдохе. Казуи застыл, не до конца понимая, что делать, и только затем погладил его щёку большим пальцем. Может, физическая ласка поможет? Это и правда оказалось эффективно — может быть, даже слишком эффективно. Вскоре чужие руки сомкнулись вокруг Казуи, притягивая того ближе, пока их лица не коснулись друг друга. Уф. Э-э-э… Шидо повернулся на бок, утягивая Казуи за собой и вынуждая принять совсем неудобное положение. Он прижимался носом к щеке Казуи, и его дыхание щекотало кожу. Казуи охватила паника; он не понимал, что делать теперь. Если попытаться встать, то придётся перебираться через Шидо, а это наверняка его разбудит. Объяснять ему потом, что произошло, будет настоящим кошмаром. Но если остаться… откровенно говоря, он был не то чтобы совсем против этого. Да, не очень удобно, ноги свисают с края кровати, а спина перекручена — но для него ещё со времён попадания в эту тюрьму нечто подобное было буквально сбывшейся мечтой. Чтобы его обнимал не кто-нибудь, а Шидо… Скинув обувь, Казуи осторожно передвинул ноги на кровать. Он как мог развернулся, чтобы стало хоть немного удобнее, и лишь затем замер, обдумывая собственные действия. Так, даже если тебе от этого лучше, это ещё не значит, что это правиль-... А, да чёрт с ним. Он правда не мог ничего с собой поделать. Он снова взглянул на Шидо, с облегчением отметив, что тот больше не кажется беспокойным. Всё указывало на то, что он принял Казуи за кого-то другого. Казуи и сам пытался так делать, только вместо человека была подушка. Потому что, к сожалению, никто не собирался забираться к нему в кровать и прижиматься к нему. Большинству людей хватает пристойности не вытворять ничего подобного. В отличие от Казуи. Куда более тревожной, чем близость их лиц, казалась близость их губ. Подайся один из них чуть вперёд… Нет, о последствиях этого лучше не думать. Ладонь всё ещё поглаживала чужое лицо, а разум пытался запомнить каждую незначительную деталь, пока была возможность находиться настолько рядом. Его кожа казалась мягкой и гладкой; Казуи почувствовал укол зависти из-за того, насколько молодо тот выглядел. Шидо снова прошептал что-то невнятное, из чего можно было расслышать только единственное имя, подтвердившее подозрения Казуи. Оно звучало по-женски, и, учитывая всё, что Шидо рассказывал ему о себе, можно было предположить, что это было имя его жены. К лицу Казуи подступил жар. Хватит себя так вести… То, что ему снится его жена, пока он обнимает тебя, ещё ничего не значит… но сердце в груди от этого всё равно затрепетало. Понимать, что другой человек так сильно о тебе заботится; находить в нём отражение собственных идиотских чувств… Об этом, по крайней мере, было приятно думать. Они лежали так ещё несколько минут, пока Казуи не почувствовал, как вес его тела перемещается. Шидо снова начал поворачиваться, и какая-то часть Казуи вдруг осознала, что его лицо после этого окажется совсем прижатым к чужому… таким неправильным образом. Запаниковав, он торопливо вырвался из хватки Шидо и сел, облегчённо выдыхая. — …Мукухара? — позвал сонный голос. Ой. Вот чёрт. — Ш-Шидо, я, э-э-э… Извини, я тебя разбудил? Хе-хе, — Чёрт, только не это, этого он и пытался избежать. О чём он вообще думал? — Да нет, ничего страшного… А почему ты на моей кровати..? — А-а, э-э-э… Трудно объяснить… — он нервно пригладил волосы и выпустил наружу неловкий смешок, когда причёска вернулась в прежнее состояние. — Я-... Ясно. Ну, ладно тогда…  — Я просто хотел проверить, как ты, потому что ты так сильно ворочался во сне, понимаешь? А потом ты как бы меня схватил… И в этом нет ничего такого, это нормально, когда спишь, не переживай! И я не хотел нечаянно тебя разбудить, поэтому и обувь снял, чтобы, раз уж так вышло, кровать не запачкать. Гм, а потом ты опять начал вертеться, и наши… лица… ну типа… э-э. Да. Шидо только беззвучно моргнул в ответ на внезапное душеизлияние Казуи, и выражение его лица понемногу сменилось с растерянности на мягкую улыбку, когда пазл в голове наконец сложился. — Вот оно как. Спасибо, Мукухара, но не нужно было так из-за меня переживать. Мне просто последнее время снятся кошмары. О прошлом. Вот и всё. Извини, если заставил беспокоиться. Казуи почувствовал облегчение: тот никак не высказался о том, насколько странной была их близость. — Да, без проблем, — ответил он. — Но не надо так легкомысленно относиться к своим страданиям. — Страданиям..? — Ну да… В смысле, к кошмарам. Если тебе отчего-то тяжело, не лучше ли попытаться найти способ смягчить боль, чем просто не обращать внимания? — чья бы корова мычала. — А, ну, да, наверное. Я об этом не задумывался… Они сидели в тишине ещё несколько секунд. Неужели Шидо относился к собственному благополучию настолько наплевательски? Понятно, что он изо всех сил пытался помочь всем окружающим, но это же не значило, что себя надо отодвинуть на второй план. Шидо теребил ткань перчатки, не поднимая взгляд на Казуи. — Ладно, мне, наверное, пора. Тебе стоит поспать ещё. Если что-то будет беспокоить, дай мне знать, — произнёс Казуи. Он уже двинулся, чтобы подняться, но Шидо опустил ладонь ему на ногу, останавливая. — Эм. У меня есть одна… просьба. Надеюсь, не слишком странная, — он перевёл взгляд на Казуи, и тот коротко кивнул в ответ. — Если ты не против, мы можем поспать вместе..? Казуи вздрогнул. Что? Почему… Ох, точно. — …Конечно, раз ты просишь. Шидо слабо улыбнулся, жестом предлагая Казуи ненадолго встать вместе с ним. Подойдя к столу, он включил маленькую лампу, которая осветила комнату, затем расправил простыню и, откинув одеяло, похлопал по матрасу, глядя на Казуи. Тот торопливо подошёл, сперва сомневаясь, но всё-таки лёг. Шидо вскоре присоединился к нему. Казуи почувствовал, как горячеет лицо от ощущения тепла чужого тела. Чужие руки снова сомкнулись вокруг него, на этот раз на уровне живота. Оба повернулись на бок, и Казуи опустил ладонь на чужую спину, осторожно поглаживая и ощущая, как пространства между ними становится всё меньше, а Шидо утыкается носом ему в шею. В этот момент ему уже хотелось кричать. Может, стоило позволить нечаянному поцелую случиться. Шидо бы был переполнен отвращением к нему и выгнал бы его прочь. С этим было бы проще справиться, чем с тем, что бы ни происходило сейчас. Слишком близко, он так долго не выдержит. Лучше прямо сейчас умереть на месте, чем потом жить с этим воспоминанием, поселившимся в мозгу и преследующим его чёрт ещё знает сколько. Внутри и так уже жило слишком много трогательных чувств по отношению к Шидо, и не было нужды подпитывать эту привязанность ещё больше. Но сейчас у него был только один вариант — оставаться на месте, чтобы хотя бы попытаться тоже уснуть. Он уже начал немного клевать носом: от тепла чужого тела и тихих выдохов, щекочущих шею, становилось слишком уютно. Пока он наблюдал за Шидо, глаза начали слипаться. Ну и ладно. Нужно ценить момент, пока он не закончился. Кто знает, когда им снова удастся достичь такой близости, или смогут ли они снова вот так забыть о своих тревогах? Казуи склонил голову к Шидо, начиная проваливаться в сон. - - -   Спустя какое-то время он распахнул глаза. Ничего не было видно. Точнее, лицо прижималось к чему-то тёплому, что вздымалось вверх и вниз. Он почувствовал еле слышное сердцебиение — и сразу же понял, что это Шидо. Они снова каким-то образом поменяли положение, и теперь Казуи крепко обнимал его за талию, а тот прижимал его голову к груди. Как бы Казуи ни хотелось подольше задержаться так, он всё же вырвался из хватки, выпрямился и сел, опустив взгляд на Шидо. Тот не проснулся: только что-то пробормотал сквозь сон и нахмурился, чувствуя внезапный недостаток тепла. Казуи вздохнул и снова лёг рядом с ним. Не нужно было этого делать. Как бы естественно он ни старался себя вести, глубоко внутри он знал, что это только потому что ему хотелось провести время с Шидо. Любое действие значило для Казуи целый мир, если рядом был он. Было глупо всё время полагаться на него, но ему всё равно этого хотелось. Он вновь повернулся на бок, лицом к Шидо, внимательно рассматривая его черты. Он определённо был красив в традиционном смысле: его лицо было утончённым и нежным. Сейчас он выглядел почти безмятежно, если не считать никуда не исчезнувших синяков под глазами. Казуи ужасно захотелось снова прильнуть к нему, но это было бы странно после того, как он уже добровольно оторвался от него. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Пустой, как в его собственной камере. Как и у него дома. Он попытался вспомнить ночи, которые проводил один после случившегося; воспоминания казались нетипично расплывчатыми. Он до сих пор помнил, что тогда чувствовал. Чувство пустоты, появившееся после того, как рядом с ним больше никого не осталось. Чувство утраты, нормальное для того, кто только что потерял любимого человека. Но сильнее всего — чувство вины. Вины, сжирающей тебя изнутри, отравляющей тебя. Она разбила в осколки любую надежду на то, что принятое решение было правильным; что сказать правду было правильно. Жизнь заставила всё мужество, что он так долго собирал внутри себя, рассыпаться в прах, а он так и остался очередным лживым трусом. Ему хотелось знать, что подумал бы Шидо, расскажи он ему о… ну, обо всём. Прими он свои истинные чувства, признайся, кем была его жертва, почему она погибла и что к этому привело… Как бы он на него посмотрел? Какая-то часть Казуи воображала Шидо понимающим, мечтала, что его взгляд будет наполнен сочувствием, а его рука ласково сожмёт ладонь Казуи. Но другая часть представляла, что взгляд его будет неверящим, полным разочарования, что он скажет, как чудовищно Казуи поступил, позволив ей умереть. Казуи рвано выдохнул и моргнул, смахивая начавшие подступать слёзы. Какой смысл думать обо всём этом, думал он. Как ни крути, всё сводилось к тому, что лучше всего никогда ничего ему не рассказывать. Как он никогда не рассказывал ему о своих чувствах. Разум, может, и бывает жесток, но реальность гораздо более жестока. Лучше только в мыслях ужасаться отказу Шидо, чем испытать его на самом деле. Он поднял руку над головой и взглянул на безымянный палец. Даже если вина всё ещё была здесь… даже так… он странным образом начинал принимать эту часть себя. Может быть, нормально быть таким. Честно говоря, наверное, он только этого и хотел. Чтобы кто-нибудь сказал, что это нормально. Что он всё ещё «хороший мальчик», что он сделал всё что мог. Казуи не заметил, что Шидо проснулся. Он вздрогнул, когда чужая ладонь скользнула по его предплечью и взяла его за руку. Даже сквозь перчатку ощущалось, как холод его пальцев растворяется в тепле его собственных. Шидо опустил голову ему на плечо. — Тебе не спится? — спросил он. Казуи повернулся на бок. — Видимо, да. Может, от кошмара проснулся. — Ясно. Если хочешь, можем лечь как раньше, — предложил Шидо сжимая его ладонь. — Нет, всё нормально. Не волнуйся. — Ты уверен? Мне казалось, тебе удобно. — Правда, всё нормально. Ты вообще не обязан этого делать, — Казуи почувствовал, как в животе завязывается тугой узел. По правде, ему было даже слишком удобно. Ему хотелось, чтобы Шидо его обнимал. Но из всего, что уже произошло, стало ясно, что это невозможно. — Что? Почему бы и нет? — Шидо нахмурился. — Ну, потому что это странно.  Так ведь? — Странно..? Что в этом странного? — Н-ну, мы оба мужчины, поэтому… — Поэтому? — Шидо склонил голову. — Это… неправильно, нет? Когда мужчины, ну… когда они… типа вот так, вместе. Это неестественно. Это ненормально, — Казуи изо всех сил пытался скрыть дрожь в голосе. Но он же был прав, не так ли? Он следовал тому, чему его учили, отличал «правильные» и «неправильные» вещи друг от друга, и такая близость с Шидо просто входила в зону «неправильного». Шидо уставился на него с нечитаемым выражением на лице. Казуи чуть взмок, ладонь, вцепившаяся в руку Шидо, казалась липкой. От стыда и смущения хотелось его оттолкнуть, но они оба оставались неподвижны. — То есть, если бы я сказал, что ты мне нравишься, как бы ты поступил? — пролепетал Казуи и сразу же прикусил язык. Зачем он это сказал? Ну зачем? Это же просто… Глаза Шидо на мгновение расширились, прежде чем он отвёл взгляд в сторону. — Ну… Зависит от обстоятельств. Может, признался бы в ответ, а может, и нет. Казуи моргнул. Что? Шидо снова поднял на него взгляд. — А ты? Как бы ты поступил, если бы я сказал, что ты мне нравишься? Он застыл, прежде чем пробормотать: — Не знаю. На самом деле знал. В горле встал ком, который Казуи поспешил проглотить. Он уставился на Шидо, нервно покосившись на ладонь в перчатке, которая, протянувшись, коснулась его щеки. Вторая его рука выпуталась из хватки Казуи, чтобы опуститься на другую щёку. Уголок губ сам собой дёрнулся, когда их опалило тёплым дыханием. Шидо был близко. Так близко. Казуи прикусил губу, мысленно крича самому себе отвернуться, но в то же время умоляя Шидо наклониться вперёд. — Правда..? — Шидо нежно погладил его лицо большим пальцем, прожигая его пронзительным взглядом. Казуи почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Сердце заколотилось бешено, а лицо Шидо приблизилось ещё самую малость, коснувшись его лица кончиком носа. Взгляд Казуи метался куда угодно: он был не в силах посмотреть на него. Он почувствовал, как ладонь Шидо сползла на затылок, прежде чем тот подался вперёд. Поцелуй был совсем мимолётным, но ощущение осталось. Было мягко и нежно; он был аккуратен, как и всегда. Это казалось неземным; но, может, это всего лишь собственные иллюзии Казуи проедали разум. Этим ощущением хотелось наслаждаться всю оставшуюся жизнь. Когда Шидо отстранился, его лицо сразу же приняло беспокойное выражение, и он приоткрыл рот, попытавшись что-то сказать. Он так и не успел: Казуи наклонился к нему и поцеловал вновь, на этот раз более пылко. Он и сам не осознавал, как сильно этого хотел — как сильно в этом нуждался. Только подумать, что Шидо чувствует то же, что и он… Наконец, они оторвались друг от друга, переводя дыхание. Лицо Шидо покраснело, что было совсем на него не похоже; и Казуи предполагал, что выглядит так же. — Я… Извини, это было… Безответственно с моей стороны, — пробормотал Шидо. — Нет… Всё, э-э-э, всё нормально. Правда, — заверил его Казуи. Сердце в груди трепетало птицей. Шидо беззвучно перевернулся на спину и взглянул на потолок, а затем повернул голову к Казуи. — Я хотел сказать, что это не странно. Чувствовать такие вещи — абсолютно нормально. И я тоже… чувствую, если ещё не очевидно. Я к тому, что Мукухара останется Мукухарой, что бы ни случилось. Глаза Казуи чуть расширились от удивления на этих словах. Это было странным образом приятно — слышать подобное от человека, которым он так восхищался. Чувство стыда в животе всё ещё неприятно саднило, но часть его отступила. До такой степени, что Казуи уже был готов признать, что влюблён в него. Правда, сказать это вслух — ещё нет. Он пододвинулся ближе к Шидо, нерешительно протянув руку, чтобы обнять его. Шидо позволил, тоже обхватывая Казуи руками. Было приятно. Тепло. Хотелось бы, чтобы это чувство продлилось вечно. Но Казуи знал, что этого не будет, так что оставалось только ценить момент, пока он длится. — Спокойной ночи, Мукухара, — прошептал Шидо. — Спокойной ночи, — прошептал тот в ответ.