Однажды в сказке

В гостиной тишина длилась уже минут пятнадцать. Если до этого она дарила покой и даже удовлетворение, то теперь она пробирала до мурашек, заползала холодом в кости и выкачивала всю энергию. Во всяком случае из Павловой. Первым нарушила молчание именно она, нервно перебирая край кофты руками. - Ну и чего ты приехал? - Решил навестить родину. - С чемоданом. - А вещи мне для путешествия не нужны? - Не дури мне голову. В этот чемодан поместится вся моя квартира. С таким чемоданом переезжают. Хотя в твоём случае... Спасаются бегством. Женщина резко вскочила и подошла к шкафчику, нервно начиная переставлять там статуэтки с места на место, агрессивно прикусывая губу. Каким-то краем сознания Гена подумал, что Егорова совсем не изменилась. Даже хуже. Заматерела. От такой Иры ожидать можно было всё что угодно. Того и гляди запустит этим керамическим плодом искусства точно в лоб и всё - нету Гены. - Да, ты права. Я вернулся в Москву и теперь... Хочу остаться здесь навсегда. - Навсегда? Господи, и чем же тебе не угодил так Израиль, что ты решил сбежать и оттуда? - резко ответила Павлова, заставляя Кривицкого морщиться. Прощением тут и не пахло. В какой-то момент Гене даже показалось, что она его ненавидит как самого злейшего врага. Но это только на мгновение, потому что когда Ира быстро повернулась в его сторону, он заметил в зелёных глазах... Слёзы? Может игра света? Нет, точно, одна вообще растеклась по щеке, устремляясь к подбородку. «Какая же она красивая...» - неожиданно для себя подумал Кривицкий и выпалил, совершенно невпопад: - Ир... А я до сих пор люблю тебя. Павлова прямо подпрыгнула от удивления, быстро вытирая слёзы рукавом домашней кофты. Он что, совсем оборзел? Ну еврей старый... Захотелось его обматерить, выставить на улицу и закрыть уши, чтобы никогда, никогда больше не слышать его голос. «Она хотела чтобы он исчез, растворился словно тень и больше никогда, никогда не смотрел на Элис своими огромными добрыми глазами. Именно в этот момент старая домохозяйка поняла, что до сих пор любит Альфреда. Даже не смотря на ту боль, которую он ей когда-то причинил...» - вспомнила Павлова строки из дешёвого сказки, купленной в обычном магазине. Гнев как будто рукой сняло, осталась только смертельная усталость и какая-то липкая, немного душащая сонливость. - Я постелю тебе на диване. А завтра после работы решу, что нам дальше делать. - тихо сказала Ира, выходя из комнаты за постельным бельём. Гена только выдохнул. Глядя за тем, как быстро меняются эмоции на лице любимой женщины, он ожидал всего самого худшего. Но не такой мирной развязки точно. Хотя кто знает... Может это было всего лишь затишье перед бурей?

***

- Павлов меня бросил, ушёл к любовнице спустя почти тридцать лет брака. Артём уехал в Краков и пытается строить карьеру там. Родители умерли, подруг нет и никогда не было. - рассказывала Ира на ужине, спустя неделю после приезда Гены. До этого её настроение менялось по щелчку пальцев. То она довольно мило разговаривала, даже улыбалась и один раз позволила себя поцеловать. То в тот же вечер наорала на него, разбила три тарелки и ушла голодная спать, по дороге обругав ещё и Кота. Утром спокойно позавтракала, а потом вечером и несколько дней подряд вообще игнорировала, глядя на Кривицкого как будто «сквозь». И вот сегодня был ужин. Ира готовила вместе с Геной, даже шутила, ни словом не обмолвившись о том, что вытворяла несколько дней назад. Кривицкий тоже молчал, откровенно побаиваясь свою давнюю любовь. И вот, после двух бокалов вина начались откровения. Вопросы, на которые наконец стали поступать адекватные ответы. - Ну я вот с Машей развёлся, дети по заграницам. Друзей тоже особо нет, есть только огромное желание начать всё сначала. - медленно говорил мужчина, перебирая вилкой в тарелке оливки и листья шпината. - А есть что начинать, Ген? Я тоже когда-то хотела открыть чистую страничку и начать писать свою историю заново. Не вышло. Поставила кляксу тут же. На первой строчке. «Элис не хотела признаваться ему в любви... Она болезненно реагировала на все тёплые слова Альфреда, по ночам сгрызая ногти от собственного бессилия и идиотской гордости. Элис страдала. Но даже при такой огромной любви она не могла простить того, кто предал её однажды...» - Может попробуем начать нашу историю сначала, Ир? - «Но даже при такой огромной любви она не могла простить того, кто предал её однажды...» - процитировала фразу из своей книги Павлова и подняла на Гену огромные изумрудные глаза. - Что прости? - Ничего, забудь. Пошли спать, м? Если хочешь, завтра я могу взять тебя в Склиф. А если очень захочешь, даже в штат. - Ир, ты... Ты правда возьмёшь меня на работу? - Ген, я не привыкла повторять несколько раз. Спокойной ночи. Павлова пошатываясь, ушла в направлении спальни. В дверях она обернулась и посмотрела на Гену, который продолжал сидеть над недоеденным салатом, что-то напряжённо обдумывая. Ещё несколько секунд женщина смотрела на того, ради кого пролила когда-то столько слёз. «Иногда второй шанс может перевернуть весь созданный иллюзией мир. Способный разрушить всё, что построено раньше, он одновременно может залатать все те дыры, которые когда-то просто замазали шпаклёвкой...» Мерзкая книга. Надо её давно уже выкинуть. Слишком... «Слишком правдивые там слова» - неожиданно подумала Павлова и удивилась тому, насколько болезненно она стала реагировать на правду.

***

- Это мой кабинет. Сейчас я накину халат и отведу тебя в отдел кадров, если ты, конечно, ещё не передумал устраиваться ко мне на работу. - быстро говорила Ира, снимая пальто и закидывая сумку далеко в шкаф. С самого утра она была в хорошем расположении духа и Кривицкий в тайне был очень этому рад. На все вопросы Егорова отвечала охотно, улыбалась, а в Склиф вообще вошла с ним под руку, гордо задрав нос перед постом. Гена даже начал надеяться, что всё уже налаживается, но победу праздновать не спешил, не зная, что ждать от Иры даже через минуту. - Нет, конечно не передумал. Когда я смогу выступить на работу? - Сегодня подпишешь все документы, заявления и так далее, а завтра уже сможешь выступать. - Хорошо. Идём? - Идём. У меня плановая операция, так что после отдела кадров я надеюсь, что ты сможешь добраться до моего кабинета. - Конечно смогу! - немного возмутился Гена, вызывая на лице заведующей лёгкую улыбку. - Ир? - Что такое? - А ты можешь улыбаться мне по чаще? - неожиданно спросил челюстно-лицевой хирург и Павлова... Снова улыбнулась. - Могу. Только ты не привыкай особо. А то я не всегда так любвиобильна.