Герой наяву

Раннее утро началось с безжалостно ударившего в глаза яркого июльского солнца. С верхней полки плацкарта, жмурясь, я сразу глянула вниз — соседи, вероятно, уже покинули поезд раньше на своих остановках до моей конечной. Невыносимая духота вагона в двадцать шесть с половиной градусов тепла в купе с ароматами вареных яиц, копченой колбасы и неповторимым сырным амбре потных ног в стиле общественных раздевалок спортивных секций после тренировок казалась всеми сорока пятью. Откуда-то безбожно тянуло дешевыми сигаретами и сивухой — словом, ни продохнуть. Благо никто не препирался на повышенных тонах и не орали дети, а радио долгожданно вырубили во всех ячейках. Последние из выживших на маршруте наслаждались относительной тишиной, прерываемой любимым с детства убаюкивающим перестуком колес наподобие особой мантры для медитации путешественника. Совсем чуток прихваченное загаром от постоянных прогулок под солнцем по утрам, извечно бледное лицо холодная вода санузла освежила мало. Как и чистка зубов ядерной мятной пастой — внутри. Однако, кое-как приведя себя в порядок перед запотевшим от высокой влажности заляпанным зеркалом, все же почувствовала себя получше изжаренного заживо шмата скукоженного сала. Еще раз похлопав по отекшим щекам, отражение иронично улыбнулось, фыркнув. В потемневших мешках под серо-голубыми глазами можно было хранить годовой запас крошек для хомяка, что при всем желании адекватно не скрыть никакими косметическими средствами. Да и не пользовалась ничем, кроме уходовых кремов. И туши, которой точно ни за что не накрасила бы ресницы летом в пекло, если бы не мама. У нее имелся некоторый пунктик на данный счет, похоже, возникший в школьные годы большой нужды времен дефицита, что повлекло возникновение страхов осуждения и непринятия. Так что густо нанести черную, как смоль, краску до утяжеления и превращения исконно блеклых волосков в темные паучьи лапки, как ей нравилось, — одни из тех немногих безобидных условностей, для соблюдения коих готова была поступиться принципами ради улыбки родителя. А вот наносить хотя бы бесцветный блеск на свои крохотные бледно-розовые губы бантиком, как с картинки, не стала бы ни за какие коврижки, уж пускай простит женщина, меня породившая. Традиционно в финале пути я малоизменно заказывала у проводницы кофе и вафельку. Но в этот раз кусок в горло совершенно не лез, а от одного только предвкушения чего-то горячего поднималось давление. Так что обошлась осушением литровой газированной минералки, чтобы заодно не тащить лишний груз. Смяв опустошенную пластиковую бутылку, дабы тара влезла в контейнер для отходов, еле втиснула емкость в переполненный мусорный пакет. Водрузив на плечи рюкзак за десять минут до остановки, проследовала в тамбур, чтобы выскочить из спертого ада одной из первых. За окном в отдалении от рельсов замелькали до боли знакомые пейзажи высоток и частного сектора, чуть ближе — гаражей и административных зданий железнодорожных служб. Я мерно пошатывалась в ритм движения звонких ездовых механизмов, не замечая, как за спиной тамбур наполнился другими нетерпеливыми людьми. Совсем недолго — и поезд значительно замедлился, за стеклом показался край посадочной платформы. Не угадала: выход с противоположной стороны, поэтому выпрусь прочь в хвосте. Меня всегда забавляло, как для самого тебя, когда редко доводится ездить на поездах, путь покинуть железнодорожный транспорт является сюрпризом. В то время как встречающие, если таковые имеются, узнают об этом заранее. В этот раз я настояла, чтобы меня не подхватывали. Поскольку гораздо быстрее будет, если одна мигом пробегусь до автовокзала на маршрутку в ранний и скоростной рейс, чем волочиться семейством неторопливых на поздний длительный. Проводница, растолкав пассажиров с баулами, прощемилась к двери. Щелкнул кряхтеще замок — ржаво опустилась лестница. Крайний за поездку в одну сторону подытоживающий инерционный толчок ощутился по всему телу, вынуждая невольно дернуться. Поезд прибывал отсюда с головы, и первый вагон так превратился в последний на обратном пути, забрав меня в нескольких сотнях километров от малой родины. Его трясло всю дорогу особенно сильно. Еще одна тайна, открывающаяся лишь перед посадкой, — насколько комфортно по факту будет в начале нумерации состава. Я плавно спустилась полубоком, крепко держа поручень, боясь навернуться со скользких для подошвы кроссовок металлических ступеней. Какой-то незнакомый седой мужчина с улыбкой рыцаря без страха и упрека протянул руку. Сурово зыркнув, будто оскорбляясь, я не приняла помощь чужака, напрочь проигнорировав порыв добра. А бабулька за мной ухватилась за человеческую опору с радостью и заодно припахала сего благородного джентльмена поднести ее сумки с деревни троюродной сестры у черта на куличках до троллейбуса. Вдохнув поглубже мазут железнодорожных путей, не успела ступить и пары шагов, как предательски развязались шнурки, несмотря на то что заблаговременно поправляла их, осведомленная о подлой коварности. Я отошла в сторонку, к лавочкам, и опустилась на корточки. Громкоговоритель заученно прошипел женским голосом о прибытии поезда на соседний путь той же платформы, на которой я потуже затягивала бантик второго кроссовка. Поднявшись, на секунду ощутила легкое головокружение, перед глазами потемнело. Когда в седьмом часу утра солнце уже жарило крышу навеса на станции до практически тридцатиградусной отметки, не мудрено неожиданно потерять сознание от самых безобидных движений, как впечатлительная слабенькая леди, каким бы мужиком себя она не ощущала ментально. Духота и влажность на улице, похоже, оказались гораздо повыше, чем было в поезде. По-старушечьи я осторожно присела на край скамьи отдышаться, привыкая к жару накаленного воздуха с мизером кислорода. Промокнула пот под носом бумажным платочком. Почему-то в ложбинке над верхней губой всегда образовывался целый бассейн, чего не происходило даже под мышками. Опустив взгляд под ноги, подтянула съехавший белый носок повыше. Затем ока зацепились за некую невесть откуда взявшуюся черную копоть на светло-бежевой обуви. Специальная влажная салфетка легко избавила от досадной неприятности. Загромыхала железная дорога. Динамики со скрежетом повторили информацию о прибытии электрички. Люди, выстроенные в ряд вдоль платформы, засуетились, хватая сумки. Отчаянные безумцы беспечно приближались к практически самому краю, игнорируя все мыслимые правила поведения у железнодорожных путей. Будто только почти кинувшись под многотонную громадину, успеют занять места за «всего лишь» двадцать минут простоя. Да и не пустят же их сразу — сперва проведут обход и прибирутся. Так бывалые и неопытные ездоки выдали себя с потрохами. Матерые дачники лениво подтягивались, в то время как неоперенные изображали Броуновское движение. Жалея, что не оставила ни капли воды про запас, поднялась и машинально отряхнула сзади пыль с серых шортов-клеш до колена. Мое безразлично-напряженное выражение лица иронизировало на всю высоту бирюзовой приталенной майки переднюю надпись на английском «Наслаждайся каждым моментом», напечатанную небрежным творческим темным шрифтом с рваными краями в тон одежды. Подправив под пятнистую заколку в цвет футболки выбившуюся прядь русых волос и протерев большие очки в оправе под роговую имитацию, выдвинулась к лестнице над рельсами, соединяющей две части города, меж которых и расположился непосредственно вокзал. Приближающаяся электричка гулко обо что-то шмякнулась, поздно и бессмысленно прогудев отодвинуться. Люди закричали. Я только и успела заметить краем глаза, как некто громоздкий в черном влетел прямиком под поезд. Точнее, на него, будто отброшенный некой неведомой силой прямо из ниоткуда. Вторая тень, которую выхватило боковое зрение, очутилась плашмя на асфальте горбом вверх. Повинуясь любопытству, я обернулась. — Там человека убили! – в панике восклицала и перешептывалась платформа на разные голоса и лады об одном и том же. – Ой, господи! А кровищи-то! Как он туда попал? Откуда взялся? Не было никого ведь! Не привиделось же! И что, мы никуда теперь не поедем? А мне выпишут компенсацию? Звоните в службу спасения! Вдруг живой еще? Скорую нужно срочно! Здесь есть медик? А как же мои посевы? Мне срочно нужно ехать к дедушке! Житья с этими суицидниками нет, совсем оборзели! Нет, чтобы где-то по тихому, ни себе, ни людям! Ох, а котяток там кто покормит? Нет, я не пьяна! Да послушайте же, это не розыгрыш! Именно взялся из воздуха! Записывайте адрес! Пропуская мимо ушей пересуды, как завороженная, я очарованно приближалась к неизвестной массе, окрыленная догадками. Из легких обухом выбивало воздух. Сердце настойчиво поколачивало грудную клетку, прорываясь наружу. Уши заткнуло давление. Бугор спины упавшего до боли напоминал очертаниями панцирь. На костяную броню легла пара красных лент маски на темно-зеленом затылке. С замиранием сердца пересчитать количество пальцев на руках и ногах, дабы после завизжать от счастья, не успела. Нечто зашевелилось и ловким маневром для своих внушительных габаритов вскочило на ноги. Сердце пропустило удар. Душа закружила в радостном танце. Мозг отключился. Невероятно! Реальность впервые оказалась за гранью настоящей фантастики! Это правда был он во всем великолепии! Мой любимый герой, взаправдашний Рафаэль Хамато, окруженный зеваками, загнанно щурясь желтизной от яркого света, инстинктивно похлопал по пустому ремню, чуть согнувшись. Ни саев, ни карманов с другими прибамбасами при нем не оказалось. Похоже, потерял в битве или при переходе через портал. Там, откуда падал, ничего не валялось. Если только предприимчивый клептоман уже не успел «прихватизировать» неровно лежащий трофей. Половину лба мутанта прикрывала чья-то запекшаяся кровь. Если его и учитывая то, что пролежал какое-то время без сознания, вероятно, малек приложился головой. Отсюда и легкая контузия в заторможенной реакции на происходившее. Рассекреченному ниндзя ничего не стоило перепрыгнуть через головы толпы и дать деру и без дымовой завесы. На крайний случай мог выхватить случайного человека и, прикрываясь заложником, покинуть обозрение. Или вовсе бросить в любопытствующих, отвлекая. Но бунтарь исступленно зыркал вокруг на измененную обстановку, туго пытаясь сообразить, что к чему. Или же примеряясь к выгодному маршруту отступления: в основном он оглядывался поверх голов за спины. На мой непосвященный в азы стратегии и тактики взгляд, таковых не находилось. Оба края платформы завершались открытым равнинным пространством разветвленных железнодорожных путей. Над ними с одной стороны расположился мост преимущественно для пассажирского потока. А с другой — типичная эстакада для автомобилей, пройти по которой пешеходу подобно самоубийственному мероприятию. Единственный подземный переход в городе находился по центру станции. В самом поселении с обеих боков можно было спрятаться разве что во дворах или парке имени отдыха. Никаких гаражей и заброшек. А старые ларьки, стоявшие колом никому не нужные годами у подножия моста к вокзалу, и те убрали относительно недавно. Смещенный географически к концу города фактический центр — самое сердце жизни поселения. Кто-то снова предсказуемо завизжал. Прочие недоуменно строили предположения: — Что ты такое? Это что, пришелец? Ой, батюшки, свят-свят-свят! Вот, сынок, что бывает, когда долго играешь в игры сидя дома все лето! Чернобылец? А куда звонить-то? Так и знала, до чего сотовое излучение доводит! Караул, здесь прокаженный! Мда, что коронавирус с людьми-то сотворил! Судный день настал, демоны пришли за грешниками! А что, похож! Надо санэпидемстанцию срочно сюда! Фу, ну и урод! Надеюсь, это не заразно? Годно, зачет, ребята! Как же эти анимешки-хипстеры уже заколебали! Может, в дурку? Понятия не имею, что за высшие или низшие вдохнули в меня смелость и уверенной поступью повлекли вперед. Впрочем, со мной уже случалось шизофреничное противоречие: при всей робости и неприметности, в экстренных ситуациях вполне могла неожиданно даже для себя показать класс. Нагло разбив кольцо свидетелей, грубо распихнув локтями, я, храбро встав перед попаданцем мечты в защите, отчетливо продекламировала: — Это сценка для фанатского фильма о черепашках-ниндзя! Расходимся! Это все понарошку! Там кукла, – привлеченная разгорающейся суматохой, секундно повернулась к началу состава электрички, где машинист, взявшись за голову от негаданно сотворенного, бросился на колени, очевидно, в красках отчетливо видя конец карьеры относительно достойного общества индивида за решеткой, – А он актер, – чуть обернулась к гостю, – в резиновом аниматронном костюме! Дорогом. Повредит кто, полжизни расплачиваться будет! Не теряя зрительный контакт, я собрала в кучу все свои знания английского, на которые теоретически способна в полевых условиях. Без единого дня живой практики с настоящим носителем, да еще и специфическим говором. Стараясь соблюдать акцент хотя бы для вида знающей более-менее прилично иностранный, прошептала крадущемуся как можно тише, уверенная, что тот услышит даже в диком шуме: — Раф, действуй, как косплеер! Нет времени объяснять! Поверь мне! Я помогу тебе! — Кто ты такая? Откуда меня зна…?! – невообразимо будоражаще пощекотав слух, хрипло выпалил здоровяк и осекся. Заметив, как некоторые подоставали смартфоны, чтобы щелкнуть чудо актерского грима, громила прорычал, в плотоядном оскале подаваясь вперед. Волей неволей даже самые смелые вынуждены были немного отступить на всякий пожарный. Всю толпу не отвадил, но путь отхода пробил вовремя. К голове электрички торопилось несколько дежурных охранников в сопровождении пары проводников и пассажиров, кто стоял ближе всех к точке столкновения. Кишки на металле общественного транспортного средства явно взволновали аудиторию похлеще ряженного аниматора, и этим непременно стоило незамедлительно воспользоваться. Мысли неслись стремительным потоком, и я едва поспевала ухватиться за суть размышлений. Подземный переход, помимо разных путей пребывания и отправления, выходил непосредственно в зал ожидания. Не помнила, висели ли в помещении камеры или только снаружи здания, но зато там находились хозяйственные помещения, вскрыть которые ниндзя будет как щелкнуть пальцами. Если же идти на мост, то, логично, стоило выбрать спуск в более глухую, почти спальную, часть города, где довольно велики шансы найти уголок, чтобы зашкериться, нежели во дворах оживленной. Вот только громилу видно было за версту, так что проход на возвышенности вовсе выставит персонажа на обозрение. Прикрыть его голову моей кофтой или зонтиком лишь придаст комичности ситуации, да и не скроет остального. В колебаниях посчитав, что в данном обстоятельстве открытая местность так или иначе давала гораздо обширнее поле для движений, чем загнать ненароком себя в ловушку четырех стен, я определилась с выбором. — Пойдем на тот мост! Следуй за мной, пожалуйста! – кивнув головой, одними губами процедила мутанту и взяла его под предплечье. Рептилия рефлекторно дернулась, но не вырвалась. Мне же некогда было насладится ни умилительной реакцией, ни чумовой тактильностью по гладкому и теплому рельефу едва проступающих на коже разномастных чешуек. Вот только сердце от смущения заколотилось в таком бешеном ритме, что мешало мне себя слышать, заглушая в том числе внутренний голос. Подволакивая за собой отчего-то совсем не упирающегося Рафа, распорядилась в столпотворение: — А ну, разойдитесь! Представление закончилось! Всем спасибо за участие! Щелкнул затвор фотоаппарата, и меня на секунду ослепила вспышка. Только постов в социальных сетях не хватало! А самое тупое, что задумалась не столько над тем, что попала в кадр вместе с попаданцем в принципе с потенциальным последствием засиять в сводках конспирологических новостей — а над тем, насколько ужасно могла получиться, взятая в самом невыгодном ракурсе, да и рядом с Рафаэлем явно смотрелась блекло. Каждого, кто возомнил себя журналистом, хотелось придушить. Но на конфликты времени не оставалось. Да и что предъявишь-то? Авторским правом и тому подобной несущественной чепухой наш народ не запугать. Я могла лишь визуально стрельнуть в папарацци с таким испепеляющим надменным укором, что человек потупил взгляд. Мы спешно прошли мимо, чтобы не вызывать лишних подозрений, хотя ноги сами несли скорее вперед. Нахмуренная от недовольства попадания в кадр, я услышала за спиной звон чего-то разбитого. После вырвался примитивный одноэтажный мат. Мельком посмотрев за плечо, увидела, как фотограф недоуменно соскребал с асфальта в хлам треснутый аппарат. Рядом стоящая дородная женщина дико извинялась, гневно махнув в нашу сторону копной рыжих волос. — Смотреть под ноги нужно внимательно, – самодовольно пояснил Рафаэль на немой вопрос. – Играла когда-нибудь в боулинг? Я легко представила ряд человеческих кеглей и сбивающий их со всей одури красный шар-черепаху. Достаточно удачно толкнуть одного, и остальные повалятся следом по цепочке. Уморительное зрелище. Тоже так хотела бы уметь. Ехидно улыбнувшись, отвечала медленно, заторможенно. Подолгу вспоминая каждое слово, мучила несмазанные практикой шестеренки заскрипевшего мозга, убитого скорбной симфонией монотонной, до тошноты однообразной пресной рутины. Понимать иностранный мне было проще, чем говорить самой. Непривычный язык общения для повседневности давался с трудом. И все же обуздать его худо-бедно получалось, к своей радости. А тратить время на онлайн переводчик казалось бессмысленным, неудобным, лишающим настоящей приватной беседы без посредника. Да и из принципа желалось проверить свою скудную лексику и позабытую грамматику, раз уж подвернулся столь исключительный случай. — Один раз, – произнесла, растягивая с эстонской степенностью и спотыкаясь через слово. Впопыхах не сполна осознанная близость к любимому персонажу фонила сбивающими мышление флюидами слепого обожания. – Много лет назад. Но я любила в детстве уничтожать строи доминошек. — Ага. Ломать не строить, – осклабился Красный и низко, угрозливо пробасил: – Куда ты меня ведешь? — Не знаю, – честно призналась я, буднично пожав плечами. – Может, куда-нибудь в кусты, к примеру. Нам нужно построить план. — Какой план? – неподдельно удивился хулиган в замешательстве. Похоже, несмотря на странно подобранные не вполне корректные выражения, Раф меня понимал. — Перво-наперво, нужно тебя спрятать там, где ты сможешь отдохнуть почти безопасно, – прикидывала примерный черновик ближайшей перспективы. – И затем подумать, как вернуться домой. — Звучит неплохо, – после паузы задумчиво подчеркнул здоровяк и снова с ядовитым прищуром осведомился: — Так кто же ты? В нынешнем эпизоде в буквальном смысле черепашьего побега я посчитала лишним в двух словах объясняться насчет супергеройства Рафа и целой армии фанатов на этой грешной скучной планете. Куда важнее было выяснить кое-что другое: — Не сейчас. Ты где-то ранен? Рафаэль на вопрос вдруг смачно хлопнул себя по лбу и потер ладонью кожу. Отняв руку, рассмотрел бурые пятна с изумлением, тугодумно полыпав веками. Посмурнев, выдал с сомнением: — Да, наверное. Не помню точно. Но ничего не болит, вроде. — Похоже, ты сбит с толку или что-то такое, – сочувственно обеспокоилась, подмечая в поведении не просто нехарактерное, но и при этом совершенно неестественное спокойствие, покладистость, ведо́мость. По моему разумению, Рафаэль походил на слегка обдолбанного, что ли. Что ж, притупленное доверие сыграло мне на фанатскую руку. – Вот почему ты не убежал? — На меня чем-то сбрызнули. Типа газа какого, – неуверенно качнул головой ниндзя. – Надышался, видать. — Это что-то опасное? – рефлекторно я вцепилась в бунтаря покрепче, словно он сейчас же навсегда развалился бы на атомы от воздействия неизвестного вещества. — Не уверен. Вряд ли смертельное, – фыркнув, рассуждал хулиган, полуулыбаясь одной стороной губ. Словно прислушиваясь к организму, добавил: — Меня уже потиху, кажись, отпускает. Разъединившись, мы отошли к защитной от электроразряда сетке, чтобы пропустить невесть откуда взявшуюся вереницу школьников начальных классов в одинаковой спортивной форме, занявших практически весь мост по ширине. Шумная ребятня, растягиваясь и по всей длине навесной поверхности, весело щебетала о своем, делясь чем-то из Интернета, особо не поднимая глаз с телефонов. Молодежь явно интересовало нечто совсем иное, а не оживший герой мультсериалов подле. Те, кто все же озирался по сторонам и даже смотрел под ноги, апатично глянули на мутанта, не выказывая никаких бурных эмоций. Непуганое безразличное поколение отсутствия с рождения в чем-либо нужды ничем не поразить. С подозрением покосились в колонне лишь сопровождающие мелкотню взрослые, похоже, тренеры, замыкавшие группу с начала и конца. Провожая взглядом крайнего спортсмена, я почувствовала, как обоняние вдруг уловило терпкий запах дыма совсем рядом. — Откуда у тебя сигареты?! – изумилась, заметив, до чего невозмутимо засмолил Красный, затолкав упаковку и зажигалку под туго затянутый ремень. — А нечего некоторым индивидам детишкам дурной пример показывать, – усмехнулся, ощерившись, соблазнительный воришка. – Атлеты, называется, – и сплюнул под ноги. Обычно меня подобное поведение курильщиков триггерило непреодолимым желанием убивать. Но только не в этот раз. С мазахистской усладой стерпела даже то, как хулиган явно специально, склонившись, выдохнул табачную сизую нить на лицо, будто опоясал свежим бризом. В этом хамоватом жесте я усматривала звериный инстинкт своеобразно пометить жертву, исполнять роль коей согласна безоговорочно. Великолепнейшая картина маслом, увидеть фрагмент коей даже не снилось в смелых мечтах. В подобном амплуа воплощения революции за свободу Рафаэль, находясь в своей стихии борьбы против приличий, казался особенно неотразимым. — Ну, мы идем дальше? – пробубнил ниндзя. Пускай настоящий, неукротимый Раф временно потерял бдительность на незнакомцев, мне сей максимально реалистичной иллюзии подобия давней дружбы было достаточно, чтобы не спускаться с облаков сбывшихся грез в ближайшие минуты. Часы, дни. До тех пор, пока он не вернется домой, каждая секунда жизни мне будет казаться сладкой, как никогда. Задумываться о горечи потери раньше страшного часа неизбежного расставания инфантильно напрочь отказывалась. — Идем, – коротко бросила, неотвратимо плавясь во влюбленную лужицу. – Где, кстати, твое оружие? – зардевшись от янтарных стрел, хрипло поинтересовалась, уводя в бок широко распахнутые сверкающие глаза поклонницы, пойманная на том, что в открытую пялилась, чай не разинув рот. — Аргх! Дерьмо, это он его сорвал, дрянь поганая! – возмущенно воскликнул качок. — Кто? Тот, с кем у тебя произошло сражение? – переспросила я, осторожно спускаясь по выбитым ступеням. — Мы сцепились с Ханом, – рыкливо вымолвил Раф, по-драконьи выпуская дым из ноздрей. – Ну, теперь Хану наконец-то хана, – запальчиво гоготнул он. — На русском это звучало бы саркастично-иронично, – деловито заметила я, подбирая емкий и созвучный с именем героя речевой оборот на родном языке. — Русском? – скорее не спрашивая у меня, а подтверждая для себя, произнес под нос мутант. — Да, – односложно сказала я. – Ты не в США, – и на всякий случай дополнила неоспоримым фактом. — Ясен пень, что не в Нью-Йорке! – раздраженно выкрикнул попаданец. – Я ж не слепой! Тут ваще все не так! Со стороны более центральной части города послышался вой сирен, подхваченный многократным эхом. Даже при всем желании непосредственно к путям ни одному транспорту не подъехать. Персоналу любых служб так или иначе приходится или промчаться по мосту, или пробежаться по лабиринтам подземного перехода, если вдруг подкатили с противоположной стороны. И так, и эдак — трата драгоценного времени, которая может стоить кому-то жизни. Но нам с Рафом дополнительная заминка была лишь на руку. Чтобы затушить окурок о металл, Раф, полубоком разворачиваясь к железным перилам, ненароком задел панцирем навьюченного, как осел, загорелого худосочного мужчину неопределенного возраста. Тот за мгновение до столкновения неумышленно пошатнулся от тяжести ноши и так же случайно пересекся с зеленым пешеходом. — Куда прешь, фрик?! – неожиданно низко прогундосил попутчик. – Извинись! — Кого ты назвал фриком, уебище?! – мгновенно забычился крадущийся, выцепив из фразы единственное знакомое словцо. Отстрельнув двумя пальцами обрубок потушенной сигареты за голову обидчика, Раф подался вперед. Я тут же встряла между двумя петухами, выставив примирительно одну ладонь перед чужаком, а вторую поставив на пластрон. Сразу ощутила всем нутром, как задрожал в напряжении бунтарь, сжав кулаки и скрипнув зубами. Вибрация безмолвного предрычания, казалось, передалась и мне по всему телу. — Не надо конфликтов, пожалуйста, – переводя беспокойный взгляд с одного на второго и обратно, взмолилась я. Разумеется, за целостность черепашки не волновалась. Мое храброе прикрытие персонажа собою вовсе являлось фактом лишь символизма отчаянного желания помочь, но явно не успешного практического применения в случае физического насилия. Новое мини-выступление затевалось лишь ради сохранности грубияна. До чего же меня вымораживали подобные индивиды, кто, косяча, пускай случайно, не признавал вину, пусть бы и частично, сваливал ее на других и еще требовал в довесок блюсти этикет в преимущественно одностороннем порядке. — Он актер в образе, – убедительным тоном солгала мужику. – Простите великодушно! — Как же меня бесят все эти ряженые! – срываясь на фальцет, просипел, аж задыхаясь от возмущения, мул. – Заняться нечем?! Что это за профессия вообще такая, поскакать перед камерой? Вот клоуны! Кривляться научились, а словам вежливости нет? Безобразие! — Мужчина, пожалуйста, идите своей дорогой дальше, – приторно улыбаясь, елейно предупредительно попросила я, слыша, как запыхтел от нетерпения по-своему распрощаться с назойливой липучкой здоровяк. С него станется затолкать мужичка в поклажу и отбросить на Аляску. — И пойду, – огрызнулся мелкий. – Глаза б мои не видели этой срамоты! Насмотрелись говна всякого забугорного и с ума сходят, бездельники! Отчего-то свято верующий, что его увещевающее поучание кому-то интересно, обиженный жизнью человек бубнил дальше. Подавляя стремление демонстративно развернуться к нему задницей, делала вид, что внимала во все уши. Пускай дотрындит и валит уже с богом подобру-поздорову, если не хочет поспешить на встречу с пращурами! — Нет чтобы в поле пойти работать, как я! Тьфу на вас, таких! – метафорично сплюнув, мужик наконец-то развернулся к лестнице и, поднявшись на ступень выше, доворчал уже сам себе под нос: — Никакой пользы обществу! И вообще, что за воспитание?! И, кстати, игра бездарная! Не успела я относительно спокойно выдохнуть, как затрезвонил финальной мелодией из «Времени приключений» смартфон. Вынув гаджет из широкого кармана шортов, насупилась. Звонок мамы пропускать не стоило, чтобы она не волновалась, поднимая на уши всю округу. Рефлекторно обогнув лестницу, чтобы поговорить, встала под ее сводами в тени. Раф следом занял позицию там же, подперев панцирем колонну и скрестив руки на груди. — Что-то важное? – догадался он как бы между прочим. — Мама, – кивнула я, одновременно нажимая на ответ, пока не иссякли гудки для вызова абонента. Признаваться в происходящем не решилась, дабы поберечь нервные клетки любимой курочки-наседки. К тому же, мало ли разрешится все само собой гораздо раньше приезда к заботливой квохтушке? Будем импровизировать с родней, чуть что, позже. Именно туда, в отчий дом, я намеревалась отвезти Рафа, поскольку деваться в этом ставшем после развода родителей «промежуточном» на пути городе было некуда. Отчима с ее новой пассией на дух не переносила — уж лучше не иметь никаких знакомых здесь вовсе, чем таких. К тому же в эту субботу они находились в отъезде в деревне у друзей, и я планировала ради максимально холодного уважения к старшим для галочки навестить бегло на обратном пути. Одноклассники, с которыми дружила в школе, давно уже или сменили место жительства, или разорвали связи. Так что выход оставался один. Не бодяться же Рафу по улицам одному! Нет, даже не так. Я теперь без него — ни шагу! Трубка слету забросала меня вопросами в обидчиво-мандражирующих интонациях: — Ты приехала, доча? Все нормально? Чего не позвонила? Взяла билет на маршрутку уже? Когда приедешь? Тебя никто не обидел? — Да, приехала. Все хорошо, – как можно мягче произнесла я, успокаивая. – Как раз только телефон в руки взяла, и ты звонишь. Ну, как всегда. Хочу немного прогуляться, попить молочного коктейля, чтобы охладиться. Хорошо? – обезоруживающе улыбнулась, зная, как сильно это заметно даже без зрительного контакта. Рафаэль чинно закурил вторую сигарету. Внимательно, видимо, не столько вслушиваясь, ведь ничего не понимал из моего иностранного лепетания, сколько всматриваясь, зорко изучал каждое движение, мимику, эмоцию своей псевдоспасительницы. От волнения я непроизвольно ходила туда-сюда, стараясь не пялиться на громилу, чтобы не терять нить мыслей, робея. Но чувствовала почти физически, как он умудрялся издали тактильно глазеть и ощупывать каждую клетку. Бесконтактное касание зрением наверняка входило в список мистических навыков ниндзя. — Ой, отлично, – неожиданно обрадовалась родительница отсрочке от встречи. – Я как раз успею твоих любимых голубцов накрутить, чтобы тепленькие еще были. И ждать, пока наготовлю, не придется. Хорошо, что вчера не делала, поленилась. Будешь со сметанкой? – заговорщицки соблазняла кулинарными изысками женщина. Так, как она готовила голубцы, блины и сырники, никто не повторит. А я вовсе лентяйка, не освоившая к трем десяткам лет сложнейшее, по моему разумению, тушеное блюдо из капусты и фарша. Я понятия не имела, как от психов не перевернуть стол в попытках завернуть эти славянские суши, чтобы они не развалились. Не говоря уже обо всем прочем, включая кучу потраченного времени, и в моем случае, вероятнее всего, впустую. Ювелирное дельце не для моих непослушных пальцев. Но есть голубцы обожала! — Конечно, буду, мам, – предвкушая ароматы божественной пищи, как первобытная скотина, не жравшая годы голода, пустила слюну. – Жди позже. — Буську даю! – звонко виртуально чмокнула мама. – Ждем с нетерпением! Исходящий вызов подтолкнул заодно сразу отписаться парню, что все в порядке, ибо позже может быть не до этого. До обеда минимум все равно будет занят, так что отвлекать звонками не досуг, а пару слов в тексте достаточно. Благо мы оба из тех, кто не достает друг друга в разлуке пустыми беседами для проверок отношений и прочей ерунды. Отправил — принял. — А че тут такие милипиздрические люки? – скуксившись, разочарованно спросил Раф, притаптывая одной ступней коричневатую крышку, будто проверяя на прочность. – У меня только одна нога поместится. И то не факт. — Бессмысленно туда лезть, – махнула рукой я вместе со смартфоном. – Наша подземка не подходит даже в качестве временного схрона. — Да че я там не видел?! – ехидно цокнул мутант, карикатурно закатив глаза. — Такого, как там, даже ты вряд ли видел, – твердо отчеканила я. – А канализация здесь очень тесная, – повествовала прописные истины. — Тогда можно и здесь постоять. Че-то всем тут пофиг на двухметровую говорящую черепаху, – заметил Рафаэль, провожая взглядом группу туристов, меланхолично прошедших мимо. — Ты прав. Реакция местных меня саму малек удивляет, – тоже посмотрев на прохожих, откомментировала я. Разве что поговорка о том, что самое надежное место для пряток — видное действительно работает. Помолчав в беглом обдумывании, неуверенно предложила: — Тогда оставайся здесь. Я постараюсь купить что-нибудь из одежды, чтобы укрыть тебя, и вернусь. Думаю, тебе подошло бы что-то вроде одеяла для конспирации. На улице жара, выглядело бы нормой. Бедуин, – из меня невольно вырвался нервный смешок. У Рафа точно образовался бы здесь целый гарем фанаток. – Что-то такое. — Зачем? Мне шмотки не обязательны, чтоб прятаться! – ощерился Красный. – Лучше обрисуй, че это за место? Какого хрена знаешь меня и не боишься? Смущаешься только че-то, как будто я дофига красавец какой. Это, типа, странно. — Пожалуй, – покраснев еще пуще, чем было до сего из-за жары, подскочившего от «экшо́на» давления и смущения, облизнула пересохшие губы и набрала в браузере запрос «черепашки-ниндзя», – лучше меня растолкует статья из Википедии. Криво улыбнувшись, протянула телефон иномирцу. Мне правда было бы сложно пересказать историю. Как минимум, помимо корявого монолога, получилось бы очень долго. Рафаэль читал то вздымая от удивления надбровные дуги, то злобно щурясь, переваривая крышесносную информацию. Не каждый день оказывается, что ты знаменитый герой комиксов. Проскроллив до края и еще на чем-то позалипав пару секунд со щепетильностью придирчивого специалиста, он пораженно протянул: — Оу, понятно. — И это все?! – воскликнула я с удивлением, ожидая чего-то поярче. Тепло нагретого Рафом смартфона было приятно чувствовать ладонью. — Дать автограф? – рявкнул задира с усмешкой. — Нет, – мотнув головой в отрицании, без раздумий осведомилась о важном: — Ты не боишься, что я тебя предам? Персонаж мультика ожил! Что за чудесатые дела! Смотрите сюда! Разделайте его! Дайте мне кучу денег за это открытие! — Я не боюсь предательства, потому что всегда готов к любой подлянке от кого угодно, – фыркнул с едва заметным усталым колебанием голоса. – Но уверен, что чувиха, у которой с сотового светит моя модельная рожа на пару со смазливым старшим братом, – вот тут я чуть сквозь землю не провалилась от неловкости. И вроде как хотелось бы вслух сообщить о фанатстве с торжественностью в особенный час. Но зато картинки легко сдали с потрохами без нужды подбирать слова. В ключе моих скудных познаний английского это плюс, – до того отшибленная, что не способна на такую дурость, как обижать четырех профессиональных убийц. Несмотря на фирменную хищную лыбу и довольно дружелюбный тон, в речи прослеживались отчетливые нотки угрозы. Скорее не слышались, а ощущались. Инстинктом самосохранения. Как Рафаэль на самом деле принимал факт наличия в мире армады поклонников? В частности, как теперь отнесется ко мне? Когда писала несколько фанфиков на эту тему, ему такое по крайней мере сходу не заходило. Никому из четверки, по моим представлениям. Тот же эффект стремоты в истинности желаний человека знаться с мутантами, что и у знаменитостей, пытающих счастье в отношениях с наивно влюбленными за долго до встречи с плебеями. Впрочем, повторять внутреннюю полемику было некогда. К тому же вероятность расспросить Рафа лично обо всем пока что оставалась открытой. — Как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовалась я, через силу заглушая голос подсознания, перекрикивающий волнениями обычный. — Как долбанный Спайдермэн в гребанной паутине вселенных! – пробасил с сарказмом крадущийся. – Ну так че у тя за блестящий план, а? – вмиг подобрался он, прожигая демонической желтизной глаз. Я не выдержала долгого прямого зрительного контакта, и забегала глазами, ища сиюминутное вдохновение на идеи из окружения. Добраться до дома, в сердце глуши на всего несколько многоэтажных зданий и бескрайнего частного сектора, окруженного густым лесом, — логично и отлично. Но важно было еще и знать, как. Основополагающий пункт к исполнению, которого еще не существовало даже в призрачном виде в отдельно взятом кочане. Я нервно задергала металлическую черепашку на своем черном кожаном браслете из трех ремешков. Этот покоцанный обо все возможные поверхности при но́ске «Раф» висел у меня на правом запястье, всюду сопровождая и оберегая. Увы, веревочное крепление истончилось и грозилось порваться в ближайшее время, но я собиралась носить его до последнего. Так или иначе, мною уже был куплен заранее на случай потери сего символичного аксессуара новый, идеальный, еще начищенный до блеска близнец без единой задоринки. Видать, «Лео» ждал своего звездного часа. Порванный браслет, к слову, выбрасывать ни за что не намеревалась. Вдруг мой взор лег на продуктовый магазин через дорогу. Кладовщик вышел к грузовой машине принимать товар. Умела я черпать идеи из среды обитания! — Поедем к моим маме и брату в очень маленький городок, – отвечала бодро. – Сейчас вызову грузовик. А ты побудешь моим багажом. — Находчиво, – усмехнувшись, кивнул хулиган, отследив траекторию моего взгляда. – Только что придумала? — Возможно, – пойманная с поличным, стыдливо призналась. — А че не к тебе? Не прибрано? – фырком гоготнул громила. — Я живу очень далеко отсюда, – объяснила я, опуская то, что, к тому же, не одна. — Окей. Ну и че потом? – скептически допытывался Красный. — Познакомимся, – не зная, чем впечатлить бунтаря из микро-плана по сути из одного единственного пункта, который заключался лишь в смене локации, что никак не продвинет нас к цели разойтись по вселенным, тихо продолжила я. — Это не обязательно, – кисло пробасил хулиган. Впрочем, рациональное зерно в его ворчливой реплике отторжения было. Прежде всего мне не стоило привыкать к Рафу. А к по-настоящему хорошему пристраститься ой как легко и быстро. Одного раза попробовать запретный плод зачастую достаточно, чтобы до скончания веков не сбрасывать оковы фантастического наслаждения от долгоиграющего послевкусия. Вот только в данном случае удовольствие вовсе не искусственное. И его я могла лишиться в любую долю секунды навсегда, едва притронувшись. Агонистическая ломка без сей амброзии грозила растянуться на целую жизнь. — Что насчет телепортации и чего-то такого? – вкрадчиво, словно что-то проверяя, продолжал мутант, выводя из траурных раздумий. — К сожалению, у меня нет книжек в домашней библиотеке о том, как открывать порталы, – отшутилась я, застенчиво хлопая тяжелыми от тонны краски ресницами. — Большего я не ожидал, – досадливо выдохнул ниндзя. Зыркнув в сторону судьбоносной платформы за ограждения, вдруг философски проглагольствовал: — Но могло быть и хуже. Под тем поездом мог оказаться я. Тогда точняк просекли бы, что это не костюм. Но премию за поимку настоящего живого мутанта получил бы кто-то другой, а не ты, – осклабился он. — Верно. А я ведь думала ехать на поезде попозже. Вернее, совсем рано утром, чтобы не мучаться всю ночь в духоте, – вспомнила свое топтание на распутье приобретения билета между двух вариантов месяц назад. Мы пристально посмотрели друг на друга, что называется, заглядывая в душу. За эти несколько мимолетных, неуловимо молниеносных мгновений мне показалось, что нам обоим безмерно опротивело жить в притворстве обратного только ради близких. Не знаю, отчего, но сей раз взгляд не выдержал Раф и увел свой выше моей головы, опуская веки. Лестно было бы, если моя голубо-серая радужка напомнила ему Бесстрашного лидера. Но куда мне до тех глубоких океанов с металлическим отливом? Вобрав воздух, Красный на выдохе открыл глаза и хрипло попросил: — Давай звони. Чем выше солнце в зените, тем больше людей будет шастать. Интересно, сорвиголова узнал, который час, по вокзальным часам или с экрана моего смартфона? Может, вовсе по положению солнца определил как-то? — Едва ли, – возразила я и разъяснила позицию: — Очень жарко. В выходные все будут отдыхать на дачах и у воды. — Так зачем тогда куда-то рыпаться? – заводился здоровяк. — Затем, – упрямо настаивала я, жалея, что не могу воспользоваться огрызливым ответом «за шкафом», чтобы собеседник понял всю соль фразы. Взявшись за подбородок, оценивающе окинула взглядом габариты и рельеф исполина. – Во что бы тебя упаковать? — Ни во что, – обрил забияка. – К чему мудрить? Возьми арендное авто и все, – без задней мысли Раф озвучил до безумия простую и гениальную идею. Она могла бы оставаться таковой, если бы не одно прискорбное но, за что мне было в контексте стыдно. — У меня нет водительских прав, – слабо провякала я, неумышленно все усложняя. Не мое это совсем. Даже браться не хотела от греха подальше. – Без них тачку на прокат не взять. — Как нет?! А такое разве возможно?! – пораженный, Рафаэль неверяще присвистнул. – Во дела! — Как видишь, – виновато развела руками в стороны пунцовая я, по-детски потупив взор. — Лан. Тогда я угоню! – как бы делая одолжение, сказал попаданец, поставив ладонь на лоб, придерживая локоть. — А ты влезешь в обычную легковушку? – сильно засомневалась я. — Ну-у-у, – Раф внимательнее окинул привокзальную парковку. – Ни одного приличного внедорожника я что-то не вижу здесь. Хоть бы пикап какой старперский! — Так или иначе, нам не нужны проблемы с законом, – заметила я. Поскольку мало того, что засветились на чужих фотоснимках и, возможно, посты уже разлетелись по «интернетам», так еще и после опроса свидетелей могут начать искать того самого якобы актера, смерть коллеги которого удобно было бы спихнуть на него. Что же я наделала своей медвежьей услугой, остолопина?! Если только, конечно, следователи не поленятся раскрывать дело и не припишут неизвестному жирдяю без рода типичный суицид, как это зачастую происходит, дабы поскорее получить премию за выполнение нормы в месяц. Не споря более, я набрала такси и попросила у оператора найти большой автомобиль для особенно тучного пассажира или микроавтобус. Прождала от силы две минуты, слушая однообразную музыку удержания вызова. Наконец-то девушка на том конце провода сообщила время и марку машины. — Такси будет через пятнадцать минут, – повторила реплику службы перевозок. – Черный Мерседес. Номер и модель СМС’кой сейчас придет. — Славненько, – прокомментировал Раф совсем уж ровно и безрадостно. – Хорошо, что у меня есть это, – он весело потряс пачкой сигарет, как ребенок погремушкой. — Может, ты пить хочешь? – спросила я, поскольку, если честно, саму мучила жажда. Да и в туалет сгонять было бы неплохо перед околочасовой поездкой. Но лучше, конечно, потерпеть и не светиться на привокзальной территории. — Не-а, – отрицал бунтарь, чиркнув зажигалкой. Затянулся. Загорелся красный огонек. Запахло терпко. – Че? – напряженно бросил мутант на то, как я снова неосознанно широко распахнула глаза на него, отвлекаясь на внутренний монолог поклонения перед идолом. — С твоими братьями все в порядке? – сипло спросила. Вместо того, чтобы озвучить, как мне нравилось наблюдать за персонажем вживую и извиниться за навязчивость. Знать бы еще, как это слово звучало на английском! Бывает же такой закон подлости: какое-нибудь сложное, витиеватое, мудреное выражение всплывало из памяти, а одно единственное понятие улетучивалось напрочь. Вот так из-за пробелов в знаниях языка часть моих реплик уже угодила в никуда. И будет пропадать безвестно впредь. А когда смотреть на героев с экранов, страниц — это следить «вмертвую»? — Надеюсь, – сузив глаза, бунтарь заглянул куда-то в себя. — Что там произошло перед тем, как ты очутился здесь? – заполняя тишину между нами, неуемно тарахтела я. Пока еще было, с кого спрашивать все интересующее. — Если б я знал! – иронично оскалился черепаха. – Мы просто дрались с Ханом в неком типа музее клана или че-то такое. Вжух! И вот я здесь, – на сей раз задира сплюнул горечь на асфальт буквально. – Все как обычно. — Наверное, сработал какой-то древний артефакт? – предположила самое очевидное. — Возможно. Хрен пойми эту Футовскую мистику, – дерганно пожал плечами Красный. – В этом только Лео разбирается. — Братья найдут способ, как найти тебя, – подбодрила я, как только могла звонче и веселее. — Ага, – хмуро пробубнил хулиган. Замолчав, я вдруг сильно закашлялась до слез от попавшего в самые легкие дешевого табачного дыма. — Курение убивает, – хохотнул Рафаэль, меж тем подвинувшись так, чтобы изменивший направление ветер не дул в мою сторону. — Я отлучусь на пару минут. Ладно? – крокряхтела я. – Никуда не уходи! — Да куда я денусь с подводной лодки? – удивленно отозвался крадущийся. Я быстро сгоняла в туалет во втором отдельном здании вокзала с мини-залом ожидания. Затем купила в киоске для городского общественного транспорта перед ним две бутылки газированной минеральной воды, тубу зубочисток и самые лучшие иностранные сигареты, которые продавались там. Лучше пускай давится чем-то хорошим, тем более с ароматом виски — так и мне рядом будет приятнее дышать настоящим кладезем тестостерона. Вернувшись, застала, как бунтарь опять мимоходом что-то тыкал на трекере, раз за разом возвращаясь к этому действию. Сигналы не подавались, потому что братьев в этот мир не перебросило. Молчали и переписки, что жутко огорчало потеряшку. — Держи, – подсунула я зеленому воду, зубочистки и пачку дорогих сигарилл. — О, тема! – обрадовался больше всего Раф обработанной деревянной стружке. Сразу забросил одну и с хрустом переломил надвое. – Будет чем заняться в дороге. Я проследила, куда пристально и с недоверием зыркал мутант мне за плечо. — Похоже, наша карета, – произнесла, увидев черный микроавтобус на парковке с коротким номером такси. И тут же ощутила, как завибрировало СМС в кармане. Сверила регистрационный номер. – Пойдем, – скомандовала я и засеменила. За всего сотню метров до стоянки на обозрении от Рафа уже успело дернуться два человека. А одна псина, поджав хвост, пискляво облаяла мутанта вокруг и завизжала, услыхав тигриное рычание в ответ ее необоснованным претензиям. Первой в такси заглянула я через переднее пассажирское сиденье. Не успела и поздороваться, как меня опередил водитель. Он, пораженно сравнив отражение в боковом зеркале и посмотрев на второго пассажира через приоткрытую автоматически заднюю дверь, с запалом начал с ним беседу: — Здравствуйте! — Доброе утро! – поприветствовала сухо я, давая понять, что следовало обращаться прежде всего к моей персоне. — А мне сказали, – вновь перебил водила, – что будет тучный мужчина. А здесь такое! Знаете, мне в детстве нравились черепашки. Только Микеланджело. Веселый такой, классный. Но костюм Рафаэля опупенный, конечно! – похвалил несуществующего мастера грима. При упоминании своего имени «актер по легенде» напрягся. – Я там сзади снял один ряд сидений, чтобы было удобнее сидеть габаритному человеку, – перевел любопытный взгляд на ряженого, – и не пришлось коленями тереться. Надеюсь, этого хватит, чтобы не испортить ваш образ? — Он не понимает, – не выдержав столь беспардонной смены фокуса внимания, в сущности не соврала. — Иностранец, да? – догадался с нотками досады извозчик. – У нас тут какой-то международный аниме-фестиваль намечается? – Плачу́ в три раза больше, если не будете задавать вопросов и забудете об этой поездке, – собрав всю волю в кулак, отчеканила без единой запинки и с упрямой надменной нагловатостью в тоне. — Понял, – шофера два раза упрашивать не пришлось. – Тогда вызов сорвался, а я сейчас выйду «на обед», – твердо подытожил он и что-то покликал на нескольких гаджетах, подключенных к отслеживающей системе, отсоединил пару проводов. — А запись разговора? – спохватилась я, посмотрев в мигающий красный огонек видеорегистратора. — А камера и так барахлит в последнее время. Иногда не пишет ни картинку, ни звук. В очереди на замену. Да вы присаживайтесь! – подготовив все к полутайному отъезду, распорядился вроде бы добрый мужчина. Лишь бы не сдал нас на ближайшем посту органов правопорядка! Махнув рукой, чтобы Рафаэль присаживался тоже, я заняла пассажирское место спереди, чтобы не теснить мутанта сзади. Хотя на вид ширины трех составленных друг к другу кресел должно было бы хватить на нас двоих с лихвой. Я обернулась, чтобы убедиться, насколько комфортно приспособился громила. Он уселся развалившись и, скрестив руки, вытянул ноги. Разгрызая зубочистку, не спускал глаз то с затылка водителя, то с зеркала заднего вида, ловя его взбудораженный взгляд в отражении. Пристегнуться не получилось — не хватило длины ремня. Благо все окна сзади были завешаны плотными уютными шторками, хоть с горем пополам спасающими хотя бы глаза от беспощадного летнего солнца. Кондиционер в салоне, судя по нагретости поверхностей и духоте, не работал. Лучше бы заправил его, чем вешать пахучку с ароматом ядреного советского одеколона, совсем не придающего морозной свежести. – Ну, куда точно едем? – с задором переспросил шофер, будто он кайфовал поучаствовать в некой авантюре. Я назвала конкретный адрес, и такси стремительно понесло нас к выезду из города.