Герой наяву

Дабы умереть максимально правдоподобно, подкидывая будущему следствию жирные улики об убийстве, для начала мне пришлось полностью раздеться. Так как Донни был самым худым, нет, узким среди братьев, надела его длиннющие спортивные штаны на тугой резинке со шнурком, свитер и дутую куртку. Теплые шерстяные носки, варежки, шарф и шапка собственноручной вязки достались мне от Рафа. А обуться Майки приволок свои меховые угги великанских размеров. Рюкзак также проходил в качестве грядущего вещественного доказательства нападения на безвинную жертву вместе со смартфоном. Единственное, что осталось у меня из прошлой жизни, — очки. Очень похожие, если не точная копия, в загашниках гения нашлись быстро. Я смотрела на инсценировку собственной гибели подобно фильму, словно со стороны, погруженная в мысли. Весь город на время всполошится от страха появления несуществующего маньяка, чай, пока не серийного. Если, конечно, дело быстро не замнут и не допустят до происшествия журналистов, как зачастую и происходило для недопущения паники среди суматошного населения. Работала как-то со мной коллега, чей родственник служил в органах правопорядка при довольно высоком звании. Так что практически достоверно знала истинную глубину черноты изнанки локального криминального мира, для непосвященных казавшегося от силы преимущественно только воровским да оборачивающимся для бандитов заключением под стражу из-за употребления и сбыта запрещенных веществ или по политическим причинам. Преступников же иного толка, по-настоящему опасных для жизни, на самом деле хватало с излишком, даже если исключить всю бытовую поножовщину и убийства по неосторожности или в аффекте, включая совершенные не на трезвую голову. Страшнее не то, что среди нас совсем рядом бродили психи. А то, что душегубами в основном являлись вполне адекватные чудовища. О чем замалчивалось до последнего и крайне редко оповещалось в качестве предупреждения оставаться начеку, проявляя бдительность. Мне как раз не хотелось, чтобы мое дело вызвало общественный резонанс. Дабы известия в СМИ о ходе расследования не теребили лишний раз раны скорбящих близких. И в этом случае стремления властей задушить важную информацию шли на руку. На удивление я с легкостью определилась с конкретным местом мнимой смерти. Оно расположилось у реки вдоль лесистого парка, который часто преодолевала насквозь по пути к работе и вдоль коего шла в судьбоносный день возвращения Рафаэля. Туда постоянно приходил в любую стужу порыбачить упрямый в своем желании насладиться безмятежным занятием дедуля. Сидел он к дорожкам спиной в отдалении и едва ли замечал посетителей. А вот я его хорошо запомнила. Неизменный камуфляжный костюм и резиновые сапоги. Раскладной табурет, пляжный зонтик, обязательно две удочки по левую и правую руку. По погоде — черная шапка с яркой желтой поперечной полосой и перчатки с открытыми пальцами, плотный прозрачный дождевик или болотный плащ-палатка. Короткие седые волосы и неисчезающая никакими бритвами щетина. Сухопарое телосложение, средний рост. Ведра под рыбу не припомню: мужчина ловил плавающую живность и отпускал. Словом, такой же любитель, как прочие, не сумевшие лишить себя радости хобби сидячей охоты в загазованной городской черте. Но один из тех, кто преданно не покидал насиженного пятачка берега, ежедневно проводя утренний ритуал с упованием настоящего фаната. Мысленно я попрощалась и с его спиной и профилем. После скорого обнаружения моих капель крови, клока вырванных волос и обломанных ногтей на своем излюбленном пятне увлечения дедушка может там более не объявиться. Лишь бы сам не дал дуба от невольного участия в качестве очевидца! А то и вовсе подозреваемого? В планах никого подставить, разумеется, не значилось. Напороться в любом другом месте на признаки насилия, конечно, мог и любой из многочисленных собачников или зожников, облюбовавших парк. Но, несмотря на мое прохладное отношение к водоемам, признавала, что одна конкретная локация была восхитительная, с видом на лесовитый остров. Уютный природный уголок, прикрытый с трех сторон высокими деревьями от городской суеты и посторонних глаз, проносившихся мимо. Прекрасно понимаю, почему рыбачить ходил наш, вероятно, будущий несчастный именно туда, а не на цивилизованный парапет подальше. Как стремились иные на территорию, что облагорожена лучше, но представляла собою более открытое пространство, оставляя лучшие пейзажи позади себя. Я любила символизмы. И раз уж мне предоставлен выбор, где умереть насильственно, пускай это будет, где было бы приятно находиться моему духу в первые мгновения после испускания из тела. Хотя зимой, правда, уныленько даже там. Но не без очарования от ощущения некой волшебной таинственности первозданности природы. Черепашки сработали профессионально очень быстро слаженным коллективом. Беспорядок на асфальте и земле из моих вещей походил на естественно возникшие признаки борьбы в два счета. Не нужно было быть детективом, чтобы не прикинуть, как первым, грубо схваченный, был ненароком сорван и выброшен негодяем рюкзак. Что дало небольшую фору жертве при преследовании. Затем впопыхах из рук выпал и разбился смартфон с набранным не до конца номером службы спасения. Зато она, очевидно, снова вырвалась вперед. Еще в нескольких метрах далее порванные рукава и спинка пуховика говорили об отчаянном сопротивлении. С успешным в третий раз финалом избежать насилия. А вот дальнейшая картина разворачивалась точно не в пользу пострадавшей. Достигнув кромки берега, не умея плавать или инстинктивно побоявшись сигать в воду нулевой температуры, жертва замешкалась. И ее настиг-таки маньяк. Вероятно, это был какой-то неадекват в наркотическом приходе, ведь, свершив поганое дело, тот в наглую ушел, ничего даже не попытавшись прибрать за собою. Впрочем, вместе со слюной и потом и его кровь под обломками ногтей женщины, отважно сражавшейся за свою жизнь, подтвердила бы догадку. Благо найти соответствующую ДНК в Нью-Йорке труда не составило. Впрочем, я очень сильно сомневалась, что у нас будут так сильно заморачиваться с проверками вообще любого толка, помимо тщательного зрительного осмотра и относительно простейших химических анализов. Тем более расшифровка генов — недешевая процедура. Едва ли по ней искали бы да и наверняка не пытались, поскольку, вроде как, такие базы данных вовсе отсутствовали или были крайне редки, и, в случае наличия, уж точно коротки. Отпечатки пальцев поголовно не собирали у населения, и слава богу. Даже не имелось доступа к зубным картам пациентов, поскольку как таковые записи посещения стоматологов никуда не подавались и хранились локально. Одна из немногих настоящих конфиденциальностей в наших краях. Перебирать сотни, тысячи частных клиник точно не стали бы. Как и вряд ли брались бы за прочие другие методы изысканий по внушительному ряду причин. В общем, на родине бюджеты не позволяли проводить настоящие доскональные расследования, доступные где-то за бугром. Разве что только дело не коснулось бы некого высокопоставленного лица. Но нам подстраховаться лишним не было. Финальным аккордом стала непосредственно инсценировка события. С воспроизведением для удобства записанных заранее соответствующих звуков через небольшую, но мощную портативную колонку. В том числе моих вскриков, фиксируя которые на диктофон еще в убежище непрерывно нервно ржала бешеным конем, отчего самая легкая часть исполнения плана далась непросто. Но хуже было бы, если бы запорола ор ужаса непосредственно на месте, где уже не возникла бы возможность выступить на бис. Итак, когда улики хаотично валялись в положенных зонах, округу в очередной раз черепашки перепроверили самолично и с помощью дронов. Убедились в отсутствии ранних зевак неподалеку, но достаточно близко снующих невесть как забредших в стужу прохожих, чтобы по крайней мере те услышали неравную схватку и так или иначе стали невольными косвенными свидетелями преступления. Или нет. Вполне правдоподобный сценарий в обоих случаях. Для пущего флера трагичности и триллерного напряжения ребята также заблаговременно выкрутили лампочку из одного фонаря, заменив на перегоревшую, а другой залепили, запуляв плафон снежками-грязевиками. Во мраке под не по сезону темным из-за плюсовой температуры, без морозного зарева небом, закрытым низкими свинцовыми тучами, развернулся спектакль двух актеров. По сути мы с Рафом поиграли в догонялки с намеченными контрольными точками актов и предсказуемым концом драмы. Мне стоило немалых усилий, чтобы не захихикать истерично в голос от этой странной ролки, где пройтись по заготовленному сюжету являлось формальностью лишь для закрепления эффекта происшествия для тех, кто авось что заметил. И ради проставления следов, — свои ботинки я скинула с себя последними, что меня связывало с родной планетой, и сразу влезла в подменные. Бултыхнулась вода. Ледяные брызги окропили берег. Пока еще косвенные доказательства бандитизма заметала колючая промозглая морось. Занавес. Театральная сценка завершилась, оборвавшись на самом интересном для зрителя месте, унося в закулисье лакомое продолжение. Черепашки отточено почистили следы нашего присутствия и активного участия в зарисовке, и мы впятером навсегда покинули мой мир. Ветер перемен напоследок хлестнул пощечину беспощадным едким ураганом, выжигающим чувства и сметающим эмоции. Непосредственно потасовка улик заняла не более пяти-семи минут, и еще две-три ходки часовой стрелки отняла мнимая погоня по выверенным эпизодам. То есть за примерно десять оборотов по циферблату моя жизнь фатально изменилась. Я могла бы обратиться к гению за достоверными данными о потраченном времени, но мне стало все равно на то, что осталось по ту сторону плана галактики. Там я уже и так потратила более трех десятков лет жизни впустую. С меня довольно. Дорога в Рай открылась, и я с возбуждением захлопнула врата по ту сторону. Возвратившись теперь ставшим намертво реальным домом логово. Саркофагом. Раф первый делом обеспокоился о моем состоянии из-за снежной бледности лица. Без давно испарившегося с лета загара, моя и без того по-вампирски белая кожа совершенно обескровилась на щеках от пережитого. По-наивному смешно, скажем, уже не было. Кивнув братьям, что более не нуждался в их помощи, после чего те понимающе разбрелись, бунтарь прицельно заглянул мне в глаза. Поставив тяжелую ладонь на плечо, взволнованно справился: — Ты как? — Честно? Не знаю. Странно, – я ответила упавшим тоном, меланхолично вздрогнув плечами. – Знаешь, это как… – безуспешно подбирала сравнения, пытаясь сформулировать реплику вразумительно. Не моргая, здоровяк стоически твердо воззрился, пронизывающе считывая каждое еле заметное движение мимических мышц. Полагаю, его страшило столкнуться не столько с безразличием, сколько с сожалением. Зная свое вечно недовольное выражение лица, за что не раз получала выговор от родственников, постаралась не кривиться. Протяжно вздохнув, вызвав тем самым у Рафа невольное сокращение мышц на руке, начала объяснение заново: — Зачастую само ожидание чего-то грандиозного сопровождается ярчайшими эмоциями. От торжественного чувства предвкушения прямо натурально трясет. А потом случается то, чего так ждал с нетерпением. Можно сказать, даже побаивался лопнуть, оттого что это произойдет. А на деле после всего… Потом ничего, – говорила я с длительными тяжелыми паузами. – Пустота. Реакция как будто притупилась. Было и было. Но некий осадок, – машинально сжав ладонь в кулак, подняла руку на уровень груди, словно показывая, где именно отчего-то засвербило, придавливая целой глыбой, – все же остался и душит. Ты, наверное, ожидал чего-то большего, – опустив взгляд в пол, совсем захандрила. Теплила надежду, что не разочаровала. По идее стоило пружинисто заскакать вокруг идола, визгливо хохоча от счастья сквозь сладкие слезы радости. Драматично усмехнулась: — Но я тормоз. Долго будет все это перевариваться. — Это лучше, чем могло быть, – облегченно выдохнув, амбал взял за подбородок и приподнял мне голову, чтобы не уводила рассеянный опечаленный взор. – Я отлично вдупляю, о чем ты базаришь. Эйфория всегда проходит быстро, – Раф хрустко и звонко щелкнул пальцами. – А вот то, что приводит к ней, действительно греет душу и волнует сердце долго. — Тогда выходит, что то, что мы теперь вместе, не такой уж и отвал башки, – пессимистично цокнула я с обреченностью смертника, выдавливая кривую ехидную улыбку. — Че ты такое мелешь, дуреха?! Не смей так даже думать! – со снисходительной усмешкой возмутился Рафаэль, отпуская меня, и развел руки в стороны. – Ишь ты! Отвала башки ей не хватает?! Я те щас устрою! – погрозил он пальцем и бескомпромиссно скомандовал: — Раздевайся! — Что, прямо в коридоре?! – молниеносно зардевшись, инстинктивно заозиралась в поисках посторонних глаз по крайней мере в ближайшем радиусе. Машинально обняла себя покрепче для бессмысленной имитации защиты. – Здесь и сейчас?! – в моем тоне не прозвучало ни единой ноты несогласия, а лишь легкое опасение вперемешку с решительностью проявить безрассудство. — Куртку снимай, говорю, – гоготнул в себя сквозь фырк мутант. – Но идею возьму на заметку, – елейно протянул, многообещающе вздернув надровными дугами, – раз уж ты готова на такие бесстыдства без препираний. Я знал, что не прогадаю. Загоревшись от смущения до цвета вареного рака, поджала в неловкости губы. Отвернувшись, молча сняла верхнюю одежду, повесила на крючок, а аксессуары забросила на полку. Она располагалась довольно высоко, и мне пришлось приложить усилия, чтобы туда достать, встав на носочки и вытянувшись до хруста в позвоночнике. Вместо того чтобы попросить помощь у гиганта. Я обернулась. Великан привычно плотоядно лыбился одной стороной рта, сластолюбиво скользя пламенным одним же янтарем со спрятанными в карманах джинсов руками. Пора бы мне начать называть его своим парнем. Женихом? Мужем? И в отдельных случаях подколодной козлиной. Как сейчас, когда тот до того неприкрыто отчего-то надо мною мерзенько потешался. И не преминул возможность мысленно предаться похоти прямо на месте морального преступления над моей скромностью, что захотелось зарядить в наглую рожу игрушечным кирпичом с мягкой набивкой. — А ты не будешь снимать куртку? – буркнула неожиданно для себя резко. — Буду, – кивнул хулиган и по-собачьи склонил голову к плечу. – Но сначала налюбуюсь, как ты злишься. Такая прикольная! – искренне умильнулся он. — Я не злюсь, а стесняюсь, – как можно спокойнее держала тон ровным, но голос предательски хрипяще дрогнул, понизившись. — После того, что уже было? Хоть нам и не дали довести дело до конца, – скептически бросил мутант. – Не, детка, – помотал головой в отрицании. – Ты пыхтишь щас, как ежик в тумане. Меня не проведешь, – наставнически причмокнул крадущийся, скрестив руки на груди. – Ты можешь даже не осознавать и думать, че хошь, о себе. Но ты щас точняк психанула, – настаивал на своем ниндзя, наклонив голову в бок. – Я ж эксперт по гневу, так-то. — Как скажешь, – унимая невольное раздражение, рвано выдохнула. Получалось говорить гораздо грубее, чем мне хотелось бы. Вернее, вовсе не желала показаться, будто ничего и никого не ценила. И это-то после стольких испытаний! – Тебе виднее со стороны. — Вот. А я о чем, – победоносно ощерился черепаха. – Неужели сама не слышишь? Прислушайся к своей интонации, и многое о себе познаешь, – Раф похлопал себя по виску, где могли бы вырасти благодаря мутации уши, да реально не срослось. Мне вдруг почудилось, что мы настолько давно знали друг друга, что имели все моральные права несерьезно обижаться на что-нибудь несущественное чисто для профилактики чересчур гармоничных отношений. Тем более, когда одна из сторон плевого конфликта была катастрофически права, а вторая упорно делала вид, что никакой игровой ссоры вовсе нет. — Ай! – только и сумела выпалить, нахмурившись. – Ну тебя! — А говоришь — пустота, – хитро протянул фразу бунтарь, от коей меня мимовольно озарило улыбкой. – Я ж всех бешу не просто так от нефиг заняться. Некими невероятными чарами жесткая психология Рафа сработала как в аптеке. Клин клином вышиб. Одну эмоцию заместила другая. Меня и правда отпустило, наполнив теплом, и я снова ощутила себя целостной, в своей тарелке. За стенами убежища дурно пахло сыростью, плесенью, грязью и нечистотами всех возможных калибров. Но сие подземное царство стало новым родным домом и принадлежало мне в том числе. Никто и не позарится на этот отдельный скрытый мир. А больше всего окрыляла любовь старожила сточного вымирающего королевства, которую я не заслужила. Слишком сказочно, чтобы быть правдой. Зачастую фантастические грезы феерично разбивались о скалы сурового, жестокого, тошнотворного до оскомины горького реализма. Будто вновь засомневавшись в реальности видений, я тревожно коснулась щеки мутанта оледенелыми пальцами, загнанно таращась. Сколько мне понадобится времени, чтобы перестать проверять, настоящий ли Раф? Темперамент болезненно нахмурился и, накрыв горячей ладонью мою холодную руку, на мгновение замер, чуть сжав. Вдруг встрепенувшись мелкой дрожью, урчаще произнес: — Обещаю. И не перестану повторять. Я буду с тобой всегда. Я никуда не денусь. Никогда. — А я и не позволю! – цепляясь за край мужской куртки, словно падала, надсадно скрипнула я. — Хороший настрой! – довольно мурлыкнул мутант, сверкнув желтизной ока, и хлопнул по плечу. – Пойдем, обустроим тебя для начала. — Но у меня же нет чемоданов. Вообще ничего, – почесала в сомнении затылок. – Все с нуля, помнишь? — Тем проще будет начать с чистого листа в своем уютном уголке. Небрежно скинув верхнюю одежду на полку, а не крючок, громила как-то совсем уж буднично, словно прокладывал путь до толчка, привел меня в святую святых — свою спальню. Без сопровождения процессии из фанфар и взрывов замысловатых узоров фейерверков я влегкую заполучила доступ к личной сокровищнице самого привлекательного дракона, не приложив к сему никаких усилий. Меня поселила туда сама судьба. А моим роком являлся, собственно, Рафаэль. По классике представлений, в комнате хулигана расположились один неказистый шкаф, несколько выцветших раритетных плакатов с байками и рок-группами на стенах, внушительный бар с атмосферной переливающейся по-разному цветной подсветкой, выполняющей заодно роль всегда включенного ночника. Стенд с холодной совсем мелкой ручной и довольно крупной метательной сталью, потрепанная груша в дальнем углу и пара гантелей. Несмотря на то что в додзе у черепашек явно находился не один спортивный снаряд для наращивания мышц и целое хранилище оружия любых мастей. Впрочем, то общая территория, а это личная, неприкосновенная коллекция. Пахло чем-то свежим, по-зимнему морозно-арбузным, как и во всем логове — система кондиционирования, озонирования, ароматизации или что-то в подобном духе работала исправно, отлично перебивая прочие ароматы. Впрочем, некий непередаваемо тонкий запах все же ощущался, если внюхиваться. Нейтральный по сути, особенный и ни с чем не сравнимый. На тумбе у входа мой взгляд остановился на упаковке знакомых сигарет. Опешив от неожиданности, сразу же с волнением спросила: — Та самая пачка, что ли?! — Ага. Так и не посмел скурить, – шумно выдохнул задира, как сквозь боль при воспалении легких. – Память. Неприкосновенная, сука, реликвия, – шутливо заключил он, маскируя матерным словом смущение, и поднял сакральный предмет. О сентиментальности Красного смолчала, чтобы не заставлять краснеть еще больше. Но звонко сверкала очами, неприкрыто умиляясь чуть ли не до счастливых слез. Трогательно. Я не ожидала отыскать в мире черепашек еще один артефакт своей прежней жизни. Напоминание, от коего лучше бы избавиться. Похоже, ментально Раф подхватил мою мысль и поддержал, сказав: — Ну, а терь эту хрень можно ваще выбросить. Я дал се слово, что брошу привычку, если… – прервал фразу он, исправляя ее, – когда мы сойдемся. Начну с этого, – сжал и перетер через картон и фольгу пачку сигарет он, бросил обратно. Мусорному ведру места в спальне не нашлось. Оно и к лучшему: не копятся отбросы, не подпитывается лень. Если только не хранить отходы на чем придется. В целом, в комнате было прибрано. Но, видать, не потому что Рафаэль аккуратен, а потому что ему особо нечем было там сорить. — Похвально, – масленно вымолвила я. – Молодец. Избавление от моего своеобразного подарка обидным совсем не показалось. Напротив, пускай наслаждается мною, а не некими вещами от меня, раз уж на то пошло. Да и всегда меня радовало чье-то желание измениться в том, отчего будешь здоровее. — Торопишься с выводами, – буркнул хулиган, снова заробев. – Я не первый раз пытаюсь покончить с никотиновым злыднем. Где-где, а тут я трепло, бля. — Я верю, что у тебя на сей раз получится, – упрямо отчеканила. — Твои бы слова, да Богу в уши, – протянул ниндзя. Продолжая визуальную экскурсию по хоромам, поняла, что, кроме гамака у левой стены над тумбой, никакой околоспальной постели не наблюдалось. Тогда и подняла важнейший вопрос, не откладывая: — Так а где мы будем спать? — Ну, мой уникальный гамак и двоих мутантов выдержит запросто, – со серьезными щами произнес Рафаэль, дернув для верности толстое канатное крепление. – Проверено с каждым из братьев. Неужели мне придется включить навыки скалолазания, которые у меня находились на минусовой отметке далеко от нуля? Я в гамак самостоятельно даже не залезу. А уж чтобы спрыгнуть, вовсе буду вопить как кошка, забравшаяся в истеричном припадке на самую верхушку дерева, боясь сигануть вниз. С милым, конечно, и в шалаше рай, да и покачаться в сетях ложе Рафа мечтала не меньше остального. Однако поджилки затряслись от мысли взбираться так высоко на столь неустойчивую конструкцию. Если бы сия паутина хотя бы висела пониже, примерно на уровне моих коленей, осознать и принять неизбежное было бы проще. Да и то даже при таком раскладе не помешала бы одна-две ступеньки. Мне как-то, конечно, вздумалось из любопытства посетить одно занятие по йоге в гамаках, да как-то не срослось. Сейчас на халяву воспользоваться случаем что-то напрочь расхотелось. Что уж говорить о любовных утехах на этих веревках? Мне нравилось экспериментировать в постели, но не до такой же степени травмоопасности! Буквально кувыркаться в соитии не входило в мои планы примерно никогда. А я была уверена, что конструкция так или иначе вместе с нами непременно перевернется и обрушится, и никакие навыки ниндзюцу нас не спасут от болезненного падения. Позорное же будет обращение к местному доктору в фиолетовом. Похоже, с каждой следующей думой я все сильнее бледнела, что крадущийся терпеть больше не намеревался. Поэтому воскликнул с гоготом, не подбирая выражения: — Да не ссы! Четыре матраса сложу на полу, и будет раздолье. Два на два, – показал мутант в воздухе расклад из частей, составленных друг к другу, отчего любовное гнездышко заняло бы треть комнаты. – Потом видно будет, может, нормальную кровать закажем, если захочешь. Мне без разницы. — Заметано. Думаю, меня и напольная лежанка вполне устроит, – уверенно высказалась, облегченно выдохнув. В тематике удобств я была вполне неприхотлива. Абсолютно все полы в логове были с подогревом, так что там можно спокойно ходить босиком не только мутантам-мужчинам с нечеловеческим, крепчайшим иммунитетом, но и вполне обычным слабоватым женщинам, к кому зачастую цеплялись любые гадкие заразы, как только они походили с открытыми щиколотками на холоде или посидели на сквозняке с плохо прикрытой поясницей. Поэтому и лежать на столь жаркой плитке тем более можно было не бояться, ведь кожу стопы реально аж припекало местами. К тому же я всегда предпочитала жесткую постель, а спина благодарила за ровную поверхность для отдыха. Да и спать на полу не привыкать — имелся подобный опыт проживания на съемной квартире, что оказалось гораздо удобнее почивания на покачивающейся волнами надувной кровати-матрасе. К тому же напольный сон — житейский ритуал из Японии. А все, что в семье Хамато не американское, как раз из этой прекрасной страны восходящего солнца. Поддержать такую традицию можно с чистым сердцем в некотором роде аскета по обстоятельствам. — И у остальных нет кровати? – поинтересовалась я, скорее чтобы подтвердить собственные догадки, основанные на канонах и фанонах. — Не, – тряхнул в отрицании Рафаэль. – У Лео крохотная, блин, считай, подростковая кроватка. Ровно, чтоб как в гробу улечься, с руками по швам вдоль тела. И при этом у него всегда даже после подъема постель практически не мятая, тока чуть распрямить и подоткнуть простыни остается. А я эти его припудренные салфеточки ночью сожрал бы уже задницей! У Майки настоящий королевский размах, буквально кинг-сайз-икс-шесть. Даже сверкающие балдахины бабские повесил, все в горах золотистых шелковых подушек. Этот никогда не наводит марафет на своем лежбище, тусуется, жрет и бог весть чем еще там занимается, вечно все кувырком. Лишний раз присаживаться туда без пакетика под жопу не советую, обязательно вляпаешься во что-то, и хорошо, если это будет прилипшая патока к подушке или потекший шоколад на покрывале. У Донни тупо диван, который он почти никогда не раскладывает, все равно чаще дрыхнет в лабе полусидя за столом или на кушетке. А в длину эта шпала полностью никуда в стандартное не помещается, под ногами всегда табурету ставить приходится. Он не заморочился, чтоб заказать что под размер. Умник и постель, короче, ваще вещи малосовместимые, поэтому комментить тут нечего, максимум плед какой будет при нем, если вдруг неожиданно осознанно лег спать. Предугадывая мой интерес во всех подробностях, Раф в таких ярких красках описал самое сочное в личных покоях братьев, будто провел настоящую экскурсию. Мне оставалось позже лишь воочию сверить обрисованные образы с реальностью. Я снова воспаренно вдохнула. В кои-то веки все, что касалось черепашек-ниндзя, соотносилось с настоящим, а не воображением! — А у нас что будет обычно с постельным местом? – заговорщически промурчала я, стыдливо намотав на указательный палец локон и глядя исподлобья. — А это уже, – понизив голос до щекочущего флирта, ниндзя склонился надо мной, – зависит от того, – приговаривая, бунтарь взялся за грудь и смял. По моему телу пробежал табун щекочущих мурашек, пробуждая внутри огонь, – насколько хватит фантазии и сил их воплотить, – завершал реплику Рафаэль у самых губ. — Стой! – опомнилась, не позволив поцеловать. – Я хочу сначала сходить в душ. Не то что я прямо совсем уж прикорела от грязи, но чувствовала себя несколько некомфортно. Ведь с пробуждения прошло довольно много времени, которое провела не сказать, чтобы без стресса, сопровождающегося повышенным потоотделением. А уж про события, вызывающие взрывы льющихся изо всех щелей гормонов, вовсе прилично молчу. Если при таком раскладе Раф источал неповторимо тонкий мускусный аромат, ни на что не похожий, то меня от вони собственного же пота воротило. Я словно очень хотела поскорее смыть с себя все позорно человеческое. — Валяй, – согласился надрывно Раф, выпрямляясь. – Я тоже потом сгоняю. А щас как раз накидаю наше любовное гнездо, – осклабился он с томным, предостерегающим на страстные приключения придыханием. – О, кстати, – идейно щелкнув пальцами, хулиган вынул некий алый, в светлые потертости сверток из-под одеяла в гамаке и вручил мне. – Бери на сменку, так сказать. Прикупим после праздников че получше. Я расправила майку размера с невероятным количеством иксов и приложила на себя. Широченная и длинная, она доставала мне аж до коленей, чуть прикрывая их, поэтому такую шмотку можно было бесстыже носить без стеснения в отсутствии нижнего белья как домашнее платье. Вырез красиво ляжет, соблазнительно обнажая ключицу и своды плеч. Пускай, грудь у меня была довольна мала, но область над ней действительно шикарна, как с картины, на мой скромный вкус. — Да зачем мне другое? Это лучшее, что у меня могло быть во владении! – восхищенно пропищала я, погладившись щекой о ткань. — Беги уже, пока я не овладел тобой прям щас, – по-змеиному прошипел громила, игриво шлепнув по пятой точке. Взвизгнув от внезапности, я поспешила в санузел, позабыв узнать, какие принадлежности гигиены можно взять. Впрочем, угадать, где чья полка не представило труда. У вырытой в земле и обложенной плиткой глубокой ванной эдак литров на полтонны минимум расположилась деревянная этажерка на колесах. Каждый ее ярус обрамляло ограждение, чтобы предметы гигиены не падали ненароком при перемещении аксессуара. Верхняя полка была забита до отказа различными склянками от мала до велика, и большинство оказалось практически пустыми тарами, от которых не торопились избавляться, награмождая этаж новыми. И без окрашенных в оранжевый ребер доски можно было смело приписать самый видный ярус Майку. Того хлебом не корми, дай нанести что-то сладкое, ядовитое, химозное, чтобы после враги в ужасе разбегались за версту, боясь схлопотать аллергическую реакцию вплоть до госпитализации прямиком в реанимацию. И это все явно обязано было мылиться и пениться до потолка, но ни в коем случае не щипать чувствительные глаза ребенка. Только пошутила про себя о нехватке геля для бритья, он открылся моему взору тут как тут. На кой балагуру сие, тем более без бритвенного же станка, даже не бралась фантазировать. Ему ведь и банально запах мог понравиться, чтобы средство оказалось в корзине спонтанных покупок. Следом шла полка с фиолетовым обрамлением, где, на удивление, покоилось тоже довольно много прибамбасов. Но если выше косметика представляла собою лютый пахучий и пестрый массмаркет любых невообразимых форм и кричащих этикеток, то здесь каждый миниатюрный сдержанный, в скучноватой на контрасте, но по-своему стильной упаковке однотонный флакон и тюбик явно относился к категории премиальных уходовых средств. Среди прочего мой взгляд отчего-то зацепился на двух пробниках, от прыщей и морщин. Я огорченно усмехнулась: Донни будто до сих пор не определился, застрял он все еще в подростковом теле или уже пытался бороться с проявлением старения. Право, какие акне и морщины у мутанта, глупенький?! А вот целебной сыворотки для удаления черепаховости все еще у него не было. Если я обладала бы супер-силой, непременно подарила гению на Рождество новую внешность, какую он не пожелал бы. Ниже в ряд расположилось всего три предмета из джентльменского набора: гель для душа, маска для лица и крем для рук. Я улыбнулась, представив лидера в пенной ванной с огурцами на веках. Затем, как он чинно выпиливал ногти, поддерживая безупречный маникюр. Синяя полка, похоже, единственная, на которой не наблюдалось ни одного мыльного потека и намека на скорое образование ржавчины и плесени. Весьма мало ассоциаций вызвало изучение нижнего красного яруса с единственным куском размокшего и размягшего снизу парфюмированного мыла. Еле отодрав его от решетки, повертела и понюхала. Увесистый брусок в виде не то хозяйственного мыла, не то кирпича очень притягательно благоухал. Ядреным мужским одеколоном. Был ли у меня иной выбор, кроме как воспользоваться только средством гигиены доверенного лица? Впрочем, кожа у меня довольно неприхотливо относилась к любому мылу. Но с маленькой ремаркой. Из самых сложных непредвиденных реакций можно было ожидать разве что недолговременное почесывание носа из-за излишней пахучести да придающей сухость щелочи, что прошло бы быстро бесследно. Намылившись, я придирчиво потрогала голову. Все же мне неплохо было бы помыть еще и волосы. Обычный шампунь Майки пах жвачкой, а целительный Донни — травами. Как человеку, кто постоянно сталкивался с проблемой перхоти, после прочтения состава стало очевидно, что от аптечного средства, помогающего в том числе от разного рода кожных заболеваний, последние три волосины точно не повылазят, а вот в средстве из масс-маркета не была уверена. Зато у младшего на полке нашелся приличный арбузный скраб для лица. Такое вот любила и не боялась мазать этим довольно чувствительную, но отходчивую кожу. Никогда не страдала клептоманией, но тут вдруг меня понесло пользоваться чужим вдоволь, не знаю, почему. С полотенцем дела обстояли проще простого. На змеевике-лесенке сушилось четыре белых махровых полотна с каймой в цвета братьев. Отчего-то мне подумалось, что они некогда входили в банный праздничный набор от друзей, специально подобранный в одном стиле. Может, изготовленный на заказ. Я уже оделась, когда в замке что-то закопошилось и дверная ручка дернулась. Хорошо, что я защелкнулась. Правда, против лома крадущегося приема не нашлось. Дверь отворилась нараспашку. — Ну ты там скоро? – заставил врасплох Раф, прикрывая ванную, входя внутрь санузла. – Или без меня вздумала начать с душем, а? Я эту насадку тогда выкручу, не обессудь! — Я тут кое-что позаимствовала у твоих братьев, – не успев никуда спрятать тюбик с кремом для рук, призналась я, выдавая себя с потрохами. – Надеюсь, они меня не порежут. — Не обеднеют, – посмотрев на емкость в моей руке и вдохнув поглубже, молвил Красный. – И я не дам тебя в обиду. Погодь здесь, – попросил он. – Мне пять сек нужно. Я осталась у раковины с зеркалом, с вожделением наблюдая за силуэтом Рафаэля сквозь стеклянную матовую душевую шторку. Мне хотелось ворваться к нему и взяться за лакомое, но что-то меня пока что все еще сдерживало. Как, вероятно, и его сковывало пригласить к себе под крыло, вернее, куда-то значительно ниже в столь интимный момент. Слишком уж у нас все быстро началось, закрутившись стремительно, не позволяя адекватно опомниться. Постоянный диссонанс между двумя сердцами, только познающих друг друга, и в то же время уже побывавших за пределами Рая, пребыв в наивысшем блаженстве, мешал полностью расслабиться и просто поддаваться инстинктам. Мы были созданы друга для друга настолько, насколько пока не были знакомы со многими аспектами наших жизней. Впрочем, капелька приличия никому не была лишней, если в меру. Всему свое время. Не в этот, так в другой раз мы обязательно предадимся друг другу под горячими струями душа. В спальне Раф отлично устроил здоровенное ложе почти на полкомнаты, как и обещал. Даже успел сшить вместе несколько серых скучных простыней, дабы те не так сильно елозили под нами по отдельности. Присев на корточки, я потрогала, оценивая ткань. — Высший класс! – похвалила выбор я. – Обожаю такое вот плотное и грубоватое хрустящее и скрипучее полотно. И все бы ничего, если бы вдруг не принялась чихать не в себя, примерно по тридцать раз за минуту. Отекшее лицо мгновенно раскраснелось, из воспаленных враз глаз непроизвольно полились слезы. Дышать я могла только ртом. — Подушки перьевые? – не столько спрашивала, сколько утверждала я, отбегая подальше от импровизированной кровати. — Ну да. А какие еще? – взволнованно переспросил Рафаэль, не понимая, отчего я ни с того ни с сего заливалась водопадами прозрачных, водянистых соплей. – Че это с тобой? Заболела? Простудилась на своих похоронах? — Аллергия, – кратно бросила, придерживая рукой нос. – Мне подходят только синтетические подушки, – гнусавила. – У меня аллергия на перо птиц. Астма была в детстве из-за попугая дома. — Я ж не знал. Прости, – Рафаэль аж побелел и, взяв за руку, потащил за собой, прикрикнув: — Пошли скорее к Дону! Я должен был узнать! Извини! Извини! — Ничего. А мне следовало предупредить, – виновато усмехнулась я. Не сопротивляясь, семенила за извиняющимся при каждом шаге испуганным Рафом, не в силах что-то вставить поперек его тирады о том, что оказалась права насчет анкетирования ради составления свода важных фактов о партнере. И это Красный еще не был в курсе, что в список аллергенов, некогда опасных лично для меня, входили бытовая пыль, постельный клещ и плесень, коих в избытке имелось в его подземном королевстве. Впрочем, приступов астмы у меня не наблюдалось с момента того самого единственного, когда реально свело бронхи и потемнело в глазах из-за недостатка кислорода. Как говорили врачи, переросла. Но это не значило, что все не могло вернуться однажды, причем непредсказуемо. Иронично, если реакцию будут давать возбудители аллергии именно сразу же при переселении в канализацию. Столько лет без проблем, и на тебе! Мне правда на самом деле поплохело, чего давным-давно со мной не случалось. Засада. Почему не может все протекать гладко? Ворвавшись к лабораторию, чуть ли не выбив с ноги автоматические двери, здоровяк басовито проорал: — Дон, ахтунг! Нужно срочно че-то от аллергии! Гений, крутанувшись на кресле, чтобы повернуться к нам лицом, снял наушники и поправил сползшие на нос очки, показывая тем самым, что готов выслушать о проблеме. Лабораторного халата на нем сегодня не было. Само помещение, представляющее собою образцовый пример логова настоящего ученого разносторонней направленности дисциплин, терпко пропахло реагентами и прочими техническими жидкостями, паленым пластиком и жженым металлом. Здесь можно было отыскать все, что только душе угодно, начиная с бескрайних стеллажей с инструментами и заканчивая целыми работоспособными габаритными механизмами. От болтика и пробирки до громоздких конструкций и бутылей с готовыми веществами. Каждое изобретение имело наклейку с подписью, датой и инвентарным номером. — Любое средство с содержанием не менее пяти миллиграммов левоцетиризина, – пояснила я, прикидывая, что здесь наименования некоторых препаратов могут сильно расходиться с известными мне на родине. А действующее вещество с большой долей вероятности будет понятно обоим. – И желательно, которое не вызывает сонливости. У меня реакция на перо птицы. Все из-за подушки, – как бы в подтверждение слов я смачно шмыгнула забитым носом. – Ну и, мало ли, чтобы без пенициллина было, – добавила напоследок, чтобы не схлопотать до кучи крапивницу и слечь окончательно, оказавшись на настоящей грани смерти на сей раз. — Понял. Сейчас поищу, – без каких-либо сопутствующих вопросов Донателло подобрался, как специалист высшего разряда. Ученый спешно проследовал с рабочего места за компьютером в медицинский отсек, отделенный ширмой. Вернувшись с аптечкой, со звоном выставил на обозрение несколько флаконов с таблетками. — Есть вот это. Это. И это. Все три лекарства подходят под твои требования, – продекламировал он. – Они максимально гиппоаллергенны, как бы странно не звучало обратное, будто иное возможно. Названия мне были неизвестны и мало о чем говорили. Так что я взяла второй препарат на перечислении, доверяя знаниям гения. Откачает же в случае чего! Скорее всего. Если карта удачно ляжет. На этикетке в составе значился нужный мне элемент даже в повышенном объеме, а о большем я не смела просить. — Раз уж в-вы об-брат-т-тились, я б-бы еще посовет-т-тов-вал, – неожиданно сильно заикаясь, потемневший Донни прятал взгляд в ящичек, суматошно перебирая препараты, – принять теб-бе обезб-б-б-оливающие на всякий пож-ж-ж-арн-н-ный. И вам об-б-б-боим по ан-н-нтивирусному для проф-филактики. Никто не может ручаться за п-п-п-полную б-б-безоп-п-п-пасную совмест-т-т-тимость п-п-при… б-б-б-б-близком к-к-контак-к-к-кт-т-те. Вспотевший профессор, гуще краснея с каждой секундой, посмотрел на нас с таким обреченным видом, как обычно прощались со смертельно больными, отправляя на сложнейшую операцию без гарантий на выздоровление, а то и вовсе выживание. Его рука сжимала две темные бутыли. — Обойдемся, – рявкнул Рафаэль. – А вот за таблетосы от аллергии респект, бро. Век не забуду! — А если опасения Донни не напрасны? – шепнула я темпераменту. – Я же все-таки не просто другого вида, а вообще из другого мира. — Конечно, не напрасны! – разумеется, Фиолетовый если не услышал, то прочел реплику по моим губам, аж вспылив, чем вернул себе уверенный тон. – Я бы не предлагал ничего такого, если бы наверняка знал, что… — Ладно, ладно. Понял, – сдался Красный и протянул ладонь. – Гони сюда свои колеса. Подсадишь щас на эту наркоту! — Нужды в повторении приема не будет по меньшей мере в ближайшие три месяца, – оправдался гений, протягивая обе емкости. – Правда, кровь придется сдавать каждые две недели, – добавил он тут же, подумав секунду, рассчитывая что-то в уме. — Ставишь на живых опыты?! – взревел Раф. — А на ком мне их ставить, раз уж подвернулся удобный случай? – ученый невинно захлопал веками. – Ты первый, кто смог сойтись с девушкой настолько близко, чтобы привести ее в семью. А я пока не взял достаточно ее образцов, чтобы сделать кое-какие выводы насчет… — Завали хлебало, прошу, – ощерился натянуто здоровяк, закатывая глаза. — Да пусть ставит на мне эксперименты. Лишь бы без мутагена, – подала голос я шутливо, мягко улыбнувшись гению. – Хотя превратиться в черепашку было бы уместно. — Н-нет. Если бы там б-было чт-то-то так-к-кое... – начал тираду яйцеголовый. — Да похрен! – перебил брата Раф. – Спасибо еще раз! Пойдем, – обратился ко мне, – пока он не достал скальпель! – взяв меня за руку, Раф безапелляционно потащил за собой. — Спасибо, Донни! – успела поблагодарить я в проеме лабы. — Н-не за что! – отозвался в ответ гений, робко улыбаясь. – Об-бращайся! Лекарство я приняла на кухне, где принялся хлопотать Майки, вынимая из шкафов утварь и складируя на каждом свободном пятачке. Мы там немного подождали, беседуя с озорником о соусах, пока не прошел отек слизистой и мне полегчало. Едва затворилась дверь за предварительно вышвырнутыми в коридор наказанными подушками, в спальне Рафаэль, что называется, с порога налетел на меня, как голодный зверь, не проронив ни слова. — Погоди! – вырывалась я безуспешно, но все же немного отстраняясь, и то потому что хулиган позволял мне. – Волосы же еще не высохли! Вся постель будет влажной! — Похер! Койка в любом случае станет мокрой! – рыкнув аргумент, Раф по-дикарски впился в неистовом поцелуе. Бережно уложил меня на постель, не прекращая ласки. Сорвав майку, осыпал жаркими поцелуями мою разгоряченную плоть, бурно отвечающую на каждое прикосновение. Я таяла, плавилась под мутантом, растекаясь практически на пике блаженства. На уровне груди он послушно остановился, когда сдавленно попросила, жадно хватая воздух, едва овладевая собою: — Сними маску, пожалуйста. Я тоже хочу видеть тебя всего. Между нами осталась единственная преграда. Я правда очень желала Рафаэля в такой важный момент сближения тел и духов без какой-либо посторонней детали, поскольку сама лежала перед ним уже абсолютно без ничего и со всеми изъянами внешности. Бунтарь после колебания нарочито медленно, будто через силу, развязал полоску ткани и нехотя снял окклюдер. Повернул лицо поврежденным боком и показал во всей красе ровный шов на месте глаза, приблизившись. Ничего страшного в хирургически идеальном штрихе. Я широко заулыбалась с доброй теплотой, положив руку черепашке на щеку. — Ты великолепен! – воскликнула я, расчувствовавшись полным доверием. — Я бы поспорил, – бессознательно скривился мутант, фыркнув. – А вот ты, – опустился ниже он, опаляя дыханием, – невероятная красотка. — А кроме внешности? Почему ты вообще положил на меня глаз? – серьезно озвучила я скрежещущий душу вопрос. Затем осеклась, поперхнувшись от брызнувшей смешинки. – На русском это выражение относительно твоей одноглазости звучит жестоковато, – прокомментировала свой странный и уничижительный в каком-то смысле настрой. А вот на английском устойчивое выражение переводилось буквально как «иметь глаза на ком-то», оба. Родное же наречие, вероятно, подразумевало флиртующий прищур, оттого и во фразе речь шла об одном оке. А когда глаз и так без пары, фиг поймешь, выходит, серьезно или шутливо смотрящий относится к предполагаемому избраннику. Моя хохмическая ремарка никак не задела бунтаря. Тот, придвинувшись ко мне еще теснее, давя пластроном, низко, басовито провибрировал до щекотки слуха: — Потому что понравилась всем. Тебе этого недостаточно? — Достаточно. Вроде. Но. Не знаю. Это из разряда. Ну, типа, вроде любви с первого взгляда, – оправдывала свой скептический настрой я, перебирая пальцами выдуманный узор на островатом крае карапакса мутанта, торчащего из-за спины над плечами. — Так разве это плохо? – обиженно произнес Красный. – Я ж, можно сказать, типа ждал всю жизнь, чтоб однажды... бахнуло по бабашке... Ну как, ждал... Ваще не думал. А тут ты. И... Ну, ты поняла. — Вот именно. Такие отношения, как правило, бурно начинаются, – прижавшись щекой к хулигану, словно желала впитаться в него, смешаться атомами. – И так же разгромно и скоропостижно кончаются, – высказывала опасения, прикрыв глаза от удовольствия близости. — А я мастер нарушать правила, – усмехнулся ниндзя, бессознательно накрутив локон моих волос себе на палец и легонько потянув. Не понимаю, что на меня вдруг нашло, обухом ударив по уверенности. Не вовремя загонялась, старчески вздыхая: — И все же. Косвенно, но без преувеличения я-то знаю тебя всю сознательную жизнь. А ты обо мне мало что знаешь. Даже не ответишь, какое любимое блюдо у меня! — Как это не отвечу?! Голубцы, разве нет? – искренне поразился Раф, приподнимаясь на вытянутых руках, и прилег рядом, поняв, что сперва потрахушки уготованы мозгу. — Ладно. На самом деле сложно определиться с чем-то одним. Так что да. Они входят в список любимых блюд, не отрицаю, – приняла с достоинством поражение в раунде. – А вот какой жанр музыки предпочитаю, в курсе? — Конечно. Ты же обмолвилась о паре треков с братом. Металл и электроника. Верно? – удивил Раф. — Не только. Но да, – я не отрицала того, что так или иначе Рафаэль угадал. Но подловить его на чем-то было важно. – А какую пору года предпочитаю? — Межсезонье между весной и летом. Ты трепалась об одежде с матерью, и я сделал банальный вывод, что летом тебе слишком жарко, а холода точно не твое, – поражал дедукцией ниндзя, прильнув всем телом. Прижимал к себе руками за спину так сильно, что кишки просились наружу. Мой любимый сорт обнимашек. — Так. Погоди. Но ты же не жу-жу на русском?! – подозрительно сощурилась я, попытавшись чуток отодвинуться, дабы издали поглазеть на засранца. — Ага. Но тот материн мужик прикольный чел. У него ж два телефона. Он один оставил на столе с включенным переводчиком. Я читал потом на балконе за крайней тягой перед сном, о чем вы там базарили. На самом деле ты рассказала очень многое о себе в тот день, – разъяснил секрет познаний крадущийся. — Ты… – подавилась поражением. Тогда даже не обратила внимание на то, как Раф брал чужой смартфон со стола. Вообще не придала значение лежащему гаджету. — Ну? – подначивал бунтарь, ощерившись. — Вот же хитрый шиноби! – воскликнула, хохотнув. — По факту! – засмеялся в голос Раф. После, подобравшись, смыл улыбку с лица и добавил: — Вот чего действительно не знаю, как ты общаешься с коллегами и прочими знакомыми и чужаками. Но от родных и близких ничего не утаить, как ни старайся. Я застал тебя сразу настоящую. Домашнюю, типа. Этим и зацепила, видать. — Хорошо, – кивнула я, зардевшись, и почти сдалась. – Тогда какой мой любимый фильм? Если бы еще я сама знала ответ на данный вопрос. Тут еще сложнее определиться, чем с яством, цветом, песней или книгой. — Легко! Черепашки-ниндзя! – гоготнул Раф. — А вот и не у-га-дал! – победоносно выкрикнула я. – Черепашки большего всего приходятся мне по душе именно как мультик или комикс. К фильмам о них я питаю согревающий трепет, но все же их реализация пока что не так цепляет. Ни одна из них. А вообще все черепашки, конечно, классные, – словно оправдываясь, опомнилась. – Комиксы, мультики или фильмы, независимо от вселенной. Ну и фанфики, конечно! — А я был уверен, что они больше всего цепляют тебя как реальные персонажи, – продолжил подкалывать Раф, держа выражение непроницаемо-язвительным с дурашливой беззаботностью. Правой рукой он по-прежнему придерживал меня за спину, а левая обжигающе заскользила по бедрам, едва не касаясь сокровенного, подразнивая. Мне становилось жарко, истома разливалась по телу. Но тревоги цепко держались на первом плане. Поглядев на хулигана, как Ленин на буржуазию, тяжело вздохнула, проглатывая негодование. Как он так запросто загонял в западню на пустом месте на ерунде? — Ой, посмотрите. Котенок снова обиделся и разозлился, – уже знакомым улыбающимся тоном промурлыкал мутант, поглаживая меня по затылку. И тут я ощутила, как нечто уперлось мне в колено. Затем Раф шевельнулся, меняя позу, и его член плавно протолкался между бедер, скользко задевая влажную наружную часть моего податливого лона. От неожиданно горячего прикосновения я невольно прикрыла веки, лишаясь кислорода. В следующее мгновение, приподняв и удерживая на весу мое бедро, Раф медленно наполнял меня, приговаривая с тяжелым стоном на жарком выдохе: — Да-а-а, как же я этого хотел! Меня штормило на волнах удовольствия, качало на облаках в ангельской вышине, возносило за звезды. Рафаэль умело находил такое сочетание поз, скорости и техники исполнения, чтобы мы оба кайфовали по полной в унисон. Подстраивался, смакуя каждое движение, прислушивался к себе и изучал мои реакции, останавливаясь на самом ярком. Выше, ниже. Живот, бок. Глубже, ближе. Спина, полусидя. Его вдох — мой выдох. Общий скулеж. Одновременный вдох. Единый стон. Его выдох — мой вдох. Накаленная комната чавкала, чмокала и булькала. Отовсюду лилось и плыло. — Слышь? Открой глаза, – с повелительными нотками потребовал Красный, когда вновь перевернул меня на спину. Щеки у меня и так уже горели огнем, а тело потрясывало от склизкого томления, так что смущению от зрительного контакта места уже не нашлось. Но все же воззрилась на своего чешуйчатого мужчину отчего-то с неким потаенным девичьим стыдом. И от этого неожиданного ощущения чистой невинности в грязном танце становилось еще слаще. — Не трать нервы на пустые сомнения, – задрав голову, пророкотал Раф, увеличив темп фрикций. – Если я че-то уже посчитал своим, ни за что не отказываюсь от этого, – свободная рука ниндзя сместилась вниз, и средний палец лег мне на клитор, вырвав круговым массажем из моей глотки хриплый вздох, – отстаиваю до смерти. Вгрызаюсь намертво. Ты должна знать это лучше меня, фанатка, – саркастичным тоном выплюнул обращение, кладя лоб на мой. Каким же он натренировал самообладание, чтобы не только складно сформулировать мысль, но и внятно озвучить, пылко занимаясь любовью, не сбиваясь ни там, ни здесь. Даже при всем желании без прерывания божественного полового акта я едва ли смогла бы вывалить что-либо крупнее односложной реплики. — Угу, – только и сумела промямлить, кивнув. Тут же неожиданно даже для себя вздернула голову и выгнулась, когда чрево затрещало от страсти, разрываясь. Меня ярко шандарахнуло лопнувшим тугим узлом, отчего снова рефлекторно крепко смежила веки. Раф резко вышел, и, пока я билась накатами окрыляющих конвульсий, обильно облил мое лицо доказательствами искренности чувств, длительно взрыкнув. Мы закончились и начались заново. Нырнули с головой во всестороннее счастье и плотно задержались. Еле приходя в себя, я инстинктивно облизнула с уголка рта липкую и солоноватую, с едва ощутимой горечью субстанцию, коей меня Рафаэль покрыл до последней капли. Присела и, отдышавшись, с охладившейся головой завела шарманку неуверенности: — Можно узнать? — Не спрашивай разрешения. Просто вываливай сразу, как есть, – стряхнув остатки спермы, прежде чем втянуть член, попросил Раф, моля интонацией между строк о снижении мозгодолбежки. Я снова не успела насмотреться на его половой орган, поскольку очки оказались сильно заляпаны. – И без всяких там метафор, писатель, – договорив, мутант выставил между нами упаковку салфеток и принялся вытирать свой пах, с которого продолжала стекать вязкая жидкость. — Ну, я не уверена, что нужно сейчас поднимать эту тему… – сняв очки, засомневалась я, протирая лицо. – Такой момент. Лучше бы им насладиться. А мне снова в голову не в тему лезет всякое. Гештальт не закрылся. — О-о-о, бабские загоны, да? Ну, что там еще? – понимающе взбесился Рафаэль, душа привычное недовольство. – Раз начала, продолжай. Только говори уже прямо! — Как тебе со мной… – спросила я с дрожью в голосе, запнувшись на секунду, – в постели? — Ну, слушай внимательно и услышь правильно. Я поимел достаточно шлюх. Технически чисто кое-какие, конечно, никому не годятся в подметки из, так сказать, приличных девок, – честно отвечал бунтарь, оттирая с моего носа присохшую метку, которую я пропустила. – На то они ж и профессионалы своего дела, рубят бабло за мастерское умение своего цеха ебли. Но какие бы там неповторимые выверты не сотворила проститутка, трахаться без эмоциональной связи со шмарой, будь она трижды богиней секса, не то же самое, как с той, к кому привязан сердцем. Хотя физически ничего особенного в этом может и не быть, но чувствовать себя точно будешь охуенно в любом случае. Да и, типа, у всех свой стиль, почерк и все такое. Это как с вождением. Кто-то может быть спецом на опыте, а лично тебе комфортнее ездить будет с новичком, вчера взявшегося за руль. Ты вот, скажем, не тупое бревно, довольно пластична, что ли, энергична по сути. Я это почти сразу понял своим животным нутром. И мне, короче, нечем разочароваться. Меня все устраивает. Иначе быть не могло. А тебя? – ниндзя косо взглянул на меня. — Тоже. Ты вообще мое совершенство. Во всем. Даже там, где косячишь, – с шутливостью ответила я благодаря упавшему с души камню. — Например? – потребовал уточнения ниндзя, сощурившись. Я специально потянула паузу, заставляя ниндзя занервничать. Но долго держать интригу было ни к чему, ибо посчитала, что пора приступать к дальнейшему развлечению. Сближению с четой Хамато. Так что сделала вброс: — Осталось пару часов до Рождества, а мы тут не при делах. Развлекаемся. Эгоистично же. Давай узнаем, все ли у братьев на мази? – предложила я. – Может, помощь нужна в чем? — И это весь косяк? – кровь Рафа отхлынула. – Ну, давай, – пожал плечами бунтарь, неохотно поднимаясь. – Хотя я уверен, что наше вложение в этом году к застолью не обязательно. Нас заочно отстранили. Отправили в свадебное путешествие разврата, – съехидничал он, протягивая мне руку, дабы поднять. — Тем более как-то неловко, – набрасывая майку, протянутую любовником, запереживала я, желая скорее познакомиться со всеми братьями чуть ближе, чем увидеться издали несколько минут. — Неловко трусы через голову снимать, – иронично вставил темперамент и взял меня за руку, уже привычно потянув следом. Подушки за дверью спальни куда-то исчезли. Похоже, кто-то из братьев унес их, не стерпев беспорядка. Рафаэль по этому поводу проронил ни слова, будто подобная кража плохо лежащего на виду было типичным делом. Сперва мы посетили ванную, по-быстрому отмыв те открытые участки тела, где могли быть видны следы нашего объединения имени соития. Я хорошенько вымыла под струей холодной воды и протерла хлопковым платком очки до кристальной прозрачности. Теперь ни один половой орган мутанта не ускользнет от моего взора точно! Затем проследовали на кухню, откуда уже доносился ансамбль ароматов по всему убежищу. Комната бурлила и пыхтела, обдавая плотным жаром, и окутывала густым паром. Вытяжка сегодня не справлялась. Едва услышав о возгласе помощи, Микеланджело, словно ожидая сего, проныл: — Раф, почисти картошку, окей? А то я пальчики обжег! — Не-а, не хочу, – поморщился здоровяк. — Почему? Ты столько недель горами ее чистил и вдруг надоело? – издевательски напомнил Оранжевый. — Забейся, мелкий, – гаркнул хулиган, неудачно вмазав подзатыльник, поскольку наученный десятилетиями балагур так просто не давал себя почем зря стукнуть. Тем более если речь шла о пикантном компромате на брата. – Да, заколебало заниматься этим одному мне! Повернувшись ко мне, весельчак бодро продолжил палить контору: — Так удобно было! Он мне на кухне любые капризы исполнял. Хоть мешок яблок начистит на сидр. Хоть на салаты для закаток нашинкует ящик овощей. Даже ведрами картоху натрет на гору фалафелей. Все что ни пожелаю, короче! Любая прихоть! Может показаться, что я старомоден, но все эти кухонные комбайны и прочие автоматические приблуды не дают такого же вкуса, как то, что сделано руками с любовью. Да, Раф? Руками с любовью? — Уймись! – рявкнул задира младшему, грозя кулаком. – Пойдем отсюда, – шикнул он мне, поднимаясь из-за стола. – Я ж говорил, что сам справится. Лишь бы попиздеть! — Но я могла бы помочь! Пожалуйста, – попросила я, грузно вжимаясь в стул, не позволяя вытащить из укрытия. – Дайте мне, нахлебнице, хоть какое-то задание! – для подчеркивания готовности помогать подняла со стола овощечистку и потрясла ею. — Трудоголик, ась? – взявшись за подбородок, склонился Майки, усмехаясь. — Аргх! Ладно! – сокрушенно выдохнул Рафаэль, присаживаясь обратно. – Потом на мозоли не жалуйся. А вообще, я сам. Что-то мне подсказывает, что так точно быстрее будет, – вырывая из моих крошечных рук овощечистку, прорычал мутант. — Вот и умница! – похлопал Майки старшего по плечу. – Как всегда, не пропустишь возможность поработать хорошенько руками. — Да завались уже, в натуре! – отбрыкнулся Раф, отмахиваясь от бесючей физической поддержки. Озорник без умолку тараторил, помешивая разом из двух кастрюль и поглядывая в духовку на три яруса. Он, будто осьминожка, одновременно находился на кухне повсюду, везде успевая ловко проворачивать навыки кулинардзюцу. Из спича я уяснила то, что на семейном ужине нас ожидало пять основных видов салатов и три главных горячих блюда. И несчетное количество закусок, названия коих в голове не удержала бы даже при большом желании. В какой-то момент младшего окликнул голос лидера, и мы с Рафом вновь остались наедине, пообещав присматривать за плитой. Наблюдая за тем, как один очищенный корнеплод за другим плюхался в воду с реактивной скоростью, я подняла очередную волнующую меня тему, чтобы не попадать позже впросак: — А ты не станешь ревновать, если я буду иногда общаться с твоими братьями? — А ты что, дашь повод? – спросил Раф с таким театрально сладким видом, что даже в случае шуточно положительного ответа, головы мне явно было бы не сносить. — У тебя есть сомнения насчет этого обо мне? – повела бровью, не веря ушам. — Ну, ты ж поклонница нашей, так сказать, франшизы, мать ее. И у тебя в телефоне на заставке был не только я. А еще твоя мать что-то говорила об еще одном брате. Ну и третий висел в прихожей. Так что да. Кое-какие небольшие опасения есть, если честно, – хулиган заводился, бросив картофелину с такой силой, что вода брызнула по всей кухне. — Так ты не доверяешь мне?! – взорвалась я, чувствуя едкий привкус ядовитой обиды на губах. — Я даже себе не доверяю, – поправил ниндзя. – Но это не значит, что я не способен довериться кое в чем. Как сегодня, когда снял маску по твоей просьбе. — Я ценю этот жест. Но как теперь быть? – не унималась я. – Чтобы не усложнять случайно дальше? — Просто быть и все, – вздохнул Раф, скрипнув острым предметом о кожуру, чуть не раздавив картофелину. – Да не парься. Если не будешь сосаться ни с кем, кроме меня, какие вопросы могут быть к тебе? – уколол в самое сердце мутант, ехидно скалясь. — Если честно, это прозвучало очень неприятно, – упавшим тоном произнесла я, по-настоящему задетая. – Как будто ты на полном серьезе считаешь, что я могла бы влегкую предать. — Сама ж начала, – прорычал крадущийся низко, не отрицая того, что мог причислить к прошмандовкам. – Но это правильно. Нужно расставить приоритеты сразу. — Да какие приоритеты? Ты номер один для меня! – мгновенно возмутилась, чуть не вскочив от переполняющих эмоций. — И я предпочел бы не знать, что за мной вообще есть какие-то другие номера, – пробасил хулиган. – Усекла? — Усекла, – буркнула я. — Детка, не дуйся, – цокнув, проворковал Красный, прервавшись, и потрепал меня по спине сухой и чистой тыльной стороной ладони. – Общайся на здоровье, с кем хочешь. Но я, – мутант вернулся к монотонному занятию, – за себя не ручаюсь, если что-то покажется мне подозрительным. Все ж по справедливости! — Так тебе что угодно может показаться поползновением не туда! – заметила с обреченностью. — Ну, я ж не неадекват какой. Бить не буду. Ни руками, ни ногами, – обещал темперамент. – Только если словом. Все зависит от твоего поведения. Просто не нужно быть вертихвосткой какой. Вроде, это не сложно, не переступать черту? — А как мне понять, где у тебя ее границы? – растерянно захлопала ресницами я. — Не у меня, а нас! – снова исправил Рафаэль. – Я ж уже сказал. Не лобызайся с другими мужиками и все. Я неприхотлив к чужой свободе. Много не требую. — Так а что, если ко мне кто-то из них полезет? – распереживалась, представляя тысячу неоднозначных ситуаций. – Ну, там, руку поцеловать галантно или, вот, под омелой попадусь с кем-нибудь ненароком? — С братьями я разберусь сам. Тебя это волновать не должно, – твердо говорил бунтарь. – А вот ты подумай лишний раз, прежде чем лапать кого. — Получается, без рамок никак, – подытожила я с сожалением. — Так единственное правило в отношениях, исполнение которого я требую, только не изменять, – бросив последнюю картошку в чан от души, облив водою стол вокруг, произнес громила и указал пальцем на полотенце за моей спиной. Он и правда начистил целую гору за вполне короткое время. Я бы сидела за сим занятием минут сорок, если не час. – В остальном делай, че хошь! Какие ж это, по сути, рамки? — Но ты так выражаешься, что мне, видимо, проще будет шугаться твою семью, чем пытаться наладить с ними контакт, – высказала безрадостное мнение, подавая тряпочку. – Никакой инициативы со своей стороны от греха подальше. А мне хотелось бы сдружиться со всеми, раз уж стала частью семейного круга. Родных и близких иногда крепко обнимают даже просто так и все такое, знаешь ли. А еще прилетит за это, не дай бог! — Бля, по ходу перегнул ебучую палку! – протерев стол, хлопнул себя по лбу задира. – Сладкая, я ебанарь, да, – исполин поднялся и привлек меня к себе. – Я не хотел тебя запугать. Ну, не умею я говорить деликатно. — Да все нормально. Хорошо, что мы поговорили об этом до того, как могло бы возникнуть недопонимание, – вбурившись в хулигана, выдохнула я в его грудь. Не верилось, что так быстро все улеглось, едва вспыхнув. Почему меня так безбожно кидало туда-сюда? Так и окончательно свихнуться не далеко. — Моя малышка, – поглаживая, мурлыкнул бунтарь. – На самом деле я буду рад, если ты найдешь себе здесь друга. — А сразу нельзя было так сказать? – срывно укорила Рафа я, нахмурившись. — Голубки, как же любо смотреть на вас! – плеснув руками, протянул Микеланджело, вернувшись. – А теперь марш отсюда! Будет таинство волшебства кулинарии! – загадочно рассмеялся младший, выдворяя прочь ненужных свидетелей поварских колдунств. Леонардо мы нашли предсказуемо в додзе, стены которого действительно оказались увешаны оружием и где находилась уйма тренажеров и спортивных снарядов. Но вот застали старшего за внезапным делом — он нечто репетировал, сверяясь с блокнотом. Раф усмехнулся: — Подался в театралы? Тренируешься проявлять эмоции? — Я подумал, что было бы неплохо ввести новую традицию. И решил, что каждый год по очереди будем наряжаться в Санту, – воодушевленно поведал Синий. – Или жеребьевкой. — Не вижу смысла, нахрена нам этот утренник в садике. Опять детство в жопе заиграло на старости лет, что ли? – фыркнул здоровяк беззлобно. — Возможно, – беззаботно лыбился глава клана. – В любом случае хочу попробовать что-то новенькое. Вернее, давно забытое старое. Майки и Донни меня поддержали. — А один против всех не голосует, – оскалился Рафаэль. – Бессмысленно. Все понятно. — Вообще-то вас двое, – глянув на меня с надеждой, заметил вожак черепашьей стаи. — Я не против новых традиций, – тихо проговорила я. – Но для меня вообще все будет в новинку в любом случае. — Надеюсь, мы подарим тебе приятные впечатления, – прижмурился по-сплинтеровски Леонардо. — О! Ну так и миссис Санта-Клаус у тебя нарисовалась, получается, – Красный положил увесистую руку мне на плечо и чуть подвинул вперед. – Возьмешь в пару аниматором? — Почему бы нет? Так даже лучше будет, – быстро согласился Лео, вдохновленно сверкнув синевой. Неужели Рафаэль подготовил мне коварную проверку?! Опешив, я прошептала громиле, на сей раз прикрывая рот: — Что? Но как же наш разговор только что? — Так вот те доказательство, что я верю тебе, – ответил Раф так же тихо, едва шевеля губами. – Чтоб не возникала, будто держу на цепи. Сближайся. На здоровье. Кстати, искренне сочувствую, – сиронизировал он. На месть за задетые чувства это не походило. Похоже, жест доброй воли Красного без скелетов в шкафу. Удовлетворившись тем, что отлегло от сердца, тогда со спокойной душой я спросила у лидера: — А что мне нужно будет делать? — Переодеться в соответствующий костюм и сказать пару реплик в особенной манере, когда подойдет время, – мало разъяснил командир. – Ну так что? — Я попробую, – кивнула, предвкушая забавный опыт. — Отлично, – улыбнулся Леонардо и обратился к младшему: — Раф, может, ты побудешь Рудольфом? Собрали бы классическое трио. — Ну уж нет! Оленем я точно быть не собираюсь! – прорычал запальчиво темперамент. Я заржала в голос, и растерянный старший непонимающе переводил взгляд от меня к брату. Бунтарь тоже не выдержал и басовито загоготал скорее всего из-за выражения лица брата. Недоумевающий Лео застенчиво откомментировал: — Я рад, что вы в хорошем расположении духа. Но что я сказал такого смешного, можно поинтересоваться? — Не дорос ты еще до таких тем, сынок, – похлопав старшего по плечу, хохотнул амбал. – Иди играйся в полярного деда. А рога с красным носом оставь кому-нибудь другому. — И пойду. Мне же теперь нужно переписать монолог в диалог, – не сообразив, в чем подвох, деловито продекламировал лидер. – Когда переработаю текст, принесу копию вместе с костюмом. У Майки такой точно был. В него как-то Шедоу наряжалась на День независимости, – прохихикал в кулак он воспоминаниям. — Мда уж, помню. Та еще хохма! – поддержал ностальгию крестный отец. – Заметано, – подытожил Рафаэль. Лео буквально откланялся, и громила снова потянул меня за собой. Тягал за собой везде, как куклу. Прикрыв дверь тренажерной, я высказала то, в чем убедилась лично: — Да, мы на подготовке к празднику жизни, что собаке пятая нога. — Я ж говорил, – улыбнулся одним уголком рта мутант без победоносного возгласа. — Чем займемся? – узнавала заискивающе. — А какие у тебя идеи? – тем же тоном переспросил хулиган. — Может, продолжим познавать друг друга? – предложила с елейной интонацией. — Что, будем проходить опросник? – разочарованно вздохнул Рафаэль. — Ну, поговорить нам не помешает, как ты понял, – посерьезнела я. — А если я предпочитаю язык тела? – помолчав, съюморил парень. — Тогда будь покрасноречивее! – подхватила игривый настрой с возбуждением. И на самом деле почти до самого стола мы провели за беседой обо всем и ни о чем, приправляя ее перцовым баловством. Я лежала поверх горячего Рафа и почти врослась в жесткий, но гибкий пластрон, не желая отлипать, несмотря на откровенно не самое удобное положение. Обсудили многое, но мне, увы, так и не удалось уломать его поведать, как тот потерял глаз, пусть бунтарь и обещал. Если исходить из реакции, видимо, неким постыдным воину образу или вроде того. Что ж, торопить громилу не стала, заставляя переживать неприятную ситуацию заново, пускай сам созреет и однажды проколется. Лео, как обещал, принес костюм миссис Клаус и листик со словами. Ничего особенного в постановке, просто нужно было изобразить добрую старушку. Со всей сварливой ворчливостью изображать из себя старпера мне не составляло труда. Заучивать речь я не собиралась: прочла сценку раз, примерно заполнив, о чем говорить. Важнее было скорее как, а не что. Вскоре к нам постучался Донателло, призывая закругляться. Где-то на фоне носился Майки, кудахтая о том и сем, хлопоча. В логове на всю катушку играла подборка рождественских песен. Запахло имбирным печеньем. В костюм американской Снегурочки я еле влезла, но все же поместилась, чтобы швы от дыхания не лопнули, расходясь. По сути это было просто красное платье в пол с белыми оборками по низу юбки, на рукавах и воротнике, да передник с чепчиком. Хорошо, что достался облегченный вариант, ибо знала, что в шубе мне было бы очень жарко. Я подобрала волосы под шапку на ощупь, ведь зеркала в комнате Рафаэля не нашлось. А покидать спальню в таком экстравагантном образе одной раньше времени не хотелось. — Ну как? – повертелась я перед бунтарем, одетого по традиции в красный свитер со снеговиком. — Очень волнующий образ, – облизнувшись, искусительно пробасил он. – Фантазия сразу твердеет. — Рождественских чулков в полоску не хватает, чтобы наверняка затвердело, – многозначительно подмигнула я. – Морозных сладких конфеток. — Значит, добавляем в список покупок, – деловито сказал здоровяк, вправду вбивая в че-фон запрос. Одежды, обуви и всякого разного вроде предметов гигиены в корзине онлайн маркета накопилось уже, наверное, на целый фургон. Я с ужасом представила, сколько мне понадобится времени все это перемерить, чтобы зря не тратить чужие финансы. И довольно многое из перечня появилось, на удивление, благодаря прихоти Рафа, а не моим скромным потребностям свести покупки к минимуму. Кто платит — того и песня. А любые денежные транзакции проводились с общего черепашьего счета, к размеру коего прикладывали усилия все братья. Леонардо что-то мутил на биржах драгоценных камней, Донателло продавал персонализированный софт, Микеланджело записывал игровые интеграционные подкасты, а Рафаэль на пару с Джонсом занимался импортом, подбором и продажей запчастей к мотоциклам. Словом, продавали себя. И, разумеется, брали особые заказы шиноби по каналам союзников. — Вас только ждем! – радостно прокричал Майки за дверью, стукнув, пробегая мимо. Мы с Рафом переглянулись. Бунтарь одернул неудобный и колючий, но теплый свитер пониже, а я машинально перепроверила, не выбилась ли из-под чепчика прядь. Вышли. Я ахнула. По центру наряженной гостиной парни выставили длиннющий стол для пира на весь мир, точно в сказке. Пестрая поляна ломилась, источая неповторимые ароматы. Многовато даже для четверых здоровенных лбов в похожих свитерах. Вроде, мы никого в гости не ждали. Я повторила про себя, смакуя. Мы… Это не только я и Раф, но и весь клан Хамато. Включая меня. Мы — семья. Черепашки — мои родичи! Не по крови, но по сути. И я формально получила право рассуждать о происходящем в доме в ключе хозяйки, хранительницы убежища. Мое обязательство — ухаживать за стенами, благодаря за надежный кров, и знать, что творилось в них же. — Народ, Джонсы наконец-то на связи! – весело подскочил Микеланджело с че-фоном ко мне. Черепашки тут же тоже окружили брата, пытаясь влезть в кадр. – Они очень хотят познакомиться с тобой, – торжественно произнес Оранжевый, поворачивая смартфон передней камерой ко мне. — Привет! – хором поздоровались друзья, помахав мне с экрана. Качество воспроизведения картинки оставляло желать лучшего. Но и в залипающих отдельными рваными кадрами кирпичах пикселей я легко узнала Эйприл, Кейси и Шедоу. У них за спинами было темно, и только потрескивающее пламя камина криво играло светом, немного искажая лица людей до чуть зловещих гримас. — Привет! – обратилась к семейке я, тоже приподняв руку. — Дядя Рафи …лько о те… расска…вал! – хитро припомнила молодая девушка, вызвав у бунтаря тихий обреченный рык. — Шед, – пробасил здоровяк назидательно особенным тоном. — Упс! – хихикнула блондинка. — Милая, не смущ… вот так сразу, – прикрыв рукой губы, шепнула ей рыжая, глядя виновато на меня. — Ну, …, как … там? – спросил за всех патлатый с проседью. — У нас, как всегда, – с гордостью ответил Леонардо, облаченный в Санта-Клауса. Отобрав че-фон, повернул фокус камеры к столу, совершил круговую съемку по логову. — На … дня жрачки! – присвистнул Джонс. — Красиво! – восхитилась дочь. – Как в …е! — А у нас тут так… пурга …ла, что пропа… электрич... И связь …ботает с …ребоя… Мы в лю… …мент можем откл…ся – поспешила предупредить бывшая О’нил. — Эйприл, вы пропадаете! – оповестил обеспокоенно лидер, повернув камеру к себе. — Ой, Сан..! – прихлопнула от удивления обрадованная девушка, не ожидая увидеть Синего в красном и с белоснежной бородой. Между прочим, она ему чертовски шла. Старец по уму, и внешне соответствовать образу подходило. – Класс! — … этом и го…рю! – подтвердила рыжая. – Прерыва… — А как же мой усилитель сигнала? – вклинился в беседу Донателло, спохватившись. — Вот то… благода… ему мы и …звонились, – закивала Шедоу. – …сибо за чудо-изобр..! Тут боль… никто не смог позв… — Закругля…, короче, дамы, – подчеркнул Кейси своим женщинам. Или это он их? – На раз, два… — С праздни…, реб..! – прокричали Джонсы. – Мы …бим вас! До …зи! — С Рождеством! – братья кучнее собрались у лидера, поднявшего гаджет повыше, и складным хором воскликнули приободряющее обращение. Едва ли меня было видно за их спинами, но я тоже присоединилась к возгласу. – Мы тоже вас любим и ждем! Видеочат резко прервал вещание, грубо забирая с собою атмосферу доверительного семейного уюта тревожной трелью. Секундная тишина затянулась. — Жаль, у нас все-таки минус трое за столом! – грустно вздохнул Майки и перевел опечаленный щенячий взгляд туда, где стояло в ряд три столовых прибора с краю с че-фонами на тарелках, подпертых к бокалам. – Но мысленно они останутся с нами, – театрально всплакнув, растянулся в улыбке он. — Что ж, прошу всех к столу, ребятишки? – весело призвал Леонардо, имитируя глубокий голос старика с Севера. Расселись: мы с Рафом в центре по правой продольной стороне, а Майки и Донни — левой, Лео один выбрал середину поперечной части, указав лишний раз таким образом на главенство. Алкоголь и основные блюда как раз стояли возле нас, и я дивилась разнообразию. Казалось, что мне не хватило бы вечера, чтобы попробовать каждую закуску и горячительное. Вот это я понимаю, отмечать с размахом! Сразу видно, какое торжество в этой семье ценят больше всего, отклоняясь от местных общепринятых норм не наготавливать на ораву недельный запас ради одного вечера с половиной. Впрочем, с Майки, пожалуй, каждый праздник имел глобальный масштаб. Полагала, дни рождения пестрили красками не меньше. — Ты че будешь? – махнув головой к батареям бутылок на любой вкус, поинтересовался Раф. — Хочешь обслужить свою даму? – вздернула бровь я, воркуя. — А как же? – оскабился бунтарь. – Так че налить? — А ты что будешь? – задала встречный вопрос вместо ответа, не зная, на чем остановиться. Пить я могла все и, более того, предпочитала покрепче, с как можно меньшим количеством сахара в составе, ибо после такого спиртного голова болела редко. Если принимать в меру, обильно закусывать и сложатся звезды. Но и, как все девочки, не отказалась бы от пары глотков чего-нибудь полегче, но все же посуше да лишь бы не кислее. И уж определенно без газов. От слабоалкогольных напитков меня чаще быстро уносило, отключая напрочь. Лучше постепенно уходить в аут, чем шандарахнуться о первое опрокинутое пойло. — Думаю начать с рома, – поправляя повязку на отсутствующем глазу, произнес Красный. — Йо-хо-хо! – хохотнула я, не сумев удержать иронию. — Я знал, что ты это скажешь, – фыркнул хулиган и продолжил издеваться муками выбора: — Светлый или темный? — Темный, – без колебаний ляпнула я, полагая, что позже пожалею. Вроде, он был жестче, хотя и не точно. Мне банально больше приглянулась черная этикетка. – А смешивать можно? — Нужно! – загоготал хулиган, откупоривая бутылку. Нас привлек звон стекла — Леонардо поднялся, постучав по бокалу белого сухого вина. Приятно подмечать собственные фаноны. Правда, заливался он на виду у всех, а не тайком, предаваясь философской тоске в одиночестве, когда совсем уж становилось не в моготу вывозить груз печали. Майки с Донни так же умолкли, повернувшись на призыв старшего. В то мгновение мне стало дико жаль ряженного в Санту. Несмотря на то, что в костюме миссис Клаус сидела я в нескольких десятках сантиметров, мутантный дедуля казался абсолютно одиноким. Ему не хватало хоть какой-нибудь пары рядом за столом. Даже громадная пышная елка за Лео в бегающие разноцветные огоньки, верхушкой щекочущая потолок, не скрашивала серости бытия мутанта. И как только парни умудрились затащить в канализацию такое здоровенное живое хвойное дерево, пахнущее настоящим лесом? Лидер заголосил: — Сегодня я буду краток. Мы очень рады, что в этом году нам довелось отмечать Рождество в пополненном семейном кругу. Выпьем же на здравие прекрасной невесты! — Че-е-е-е?! – взбудоражено протянули мы с Рафом, обалдевая. Я с укоризной зыркнула на взбешенный глаз бунтаря и тут же поняла по выражению лица, что он не в меньшей растерянности. Скосив взгляд на главаря, Красный недовольно прорычал: — Похоже, здесь не только я не умею выбирать выражения! Теперь уж трое черепах принялись звонко стучать вилками по стеклу. С лету я не сообразила, зачем, позабыв о том, что в США не кричали «Горько!» молодоженам, вместо этого гремя бокалами. Не то что я отказывалась заполучить звание аж жены Рафаэля Хамато и носить его с гордостью и злорадством завистницам на ином плане реальности, но это было для одного дня чересчур шокирующим фактом переписанной биографии. У меня и переезд-то в мир иной в голове никак не укладывался, а тут такое вывалилось! Я в принципе относилась к женитьбе скептически. Собственная свадьба в логове черепашек? У меня аж в глазах помутилось, и это я еще не пригубила. Зато Раф пригубил меня, легонько дотронувшись до рта для галочки, приобняв за талию. Сразу же отпрянул, рявкнув: — Довольны? — Ну-у-у, что ж вы так… скромно на сей раз?! – разочарованно произнес Майки, сально сверкнув голубизной очей. — Обойдетесь, извращенцы! – обвел братьев разъяренным взглядом хулиган, багровея. О его возмущение можно было порезаться. Ему такое явно тоже категорически не нравилось. – Чтоб больше такой херни не было! — До дна! – выкрикнул Микеланджело, затыкая себя стаканом вишневого ликера, виновато отводя глаза куда-то в потолок. Донателло, словно не при делах, чинно вытирал идеально белую накрахмаленную до плотности картона скатерть. Он чуток перестарался, когда бренчал по рюмке, и пролил пару капель водки на стол. Французской, дорогущей. И все же его выбор меня несколько обескуражил. Ученый поймал на себе мой удивленный взгляд и, покрывшись румянцем, прислонился губами к стопке, сгорбившись в три погибели. Леонардо присел и ждал, пока мы с Рафом плеснем свои порции. Не чокаясь, выпили и мы. Гулянка пошла в разнос со всеми вытекающими. Шум, гам, тарарам. Громко болтали, с чувством знатоков слушали музыку, нескладно горланили песни, с размахом проливали алкоголь, весело шутили, нечестно играли, много сорили и, конечно же, ели от пуза. Словом, как положено в комфортном кругу своих в доску, когда окончательно все перезнакомились с новым членом вип-группировки. Мысленно я молила богов смилостивиться, дабы не превратиться в то самое деревце в сторонке, отвалившееся от компании проспиртованных в бревна. Похоже, великие к моим воззваниям остались глухи, и в какой-то момент я все же отключилась. Последнее, что запомнила перед тем, как меня вынесло, что читала вытянутую карточку из игры для пьяных посиделок, на которой значилось придумать пошлую шутку о сидящем по левую руку. И, если его она не устроит, выпить двойной штрафной из-за выпавшего параллельно с ходом вперед, мать его, бонуса. Помнила и нетерпеливого Майки, с воодушевлением ребенка ожидавшего услышать о себе нечто сильно компрометирующее репутацию. Он понадеялся на мои писательские способности. Зря ли? С искрометным юмором у меня были как раз огромные проблемы. А затем забрало алкогольного угара лишило мое тело осмысленных процессов. Я словно очнулась в неком ближайшем будущем, перескочив в него одним морганием. Прислушалась к своим ощущениям. Важно было одно: голова не болела и не тошнило. Сухость во рту, жжение в желудке и ломота в теле — не в счет. Блаженно улыбаясь в состоянии пускай несвежего, но максимум малосольного, зато не маринованного, освежающего огурца, приоткрыла глаза за очками набекрень и — опешила. Никак не ожидала напороться по пробуждению на лежащих перед собою лбами друг к другу вокруг меня Лео и Донни, присыпанных опавшими иглами ели, чьи размашистые, пушистые лапы в золотистом дождике нависали над ними, укрывая от злых духов Рождества. Те еще подарочки без обертки в банты. Как ошпаренная, перевернулась в ужасе и наткнулась на сопящих в примерно таких же мирных позах Рафа и Майки. Меня не озаряла ни одна идея, что за такие ритуальные магические обряды были проведены на встрече Рождества, что оказалась лежащей посередине между четырьмя крадущимися по кругу. Выглядело подозрительно. Присела, поправила очки. Рефлекторно обшмонала себя по телу — благо одежда оставалась на мне, и юбка каким-то чудом даже не задралась выше колен. Рафаэль зашевелился, будто почувствовав сквозь сон мое паническое замешательство, и приподнялся. Со съехавшим на бок колпаком Санты, пиратской повязкой и бородой набекрень он выглядел комично. Когда они с Лео поменялись образами? Я инстинктивно потрогала свою голову — чепчик не нащупала, посеяла, видать. Невелика потеря. Надеялась, что и стыд не посеяла по пути отрыва. Прочистив горло, ниндзя потер лоб и хрипло выдавил полушепотом: — Уже под елку собралась? — Не-а. Меня больше волнует, почему мы уже и так лежим практически под елкой?! – завопила я тихо и подползла к мутанту. Все же пока не отрезвела до конца и не доросла до логически более удобных способах передвижения, кроме как изобразить полудохлого червяка. – Именно как-то вот так?! – просипела я, обводя рукой в воздухе по кругу. – И почему в центре я?! — А, точняк. Жаль, ты ж отрубилась на самом интересном месте. Устала очень, – сочувственно вынес вердикт Раф, пожалев мои или свои нервы, и потрепал меня по макушке. – Это традиция. Появилась, когда Шедоу была мелкой. Она мечтала поймать Санту с поличным, и Майки предложил всем вместе его подкараулить. Как ты понимаешь, малая засыпала, а если нет, подпаивали легким снотворным, подмешенном в детском шампанском, брали грех на душу, хех. А мы потом утром врали, типа видели Санту, мол, дедушка Клаус передавал ей привет и оставил подарки за послушание, что хорошее чадо спало ночью, как и положено ребятишкам. Девчонка выросла, а традиция забуриваться у елки до утра всем вместе осталась. — Так я сегодня была вашей девочкой в той самой знаменитой черепашьей куче?! – невинно похлопала ресницами я, глядя буднично снизу вверх, лежа между коленей мутанта. — Не. По-прежнему только моей ваще-то, – набычился здоровяк, съехидничав, и нежно щелкнул меня по носу. Разбуженный, мученически закряхтел Майки, хватаясь за виски: — Да харэ бубнить, а?! У-у-у! – завыл он, перекатившись на панцирь. — Подслушивать неприлично, – прокомментировала я с издевкой. — После твоего, кхм, юмора я больше ничего не выдумываю такого, чтобы переплюнуть любое типичное неприличие, – теряя голос, проскрежетал Оранжевый, как-то совсем уж прокуренно или простуженно сухо хихикнув в бочку. — Так я же отключилась на том моменте, нет? – с надеждой переуточнила я. — Да, – зевнул ученый. – Но твой мозг сохранял некоторое время довольно высокую когнитивную активность, – лишь подперев рукой щеку, Донни не шибко поменял позу лежа на боку. — Короче, валялась пластом и бормотала во сне. Отвечала, типа, в тему, – поспешил угомонить меня Рафаэль, приподняв повыше, ибо начала сползать на пол. – Только никто не расслышал, что ты в итоге выдала этому проходимцу на ухо. Сукин потаскушенок зажал шутку! А сам ржал, пока не улегся! – бунтарь одарил младшего тычком в плечо. — Ауч! Тело все ломит! – завопил на ультразвуке балагур. – И все равно никому не скажу. Унесу с собой в могилу, если не избавлюсь от похмелья, – блуждающим нетрезвым взором огрел меня он: — В яблочко ты меня! Зачет! – показал класс. Несмотря на то, что сидела безопасно в полуобнимку с Рафом, чужое холодное прикосновение сверху за спиной на плечо меня всполошило. Чуть Кондратий не хватил. — Ну что, миссис Санта-Клаус? – раздался звонкий голос лидера. А я и не заметила в полумраке гирлянд, как тот поднялся и обошел нас. – Сегодня твоя очередь первой открывать подарки. Младшие тут же одухотворенно закопошились, но сил хватило им тоже только чтобы придвинуться к елке и присесть. Судя по всему, стоять сегодня утром твердо на ногах мог только Леонардо, свеж до скрипа, как отполированное до блеска стеклышко. Донни вдруг хлопнул в ладоши два раза, и я снова напугулась неожиданного жеста, — в логове значительно посветлело, но не настолько, чтобы воспаленные глаза заслезились. — Но я же ничего не приготовила в ответ! – совестливо запричитала, воззреваясь виновато на каждого Хамато. – Не заслужила! — Пустяки! – пробасил Раф. – Не бери в свою светлую голову! Он бережно подтолкнул меня под торжественное дерево. У ствола я насчитала аж тридцать одну одинаковые коробки и невольно попробовала прикинуть, почему их так много. Четверо братьев, каждый сделал по три подарка брату. Три Джонса, каждый сделал по четыре подарка черепашкам. И еще семь от обоих семей — мне. Вот это да! — А почему они все одного размера? – поинтересовалась я, боясь даже притронуться к святым дарам с моим именем на этикетке единого начертания. — И не подписаны, от кого, – с хитрецой подсказал Майки, уязвив мою наблюдательность. — Дайте угадаю, – улыбнулась широко. – Тоже традиция? — Бинго! – подтвердил озорник. – Такое практикуется через год. Только размер коробки оговариваем. Он может быть разный. Крошечный или огромный. Но это не значит, что в большом не может оказаться что-нибудь маленькое. — А вы умеете развлекаться, – подытожила с огнем в тоне. — А то! – хвастливо кивнул Оранжевый и подначил жестом руки начинать. Сперва я отыскала все именные коробки и выставила в ряд. Затем составила в пирамидку и принялась разворачивать просто по очереди. В верхушке оказался чуть ли не самый важный подарок для иномирца — целый конверт новеньких документов. Даже права на управление автомобилем имелись, владение коими никак не повысило бы мои навыки вождения. Сомнений, от кого презент, у меня не возникло. — Спасибо, Донни, – поблагодарила я. — Не за что, – смутился Донни, поглаживая себя за шею, и криво хихикнул: — Да, это слишком очевидно, от кого. Сразу слили, эх! Меня нисколько не смутило то, что ниндзя снял мое фото тайно. И наверняка заглядывал в паспорт, когда я выбросила рюкзак, — он сохранил не только имя, но и фамилию, точную дату рождения. А вот остальное прописал на свой вкус. Очевидно, что я превратилась в коренную нью-йоркчанку, дочь или внучку некогда переселенцев из СССР, а то и более ранней эпохи. Может, даже стала потомком мафиозной группировки грозных, неотесанных и отдубашенных славян. А вот название улицы, а уж тем более номер дома в прописке мне ничего не говорили. Некое боро или элитный район? Так или иначе я получила шанс относительно спокойно передвигаться по городу. Правда, сперва предстояло на всякий пожарный детально вызубрить новую подноготную, включая непривычные для себя вещи вроде номера страхового полиса, к примеру, с идеальной историей оплат. Меня пробрал мелкий смешок. Забавно быть нелегалом. Межвселенского масштаба. — Если хочешь, я переделаю, – похоже, я так долго и серьезно вчитывалась в официальную информацию о себе, закончив истеричной дрожью, что умник засомневался в верности своего решения взять смелость на себя, дабы переписать чужую биографию. — Нет, что ты! Меня все устраивает, – закивала порывисто я, чуть не оторвав голову. Следующие два подарка оказались не настолько очевидны, чтобы приписывать слету к кому-то из братьев или их друзей. Посему я предпочла открыть сперва все, а потом подумать, надеясь на метод исключения. Правда, предпоследняя коробочка хранила тоже весьма спойлерную вещицу, чтобы прервать собирать коллекцию на угадайку. Металлический браслет с черепашкой приглушенно бликовал матовой поверхностью в свету праздничных огоньков. — Спасибо! Раф, он замечательный! – защелкнув браслет, я робко чмокнула покрасневшего хулигана в щеку. – Как ты! Но ты лучше, конечно! – подмигнула, добавляя румянцу густоты. — Это самое. Мэри Крисмас, епта! – отшутился мой мутант мечты. Похоже, чем плотнее крепли отношения между всеми домочадцами и чем доверительнее становилась атмосфера семейного очага, тем сентиментальнее и стеснительнее становился он. Мое сердце застучало бешенным ритмом. Рядом со мной Рафаэль местами так не походил на поверхностное канонное представление и в то же время проявлял вхарактерность на все сто. Я его обожала за такие противоречие и неоднозначность! — А еще это его ручная работа. Та самая, скрупулезная, с любовью, ага, – процедил интригующим тоном сквозь зубы Майки, практически прочревовещав. И ловко увернулся от удара, крайне низко отклонившись всем корпусом, насколько позволила черепашьевость, почти как в «Матрице». — Аргх, говорить это было не обязательно! – прорычал пунцовый здоровяк, потрясая кулаком от злости. — Как это не обязательно?! – поразилась я столь вопиющей скромности бунтаря. Угодил он на славу. Долгожданно заковал-таки в свои оковы. Закольцевал запястье и выбросил ключ. – Ты же так постарался! Офигенно! Я… У меня нет слов, как описать свои эмоции сейчас, насколько это крутая вещь! Это же теперь моя личная чаша Грааля! — Формально, это простейший трекер, – подал невпопад лекционный голос умник. — Донни! – на сей раз недовольным хором воскликнули трое братьев. — Но и по совместительству произведение хэнд-мэйд искусства, разумеется. Я ж не спорю, – гений в оправдание примирительно выставил перед собой открытые ладони. Но все же алый, в золотистые снежинки шарик с елки угодил ему аки пушечный снаряд в лоб. Благо пластик не разбился, а гулко отскочил и покатился по полу. Тихо посмеиваясь, я открыла крайнюю коробку и многозначительно хмыкнула, положив пальцы на подбородок. Мне предстояло проявить чудеса дедукции или включить экстрасенса, дабы распознать, где чьи подарки. Помимо двух, остальные противоречили догмам Капитана Очевидность. — И где же мой? – вкрадчиво вопросил Леонардо. — А мой? Начни с моего, ну, пожалуйста! – взмолился Майки. — Итак. Если учесть, что… – начала я высказывать предположения, объясняя логику умозаключений. А где-то высоко над канализацией Большое Яблоко обильно обсыпал первый в этом году снегопад, словно сахарная пудра пряничный домик. Настоящее Рождественское чудо. Для несведущих в не менее волшебную тайну существования четверых черепашек-ниндзя и одной особы из другой Вселенной под ногами. 27.08.–01.10.2024, 14–20