Старый Шрам Терры

      Дворец Императора. Некогда ослепительный символ величия Императора и Человечества, ныне — обугленное сердце Империума, чья власть простиралась на мириады планет и неисчислимые людские сонмы. Средоточие абсолютной силы и неоспоримого господства.       Но белоснежные стены, кои украшали некогда дивные статуи и величественные барельефы, зияли теперь рваными ранами сколов и зияющих брешей. Чистота камня сменилась зловещей чернотой копоти и едкого дыма.       Дворец пылал, и вместе с ним в огне агонии корчился Империум Человечества, ибо свершилось немыслимое — Предательство.       Да, именно Предательство, а не очередной бунт какого-нибудь зарвавшегося царька или мятеж непокорной планеты, осмелившейся отвергнуть власть Императора. Предателем оказался тот, на кого не могла пасть и тень подозрения — Хорус Луперкаль.       Хорус Луперкаль. Первый среди сынов Императора. Примарх Легиона Лунных Волков. Тот, кто принял из рук самого Императора командование Великим Крестовым Походом и титул Воителя. Для многих он был воплощением идеального воина и лидера, уступая лишь самому Императору. Но за этой маской совершенства таились гордыня, непомерные амбиции и жажда власти.       Мало кто знал истинную причину, толкнувшую Хоруса на предательство. Страх ли перед тем, что он станет ненужным инструментом, подлежащим забвению? Стремление ли самому воссесть на троне Повелителя Человечества, вырвавшись из тени Императора? Или зловещий шёпот, проникший в его душу из глубин самого Варпа?       Но тем, кто сражался на стенах осаждённого Императорского Дворца, было не до поисков ответов. Их единственным желанием было убивать врагов и одержать победу. Под неистовый рёв цепных мечей и грохот болтеров тысячи сражались и умирали, но неумолимый механизм войны продолжал работать, пожирая всё новых и новых жертв с обеих сторон. И так продолжалось долгие дни и ночи.       На одном из участков стены разгорелось особенно ожесточённое противостояние. Штурмовая группа предателей была близка к прорыву обороны лоялистов. Казалось, ещё немного усилий, и враг будет повержен. Но воин в белом терминаторском доспехе, подобно несокрушимому волнолому, в одиночку сдерживал натиск врага.       Этим воином был я. Бури, Белый Шрам. Воин Джагатай Хана и Императора. Верный сын Терры.       По моей броне хлестали многочисленные попадания, но для меня они были почти неощутимы. Дождавшись, когда штурмовая пушка завершит цикл охлаждения и щёлкнет затвор, я обрушил на предателей шквал огня. Многих разорвало в клочья, несмотря на защиту силовой брони. Некоторым повезло — они отделались оторванными конечностями или несмертельными ранами, укрывшись за спинами товарищей. Другие сумели уклониться или находились вне сектора обстрела.       Но никто из уцелевших не осмелился повторить прямолинейную атаку. Слишком сильным оказался отпор последнего защитника. Они отступили в укрытие, чтобы перегруппироваться и, используя численное превосходство, расправиться с загнанным зверем, чьи клыки оказались слишком остры.       — Ха. Трусливые ублюдки. Стоило почувствовать дыхание смерти, и вы сразу сбежали. Впрочем, чего ещё ожидать от отродья поганой Хтонии? — мои слова были полны едкого сарказма и презрения, которые не мог скрыть даже вокс-шлем.       — Ты ответишь за свои слова, дикарь! — прорычал один из предателей, и болтерный снаряд ударил в мой наплечник, срикошетил и взорвался в воздухе.       — Видимо, это всё, на что вы способны. Но я и не удивлён. Выродились волки в трусливых и презренных шакалов. — Продолжил я издеваться над Сынами Хоруса, надеясь спровоцировать их на новую атаку и ближний бой.       — Ну же, бесхребетные мрази! Атакуйте! Я даже поддамся вам! — отсоединив штурмовую пушку от руки, я бросил её на землю. — Найдите в себе хоть каплю храбрости!       Я надеялся, что мои слова и действия спровоцируют их на сближение. Штурмовая пушка вышла из строя, да и боеприпасы были на исходе. Оставалось только принять бой в надежде убить как можно больше предателей и выиграть время до прибытия подкрепления или пока всё вокруг не потонет в огне артиллерии.       К моей радости, Сыны Хоруса вышли из укрытий, а впереди них шел космодесантник в пурпурном доспехе — легионер Детей Императора.       — Что здесь делает один из птенцов самого Феникса? Да ещё и в компании этих отбросов Хтонии? Я думал, тебя должно выворачивать наизнанку от одного только вида их мерзких рож. — Спросил я, глядя на него.       — У тебя невероятно грязный язык, дикарь. И для меня будет невероятным удовольствием вырвать его из твоей глотки. Хотя это будет не так изящно, как нанести один идеальный порез и смотреть, как ты, захлебываясь кровью, осознаешь, что тебе никогда не познать истинный идеал. — Высокопарно заявил он, обнажая свой меч.       — Ха! Как всегда: высокопарно и надменно. Что ж, сразимся! Но сперва явите лики свои. Хочу знать, кто падёт от моей руки и от чьей — я сам, — произнёс я, указывая пальцем на предателей, что стояли передо мной.       Сыны Хоруса... Обычные лица. Обычные для космодесантников, что прошли сквозь горнило бесчисленных битв. Шрамы, ожоги, багровые росчерки порезов. А вот Дитя Императора... Он вызвал во мне лишь волну отвращения и презрения. Половина его лица — девственно чиста. Ни единого шрама, ни морщинки. Словно кожа юноши, едва вкусившего зрелости. Но другая половина... Она зияла немыслимым уродством. Там, где должны были ниспадать пряди платиновых волос, виднелись лишь следы грубых хирургических вмешательств. Вместо щеки — кровоточащая рана, скрепленная по краям грубыми металлическими скобами.       — Так вот в чём правда слов Хана! Фулгрим и впрямь творил нечестивое со своим легионом... Вы стали монстрами, мерзкой аберрацией. Какой же позор для всего Империума! И если я убью хотя бы одного из вас, то это будешь ты! К оружию, грязные клятвопреступники! — в словах моих клокотали презрение и ледяная ярость, а по силовому кулаку пробежали сполохи энергии.       Остервенелый легионер Детей Императора первым облачился в шлем и ринулся в атаку. Мгновенным рывком сократил он расстояние между нами, стремясь поразить в уязвимое место моего доспеха. С яростным рыком я обрушил ногу, заставив содрогнуться и покрыться трещинами стену, на которой стоял. Дитя Императора, поглощённый жаждой пронзить меня своим клинком, не успел среагировать. От мощной вибрации клинок соскользнул с доспеха, не оставив даже царапины.       Не желая упустить столь щедрый подарок судьбы, я правой рукой вцепился ему в горжет. Платой за скованность стало несколько болезненных ударов, но всё окупилось сполна, когда силовой кулак раздробил врагу ногу и часть таза. От верной смерти его спасла атака Сынов Хоруса.       Словно стая хищников, они набросились разом: один отвлекал, другой пытался нанести удар в уязвимое место. Атаки их не всегда достигали цели, но компенсировались напором и непрерывностью.       — Ха! Какая ирония! Вы хотите убить меня, используя излюбленную тактику моего Легиона, — выдохнул я, тяжело дыша.       — Ты падёшь, словно зверь, угодивший в западню охотника, — прохрипел один из предателей, чей шлем был повреждён после того, как мой кулак прошёл в дюймах от его лица. Статика потрескивала в воксе.       — Зверь... Дикарь... Варвар... Как часто слышал я эти слова за века службы. Неужели не можете придумать ничего нового? Впрочем, чего ждать от бывших бандитов, что жили и умирали, словно крысы? Даже ваши доспехи не в силах скрыть этот отвратительный крысиный запах. — Мои слова заставили их крепче сжать клинки, а со стороны наблюдавших за боем соратников донеслись оскорбления.       — Я не дам тебе лёгкой смерти, Белый Шрам. Я сделаю всё, чтобы ты жил достаточно долго и увидел, как сгорает твой Чогорис! — его слова вызвали лишь смех.       — Ты совершил две глупейшие ошибки, крыса в зелёном. Первая: Чогорис — не мой родной мир. А вторая... вы поверили, что стали охотниками, но на самом деле всегда были лишь жертвами. За Хана и Императора! — проревел я во всю мощь лёгких. И в тот же миг по позициям предателей обрушился огонь ракет и артиллерии. Вдали показались гравициклы и лэндспидеры с символом Молнии.       Сыны Хоруса были опытными воинами, и растерянность их длилась недолго. Они начали готовиться к отражению внезапной атаки с тыла. Но было уже поздно. К тому моменту, как предатели закончили перестроение, наездники на гравициклах приблизились на смертельное расстояние. Началась кровавая сеча.       Я же был занят тем, что отбивался, держался из последних сил против Сынов Хоруса, охваченных яростью и жаждой мести. Словно безумцы, они пытались навалиться и убить меня любой ценой. Пара ублюдков повисли на мне, словно шакалы, а третий пытался вонзить нож в шею.       С предельным усилием активировав сервоприводы и искусственные мышцы, я ринулся к ближайшему сегменту стены и врезался в него. Этого хватило, чтобы сбросить нападавших и нанести им увечья. Но ценой этого стала потеря подвижности. Многие механизмы доспеха не выдержали нагрузки, и вышли из строя.       И всё же я нашёл в себе силы развернуться. Противники успели оправиться и, судя по тому, что они отбросили клинки и схватились за гранаты, были готовы пожертвовать остатками воинской чести, лишь бы убить меня.       — Гранд-капитан Бури! — раздался крик за моей спиной, и в тот же миг плазменный сгусток испепелил врагов.       Рядом со мной приземлился лэндспидер, и с него спрыгнул Белый Шрам в доспехе «Железный», приветствуя ударом в нагрудник.       — Хасах, ты вовремя! Как всё прошло? — спросил я, одновременно запрашивая диагностику доспеха.       — Передовые части врага попали в ловушку и были разбиты. Наши силы выбили врага из других секторов. Твой план, держа оборону в одиночку, сработал, как и задумывалось, позволив легиону нанести удар в тыл врага. — слова Хасаха вызвали улыбку.       — Значит, всё было не зря. Свяжись с командным центром и передай, что этот сектор обороны требует немедленного подкрепления. Не меньше полка с частями усиления. Хан одобрил мой запрос на выделение пары дредноутов? — одновременно я читал отчёт самодиагностики, после которого улыбка сменилась раздражением.       — Да. Из-за невозможности использовать телепорты их выделили под твоё командование, оставив минимум на охране хранилища геносемени. — Хасах заметил мою проблему с подвижностью и вызвал технодесантника.       Тот прибыл быстро. Ознакомившись с отчётом диагностики, он констатировал, что доспеху требуется полноценный ремонт. Обычным техобслуживанием и заменой сервоприводов здесь не обойтись. Недели боёв максимальной интенсивности исчерпали запас прочности. Получив моё одобрение, технодесантник помог мне покинуть терминаторский доспех.       Мне выдали лёгкую скаутскую броню со следами оттёртой крови. Быстро облачившись, я задал самый важный вопрос:       — Сколько наших погибло?       Хасах молча протянул мне планшет с длинным списком имён. Имён, которые я знал.       — Значит, остались только мы да пара сотен, — пробормотал я, убирая планшет и направляясь к одному из лэндспидеров.       Пока я шёл, в моем сердце бушевал ураган: гнев и злость терзали плоть, боль разъедала душу, но над всем этим возвышалась скорбь, тяжёлая и всепоглощающая. Из тех, с кем я когда-то начал свой долгий путь на службе Империуму, едва ли наберется отделение.       От горьких дум, от осознания того, как мало осталось моих братьев, меня отвлёк жалкий, полуживой легионер Детей Императора, которого Белые Шрамы уже приготовили к казни.       — Не стоит тратить на него болты. Просто перережьте ему глотку, а если не хотите марать клинки кровью этого презренного предателя, забейте его камнями. Думаю, такая смерть будет более достойным наказанием для этого мнимого аристократа, — отдал я приказ.       — Мнимый аристократ?! Я — сын благороднейшего дома самого Кемоса! Не тебе, дикому степняку, судить меня! — взвился предатель в предсмертной ярости.       — Дикий степняк? Знаешь, глядя на то, во что превратился твой легион, я скажу, что даже самый последний пастух гроксов обладает большим благородством, чем вы. И я даже рад, что не стал одним из вас. — Мои слова вызвали удивление не только у приговорённого, но и у некоторых Белых Шрамов.       — Ха! Не смеши меня. Дети Императора никогда не брали к себе дикарей, тем более из Чогориса! — презрительно усмехнулся он.       — Если бы вы брали дикарей из Чогориса, то сейчас бы стояли на защите этих стен, ибо не забыли бы, что такое благородство и честь. А я ведь мог стать одним из вас. Моя служба, моя жизнь как Ангела Императора началась именно здесь, на Терре, на земле моих предков, кои правили ею. Так что в моих глазах ты и твой род — не более чем пыль на сапогах худшего солдата, служащего в какой-нибудь дыре на задворках галактики. И чтобы ты это понял до конца, я прикажу забить тебя, как последнего смерда. Хасах, оставляю это на тебе. — Хасах склонил голову в знак согласия, а я, не обращая внимания на крики и проклятия, доносившиеся из-за спины, сел в лендспидер, который должен был доставить меня в командный центр.       Пока мы летели, я не думал ни об осаде, ни о планах на будущее. Вместо этого я предавался воспоминаниям. Не о войне. Не о павших братьях. Не о юности и становлении Космодесантником. Я вспоминал своё появление в этом мире. Это был мой самый сокровенный секрет, о котором никто не знал.       Это моя вторая жизнь.