Старый Шрам Терры

      Орки понесли чудовищные потери. Но их орда была неисчислима, и этого всё ещё было недостаточно. И это была лишь часть беды. Их авиация — стаи бомбардировщиков — могла превратить нас в пыль, стереть с лица земли. Поэтому я задумал дерзкую операцию в самом сердце вражеских территорий, чтобы лишить их этой смертоносной силы.       Операции в глубоком тылу обычно были прерогативой небольших рейдовых групп, теней-диверсантов. Но здесь это был бы бессмысленный расход жизней. Оборона противника была неприступной крепостью, через которую не проскользнуть незамеченным. Даже если бы чудом кому-то удалось проникнуть, странные орки-псионики вынюхали бы его, как гончие, и не дали бы нанести существенный урон. Да и как одиночка мог уничтожить большую часть авиации? Если хотя бы треть бомбардировщиков уцелеет, они все равно сотрут нас в порошок, просто это займет немного больше времени.       Используя разведданные, добытые кровавым потом и муками Восьмого легиона, я разработал сложную четырехэтапную операцию. Первый этап — отвлекающий манёвр, кровавая приманка. Четверть моей роты и приданные солдаты Имперской Гвардии должны были нанести мощный удар, заставить орков перебрасывать силы, тем самым оголяя другие участки обороны.       Второй этап — стремительный штурм, прорыв сквозь ослабленную оборону. Для этого я задействовал три четверти роты, при поддержке пары артиллерийских батарей и целого роя тяжелых и легких минометов. Удача улыбнулась нам, когда техножрецы в последний момент воскресили из мертвых два «Хищника», даровав нам дополнительную огневую мощь. После прорыва наступал третий этап — самый безумный.       Вся тяжёлая артиллерия должна была вернуться на исходные позиции, оставив меня лишь с минометами. Загрузив машины до отказа минометными снарядами, мы должны были промчаться, как воплощение возмездия, к вражескому аэродрому. И там, с дьявольской скорострельностью, обрушить на него шквал мин, уничтожая самолеты и инфраструктуру, в особенности взлетные полосы.       Последний, четвертый этап — используя противопехотные и противотанковые мины, выиграть как можно больше времени, нанести максимальный урон преследователям, а затем, отступив, встретить самых упертых ублюдков с оружием в руках.       Рискованный план, где все могло пойти наперекосяк. Но другого выхода не было. Иначе мы были бы просто овцами, обреченными на заклание.       — Время. Начинаем, — отдал я короткий, как удар клинка, приказ, и орудия разверзлись над позициями орков.       Стена огня поглотила вражеские укрепления. В воздух взлетали ошметки плоти, а редкие, но меткие попадания в передовые склады боеприпасов вызывали каскад разрушений.       Пушки грохотали еще полчаса, пока я не дал приказ идти в атаку. Мои космодесантники обрушились на выживших орков, словно фурии, не оставив никого в живых.       — Отвлекающим силам продолжить движение! Остальным — проверка техники и пополнение боезапаса. Ждём час и начинаем выдвижение. Маскировка техники — приоритет, — после моего приказа силы разделились, мы стали ждать реакции орков.       Прошло чуть больше часа, когда от Шора и Рорка пришли доклады о нарастающем сопротивлении орков. С каждым километром, с каждой минутой их ярость усиливалась.       — Всем по машинам! Выдвигаемся! — я взобрался на броню «Носорога», и колонна сорвалась с места.       Впереди, словно стальные кулаки, шли два «Хищника», готовые пробить брешь в обороне врага. В пути я поддерживал связь с Рорком и Шором, следя за развитием событий.       Они проделали великолепную работу, воспользовавшись замешательством и неготовностью орков к ночной атаке. Паника охватила врага, орки пытались бежать, но с фланга на них обрушился океан огня, а затем космодесантники и гвардейцы ринулись в ближний бой. Меньше десятка орков вырвались из этого ада, и то лишь для того, чтобы донести до своих вожаков весть о прорыве.       Шор со своими легионерами стал нашими глазами на этом этапе операции. Он выявлял вражеские колонны с подкреплениями, устраивал засады или вызывал артиллерийскую поддержку. Дороги, ведущие к ним, превратились в шоссе смерти, усеянные горящими машинами и трупами орков. Орки не любили ночные бои, а вид этой инфернальной картины лишал их желания соваться в логово зверя. Нобы, игнорируя страх, убивали десятки бунтовщиков и гнали остальных вперед. Но там их ждала та же участь. Все больше орков поднимали бунт, пока не перебили самых упертых нобов и не заняли оборону, ожидая подкрепления.       Для Рорка это было даром судьбы — дополнительное время на укрепление позиции. В захваченных орочьих траншеях сновали солдаты, перетаскивая пулеметы, ящики с боеприпасами и мешки с песком. Саперы устанавливали минные поля и колючую проволоку. Офицеры распределяли солдат по секторам обороны. Космодесантники, за исключением сержантского отделения Рорка, координировавшего все силы, помогали Шору уничтожать орков и выигрывать драгоценное время.       А мы мчались к аэродрому на предельной скорости. Нам нужно было уничтожить авиацию орков, пока она не поднялась в воздух. Иначе они обрушат всю свою ярость на силы Рорка, а затем с легкостью выбьют его с захваченных позиций. О последствиях, если они заметят нас, я даже не хотел думать. Мы станем огромной, неподвижной мишенью, в которую не промахнется даже самый косоглазый орк-пилот. Пара бомб, попавших в центр колонны, превратит операцию в кровавый хаос, где мы будем играть роль жертвенных баранов.       Мне невероятно повезло, что Фрир не терял времени зря и разведал самый короткий и удобный путь к аэродрому. Можно было сократить дистанцию и пройти напрямую, заливая все огнем и свинцом, но был риск завязнуть во вражеской обороне, и тогда наша лебединая песня прозвучала бы под аккомпанемент свиста бомб. Те немногочисленные силы орков, что нам встречались, были не заслонами, а просто группами, стремящимися присоединиться к битве вдали. И вот, впереди показались огни аэродрома.       — Минометы! Максимальную скорострельность! Офицеры, выдать бойцам стимуляторы! «Хищники», уничтожьте вражескую технику! Космодесантники, сблизиться с врагом!       У нас был только один шанс, и чтобы не упустить его, я применил несколько хитростей. Первая — солдатам выдали стимуляторы, которые на пару дней наполнили их сверхчеловеческой энергией. Теперь они могли таскать снаряды и стрелять в бешеном ритме. Вторая — часть минометов для мобильности установили в кузовы грузовиков и на крыши «Носорогов». И последняя — использование минометных снарядов космодесантниками. Снаряд был слегка модернизирован: к нему изолентой и суперклеем прикрепляли гранату ударного действия. А трубы минометов заменяли космодесантники в силовой броне, чьи искусственные мускулы и мощная физиология позволяли метать тяжелые снаряды. Конечно, не на пару километров, а гораздо меньше, но при нехватке тяжелого вооружения и необходимости штурмовать вражеские доты и траншеи, они позволяли выбить орков несколькими бросками. И эта импровизация оказалась невероятно полезной, учитывая, что у орков было множество самолетов и складов, разбросанных по всему аэродрому. Минометы работали по дальним или хорошо защищенным целям, а космодесантники уничтожали все остальное.       — Тридцатое тысячелетие. Человечество строит великолепные космические корабли и продлевает жизнь генетическими манипуляциями. Но на войне все еще приходится использовать изоленту, клей и смекалку. Как будто наступил второй миллениум, и ничего не изменилось, — вздыхаю я, глядя, как взрывы озаряют небо, а огонь пожирает орков, словно дикий, злобный дух.