Старый Шрам Терры

      Ракеты обрушивались на нас, словно кара небесная, и единственный выход – приказать отступление к следующей линии обороны. Даже с поддержкой космодесантников, мы балансировали на грани, где организованный отход мог обернуться паническим бегством. Чудом, две трети наших сил сумели отойти, избежав катастрофических потерь. Оставшаяся же треть, изрядно поредевшая и деморализованная, была отправлена к последнему рубежу — командному бункеру, где их должны были реорганизовать и приободрить.       Орочьи штурмовики, словно чума, пытались на плечах отступающих прорвать новую линию обороны, но мы уже успели занять позиции, и их наглая атака захлебнулась в крови. Я читал о штурмовиках Орков: в отличие от большей части своей расы, они знали вкус дисциплины и понимали её важность. Понеся ощутимые потери, они благоразумно отступили, чтобы перегруппироваться.       Мы же в это время лихорадочно пополняли боезапас и реорганизовывали силы ауксилии. Все понимали, что затишье это — лишь краткая передышка, и вскоре орки обрушат на нас всю свою ярость.       — Пехота и бронетехника орков! — прорезался в наушнике голос космодесантника, нашего передового наблюдателя.       — Количество? Тип бронетехники? – рявкнул я в ответ.       — Орды пехоты. Несколько грузовиков и багги. Стоп. Вижу пару танков, — его слова заставили меня похолодеть.       — Возвращайся! Саперы! Максимум мин! Сержанты, лучшим бойцам — крак-гранаты! Отделениям тяжёлого вооружения — цели! Приоритет: танки и пехота орков. Снайперам и космодесантникам — экипажи багги, командиров! Остальным — обычную пехоту. Выполнять! — раздавал я приказы, чувствуя, как рядом возникает Рорк, волоча ящики с боеприпасами.       — Становится жарко, как в преисподней, Бури. Приходится тащить всё, даже неприкосновенные запасы интендантов вскрыли, — прохрипел он, опуская ящик, доверху набитый фрак-ракетами.       — Орки взялись за нас всерьёз. Хватай ракетницу и готовься выносить орочьих нобов и всех тяжеловооружённых. Есть новости о подкреплении или поддержке от ВВС?       — Обещают, что к ночи прибудут первые подкрепления. Восьмой легион спешно перебрасывает все освободившиеся силы к нам на помощь, но даже с Громовыми Птицами это займёт время. А ВВС пока не могут пробиться сквозь ПВО и ПКО орков.       — Дерьмо.       — Однозначно.       Мы обменялись короткими усмешками и кивнули друг другу, словно понимая, что сегодняшний бой может стать для нас последним.       — Тогда сделаем так, чтобы тем, кто придёт после нас, было легче. По местам! Чувствую, командовать придётся прямо из траншеи, орки будут давить волнами, и малейшая заминка может стать фатальной, — я поднял свой тяжёлый болтер и направился с Рорком к центру обороны.       Космодесантники стали своеобразными точками кристаллизации всей обороны. Обычные солдаты и офицеры инстинктивно тянулись к ним. Вместе с более эффективной связью это должно было усилить взаимодействие всех сил, но делало оборону уязвимее. Стоит космодесантнику погибнуть или выйти из строя, как начнётся паника, и всё рухнет. Будь у нас больше времени или более подготовленные солдаты ауксилии, подобные тем, что сражались при объединении Терры, всё было бы не так плохо. Но мы должны сражаться с тем, что есть.       Над полем боя звучали барабаны и рев тысяч орков, заставляя солдат нервничать, а космодесантников – крепче сжимать оружие. Постепенно шум нарастал, атмосфера сгущалась, словно сам воздух резонировал с ревом тысяч глоток и ударами барабанов, и теперь давил на нас, наливая плечи свинцовой тяжестью.       Эта психологическая атака была призвана намотать наши нервы на орочьи кулаки. Ещё немного, и самые слабые духом начнут дрожать. Нужно было что-то предпринять.       — Всем космодесантникам включить воксы на максимум и дублировать мои слова! Солдаты! Сейчас весы войны склонились на сторону врага! Враг верит, что благодаря своей численности и оружию сможет сломить нас! Враг уже видит себя победителем, тем, кто будет пировать на наших телах! Но это ложь! Сколько раз человечеству приходилось склонять голову и испивать горькую чашу поражений?! Сколько раз казалось, что всё потеряно, что нет ни единого шанса?! Сколько раз человечеству грозило полное истребление и забвение в анналах истории?! Но каждый раз человечество поднималось с колен, восставало, словно феникс из пепла! Даже в эпоху Долгой Ночи, когда весь мир был против нас, мы не сдались! Мы не сдавались и не опустили рук! Мы всегда возвращались, чтобы обрушить возмездие на головы тех, кто считал себя нашим победителем, и заставить их заплатить сполна! Так сожмите крепче оружие и заставьте этих тварей захлебнуться в собственной крови! Стреляйте, колите, рубите! Убивайте их всех! Месть! Месть! Месть!       По началу головы солдат опускались всё ниже и ниже. Но когда они услышали слова о стойкости человечества перед лицом всех несчастий, их плечи расправились и наполнились гордостью, словно птицы, готовящиеся взлететь! А когда зазвучали слова о мести, в их глазах вспыхнул огонь воодушевления!       — Месть... Месть... Месть! МЕСТЬ! — сначала робко, а затем всё яростнее начали скандировать солдаты и офицеры.       С каждой секундой их крики становились всё громче и громче. В какой-то момент призыв к отмщению зазвучал так мощно, что даже грохот барабанов и гортанный рёв орков начал стихать. Чистые эмоции ненависти и гнева, вырывающиеся из уст солдат, подавили звериную дикость орков.       А затем со стороны врага взметнулись ввысь несколько огромных зелёных энергетических разрядов.       Это заставило замолчать обе стороны. Но теперь атмосфера над полем боя была совершенно иной. Ушло гнетущее чувство, взамен пришла стальная уверенность.       — Они хотели нас запугать, но у них ничего не вышло. Рорк, пришло время исполнять приказ.       — М? Стрелять, колоть, рубить и убивать?       — Да.       — Хех. Бури, знаешь, меня тут одна мысль посетила.       — Какая?       — А может, орки — это мы?       — Ха-ха-ха-ха! — расхохотались мы в голос, и, словно цепная реакция, смех подхватили остальные космодесантники, слышавшие наш разговор, а за ними — и остальные солдаты, потому что я не отменил приказ дублировать мои слова.       Смех стал последней каплей. Орки решили, что мы насмехаемся над ними, и бросились в атаку.       Толпа кричащих зеленокожих с топорами и пистолетами, отдавшись безумию, рванула к нам. Но их встретил шквальный огонь из всех орудий, скосивший первые волны в считанные мгновения. Пехота орков продолжала напирать, но трупов было столько, что они начали вязнуть в этой кровавой каше. Тогда вперёд вырвались багги, чтобы оказать огневую поддержку и прорвать оборону.       — Огонь по моей цели! — я навёл тяжёлый болтер на огромную группу орков, ведомую здоровенным орком, лишь немного уступавшим мне в росте.       Масса тяжёлых снарядов превратила его в кровавую дымку. Затем пришёл черёд остальных орков. Расправившись с ними, я перенёс огонь на другую группу, в несколько раз больше предыдущей. Я не успел выпустить и пары очередей, как их центр разорвал на куски взбесившийся багги. Водителю и стрелку было плевать, что они давят своих. Для них весь мир сузился до меня и моего отделения.       Тяжёлый болтер изрыгнул длинную очередь, угодив по передним колёсам, отчего багги подпрыгнул и заюлил из стороны в сторону. Водитель, неизвестно каким чудом, удержал машину, хотя все его усилия перечеркнула ракета, выпущенная Рорком.       — Отличная работа, Рорк! Теперь достань тех ублюдков с тяжёлыми пулемётами на фланге, — я сделал несколько выстрелов в сторону вражеских пулемётчиков, которым удалось сблизиться, пока моё отделение было занято багги и обычными орками.       Мы, словно мясники, забивали орков десятками, сотнями, тысячами, а они не могли продвинуться даже до минных полей. Это взбесило орочьего командира, и он бросил в полномасштабную атаку танки и штурмовиков.       Резко вскинув тяжёлый болтер, я открыл огонь по штурмовикам. Обычная пехота орков не столь опасна, как эти ублюдки с ракетами за спиной. Первая длинная очередь скосила нескольких орков, у одного заглох ракетный двигатель, и он рухнул камнем вниз, а у другого попадание болта вызвало детонацию, прибавив потерь оркам.       Я крутил болтером, словно одержимая зенитная установка, стремясь выкосить как можно больше зеленокожих, пока они не добрались до нас. Но яростный поток их тел казался неиссякаемым, и даже с помощью моего отделения штурмовики неумолимо приближались. Тяжелый болтер клацнул, возвещая о последнем магазине, и не успел я отдать приказ о пополнении боезапаса, как из клубящейся пылевой завесы, словно призрак войны, возник танк. Его орудие было нацелено прямо на меня.       — В укры... — не успел я выкрикнуть предупреждение, как громыхнул оглушительный выстрел, и адский снаряд из танковой пушки разорвался в дюйме от меня.       Взрывная волна обрушилась с такой чудовищной силой, что меня, словно пушинку, швырнуло назад. Удар о стену траншеи выбил дух из груди, а позади раздался скрежет металла и треск досок, которыми, за неимением лучшего, укрепляли траншеи. Хуже того, взрывная волна каким-то непостижимым образом повредила мой шлем. Линзы покрылись сетью трещин, превратив всю выводимую информацию в кашу из пикселей и помех.       Откашлявшись, я сорвал с головы искореженный шлем и поднялся, чтобы увидеть, как штурмовики начинают спускаться. Собрав всю свою волю в кулак, я поднял тяжелый болтер и открыл огонь. Дистанция была ничтожна, а орки не утруждали себя маневрами, поэтому первая же очередь разорвала в клочья как минимум десяток штурмовиков, а еще больше получили раны разной степени тяжести. Кому-то оторвало руку или ногу, а некоторым повезло отделаться лишь касательными попаданиями, оставившими багровые полосы. Я мог бы убить еще больше, но предательский щелчок затвора возвестил о том, что болты иссякли.       — Твою мать! — взревел я, видя, как на меня надвигается орошающий все вокруг слюнями штурмовик с занесенным топором.       Пришлось использовать ставший бесполезным болтер в качестве щита, приняв на себя сокрушительный удар. Топор глубоко вонзился в металл, и чудовищная сила обрушилась на меня.       — Жистянка! Сдохни! Ваааахх! — рычала тварь, с удвоенной яростью наседая на меня.       — Не сегодня, ублюдок! — рявкнул я, отбрасывая в сторону болтер, а глубоко засевший в нем топор заставил орка потерять равновесие и рухнуть всем телом вперёд.       Штурмовик не успел опомниться, как мой кулак обрушился на его голову, словно молот, и орк распластался на земле. Он попытался подняться, но тяжелый сабатон со всей силой врезался ему в шею, дробя позвонки. Еще раз подняв ногу, я размозжил голову орка, словно перезрелый арбуз. ёНе теряя ни секунды, я нажал кнопку сброса пустого ранца и огляделся. Ситуация оставалась напряженной, но не безнадежной. Штурмовикам удалось закрепиться в нескольких точках, но в остальных местах обороны кипел ближний бой. Ауксилия штыками, прикладами и саперными лопатками отчаянно сдерживала натиск штурмовиков и орков, прорвавших оборону. Космодесантники либо помогали удерживать ключевые узлы обороны, либо беспощадно контратаковали, выбивая зеленокожих.       Моё отделение заканчивало добивать штурмовиков, пытавшихся нас атаковать. Я повернул голову в поисках Хомна, лучшего после меня и Рорка в работе с тяжелым вооружением, подающего надежды лидера, которого я видел в будущем сержантом тяжей.       — Хомн, ты теперь командуешь отделением. Передай Рорку, чтобы взял на себя общее командование. Мой шлем уничтожен, а нашим нужна помощь в траншеях. Пока не будет новых приказов, продолжайте сдерживать орков, — Хомн коротко кивнул и вернулся к стрельбе.       Достав из ножен пиломеч, а из кобуры — болт-пистолет, я бросился туда, где разгоралась самая жестокая мясорубка ближнего боя. Усиленное тело космодесантника и силовой доспех позволяли мне в мгновение ока оказаться в эпицентре битвы.       То, что я увидел в траншеях, было не иначе как бойней. Космодесантник отбивал болтером удар ножа, больше похожего на мачете, а в другой руке сжимал штык-нож, который резким выпадом вонзил в глазницу врага. Солдат отчаянно пытался вырваться из удушающего захвата, беспомощно колотя руками по орку, пока с хрустом ему не сломали шею. Но орк не успел насладиться своей победой: саперная лопатка, с чавкающим звуком, обрушилась ему на плечо. Солдат выдернул окровавленное лезвие и продолжал наносить удары, пока бойню не прервала грубая граната, похожая на кусок трубы, брошенная в траншею. Парочка орков справа рвала на части офицера, схватив его за руки, пока не раздался жуткий хруст ломающихся костей и разрывающейся плоти. Убийцы офицера последовали за своей жертвой, когда пара солдат, переключив винтовки в автоматический режим, расстреляли их практически в упор.       В траншею спрыгнул орк и, увидев солдат, бросил на них, опустив голову, словно разъяренный бык. Солдаты не успели среагировать, и орк врезался в них, словно пушечное ядро. Сбитые с ног, они не могли оказать сопротивления, им оставалось лишь смотреть, как опускается топор в руке орка. Один из солдат в ужасе зажмурил глаза, но прошла секунда, другая, а удара не последовало, да и крики товарищей стихли. Открыв глаза, он увидел разрубленное от ключиц до живота тело орка, а за ним стоял я и ещё одним взмахом взревевшего мотором пиломеча отсекал голову.       — За мной! Там еще больше этих ублюдков! Отомстите за своего! — прорычал я на солдат, не давая страху овладеть ими.       Вид гиганта в силовой броне подавил ростки паники, а слова о мести и взгляд на обезглавленное тело соратника заставили их собраться с силами. Не теряя ни секунды, я повел их вперед.       — В атаку, бойцы! Это ещё не конец! — прорычал он, продолжая двигаться по траншее, оказывая помощь раненым.       Бойня в траншее достигла своего апогея. Огнемётчики орков, словно безумные художники, заливали всё вокруг пламенем, не щадя ни союзников, ни врагов. Но вот, меткий выстрел снайпера пронзил бак с топливом одного из них, и зеленокожая тварь вспыхнула, словно факел. Однако, вместо крика боли, из горла орка вырвался лишь дикий хохот, и он бросился на ближайшего человека, увлекая его в огненную могилу. Снайпер успел сделать ещё два выстрела — один в голову орка, избавивший того от страданий, а другой — в измученного солдата, став для него милосердным концом.       Продвигаясь к месту главного прорыва орков, он видел не только павших солдат, но и тела космодесантников. Мало кому повезло остаться в живых. Большинство погибло от взрывов ракет или от ударов тяжёлых двуручных топоров, которыми орудовали огромные нобы. Встречались и тела его бойцов, чья броня была оплавлена, словно побывавшая под воздействием мощной энергетической атаки, — почерк странных орков, напоминавших псайкеров. Самое жуткое зрелище — тела самих орков, разорванных изнутри чудовищной силой или поражённых молнией, направленной прямо в мозг.       С каждой потерей космодесантника сердце наполнялось всё большей тяжестью. И в прежней жизни, и в этой, он ненавидел терять своих людей. Но опыт прошлых лет и новая сущность ангела смерти не позволили ему поддаться унынию. На смену боли пришла ярость, сжигающая желанием истребить всех орков до последнего.       — Убьём их всех! Месть! Месть! Месть! — прорычал он, воздев окровавленный пиломеч.       Его призыв эхом прокатился по траншее, и воины, ведомые жаждой мести, ринулись в безжалостную атаку. Орки, ожидавшие лишь перестрелки, оказались не готовы к яростному рукопашному бою, который они считали своей исключительной прерогативой. За эту самоуверенность они заплатили сполна. Бросая гранаты на ходу, он вместе с космодесантниками превратил траншеи в ад. Взрывы, рёв пиломечей, хруст разрываемой плоти и грохот болтеров слились в какофонию смерти. Орки дрогнули и начали отступать, пока их не выбили из траншей.       Казалось бы, победа близка, но появление орочьих танков разрушило все планы. Вместо пары машин, о которых докладывала разведка, на них надвигалась целая рота, если не больше.       — Рорку приготовиться к танковой атаке! Перебросить «Хищников» сюда, а ракетчикам дать «Носороги» для мобильности! — скомандовал он ближайшему космодесантнику.       Выбив орков из траншей, они заставили их вытащить свой последний козырь — танки.       Орочьи танки представляли собой уродливые конструкции, собранные из чего попало. Пластины брони, наваренные одна на другую, украшенные всяким хламом. Двигатели чадили так, словно сами танки горели. И лишь пушки, несмотря на грубую обработку, выглядели грозно, особенно для тех, кто затаился в траншеях под прицелом их дул.       — Ложись! — заорал сержант ауксилии, заметив короткую вспышку одного из танков, за которой последовал залп остальных.       К счастью, орочьи наводчики оказались косоглазыми ублюдками, и снаряды не достигли позиций, взорвавшись в нескольких метрах от них.       — Дистанция слишком велика для точного огня! Продолжаем зачистку траншей! — прокричал он, поднимая солдат и космодесантников в атаку.       Орки, в отличие от людей, не обращали внимания на дружественный огонь, и воспользовались паузой, чтобы усилить натиск. Когда они достигли места прорыва, там уже остались только космодесантники и несколько отрядов солдат.       — Гранаты! — короткий приказ, и в сторону самой большой группы орков полетели гранаты.       Взрыв был подобен удару артиллерийрийского снаряда, нанеся оркам огромный урон. А дальше началась старая добрая резня.       — Кхах! — пиломеч опустился на голову здоровенного орка.       Череп оказался на редкость крепким, и пиломечу пришлось несколько секунд с усилием прогрызать кость, пока он не добрался до мозга, превратив его в кашу.       Следующий орк замахнулся каким-то шестом, к которому была привязана ракета. Не желая рисковать, он выстрелил из болт-пистолета, пробив орку грудь. Но и тварь успела ударить — ракето-молот выпал из рук, но сдетонировал при падении.       Инстинктивно прикрыв голову руками и пиломечом, он почувствовал град металлических осколков и комьев земли. Не успев отряхнуться, он увидел ещё одного орка, целящего в шею. Парировав удар, он попытался распотрошить врага пиломечом, но почувствовал лишь глухой удар, словно дубинкой. Зубья даже не впились в плоть.       — Дерьмо, — прошипел он, увидев осколки, застрявшие в пиломече и повредившие механизм.       Пришлось орудовать пиломечом как дубиной, забивая орка, целя в голову. Закончив с ним, он потянулся к ножнам, но тут перед ним возник огромный, даже по меркам нобов, орк с тяжёлым двуручным молотом, замахнувшись, чтобы проломить ему череп.       В последний момент он успел выстрелить из болт-пистолета, убив орка. Но о передышке пришлось забыть — появились новые нобы, с дикими криками бросившиеся в атаку.       — Дерьмо, — выругавшись в который раз, он поднял орочий молот.       Это было настоящее орочье оружие: грубое, примитивное, но смертоносное. Благодаря усиленным мышцам и силовому доспеху ему удавалось орудовать этим тяжёлым «веслом», лишь по ошибке называемым молотом. Орки получали мощные удары, от которых они теряли конечности или головы. Поначалу оружие было непривычным, и он сам получал от орков, но вскоре он приноровился и расправился с отрядом нобов. Повезло, что это были новички, да и узкая траншея не позволяла окружить его.       Пока он сдерживал нобов, остальные бойцы обошли орков с флангов и атаковали их сверху, закидывая гранатами. Казалось, победа близка, — они вернули контроль над местом прорыва и отбросили орков. Но пока войска были заняты пехотой, орочьи танки приблизились, и меткость орков возросла в разы.       Снаряды рвались рядом и внутри траншей, разнося в клочья плоть людей и орков.       — Где наши танки и ракетчики? — спросил он у ближайшего космодесантника, оказавшегося Лукасом, командиром тактического отделения.       — На подходе. Ракетчики занимают позиции, а танки ударят с фланга.       Услышав новости, он воспрянул духом. Вскоре он увидел, как ракеты, словно кровожадные акулы, понеслись к танкам орков.       Первые попадания вывели из строя несколько машин, превратив их в горящие куски металла. Второй залп уничтожил остальные танки. Но орки засекли позиции ракетчиков и обстреляли их. Один из снарядов разорвал ракетчика на куски, а детонация ракет нанесла дополнительный ущерб. Гнев захлестнул его, но прибытие танков заставило его кровожадно улыбнуться. Танки ударили во фланг орков, сминая их гусеницами и сжигая броню.       Ещё немного, и орки были бы полностью отброшены, но тут появились странные орки, окружённые зелёным сиянием. Танкисты повернули башни, готовясь открыть огонь.             Но орки опередили их. Зелёная энергия вырвалась из глаз, ртов и ушей орочьих псайкеров. Они даже не пытались контролировать её, позволяя ей течь сквозь себя. У некоторых плавились глаза, у других взрывались головы, не выдерживая напора энергии. И затем эта безумная энергия ударила по танкам.       Зелёные молнии обрушивались на танки, и броня плавилась там, словно не сталь её ковала, а дешёвый пластик, объятый пламенем зажигалки.       — Прикажи экипажам бросать машины и бежать! — выкрикнул я Лукасу.       Решение, казалось, отчаянное. Но выбора не было. Либо их заживо изжарят в стальных гробах, превратив в горстку пепла, либо хоть кто-то, даже под градом энергетических разрядов, сможет вырваться.       Так и вышло. Один экипаж успел покинуть свой пылающий саркофаг и, спотыкаясь, добрался до траншей, заплатив за это парой неприятных попаданий по броне. Другому повезло меньше — механик-водитель, замыкавший колонну беглецов, принял смертельный удар молнии прямо в голову. Хоть какая-то милость — смерть была мгновенной.       Насытившись танками, псайкеры орков обрушили свою ярость на наши траншеи. Под этим натиском нам пришлось отступить к самому краю. Орки, словно хищники, только этого и ждали — варбосс бросил свою зеленокожую орду в атаку. Псайкеры, в маниакальном порыве, решили поддержать наступление, ударив ещё раз, не считаясь с тем, что накрывают своих же. Это и стало их роковой ошибкой.       Зелёные молнии, в безумном хороводе, начали испепелять орков, высвобождая потоки неконтролируемой энергии, которая, словно огонь, выжгла мозги всем чудилам. Освободившись от узды разума, энергия вырвалась наружу в колоссальном взрыве.       Взрыв был подобен падению пары сверхтяжёлых авиабомб. Огромная брешь в нашей оборонительной линии кровоточила, словно уродливая рана. Все были ошеломлены. Даже я, облачённый в силовой доспех, приложил немало усилий, чтобы вернуть контроль над своим телом.       — Кхха... Приказываю отступление. Всем отходить к командному бункеру. Там дадим последний бой, — прохрипел я, прокашливаясь и стряхивая с себя комья земли.       Растерянность и минутный шок орков, которые не сразу бросились в атаку, позволили нам отступить. Иначе нас просто смели бы, не оставив и следа от обороны на этом участке. Ущерб был слишком велик.       Сумерки сгустились, когда мы добрались до командного бункера. Вокруг кипела работа — спешно возводились новые огневые точки и укрепления. Но иллюзий никто не питал — нас практически окружили и скоро добьют либо артиллерийским огнём, либо бесконечными волнами пехоты.       — Это конец, Буря? — спросил меня Рорк, вкалывая мощный коктейль лекарств и стимуляторов.       — Скорее всего. Мы и так продержались достаточно долго и цену взяли такую, что даже не стыдно. Хотя обидно, что сраные псайкеры орков всё испортили под конец. У нас ведь почти получилось, — вздохнул я и поднял двуручный молот, заменивший мне штатное оружие после психического взрыва.       — Да. Эх, я бы сейчас не отказался от хорошего орбитального удара. Даже если он будет прямо по нам.       — Хочешь получить погребение, достойное героев древности? Огромный курган, в котором покоишься не только ты, но и гора твоих врагов?       — Было бы неплохо. Но мысль, что твоя наглая ухмылка будет преследовать меня до последнего...       — Что значит наглая? Это лицо уверенного лидера, готового кулаком и пинком гнать своих подчинённых к светлому будущему.       — Ага... Конечно... М? К нам вышел какой-то громила-орк в окружении свиты. Кричат, что хотят говорить. Что это? — Рорк склонил голову, прислушиваясь к докладу через вокс, а затем посмотрел на меня.       — Не знаю. Но если это переговоры или что-то в этом роде, то это даст нам время на передышку, — я поднялся и, взяв молот в одну руку, пошёл к оркам.       — Это ловушка! Ты не понимаешь, что лезешь прямо в пасть к хищнику! — Рорк резко поднялся.       — Даже если и так, я постараюсь выиграть вам время. Один чёрт, мы сегодня должны погибнуть, а так хоть немного, но отдохнёте.       — И зачем нам это?!       — Затем, что так есть шанс, что погибнет на одного орка больше. Ладно. Пожелай мне удачи, Рорк, — последние слова я произнёс, уже покинув командный бункер.       Приблизившись к оркам, я понял, что передо мной стоит местный варбосс или вождь. Со своей свитой из особо крепких нобов. Хотя парочку не уступавших им в силе и размерах я уже отправил к праотцам, так что особого страха не было. Успею хоть одного забрать с собой.       — А ты крепкий жистянка! Мне даж нравится! Убивать тибя будет в радость! — прорычал трёхметровый орк, закованный в тяжёлый доспех из металлолома и держащий здоровенный топор.       — А мне как было радостно, когда я сначала отобрал этот молот у одного из твоих жополизов, а затем размозжил головы ещё нескольким твоим здоровякам, — сплюнул я и крепче сжал рукоять молота.       — ХАХАХАХАХАХА! Храбрый! Крепкий! Ну, повесилимся, жистянка?! А?! — воздев голову к небу, громко заржал орк.       — Не вопрос. Только знаешь, у нас принято самое приятное оставлять напоследок. Давай я сначала повеселюсь с твоими дружками, а потом можно будет и нам с тобой схватиться. Или они трусливые твари, которые могут только прятаться за твоей спиной, как эти носатые недомерки? — осклабился я и кивнул на пару мелких оркоидов, пытавшихся зарезать друг друга заточками из гвоздей.       — ЗОГ! ДРАТЬ ТВОЙ РОТ! Я ТИБЯ ЗОГ! — закричали орки, словно дети, клюнувшие на мою провокацию, целью которой было потянуть время.       Нет, я не боялся умереть. Просто хотел дать время своим бойцам. Для них даже минута драгоценна. А некоторым, возможно, повезёт, и они дотянут до подхода восьмого легиона. Хотя особой надежды на это у меня не было.       — Хаха. Висело! Как жи висело! Хорошо, жистянка! Ты сразишься с каждым из моих нобов! Повесилил миня! — варбосс что-то рыкнул и хрюкнул, а затем указал топором на ноба с рубилом и пистолетом.       На лице ноба появилась радостная, кровожадная ухмылка, и он быстро вышел вперёд, а остальные нобы и подошедшие орки сформировали дуэльный круг.       Без лишних слов орк начал стрелять и бежать в мою сторону. Повезло, что пистолет в его руке был относительно слабым и малого калибра, поэтому особого урона он не нанёс, за исключением содранной краски и нескольких неглубоких борозд.       Прикрывшись рукой, я тоже бросился в атаку, отводя руку с молотом назад. Когда между нами осталось меньше пары метров, я резко взмахнул молотом вверх, целя прямо в челюсть орка. Удар оказался точным и смертельным. Молот не просто раскрошил челюсть орка, а практически оторвал ему голову, заставив её пролететь вверх и назад, словно мяч для гольфа после хорошего удара. Тело обмякло и рухнуло на землю, а из шеи хлынула струя крови, щедро оросив землю вокруг.       — Хех. Это было легко. Давай следующего! — резким взмахом я смахнул кровь с молота и осклабился на варбосса.       — Круто! Давай ищщо! Хмырк! Вперёд! — варбосс развеселился ещё больше и, махнув рукой, отправил следующего ноба.       Этот оказался покрепче предыдущего. И чуточку хитрее. Перед самым контактом он бросил в меня свой пистолет, а затем попытался прорубить руку, которой я защищался. Но в очередной раз резкий взмах молотом поставил точку в дуэли. Только в этот раз взмах был сверху вниз, и его голова превратилась в кровавую лепёшку.       — Следующий! — в очередной раз осклабился я, глядя на варбосса.       — Зог! Да ты стоящий жистянка! Вааааагххх! Я ЩАСТЛИВ! — веселье варбосса только нарастало, и он отправил очередного ноба в бой.       Следующие полчаса я только и делал, что сражался с его нобами. И когда настала очередь самых крепких и опытных, стало тяжело. Тут обычными и грубыми приёмами было не обойтись, и пришлось начать сражаться, используя не только чистую силу, но и тактику. Но всё равно этим крепким ублюдкам удалось нанести мне несколько неприятных травм. Один смог попасть молотом ровно в грудь, заставив треснуть пару рёбер. А другой смог колющим ударом попасть в плохо защищённый участок у локтя.       Но самым необычным было то, что не только варбосс, но и остальные орки испытывали чистое удовольствие. Они даже начали выбивать ритм, ударяя по земле своими топорами, топая ногами и стреляя в воздух. Они радовались, несмотря на то, что я убивал одного за другим их сородичей.       Сумерки пали, уступая место багровому закату, и орки, стремясь рассеять тьму, разожгли чудовищные костры. Настала ночь последнего боя. В багряном свете пляшущего пламени, под оглушительный рев толпы, на арену выступил их варбосс.       — Ти самая лучшая жистянка! Вот как надо этих слизняков! Даже Горк и Морк бы потешались над тем, как ты их уделала! Эх, если бы все жистянки были как ты!       — Остальные? — я вскинул бровь, на лице отразилось недоумение.       — Ага! Зырь! Сопля! Харчок! Притащите тех жистянок, что хотели меня на нож! — махнул он рукой, и вскоре на арену выкатились мелкие оркоиды, волоча связку шлемов.       — ТВАРЬ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! Я УБЬЮ ТЕБЯ!!! — чистая, обжигающая ярость сорвалась с моих губ, едва я разглядел изуродованные шлемы космодесантников Восьмого легиона, с мертвыми головами внутри.       — ХА-ХА-ХА! Нравится?! Мне тоже! Теперь они всегда со мной! Вот мой лю...       — Заткнись, тварь! Я не просто убью тебя, я выпотрошу тебя как свинью и заставлю медленно истекать кровью! — ярость и гнев рвались наружу, словно извержение вулкана.       Даже в прошлой жизни меня бросало в дрожь от ярости, когда всякие мерзкие твари глумились над телами моих павших братьев и союзников. Тогда я переставал быть собой и вершил то, что многие назвали бы военным преступлением, а немногие — праведной местью. Всех причастных я казнил, сжигая заживо в их же домах, или хоронил заживо. Не щадя никого. К утру оставались лишь пепелища да трупы для воронья.       Я забыл о своих ранах. Сила хлынула в меня огненной рекой. Молот стал легче пушинки.       — Храрарахаха! Весело! Как же весело! Ну давай, жистянка! — варбосс с боевым кличем бросился в атаку.       Он был сильнее и быстрее всех нобов, которых я сразил до этого. Топор в его руке мелькал, словно игла швейной машинки, непрерывно и беспощадно. Но я не собирался сдаваться.       Наши удары порождали дождь искр, звенел металл о металл. Обмен ударами, парирования, блоки, уклонения... Ни один из нас не выказывал ни малейшего признака усталости.       Но там, где не уступала плоть, сдавался металл.       Варбосс перерубил рукоять моего молота ровно посередине. А затем последовал пинок, от которого меня отбросило в сторону.       — Ха-ха-ха-ха! Ну всее. Теперь тебе конец! — радостно взревел он, воздев над головой свой топор для финального удара.       — Не сегодня, ксенос! — в одной руке у меня оставался обломок рукояти с головкой молота, в другой — её нижняя половина.       Орк, опьяненный уверенностью в победе, не успел среагировать, когда я метнул головку молота ему в колено. Кость разлетелась вдребезги, и орк рухнул прямо передо мной.       — Я же сказал, ты будешь у меня медленно умирать, — прорычал я, вскакивая ему на спину и вонзая острый обломок металлической рукояти прямо в позвоночник, а затем, с силой вращая, разрывая рану.       — НЕТ! НИ ВЕСЕЛО! ЗОГ! — вопил варбосс, потеряв контроль над конечностями и испытывая адскую боль.       — А мне да! Почувствуй боль, тварь! — я плюнул ему в глаза едкой, разъедающей плоть слюной, опустошая железы Бетчера.       — ААААААААААААААА!!! ГЛАЗА!!! ЗОГ!!! — кричал он, но мне было плевать.       Я слез с него и достал нож. Пинком перевернул орка на спину и резким ударом вогнал клинок в его живот.       — АААА! НЕТ! НЕТ! НКГАААХХ! — Вопли его становились все громче и громче, достигнув пика, когда нож распорол брюхо и из раны вывалились внутренности.       Варбосс выл, кричал, а под конец, скуля, пытался протереть глаза и собрать выпадающие кишки, но все было напрасно. С каждым мгновением его крики становились тише, пока, наконец, он не затих. Схватив нож, я медленно, методично начал пилить его шею, пока в моей руке не оказалась отрубленная голова орка, застывшая в гримасе ужаса и боли.       Звенящая тишина повисла над ареной. Даже дикие твари, коими были орки, понимали, какую страшную кончину принял их вожак.       — Хех... Надеюсь, теперь мои братья из Восьмого легиона смогут упокоиться с миром. Такая тризна им бы точно пришлась по вкусу. В их стиле, — усмехнулся я, понимая, что орки уже скоро придут в себя и попытаются разорвать меня на куски.       Шум нарастал. Похрюкивание сменилось гортанным рычанием, а затем они взревели.       — Эх... Сейчас бы пару гранат, а лучше взрыв-пакет. Вышел бы отличный прощальный салют, — с грустной усмешкой подумал я, чувствуя, как накатывает усталость.       — Бури! Ложись! Восьмой здесь! — сквозь рев орков я услышал крик из выкрученных на полную мощность воксов моих космодесантников.       Собрав последние силы, я упал на тело мертвого варбосса, используя его как щит. Мощный гул реактивных двигателей разорвал воздух, а затем раздались оглушительные взрывы.       По оркам обрушилась авиация Восьмого легиона. Ракеты, бомбы, пушки... Вся огневая мощь была обрушена на скучившуюся толпу. Еще мгновение назад орки торжествовали победу, а теперь их рвали на части взрывы. Но это было лишь началом. После первого залпа с небес спустилась смерть.       Легионеры Восьмого, используя прыжковые ранцы, десантировались с «Громовых Птиц» и устроили резню среди дезорганизованных, паникующих орков. Но это был лишь авангард. Вдали показались танковые колонны ауксилии, которые немедленно присоединились к односторонней бойне. Вскоре началась охота на бегущих орков, которая превратилась в сокрушение всего их фланга.       Но в этом я уже не участвовал. Оглушенный близким взрывом ракеты, я был спасен лишь вонючей тушей мертвого варбосса, принявшей на себя большую часть урона.