Глава 30
12 апреля 2025 г., 17:31
В прошлом была популярна фраза: у победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота.
Эта фраза, как нельзя лучше, описывала ситуацию после разгрома скватов. Механикус и флотские считали, что именно благодаря им удалось переломить ход, казалось бы, проигранной битвы за планету. Астартес и солдаты были уверены, что их стойкость и упорство позволили продержаться под натиском превосходящих сил до подхода, как всегда опаздывающих, подкреплений.
Каждый хотел примерить на себя лавры победителя. И я не был исключением. Ведь мы сначала захватили планету, а потом удерживали ее, заставляя врага истекать кровью из тысяч ран. Разбив врага, мы не остановились на достигнутом: скваты лишились большей части своих сил, и теперь их планеты пали бы, словно перезрелые плоды, перед силами Империума. Всего за пару лет вся территория скватов была захвачена. Дело, достойное триумфа и всеобщего признания.
Но, когда в дело вмешивается политика, многое может измениться. Белое стать черным. Победа — поражением. Награда — наказанием.
К чему эти пространные мысли, в которых сквозит обида и разочарование?
Причина проста: выгода для Империума.
Империум узнал, что скваты, с которыми произошел агрессивный первый контакт, были лишь частью целой расы. Одним из многих скватских государств, при этом далеко не самым сильным и обширным.
Пусть Империум и мог начать войну ради купирования угрозы со стороны абхуманов, и просто провести геноцид галактического масштаба, но это потребовало бы огромных усилий и трат ресурсов на долгий период времени. Трофеи и новые планеты не окупили бы всех затрат в ближайшем будущем, а на освоение завоеванных территорий пришлось бы тратить ресурсы, которых у молодого государства не было в избытке.
Гораздо мудрее оказалось склонить скватов к Империуму узами дипломатии и величия Императора. В обмен на толику автономии и некоторые технологические вольности, Империум получал неиссякаемый поток ресурсов и товаров, а также пополнение своих рядов миллионами стойких воинов. Это неимоверно ускорило бы Великий Крестовый Поход, в отличие от кровопролитной войны, которая лишь замедлила бы продвижение и истощила бы ресурсы, столь необходимые для других свершений.
И вскоре Император добился своего: скваты преклонили колено и принесли клятву верности. Дабы смягчить переход, им были возвращены из недр земли сокровища и переданы необходимые ресурсы. Вопрос с искусственным интеллектом был решен за закрытыми дверями, хотя сомневаюсь, что Механикус остались довольны. Но спорить с самим Императором они желали еще меньше. Впрочем, взятка в виде доступа к некоторым запретным технологиям помогла заставить замолчать самых ярых недовольных.
Пусть не все скваты пали ниц перед Императором, но большинство осознало, что лучше пополнить ряды победителей, нежели удобрить собой кладбищенскую землю. И они воспользовались новыми возможностями сполна, что привело к невиданному росту благосостояния и безопасности для обеих сторон. А тех, кто еще лелеял идеи независимости, можно было либо склонить к согласию позже, либо просто дождаться, пока до них самих дойдёт, какую выгоду они упускают, и они сами возжелают стать частью Империума.
Ценой этого триумфа стало наше изгнание. Нас лишь удостоили скупой похвалы, а затем отправили в далекий угол галактики, дабы снизить напряженность между новоприобретенными скватами и Империумом. Ведь именно мы были запятнаны в глазах скватов ужасным святотатством — падением Предка.
***
Если мои воины и не были в восторге от такого исхода, то легионеры Четвертого приняли его с непроницаемым стоицизмом. Как заметил Брэнниус, для них это стало печальной рутиной, не первый раз их постигает подобная участь. Похлопав меня по плечу, он лишь посоветовал не позволить этой горечи сломить меня и принять суровую реальность. И мне не оставалось иного выбора, кроме как последовать его совету, несмотря на неприятный привкус разочарования. Новой целью 76-го экспедиционного флота стало человеческое государство, которое в грубой форме отказалось присоединиться к Империуму. Без покорения этой территории дальнейшая экспансия была невозможна, а раз дипломаты оказались бессильны, настала наша очередь. Завоевание этих отступников стало бы неплохой отдушиной, возможностью выместить все раздражение, накопившееся после истории со скватами. Но вот с завоеванием все оказалось не так просто. Главной проблемой была география и особенности некоторых планет. Одна из них представляла собой мир, где преобладал водный биом: вместо огромных континентов — россыпь островов разной величины. Теоретически это должно было облегчить нам задачу, ведь враг не мог бы сконцентрировать крупные гарнизоны без риска ослабить защиту других островов. Мы могли высадить крупные силы на нескольких ключевых островах, а затем взять в кольцо остальные, выбивая их поодиночке, не давая им возможности скооперироваться. Только вот разведка, а точнее георазведка Механикус, крепко налажала, не сумев выявить один весьма неприятный сюрприз. Дело в том, что планета не была изначально океанической, а стала таковой в результате некоего катаклизма. На небольшой глубине сохранилась разветвленная инфраструктура, позволяющая поддерживать сообщение между островами, и это добавило мне головной боли, ведь сделать это незаметно было крайне сложно. Другим неприятным фактором был технологический уровень населения. У них были не примитивные поделки времен первых полетов в космос, а достаточно продвинутые технологии, которые не позволяли им превратиться в мальчиков для битья.***
В общем и целом, завоевание не обещало быть легкой прогулкой в парке, а представлялось очередной непростой и кровавой работой. — Контакт с водой через 5... 3... 2... Сейчас, — механический голос системы оповещения внутри десантной капсулы был далек от приятного баритона. Но мне было не до этого, ведь сейчас мой разум был сосредоточен на операции по оказанию помощи Рорку и Брэнниусу, которых теснили к берегу превосходящие силы противника. Подводные линии и скоростные поезда бесперебойно доставляли врагу подкрепления, а Астартес и Ауксилии не успевали их уничтожать и переломить ход боя. Пришлось использовать модифицированные десантные капсулы, которые должны были высадить нас как можно ближе к вражеским путям, дабы уничтожить их, а затем нанести удар врагу изнутри, пока он не успел опомниться. Давление под водой нарастало с каждой секундой, корпус капсулы начал едва заметно гудеть. Но вот, наконец, сработал тормозной двигатель, и последовало приземление. Я и остальные Астартес были все еще пристегнуты, дабы избежать ненужных проблем, когда раскрывшиеся сегменты капсулы позволили хлынуть внутрь ледяной воде. Короткое ожидание, и мы начинаем покидать капсулу, ступая на скользкий морской грунт. Скорость подводного передвижения оставляла желать лучшего, но это было лишь частью проблем. Связь тоже работала из рук вон плохо, что привело к дополнительным задержкам. Все вместе привело к тому, что мы отстали от графика более чем на полчаса. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы успеть к захвату подводного высокоскоростного поезда, почти на грани возможного. Для этого мы, рискуя попасть под вражеские сканеры, установили на рельсах несколько портативных источников ЭМИ, которые должны были остановить поезд. Яркие вспышки и легкий, едва слышный гул возвестили о том, что вражеский поезд попал в ловушку. Заминка вышла из-за высокой скорости, которая позволила поезду проехать дальше, чем было рассчитано. Пришлось потратить время и дать врагам возможность немного прийти в себя. Астартес прикрепили ослабленные подрывные заряды возле шлюзов, часть отправилась к голове поезда, где, используя плазменные горелки, начали прорезать укрепленные входы внутрь. Дальнейшее можно описать как бесполезные попытки отбить нашу атаку. Слишком велика была разница в боевой мощи между нами и врагами. Так что достаточно быстро все они были перебиты, и контроль над поездом перешел к нам. Технодесантники быстро разобрались с управлением, и уже через несколько минут мы мчались в сторону ничего не подозревающего врага. Подводный вокзал напоминал причудливую смесь дворца Нептуна и обычного порта. Бетонные блоки и тяжелые краны соседствовали с изящными статуями на морскую тематику, а пол украшала яркая мозаика. Везде сновали люди в форме и без, кто-то кричал в трубку связи, другие вели марширующих солдат в сторону огромных труб, которые оказались лифтами. Из специальных контейнеров выгружали технику и припасы. Пока я осматривал вокзал, наш поезд притормозил возле выделенного ему перрона. На нем стояла небольшая группа офицеров, судя по униформе и непростой экипировке. Один из них, седой и грозный толстяк, грозил кулаком в нашу сторону. Про себя я даже усмехнулся, знакомая картина: командир, готовый выпотрошить опоздавших или накосячивших подчиненных, увидев виновников торжества, дает волю своему гневу и раздражению. — Вы, ублюдки, опоздали и похерили все расписание! Я вас, твари, отправлю сразу же на штурм! Я вас... — на простом готике, но с ужасным акцентом начал кричать вражеский командир, который, не сдержавшись, зашел внутрь поезда через раскрывшийся шлюз, но, увидев нас и окровавленную обстановку, замолк, не договорив. Он словно рыба начал безмолвно открывать и закрывать рот, не зная, как реагировать. Когда он наконец смог вернуть себе самообладание, было уже поздно. Его горло было уже в моей хватке, легкое усилие, и его шея с отчетливым хрустом ломается, превращая его в мертвеца в украшенной униформе. — К бою! — короткий приказ, и Астартес вырываются наружу. Прошло меньше мгновения, а перрон уже весь покрыт кровью и трупами. Мои бойцы не останавливались ни на секунду, неся смерть всему живому вокруг. Выстрелы болтеров, рев пиломечей, взрывы гранат, вспышки мелт. Вокзал превратился в филиал ада, и мы были демонами, несущими горе врагам. Я шёл позади штурмующих сил, управляя ими. Критически важно было перехватить контроль над лифтами на поверхность и сделать это с минимальными повреждениями. Другой важной целью было лишить врага связи, для чего были выделены отряды с технодесантниками. Местами враги успевали перегруппироваться и создавали неприятности, были случаи, когда они успевали воспользоваться своей техникой. Но всё это было тщетно и лишь ненадолго оттягивало неминуемое. У них не было достаточно времени, чтобы восстановиться, у них не было достаточно тяжелой техники, чтобы нанести серьезный урон, у них не было достаточно опытных командиров, которые бы эффективно руководили ими. У них не было никаких шансов. Закончив с уничтожением всех врагов, мы выдвинулись к лифтам. Позади остались лишь мины и взрывчатка, которые должны были уничтожить другие подкрепления. И, судя по тому, что, когда мы почти добрались до поверхности, внизу прогремели взрывы, враг до сих пор не понял, что произошло. — Враги! — успел выдохнуть охранник, заметив наши тени, скользнувшие в лифт. Это был его предсмертный крик, оборванный волкитным выстрелом, превратившим его в пепел. Астартес повторили кровавый танец, начатый на вокзале — сокрушительный удар по растерянным врагам, не оставив им времени на осознание. В горниле городского боя время — бесценная валюта. Пока страх сковывал врага, он был слаб и разобщен, превращаясь в легкую добычу для легионеров. С началом штурма я отдал приказ десантным силам у берега — начинать наступление. Момент был идеален, внимание врага приковано к нам, а подкрепления перехвачены. Удар с тыла, слившись с фронтальной атакой, зажал врага в тиски, словно между молотом и наковальней. Но этого было недостаточно. Требовался обезглавливающий удар — уничтожение командного центра. И я, вместе со своей гвардией, возглавил штурмовую группу. Это оказалось непросто. Местные командиры, несмотря на хаос у берега, трепетно оберегали свои жизни. Нас встречали укрепленные блокпосты, ощетинившиеся танками, и волны солдат, бросавшихся в самоубийственные атаки, лишь бы выиграть время, дождаться подкреплений, пока их число не достигнет той невидимой черты, за которой наше продвижение станет невозможным. — Танк! Прямо! — рыкнул Лукас, и я резко нырнул за бетонный блок. Танковый снаряд разнес в щепки пространство за моей спиной, окатив градом осколков. И как назло, все бойцы с тяжелым вооружением были скованы боем, не в силах оказать поддержку. Фланг трещал под натиском врага, грозя расколоть наши силы надвое. В отчаянном поиске выхода мой взгляд упал на длинный тубус, зажатый в руках мертвого вражеского солдата. — Надеюсь, это простая одноразовая ракетница, без блокировки и прочей электроники, — прошептал я, бросившись к трупу и вырывая оружие из мертвой хватки. Беглый осмотр помог определить, где перед, где зад, и куда жать, чтобы выстрелить. Я выпрямился во весь рост, наводя ракетницу на вражеский танк. Нажал на спусковой крючок, готовясь увидеть стремительный полет ракеты, но в ответ услышал лишь жалкий электрический треск. — Дерьмо! — сквозь зубы процедил я, повторяя попытку, но снова лишь треск. Командир танка заметил меня и отдал приказ открыть огонь. Башня медленно повернулась в мою сторону, наводя смертоносное дуло. — Сука! — взревел я в ярости, ломая бесполезный тубус о колено и отбрасывая его в сторону, одновременно бросаясь в укрытие за обломками бетонных блоков. Выстрел пришелся туда, где я стоял секунду назад. Взрыв поднял в воздух гигантское облако пыли и щебня. — Придется по старинке. Лукас, отвлеки его! Мне нужно подобраться поближе, — скомандовал я, доставая дымовые гранаты. Забросав ими пространство перед собой, я дождался, когда внимание командира танка переключится на моего адъютанта, и бросился к танку под покровом дымовой завесы. Вражеский танк был оборудован системой защиты от пехоты на ближней дистанции — небольшими автоматизированными мортирками, выпустившими несколько гранат осколочного действия, чтобы смести любого, кто осмелится подобраться слишком близко. Но для силовой брони они были неопасны — лишь легкий стук и пара царапин на броне. Мортирки успели перезарядиться и выпустили очередной залп в тщетной попытке остановить меня. Все было напрасно, ибо Тихая Инсигния уже вгрызалась в броню танка, словно нож в масло. Проделав достаточно большую дыру, я засунул внутрь болтер, пытаясь достать вражеский экипаж. Но болты не смогли нанести достаточного урона, или просто не добрались до стрелка и командира, потому что башня продолжала вращаться, изрыгая огонь. Пришлось расширить пробоину и начать забрасывать внутрь гранаты, а затем бежать как можно дальше от танка, спасаясь от неминуемой детонации боезапаса, батарей или топлива. И это оказалось правильным решением. Танк не просто вспучился от внутреннего взрыва, а разорвался на куски, словно переполненный шар. От корпуса мало что осталось, а башню сорвало с погона и отбросило назад, из зияющих прорех вырывались языки пламени. — Вперёд! Путь до командного центра чист! Огнеметчики, вперед! — приказ был исполнен мгновенно. Не успела осесть пыль, а от останков танка поднимались клубы черного дыма, как вперед вырвались бойцы с обычными и тяжелыми огнеметами. Тяжёлые огнеметы тут же извергли потоки пламени в окна, сея панику среди защитников здания, украшенного символикой местных вооруженных сил. Их коллеги с более легким вооружением смели последних защитников и начали выжигать все живое внутри, для них дым и пламя не были помехой. Даже когда на их пути встала массивная дверь бункера толщиной в метр, они просто достали мелта-бомбы. В проделанные взрывом пробои были вставлены стволы тяжелых огнеметов. Последнее, что увидели вражеские офицеры в тщетной надежде на спасение — это море огня. Лишенные командования и подкреплений, деморализованные и напуганные вражеские солдаты начали сдаваться. Они потеряли надежду на победу, у них осталось лишь одно желание — выжить. Те немногие, кто решил сражаться до конца, погибли от рук своих же соратников, не желавших навлечь на себя гнев победителей, или были забиты насмерть озверевшими солдатами из Урша, словно скот на бойне. К вечеру остров был под полным контролем. Все недобитые солдаты были либо уничтожены, либо отправлены в импровизированные лагеря для пленных. Над наполовину сгоревшим командным центром, продолжавшим изрыгать дым, гордо развевался флаг Империума.***
Враги отчаянно цеплялись за каждый клочок земли, словно бульдоги, в безумной надежде, что мы дрогнем, устанем, сбавим обороты в этой безжалостной войне. Их острова, разбросанные по морю, стали ареной ожесточенного сопротивления, но их упорство оказалось тщетным. Астартес были способны выдержать гораздо больше, чем враги могли себе представить. Мы обрушивались на них, словно молот, концентрируя всю мощь космодесантников, оставляя лишь жалкие гарнизоны ауксилии для удержания захваченных территорий. Эта игра в островные шашки велась нами неумолимо, методично, и каждый захваченный остров становился предвестником неминуемой гибели врага. Когда в руках у местных вождей осталось лишь несколько жалких островков, они вытащили из рукава свои последние, смертоносные козыри: химическое и биологическое оружие. Острова, готовые пасть, захлестывали волны ядовитых испарений, от одного вдоха которых легкие превращались в разваренную плоть. Из всех щелей и труб сочилась мерзкая биологическая жижа, кишащая бактериями и вирусами, превращающими жертв в фонтаны крови или ломающими им хребты в мучительных судорогах. Но даже эти отчаянные меры оказались малоэффективными против Астартес. Силовая броня, мощная физиология и оперативная медицинская поддержка свели потери к минимуму. Ауксилии же пришлось несладко. Все подразделения, лишенные герметичной брони, были отведены во второй и третий эшелоны. Однако ограничение на использование ауксилии не сыграло существенной роли. Враг удерживал слишком мало островов, чтобы нам угрожала растяжка сил. Просто приходилось прилагать чуть больше усилий и тратить немного больше времени на зачистку. Когда остался последний остров, переполненный отчаявшимися защитниками и беженцами, где из каждого окна торчало оружие, мы с Брэнниусом решили покончить с этим раз и навсегда, применив против врага его же собственное оружие. Благо, трофеев, захваченных в ходе нашей островной «шашечной партии», было предостаточно. Остров был огромен, но у нас было достаточно отравы, чтобы накрыть его целиком. Однажды утром вражеские часовые заметили медленно клубящиеся газовые волны, надвигающиеся на остров. Уже через пару часов там разразился настоящий ад. Противогазов и комплектов ОЗК катастрофически не хватало, убежища были переполнены. В отчаянной борьбе за выживание те, кто ещё недавно сражался плечом к плечу, обратили оружие друг против друга. Это значительно облегчило задачу Астартес. В большинстве случаев нам оставалось лишь провести легкую зачистку и добить самых обезумевших или отчаянных сопротивленцев. Те, кто укрылся в убежищах, предпочитали сдаться, не видя ни единого шанса на победу. Даже те, кто считал себя элитой и правителями, сломались под малейшим давлением или угрозой взлома их укреплений.***
Другие планеты тоже пали. Где-то было легче, где-то труднее, но особых проблем, сравнимых с сопротивлением планеты-столицы, они не представляли. Пусть враг и не уступал нам в технологиях, пусть и оказывал отчаянное сопротивление, но захват их главного мира сломил их дух. Окончательно же лишила их даже крохотной надежды на победу запись с отравленного острова, где их соотечественники, совершенно беспомощные перед гигантами в броне, умирали в ужасных муках. Целое межпланетное и межсистемное государство рухнуло под натиском Империума. Еще долгие годы матери будут пугать своих детей рассказами о гигантах с символами Четыре и Пять на плечах, которые придут за ними за непослушание. И сами же, содрогаясь, будут вспоминать ту ужасную запись, просыпаясь в холодном поту от кошмаров, в которых они задыхаются в ядовитых испарениях, а над ними, словно безмолвные Ангелы Смерти, стоят гиганты в броне, ожидая конца их долгой агонии. Так Империум получил новых подданных. Напуганных, но верных.
