Старый Шрам Терры

      Скваты были подобны камню. Сломать их было очень непросто, и даже умирая, они пытались забрать врага с собой. А их лидеры были умными и решительными личностями, которые не прятались за спинами своих подчинённых, а вели их в бой, стоя на острие атаки.       Но их лидеры были не только источником силы для скватов, но и слабостью. Смерть или тяжёлые раны лидеров сильно били по морали скватов. Они либо начинали падать духом, либо гнев и ярость застилали им глаза, делая из них лёгкие цели для сохранивших хладнокровие Астартес и Ауксилии.       Видя примеры героизма и решимости скватов, я начал испытывать к ним уважение. Видимо, сказывалось воспитание и культура Терры и Урша, где культура строилась вокруг воинов. Но я знал, что если слишком углубиться в размышления и начать стараться понять врага слишком глубоко, то это уже первый шаг к будущему поражению. Приемлемо, когда ты изучаешь врага, чтобы понять, куда нанести удар, но неприемлемо, когда в своем поиске понимания врага ты начинаешь сомневаться и колебаться. А лишние сомнения и колебания — это первые шаги на пути к ранней и глупой смерти.       Хотя, как командир и лидер, я не должен позволять себе скатиться к откровенному догматизму. Чрезмерный догматизм лишает возможности мыслить вне рамок и гибкости, которая необходима в противостояниях с неизвестными врагами, которые ждут нас в будущем.       Трудная дилемма, но, думаю, с опытом и временем я смогу найти решение, если доживу до конца этой позиционной рубки со скватами.       Скваты продолжали наступать и делали всё возможное, чтобы выбить нас с планеты. Что мы, что они были слишком упрямы: слишком много было пролито крови, слишком много потеряли обе стороны, чтобы остановить эту резню.       Конечно, лезть в дела Механикус, когда дело касается такой опасной и табуированной вещи, как ИИ, — это не самое лучшее решение. Но если бы было возможно, я бы сделал всё, чтобы Волтов не сразу начал разборку-уничтожение Ядра Предка, или вообще дождался прибытия кого-нибудь с Терры и Марса. В крайнем случае, пытался бы замедлить Волтова, так что было бы больше времени на подготовку к осаде и дождаться прибытия подкреплений.       Но поздно плакать по пролитому молоку. Да и, если честно, остановить Волтова в режиме фанатика мне казалось маловыполнимой задачей без огромных жертв и проблем с Марсом. Всё-таки я не опытный политик или дипломат: как была одна извилина, да и то от фуражки, так с одной извилиной и живу, — пошутил я про себя.       Вместе с моими боевыми братьями, чьи руки сжимали волкитное оружие и тяжёлые болтеры, я затаился в чреве бокового хода, ожидая, когда мимо пройдёт вражеский поток. Мы словно стали частью скалы, слившись с камнем, чтобы остаться незамеченными. Эту горькую тактику мы оплатили кровью: не раз скваты, словно тени из преисподней, возникали за нашими спинами после возвращения на, казалось бы, зачищенные позиции. Их удар всегда был скоординирован с внешними силами, превращая нас в беспомощную дичь, зажатую между молотом и наковальней. Лишь благодаря чудом выжившим солдатам Ауксилии и проницательному взгляду легионеров Четвёртого легиона мы разгадали секрет их внезапных появлений.       Эти выродки замуровывали себя в стенах, и, полагаясь на автономность своих доспехов, выжидали, словно злобные духи земли, готовые обрушиться на ничего не подозревающих имперцев. Единственным утешением было то, что эти коротышки были слишком медлительны и недостаточно скрытны, чтобы развязать настоящий ад в тылу с помощью диверсий. Хотя, зная их изобретательность, в будущем они вполне могли разработать более изощрённые стратегии подрывной войны.       Но сегодня их собственное оружие обратится против них. Вибрации в камне стихли, сигнализируя о прохождении основной массы вражеских сил. Пришло время действовать.       — Активировать прорывной заряд, — скомандовал я, и мои воины замерли в предвкушении взрыва, который освободит нас из этого добровольного заточения.       Бу-бух! Ослепительная вспышка, мгновенно сменившаяся пеленой пыли и дыма, и мы, словно злобные призраки, вырвались на свободу.       — Отделение Четвёртого, остаётесь здесь с несколькими стрелками и разрядниками. Занять оборону! Остальные — за мной, к ушедшим вперёд скватам! — отдав приказы, я устремился вперёд, к месту столкновения скватов и Ауксилии.       Вскоре до нас донеслись первые звуки боя, идущего впереди. Сбавив скорость, мы начали красться на помощь обороняющимся солдатам. Наш удар должен быть молниеносным и смертельным.       Первыми, кто попался нам на глаза, были расчёты артиллерии и операторы тяжёлого вооружения. Эти несчастные даже не успели осознать, что у них за спиной возникла смерть, и вскоре все они лежали в лужах собственной крови. К счастью, большая часть их орудий осталась невредимой, так что я выделил несколько стрелков для захвата трофеев.       Пришлось повозиться с защитой от несанкционированного доступа, но мы были уже опытны в таких делах и знали, что скваты используют простые генетические замки. Отрубив руки у ближайших трупов операторов и прикрепив их с помощью клея и изоленты к замкам, мои легионеры принялись готовить вражеские орудия к стрельбе по их бывшим хозяевам.       Вскоре тылы вражеских сил сотряслись от рёва болтеров, грохота волкитных пушек и яркого сияния плазменных выстрелов. Скваты, увлечённые атакой на уступающих им в силе бойцов Ауксилии, были ошеломлены обрушившимся на них опустошением.       Они попытались сформировать подобие каре — видимо, ожидали атаки не только с фронта и тыла, но и с флангов. Но я не стал бросаться на прорыв, рассекая их ряды надвое. Вместо этого Астартес и Ауксилия просто расстреливали врагов, пользуясь подавляющим превосходством в огневой мощи. Ситуация напоминала охоту на рыбу в бочке.       Но такая удача не могла длиться вечно.       — Гранд-капитан, говорит легионер Нул, огневой контакт с вражеским подкреплением. У них есть техника, нас теснят, — доклад командира отделения Четвёртого, оставленного для сдерживания возможных подкреплений, не добавил мне оптимизма.       — Принято. Начинайте тактическое отступление, попытайтесь их замедлить, — отдав приказ, я устремился вперёд, чтобы как можно быстрее уничтожить основные силы скватов и создать брешь для отхода Астартес, когда вражеские подкрепления доберутся до нас.       Скваты, почуяв подмогу, оказали ожесточённое сопротивление. Мой темп продвижения замедлился, приходилось пробиваться сквозь баррикады из мёртвых и умирающих тел, словно ледокол.       Это натолкнуло меня на мысль создать огневые точки, используя трупы скватов в качестве мешков с песком. Но идея оказалась не столь эффективной, как я надеялся: скваты тоже начали возводить оборонительные рубежи из тел своих сородичей. Особенно опасными оказались их роботы, превращённые в импровизированные турели в этих стенах из плоти и железа. Мало того, что в них нужно было попасть сквозь трупы, так ещё и поразить в уязвимое место.       С огромным трудом мне удалось пробить брешь и удерживать её от наседающих скватов. Теперь оставалось дождаться отступающих братьев по оружию, чтобы занять заранее подготовленные рубежи обороны, а не сражаться на этой импровизированной ленте из огневых точек.       — Гранд-капитан! — крикнул один из космодесантников, чей шлем был пробит огромной трещиной.       — Сюда! Отступайте вместе! — и, соединившись с крайней огневой точкой, они начали отход.       Словно змея перед броском, мои легионеры отступали к главной линии обороны. Скваты, воодушевлённые перспективой ворваться на наши позиции, преследовали нас с яростью. Наш отход был тяжёлым и кровавым.       Но когда мы заняли новые огневые позиции, скваты пожалели о своём порыве. Слишком сильно понадеявшись на возможность ворваться к нам на плечах, они попали в огневой мешок. Их трюк мог бы сработать с обычными солдатами, но им не повезло, и теперь они платили кровавую виру за свою ошибку.       Казалось, что скваты несут тяжёлые потери, и с каждым выстрелом, с каждым залпом их ряды редели. Но весы битвы вновь склонились в пользу скватов, когда прибыло долгожданное подкрепление. И это были не привычные нам пехотинцы, а бронированные подземные буровые машины-проходчики.       — Дерьмо! Всем, у кого есть бронебойное оружие — огонь по этим машинам! — я открыл огонь из тяжёлого болтера, но все мои выстрелы скользили по броне, не причиняя ей вреда.       Остальные тоже не добились особых успехов. Слишком толстая броня и огромный бур спереди делали невозможным уничтожение гусениц.       Для эффективного огня нужно было подпустить их ближе, чтобы они вошли в зону поражения мельта-оружия и дали возможность для флангового огня. Но был риск подпустить их слишком близко, и тогда эти буры просто уничтожат нашу линию обороны.       У меня не было выбора, и, скрепя сердце, я приказал подпустить буровые машины. Я со злостью ждал момента, когда они достигнут невидимой линии и мы сможем их поджарить. Вот первая машина пересекла её, и в неё полетела ракета, которая должна была уничтожить пару катков и обездвижить её. Я уже видел, как ракета разрывает сталь, и летят осколки, когда между ракетой и машиной возник силовой щит. Яркий взрыв заставил щит заискриться. Была надежда, что кумулятивная струя всё же достанет машину. Но щит выдержал удар.       — Ещё раз! Стреляйте! Не останавливайтесь! — приказал я, выпуская длинные очереди из тяжёлого болтера в надежде перегрузить силовой щит.       Ракеты, болты и редкие лучи лаз-пушек обрушились на буровые машины. И нам повезло: в какой-то момент количество перешло в качество, и мы пробили защиту одной из машин. После пяти попаданий щит начал меркнуть, а когда количество попаданий приблизилось к десятку, он с хлопком исчез. Тут же лаз-пушка пробила броню машины, словно консервный нож.       Тогда я увидел, что это был не обычный генератор силового щита, а десант скватов с псайкерами, защищавший машину. Ситуация ухудшилась: для уничтожения одной машины пришлось приложить огромные усилия, а их тут было много, и я сомневался, что десант с псайкерами был только в одной.       Мои опасения подтвердились: остальные машины оказались защищены силовыми щитами. Как бы мы ни старались, слишком много сил и времени уходило на уничтожение каждой машины. Вскоре выжившие буровые машины добрались до наших укреплений и, словно носороги, начали их крушить.       Первая брешь появилась очень быстро: из машины высадился десант. Все, за исключением одного-двух псайкеров, были закованными в тяжелую броню и вооружены до зубов. Они были опытными ветеранами, знавшими, что им нужно делать.       Ауксилия оказалась лишь пешками в этой бойне: их лазганы не причиняли скватским бронепоездам ощутимого вреда, а сами они становились живыми мишенями под градом плазмы и болтов. Лишь Астартес, стиснув зубы, сдерживали натиск этих кряжистых монстров. Больше космодесантников? Да, это могло бы изменить ход битвы, но проклятые скваты, словно подземные черви, бурили свой путь к сердцу обороны, и каждая пробитая брешь становилась кровоточащей раной, в которую устремлялся враг.       Это было предвестие агонии. Неудержимая волна скватских орд, поддерживаемая ревущими буровыми машинами, прорвала нашу линию обороны. Мы отступали, метр за метром, под шквальным огнем, а те, кто не успевал, попадали в стальное кольцо, из которого не было выхода. Боеприпасы таяли, словно лед под палящим солнцем, потери росли, и лишь гордость легионеров и несокрушимая воля Астартес удерживали нас от полного краха.       В этой мясорубке самопожертвование стало обыденностью. Солдат, с диким криком, бросался в гущу врагов, сжимая в руках взрывпакет, и уносил с собой в ад двух закованных в броню скватских громил. Неподалеку, Астартес с символом Четвёртого легиона на наплечнике, словно клещами, сдавил череп вражеского псайкера, не обращая внимания на то, как вражеские выстрелы пробивали в его теле зияющие дыры. А на другом фланге вспыхнула ослепительная сверхновая — прощальный салют легионера, который довел трофейную плазменную пушку до критической точки, испепелив вместе с собой целый отряд скватских головорезов.       — Активируйте систему самоуничтожения, — прохрипел я в вокс-шлем, отсекая булаву сквата и тут же перерезая ему глотку обратным движением клинка. — Повторяю, активируйте систему самоуничтожения. Этот геотермальный источник потерян. Всем силам Империума — отступить. Точка перегруппировки — Зета-22-5.       Враг вынудил меня отдать этот страшный приказ. Не все смогут уйти: многие уже окружены, а остальные слишком близко к врагу, чтобы совершить безопасный отход. Но выбора нет. Мы проиграли этот бой. Осталось сделать так, чтобы эта победа стала для них пирровой.       Следующие двадцать минут превратились в адский коктейль из крови, огня, боли и смерти. Даже казавшиеся непобедимыми Астартес были измотаны, а что уж говорить о простых солдатах. Казалось, мы держимся лишь на боевых стимуляторах, гордости и упрямстве.       Скваты, опьяненные близостью победы, уже скалились и выкрикивали что-то злорадное. Они чувствовали себя охотниками, настигшими свою добычу, готовыми нанести последний удар. Превосходство было на их стороне: их много, и у них достаточно свежих сил, в отличие от нас, измученных и обескровленных.       — Рано радуетесь, мерзкие твари! Почувствуйте ледяное дыхание Могилы на своей шее, — усмехнулся я, и в этот момент раздался чудовищный взрыв, от которого содрогнулась земля, а потолки затрещали, готовые обрушиться.       Легионеры Четвёртого были мастерами подрывного дела. Они рассчитали силу взрыва так, чтобы, активировав систему самоуничтожения генератора и отойдя на определенную дистанцию, мы остались невредимы.       Тонны камня и земли обрушились на уцелевших врагов, превратив поле боя в гигантскую братскую могилу, погребальный костер для павших воинов Императора и Империума Человечества.       Выжили лишь те скваты, которые рвались вперед, предвкушая лёгкую победу. Но чаша весов битвы в последний раз качнулась в нашу сторону. Теперь нам противостояла лишь горстка врагов.       — Теперь ваши мертвые станут рабами для моих людей в загробном мире! А сейчас пришел ваш черед! Воины Империума! Уничтожьте их! Отомстим за павших! — я направил острие Тихой Инсигнии на уцелевших скватов.       Это стало сигналом к взрыву ярости, гнева и усталости, накопившихся в воинах Империума, которые еще несколько минут назад чувствовали себя загнанными в угол зверями. Деморализованные и шокированные внезапной переменой, скваты оказались не готовы к столь яростной атаке.       Солдаты стреляли, били прикладами и штыками каждого сквата на своем пути. Иногда, словно стая волков, набрасывались на поваленного врага, разрывая его ножами и голыми руками. Астартес взяли на себя тяжело бронированных и самых опасных противников, расстреливая их в упор или вспарывая им животы цепными мечами. Если попадался особо крепкий орешек, его уничтожали из мелт и другого тяжелого оружия.       К концу этой односторонней бойни все выжившие были покрыты кровью с головы до ног. Чувство удовлетворения от свершившейся мести переполняло нас. Ни один враг не умер легкой смертью.       — Сбор трофеев. У вас меньше пяти минут. Нам нужно вернуться к своим, — это был мой последний приказ в тот день.       Впервые мы столкнулись с новой тактикой скватов. Она оказалась эффективной, хоть и оплачена огромной кровью. Но скваты были упрямы: для них долговременная потеря геотермальных источников была приемлемой ценой. Они стремились ослабить нашу оборону. И им это удалось: в войне за эту планету настал момент, когда энергии стало не хватать на поддержание силовых щитов. С каждым днем территория под нашим контролем уменьшалась, пока последней точкой обороны не стал бывший вражеский оплот. Силовой щит мог защитить только этот город, но ненадолго. Артиллерийский огонь врага усиливался, давление на щит росло. Оставались считанные дни до того момента, когда количество вражеских орудий превысит критическую массу, и щит рухнет. Тогда нас похоронят заживо или выгонят под землю, где будут вылавливать, словно крыс.       Нас всех переполняло упорство обреченных: Астартес, Ауксилия, Механикус. Все были готовы к тому, что конец близок.       И когда силовой щит в последний раз померк и исчез, на нас обрушился огненный дождь. Смерть шла размеренно, сжимая кольцо вокруг нас.       Об обороне или боях в городских районах, находящихся под вражеским обстрелом, не могло быть и речи. Все силы сгруппировались в центре города и под ним. Все вокруг нашей последней точки обороны было превращено в руины. Скваты открыто говорили о нашей скорой гибели.       Но в последний момент нас спасли посланники Императора и Омниссии. На орбиту планеты прибыли корабли Империума, обрушив гнев Императора на скватов огнем своих орудий. Это было лишь началом разгрома врага.       На следующий день на поверхность планеты высадились Титаны. Их прибытие стало последним гвоздем в крышку гроба скватских надежд. Эти величественные машины несли с собой огонь и смерть. Огонь и смерть для скватов.       Во всем этом я увидел свою жестокую иронию: Механикус обрекли нас на гибель. Но в то же время они и спасли нас от нее.       На ум пришла фраза, прекрасно описывающая мои чувства:       — У жизни, порою, чертовски дурное чувство юмора.