Ты веришь в бога?

      — Где мои деньги, Кашин?! — Закричал мужчина в кожаной куртке, взяв рыжеволосого за горло порванной кофты.        Он грубо ударил парня по лицу кулаком, в очередной раз.        Стул, на котором сидел парень, пошатнулся и чуть не упал, но вовремя его удержал и поставил на хлипкие ножки другой мужик сзади.        — Да нет у меня ничего. На следующей неделе отдам.        — Знаешь, Дань, ты кормишь меня завтраками уже месяц. Я давал тебе в долг кучу своих денег, чтоб ты смог выбраться из этой ямы. Ты сам мне говорил, что хочешь бросить, снять квартиру, найти работу! Но ты, блядь такая, пропил всё! Всё проиграл!       Данила засмеялся, даже чуть прослезившись от таких слов.        Он был привязан веревкой к деревянному сидению. Руки и ноги тоже перевязаны тугим канатом, завязанным на крепкий узел. Но это не мешало ему всячески дерзить и даже оскорблять обидчиков.       — Андрей, ты знаешь, что я все пробухал. Нет у меня денег. Че ты от меня хочешь теперь? Я даже через неделю тебе, опять-таки, ничего не вернул бы.       Он улыбался. Он издевался. В любом положении он сделал бы так. Ему было плевать на то, что с ним сделают.        Его лицо и сейчас покрыто разными ссадинами, синяками, ушибами. Даже пару порезов, откуда тонкой струйкой сочится бордовая жидкость, напоминающая сладкий вишневый сок.        — Дань, я ведь хотел с тобой по-хорошему. Я хотел вытащить тебя из этого.       — Ты не мог понять, что мне этого не надо?! Мне не нужна эта ебучая жизнь! Я потерял всё. У меня нет ни дома, ни любви. Ни-че-го! Я живу от бутылки к бутылке, от одного казика к другому. От сигареты к сигарете.        Зеленоглазый отдышался, после того, как высказал всё, что думал.        Он и не стеснялся особого делать так. Точнее, раньше боялся. Сейчас нет.        Но теперь вокруг него стоят несколько мужчин, готовых порвать это хрупкое тело на четыре части. Страшно, но при этом как-то всё равно. Не чувствуется совсем ничего.        — Я думал ты изменился. — Разочарованно фыркает мужчина, а затем, с новой силой и гневом, бьёт Кашина в челюсть.        На этот раз стул падает и теперь Данила лежит на спине, при этом в сидячем положении.        Над ним нависают люди, одетые в черную, закрытую одежду. У каждого есть маска или какие-то ткани, накинутые на лицо. Поэтому он бы всё равно их не рассмотрел.        Каждый бьет рыжеволосого по лицу и телу сначала ногами, затем руками.        А после один и вовсе подносит нож к его горлу, приближаясь к сонной артерии.        Лезвие сверкает из-за мигающей лампочки наверху. В отражении зеленоглазый видит сначала себя, затем парня напротив.        — Давай-давай! Режь! Покончи со мной! — Дерзит младший, будто подлетая на этом стуле вперёд, к опасности.        Но в ответ ему сначала прилетает сильный шлепок по уху, из-за чего слышит в ушах лишь неприятный гул, а голова его поворачивается в противоположную сторону. Он опять выпускает надменный смешок, при этом не слыша голос самого себя.        — Поезжай, закопаешь его в лесу. — Говорит тот самый Андрей, злобно поглядывая на своего должника. Он хотел, чтоб тот изменился. Но теперь чувствует лишь настоящую ненависть. Уж очень неблагодарный рыжий парень перед ним.        На этот раз Даню чересчур сильно пинают в живот, из-за чего тот медленно закрывает глаза, отключаясь из реального мира.        Но кто же такой этот рыжий парень?        Данила Кашин — юноша, скитающийся по улицам Москвы, вечно попадающий в неприятности и ищущий чего бы выпить.        Раньше о нем говорили взрослые: «Мальчик толковый, но ленивый!»        Мама его не хвалила за эту лень. Наоборот, часто у них были конфликты по этому поводу.        — Весь в отца пошёл! — Истерично орала мать, смотря, как дитё её просто уходит за дверь квартиры.        Но учиться он пытался. Пока не понял, что заработал такую репутацию, с которой ему вообще не светит получать оценки выше троек.        Поэтому, ежедневно он прибегал домой после семи уроков, а затем либо уходил гулять, либо играл в компьютерные игры, заместо домашнего задания. Каждый тройбан для него был счастьем.        Он постепенно рос. И во дворе, хоть и влиял на детей так, что многие мальчишки его боялись, он никогда бы не обидел слабого.        Будь то животное, больной, девочка. Неважно. Главное — он дрался лишь с равными себе, каждый раз приходя домой с новым фингалом под глазом.        А тут и экзамены постучали в дверь. Да вот только… Что он сдаст-то с его знаниями?        И правильно учителя говорили.        «Ничего ты, Дань, не сдашь!»       Списал. Списал, еле дотянув до тройки. Поступил куда-то, на платное обучение. А потом и вовсе вылетел.        Сначала пытался учиться из дому, чтоб поступать в грядущем году, но как-то не срослось.        Мать его выставила за дверь. Они перестали общаться, от слова совсем. Всё произошло быстро, неожиданно.        Просто в один день чемодан с его вещами уже стоял на пороге, как и усталая мама.        — Уходи. Ты мне больше не сын.        Он ушёл. Ушёл и не вернулся туда. Дома больше нет.        А мировоззрение его поменялось.        Если раньше он ценил себя и окружение, то теперь ему стало фиолетово. Он потерял всё, что на тот момент у него было.        В глубине души он хотел всё направить в другое русло. Но надо ли это ему?        Он жил по принципу «Жизнь одна, поэтому я проведу её так, как мне нравится».       Только вот понимал он, что не особо нравится ему такая жизнь, разгульная жизнь.        Сначала рыжеволосый спал у друзей, на каких-то тусовках. Принялся выпивать ежедневно и очень много. Мог выкурить за день целую пачку сигарет, которых вечно не хватало на следующий день. Денег-то нет купить. В общем, разные методы убийства его организма он использовал. Но ни один почти не причинял ему вреда.        Только вот одно. Мучал вечный голод.        Еды почти не найдёшь. Особенно, когда ты готов за последние гроши купить водку, вместо буханки хлеба, например.        Он сильно похудел.        Друзья тоже начали воротить нос от него, а позже и вовсе разорвали любой контакт.        Спал на вокзалах, остановках. Бывало, даже на мусорках.        — Дань, ты ведь понимаешь, до добра это не доведет! — Говорили ему совсем разные люди, которые с ним общались.        — Да какое вам до меня дело есть? — Резко отрезал Кашин, не собираясь даже слушать каких-то советов.        Ему просто не хотелось ещё раз выслушивать эту песню. Он всё понимал. Понимал, как много всего он потерял. Но смысла в этом существовании не было для него.        Он наслаждался такой свободой. Точнее, просто не хотел ничего менять. Ведь это слишком трудно.        И тут познакомился он с Андреем — важной шишкой. Мужчина искренне старался помочь. Да вот, ничего не помогало. Набрав кучу долгов, Данила пошёл крутить казино, надеясь, что сможет что-то выиграть. Азарт захватил его разум. Он постоянно нажимал на эти кнопки в старом автомате. Бог знает где нашёл его. Затем снова вносил деньги и крутил эту бесконечную рулетку.        И нет больше денег! И долги не вернуть. Нечем!        Вот и дошла его жизнь до того, что очередные побои не успевали сойти, как ему наносили всё новые и новые.        А теперь… Он наконец-то пришёл в сознание.        И всё ещё руки его связаны. Но теперь ещё и из носа течет кровь, а красные капли падают на салон автомобиля, застеленный каким-то пледом, окрашивая мягкое покрывало в яркий цвет.        Перед глазами всё плывёт. Голова и живот невыносимо болят. Шишки на лбу раздуваются, чешутся. Сил нет, даже постараться чуть подвигать шеей.        Но вот глазами можно пробежать по месту, где он сейчас находился.        Так он и сделал.        Зелёные очи кротко осмотрели окружение.        Он ехал в салоне автомобиля одного из парней этого Андрея, которому он должен. Стёкла тонированные, через них можно увидеть красивые виды: леса, поля, разные холмы и овраги. Небо переливается с нежно-голубого в розовый цвет. Вечереет. Он видит, как в лесу что-то шевелится. Наверное, это какое-то дикое животное. Хоть рассмотреть его не удалось, но Даня почему-то сразу в голове своей решил: «Это была лисица!».        Деревья аккуратно покачивались, над их верхушками бодро пролетали птицы, машущие своими гигантскими крыльями, парящие в воздухе.        Опять взгляд перешёл в салон.        В багажнике что-то громко громыхало. Ну, всё-таки, убивать его едут. Только вот как? Интересно.        Водителем являлся довольно молодой пацан. Он вёл машину аккуратно и комфортно. Не заворачивал лишний раз никуда, а плавно прокручивал руль, поглядывая то на лобовое стекло, то на зеркало для просмотра задней части дороги, чтоб увидеть, ничего ли не случилось с его пассажиром. Выглядел парнишка грозно и хмуро. Но в глазах его иногда мелькает нервозность. Боится.        Он открывает окно и закуривает сигарету, пока едет по прямой дороге, на которой нет ни одной машины. Скорее всего, скоро он будет заезжать в лес.        Кашин в голове много думает. Мысли сами по себе лезут в голову.        «Интересно, мог бы я быть успешным, если бы всё-таки чуть упорнее работал в колледже? Да не, бред».       Он посмеялся у себя в голове и посмотрел на руки.        Кисти были перевязаны на толстый и сильный узел, который невозможно так быстро развязать. Без физической силы тут не обойтись, а её совсем нет, после того, как Даня ощутил эти удары на своём теле.        «Эх, не был бы я скован… Надавал бы им люлей!»        Он проглотил слюну с металлическим привкусом крови, а затем автомобиль начало трясти.        Связанный глянул в тонированное окно. Да, водитель вёз его в глухой и непроходимый лес, который больше напоминал джунгли.        Когда-то в детстве, его друг потерялся в лесу.        Они тогда поспорили, что тот сможет найти какой-то гриб или цветок.        Зеленоглазый был старше своего друга, но не стал отговаривать, хотя знал, что тот может заблудиться. Наоборот, он принялся подбадривать его.        И вот, малыш в джинсовом комбинезоне и с разноцветной кепкой побежал по лесной тропинке, которая позже обрывалась, и ты терял ориентир.        «Не нашли бы его — я бы винил себя в этом, до конца своей жизни» — Тоскливо признавался Даня, выдыхая тёплый поток воздуха.        Вообще, он частенько винил себя за любые косяки.        Просто эта вина была где-то внутри, но иногда вылезала наружу, окрыляя его голову и тело. Становилось больно.        Ему хотелось поговорить с матерью в такие моменты. Хотелось вернуться в родной дом и назад, в прошлое, чтоб изменить всё, что с ним происходило.        Одновременно ему хотелось поменяться, но в таком состоянии и без чьей-либо поддержки как-то тяжеловато себя заставить. Да что там, даже с поддержкой от кого-либо ему было всё равно.        На его шее висел кулон с перевёрнтой звездой. Весь ржавый, чуть поломанный. Он нашел его в одном из мусорных баков, пока искал себе ночлег.        Продолжая подпрыгивать на каждой кочке, по которым ехала машина, Кашин ещё больше погрузился в свои мысли.        А больно ли будет умирать?        Он не знает.        А страшно ли ему будет?        Наверное нет, ведь даже сейчас он абсолютно спокойный, хотя всё понимает.        А кто-то будет скучать?       Нет…       Его существование вообще нужно было в этом мире? Он не сделал ничего, кроме как испоганил и растоптал чужие мечты и цели. У него было несколько девушек, которые велись на его красоту, а по итогу, даже после миллиона предупреждений, что ему всё равно на окружающих, они были с ним, а затем, брошенные и разбитые, пытались вернуть своё сердце в адекватное состояние.        — Я — плохой человек. — Говорил он про себя. Без сожаления. Без стыда.        Хотя его сжирала с костями совесть, которая так яро пыталась вылезти наружу и изменить Данилу.        А небо становится всё темнее. Теперь появляются небольшие звёздочки и даже поднимается полумесяц, который ночью будет освещать тусклые дороги леса, поросшие травой и другими растениями.        В какой-то момент стало настолько темно, что сквозь окна ничего толком не было видно.        Тут-то автомобиль и остановился.        Водитель быстро вылез из салона, оставляя транспорт заведенным. Единственное адекватное освещение — фары.        Дверь заднего сидения машины открылась, и избитую тушу бросили на траву, пиная до освещённого фарами места.        Пару раз рыжеволосому снова зарядили по морде, а затем, пока тот приводил мутное зрение в порядок, стараясь сосредоточиться, послышалось, как рыхлую землю начинают вскапывать.        Его последние минуты жизни, перед тем, как навеки он будет гнить в тёмной земле, умирая от инфекций, голода и жажды. Последние минуты ему хотелось ещё подумать.        Но голова как-то не варила.        Только в моменте приходило небольшое осознание того, насколько он был мудаком.        Не загладить ему этой вины. Он теперь получит по заслугам, разлагаясь в сырой грязи.        Но какого-то страха не было. Только тоска и сожаление.        Кашин повернул голову.        Кругом тьма. Мрак.        Деревья были такими высокими, а стволы их широкими и ветхими. С некоторых деревьев аппетитно сочилась смола. Она выглядела, как сладкий мёд. На этих живых гигантах он видел небольшие и странные отметины. Наверное, их делали путники, чтоб не потеряться.        Где-то вдалеке послышалось шуршание. Громкое «угу» от совы или филина, а затем тяжёлый взмах крыльями, из-за чего гигантская птица-хищник направилась куда-то в темноте.        Но больше всего привлекала одна странная деталь.        Череп.        Огромный череп с длинными рогами.        Пустые глаза без души смотрели точно на зеленоглазого, сверля в нем дыру. Почему-то стало совсем не по себе.        Рядом с ним лежали цветы, какие-то ловцы снов и даже… Падаль? Или что это?        Было ощущение, что из этой головёшки кто-то пристально наблюдает и сейчас выпрыгнет, растерзает и уйдёт.        Ну, или же просто будет смотреть, как юношу закапывают в импровизированной могиле.        Что-то всё-таки есть в этой козьей черепушке, которая лежала под самым большим и старым дубом. Он тяжело покачивался, с него падали жёлуди, а в стволе его было большущее дупло, в котором, скорее всего, жила белка или другое дикое животное.        Парень, который раскапывал землю, наконец-то остановился и, потащив Данилу за собой, бросил его в яму и медленно, глумясь над ним, начал зарывать его заживо. На голову упала влажная земля, которая скоро будет тягостно давить на его бренное тело.        — Как ты мог забыть-то? — Послышался хриплый голос откуда-то из леса.        «Галлюны, наверное».       Но нет, убийца тоже обернулся, осматриваясь по сторонам.        Шаги. Такие быстрые. Вроде зверь. Да кто его знает.        — Свет? Батюшки, откуда?        И тут мужчина в страхе побежал к своему транспорту, дабы юркнуть на сидение и уехать куда глаза глядят. Быстро закрутились колёса, и Кашин остался один в темноте, лежащий в яме. Его съедали комары, но он не мог их согнать с себя. Поэтому только дёргал головой.        «Че он, обосрался-то так?» — Разочарованно думает зеленоглазый, поднимая голову наверх.        — Ты смотри, тут яма!        — Де? О-о… Это бог за наши труды нам преподнёс?!        Тусклый свет принялся приближаться к могилке, точно факел или большая свеча.        Над ним нависла баба и мужик в странных одеяниях. На груди их висели какие-то кулоны, а смотрели они точно ему в душу.        — Ты смотри! Рыжий, как мой Антошка. — Восхищённо вздохнула старуха, заглядываясь своими глазами на него.        — Антоний твой сдох давно, карга старая. — Обезнадёжил её бородатый мужик, в руках которого была шкурка какого-то животного.        — А наш может? Бафометовый?        «Какой-какой я?»       — Ну, сейчас посмотрю, есть ли сигил.        Бородач спустился в яму и приблизился к его груди, осматривая одежду, тело, лицо. А затем он глянул на тот самый ржавый кулон с перевёрнутой звездой.        — Ты смотри! Что-то похожее есть. — Указал на подвеску мужчина.        — Не уж-то наш! Ой-ёй, етить твою мать! Давай, забирай его. Только шкурку не забудь оставить, а то ты и так душа грешная.        — Ты говорить-то хоть умеешь? — Обратился к зеленоглазому стоящий напротив.        — Умею. — Устало и хрипло произнёс Кашин. Голова его кружилась, перед глазами мутно плыла картинка.        — Да он отрубится сейчас! Пожалей ты его, дадим отдохнуть — поутру он и расскажет!        — Не учи меня жизни, Люба! Знаю сам.        — Ой, Ванька, кто из нас прожил на белом свете дольше? Я, иль ты?        Бородатый промолчал, а затем, быстро схватив тело рыжеволосого, вытащил его из ямы.        Данила закряхтел, застонал от резкого подъёма.        Кинули его на землю. Полежал он так немного, а пока лежал рассматривал старуху.        Седая, морщинистая. Стояла она с факелом, поэтому вся светилась. На шее железная побрякушка. Её тяжело рассмотреть. Волосы перевязаны какой-то резиной, но топорщатся. Глаза сверкают синим цветом, словно лазурь. А сама она невысокая, крохотная какая-то. Но бодрая.        Далее подхватил его мужик, усадив на спину и понёс на горбу своём.        Да так в сон резко захотелось упасть…        Данила напоследок взглянул на череп. Он всё так же смотрел пустыми глазами, пожирая его мозг своим существованием.        Только рядом теперь ещё одна шкура лежала.        «Это они что, поклоняются этой бошке?» — Подумал рыжеволосый, а затем, помотав головой, сонливо облокотился на неизвестного и уснул.