God of Twinks

Блитц обменялся со Столасом номерами, потому что не мог этого не сделать после того, как Столас уничтожил все, что он знал, ради свидания. Пока они обменивались, на компьютер Столаса пришло небольшое уведомление, за которым последовало еще одно, и еще, а затем десятки других. Столас встал и выключил компьютер. Когда он собрался снова сесть на диван, Блитц остановил его и спросил: — Ты не хочешь сначала… Эм… Разобраться с этим? Столас моргнул так, будто эта мысль действительно не пришла ему в голову. — Полагаю, я должен, не так ли? Не возражаешь, если мы продолжим наш разговор позже? Блитц встал, пожав плечами. — Ага, без разницы. Но за этим стояло нечто большее, чем просто “без разницы”. Столас прошел с ним несколько шагов до двери. — Спасибо, что пришел и выслушал меня сегодня. Блитц подавил свою первоначальную мысль: — “Спасибо, что не подал на меня в суд.” И вместо этого просто сказал: — Угу. Потому что щеки Столаса порозовели, когда он положил руку на дверную ручку, но не повернул ее. Высокий мужчина прочистил горло. — Н-ну, полагаю, скоро увидимся, — сказал Столас. По тому, как Столас продолжал краснеть и как его взгляд был устремлен не на Блитца, а на его губы, было невероятно ясно, чего он хочет. Блитц обхватил рукой шею Столаса и притянул его к себе. Столасу потребовалось лишь полсекунды, чтобы ответить — Блитцу даже не хватило времени, чтобы передумать — прежде чем он притянул его к себе, почти оторвав от пола, чтобы ответить на поцелуй. Они уже некоторое время целовались у двери — пальто Блитца было брошено на пол, а рубашка Столаса расстегнута — когда в дверь кто-то постучал. — Сэр, — позвала Мария с другой стороны двери. — Стелла только что вошла в здание. — Блять, — тихо выругался Столас. Он отстранился от Блитца, но его пальцы скользнули вниз по руке, пока не схватили чужую ладонь. Столас занимался какой-то ванильной хренью. Рука была поднята, и он почувствовал, как Столас прижался губами к его ладони, и почувствовал он это только потому, что не мог этого увидеть, потому что был сосредоточен на своих ботинках и на том, как ему хотелось растоптать бабочек у себя в животе. — Тебе лучше уйти, — прошептал Столас. — Дап, — ответил Блитц, потянувшись за своим пальто. — Увидимся. На этот раз Столас по-настоящему открыл дверь, и Блитц сунул пальто под мышку. Он проигнорировал тихий писк Милли и просто направился к лифту. Как только он подошел, прибыл лифт, и двери открылись, впуская очень, очень белую женщину с платиново-русыми волосами. Она выскочила из лифта, почти столкнувшись с Блитцем, и закричала во всю глотку: — Столас! Одетая с ног до головы в розовое, эта сучка стояла в окружении двух столь же дерьмово выглядящих придурков, каждый из которых нес по меньшей мере по три дорогие сумки для покупок от Prada и Gucci. Когда Блитц и Милли вошли в лифт, он повернулся и крикнул ей: — Эй, сучка! Она остановилась и резко обернулась, свирепо глядя на него. Прежде чем она успела что-либо сказать, Блитц продолжил: — Я выебал твоего мужа! Милли нажала на кнопку "закрытие двери", и Блитц успел заметить, как лицо сучки полностью покраснело, прежде чем они скрылись из виду. Он определенно услышал, как ее крик эхом прокатился по шахте лифта, когда она закричала: — Что за блядь это была, Столас?! Упс. Они с Милли спустились на лифте в приятном молчании, и он надел свое пальто обратно. Они не обращали внимания на перешептывания и изучающие взгляды, когда проходили через приемную. — Итак? — спросила Милли, только когда они вернулись в фургон. Ее глаза были чертовски огромными. Блитц повернул ключ в замке зажигания. — Он разводится. Милли завизжала, топая своими армейскими ботинками по половицам с такой силой, что он невольно подумал, что она сможет протоптать сквозь металл. Остановившись, она схватила его за руку и встряхнула. — И? И? Он ухмыльнулся, но продолжил смотреть на дорогу. — И я согласился на свидание. Ее визг каким-то образом стал еще громче.

***

Они решили пообедать в пятницу, потому что ИМПу на выходные нужно было объехать несколько штатов, чтобы найти какого-то гандона, который убил свою бывшую “в целях самообороны” и не явился в суд. Так что Блитц припарковался в том же гараже, переодевшись в более приличную одежду, потому что Столас не сказал точно, куда они направляются. Но он сомневался, что они поедут в "Чили" или нечто подобное. Схватив с сиденья свою кожаную куртку, он вошел внутрь и вспомнил, что на этот раз ему нужно было получить разрешение на парковку у секретарши. Там была та же девушка, перед ней лежал айпад, но на этот раз она сидела прямее, когда он вошел, и на ее лице сияла улыбка. — О, Блитц! Мистер Гоэтия предупреждал, что Вы придете. Могу я Вам что-нибудь предложить? Блитц облокотился на стол и протянул ей свой парковочный талон. — Разрешение. — Конечно! — радостно ответила она и вставила маленький листок бумаги в машинку. — Итак… Где же вы познакомились? Блитц фыркнул в ответ на ее откровенную попытку выудить информацию. Он указал на маленький талончик, который выскочил из машинки. — Этот талон для выезда из гаража? — Да! — она вытащила талончик и протянула ему, не обращая внимания на его реакцию, а затем указала на лифт. — Я пропущу Вас, если захотите подняться. Сунув талон в карман джинсов, он прошел внутрь и поднялся на лифте. Мария поприветствовала его доброй улыбкой. — Рада снова Вас видеть, — поприветствовала она. — He vuelto, — ответил Блитц, поднимая руку. Она моргнула, замолчала, и ее улыбка стала шире. — Bienvenidos! — Слишком не радуйся. Я не так хорош, как Милли. В основном только маты, — усмехнулся он. Мария кивнула, ее улыбка ничуть не померкла, и встала из-за стола, чтобы постучать в дверь Столаса. — Войдите, — донесся из-за закрытой двери голос Столаса. Сначала слегка приоткрыв дверь, чтобы Блитц ничего не увидел, Мария просунула голову внутрь. — Блитц здесь, — предупредила она. — Хорошо! — голос Столаса стал чуть выше и напряженнее. — Отлично, да. Он… рано? Он может… Нет, стой. Пусти его внутрь. Пожалуйста. Через плечо Марии Блитц распахнул дверь до конца. — Привет, — поздоровался он. — Ты готов? Столас захлопнул дверцу шкафа, резко обернувшись. Лицо его порозовело. — Ох! Эм... Просто дай мне минутку, — сказал он и, подойдя к своему столу, наклонился. Блитц закрыл дверь и прошел внутрь огромной комнаты, держа руки в карманах и куртку под мышкой. — Че делаешь? Золотые пуговицы на серо-голубой рубашке Столаса были расстегнуты, когда он что-то печатал на своем компьютере. Его темные глаза метнулись вверх, к Блитцу, и снова опустились. — Я… Кое-какие дела. Я просто не ожидал увидеть тебя здесь так рано. Пожав плечами, Блитц подошел к шкафу и открыл его, не обращая внимания на тихое хныканье Столаса. Стопка одежды была беспорядочно свалена на дно, а с верхнего стержня свисали пустые вешалки. Он не смог сдержать довольной улыбки, расплывшейся по его лицу. — Играешь в переодевалки? — спросил Блитц, поворачиваясь к Столасу, который покраснел как свекла. Он нервно переминался с ноги на ногу, сцепив руки перед собой. — Может быть. Блитц позволил ему поерзать, окидывая взглядом черную майку с V-образным вырезом под рубашкой и узкие брюки с высокой талией. Неужели он оделся точно так же, как и в тот вечер, когда они познакомились? Подняв глаза к открытой коже, он перевел взгляд с тонкой шеи на губы Столаса и заметил царапину в уголке его нижней губы, там, где она была рассечена. Царапина стала еще заметнее, когда рот Столаса скривился от дискомфорта, вызванного тем, что его пристально изучали. — Ха! Не думал, что ты из тех, кто лезет в драки, — поинтересовался Блитц, указывая на царапину. Столас дотронулся до своей нижней губы, на которой образовалась ссадина. — Ну, нет, просто… — ответил он неуверенно и замолчал, казалось, обдумывая свои слова. — Полагаю, это была небольшая стычка. Блитц удивленно поднял брови. — Ты хоть победил? — спросил он. — Предпочитаю думать, что победил, — ответил Столас, застегивая пуговицы на рубашке. Они вместе вышли за дверь и прошли через вестибюль, не обращая внимания на взгляды, которые бросали на них украдкой. Как только они добрались до гаража, Блитц резко остановился. Он не успел почистить фургон. Вообще. Пол передних сидений был усеян старыми кофейными чашками и энергетиками, а также несколькими пакетами из-под еды, которые он принес из последней вылазки в начале недели. Да блять, у него там было полно всякого хлама. Может, даже пара презервативов. Мокси обычно убирался за день до того, как они выезжали за пределы штата, но теперь фургон был у Блитца. И Мокси прошлой ночью говорил с ним о том, что ему следует сделать с фургоном, но Блитц был больше сосредоточен на том, чтобы добраться домой и смыть с себя кровь одного урода. Та поимка была настоящей находкой; наркоман, у которого, вероятно, был гепатит С, прятался в канализации, и его богатая мамаша хотела, чтобы ИМП притащили его домой, чтобы она могла отправить его на реабилитацию. Он исцарапал Блитца до крови и разбил ему нос, так что услуга была оказана в ответ, и по опыту он знал, что с каждым часом оттирать кровь из-под ногтей становится все труднее. Так что да, вероятно он прослушал, когда Мокси велел ему почистить фургон. — Pendejo, — пробормотал он. Столас остановился вместе с ним. — Прошу про— — Да не ты, — мгновенно сказал Блитц. — Бля, не… Дело в фургоне. Он… не чистый. Столас тут же перестал хмуриться и уголки его губ поползли вверх. — Оу, ну, сомневаюсь, что все настолько плохо. Блитц покачал головой. — Нет. Правда. Тот еще гадюшник. Я лучше вызову такси или тип того. Достав телефон, Блитц начал открывать приложение, но Столас мягко опустил его руку. В другой руке он держал маленькую черную штучку, очень похожую на вибратор-пулю. Он нажал на нее пару раз, и прямо рядом с ними черная Tesla Model X издала дурацкий писк. — Ты, блять, серьезно? — спросил Блитц, когда они подошли, и двери автоматически открылись перед ними. — Ты был готов сесть в мой дерьмовый фургон, когда у тебя есть это? Столас скользнул на водительское сиденье, и его дверца закрылась. — Я уверен, что он вовсе не дерьмовый. Нет. Еще какой дерьмовый. — Сука, да это сраный космический корабль, — сказал он, глядя на большой компьютерный монитор там, где должно было быть радио, и руль с кучей кнопок, который, по сути, выглядел как игровой джойстик. Даже у Блитца было несколько кнопок, поэтому он просто начал нажимать на них, пока Столас говорил о том, что машина была подарком от бла-бла-бла, и он хотел что-то менее броское, но в итоге получил вот это. Но Блитц нашел подогрев сидений, и ему было все равно, что сейчас середина лета; ему нравилось, когда его задница была в тепле. Они ехали, и Блитц наблюдал, как машина автоматически замедляется, когда Столас приближается к светофору, позади нескольких машин; как мигают боковые зеркала, когда машина оказывается в слепой зоне, как его зад согревается, а лицо обдувает приятный ветерок от кондиционера. Столас передал ему свой телефон со словами “если захочешь послушать музыку”. Как будто это было обычным делом у людей. Типа… Блитц мог сменить все его имена в контактах на несуществующие, написать его жене или прочитать его сообщения. В фургоне такого бы никогда не случилось, в основном потому, что в нем все еще стоял CD-проигрыватель с одним очень дерьмовым диском — саундтреком Мокси к оригинальной бродвейской версии "Кошек". Когда он сдался от попыток самостоятельно вытащить эту штуку с помощью отвертки, он отнес ее своему автослесарю, который сказал, что придется заменить весь проигрыватель целиком за пару сотен долларов. Ага, ни за что. Хуже всего было то, что диск все еще работал. Блитц полистал в телефоне Столаса, позже осознав, что тот купил всю музыку там — целые, блять, альбомы — и ни одна песня не была скачана нелегально. Как оказалось, Столас был ужасно слащавым. У него там была куча песен о любви, которые Блитц точно не собирался включать. Просто это было бы чертовски странно для первого свидания, даже если это "Queen". Также было несколько мюзиклов, а остальные были панк/рок группы, такие как “Panic! at the Disco”, “Paramore” и “Fall Out Boy”. Блитц выбрал “Welcome to the Black Parade” от “My Chemical Romance”. Как только песня заиграла, Столас наклонился к нему, как будто делился секретом, и сказал: — Она была моим гимном в тот год, когда только вышла. — Ах ты драматичная сука, — с ухмылкой сказал Блитц. — Тебе тогда сердце разбили или что? Они остановились на красный свет и Столас пожал плечами. — В том году я женился на Стелле. Какого… Хуя. Столас плотно сжал губы, уставившись на перекресток перед ними, как будто видел не саму улицу перед собой, а какие-то травмирующие воспоминания. Стоп… Блитц поднял телефон и посмотрел на информацию об альбоме, с которого была взята песня. 2006. Mierda. Столас даже не закончил колледж, когда женился на той сучке. Блитц тогда еще даже не бросил колледж. Блитц сменил песню как раз в тот момент, когда загорелся зеленый свет. Столас моргнул и обиженно посмотрел на него. — Мне нравится та песня, — возразил Столас. Кто-то посигналил сзади, и Блитц жестом послал их, в то время как Столас, в качестве извинения, махнул рукой и тронулся с места. Блитц сморщил нос. — Но ты только что сказал— — Я знаю. Она мне все равно нравится. Ну ладно. Блитц снова включил ее, начав с самого начала, только вот настроение уже было испорчено. Ничего необычного, Блитц портит все до того, как оно успевает начаться. Остаток пути до выбранного Столасом места для обеда они проехали в молчании, которое, кстати, даже было не слишком показушным — итальянское бистро, спрятанное в переулке. Одно из тех, где ты приносишь книгу или нечто подобное и садишься за столик, а девушка в клетчатом фартуке подходит принять твой заказ, но там подают только что-то вроде настоящего эспрессо с этими черствыми хлебными палочками. То есть итальянское-итальянское, а не Нью-Йоркское итальянское. Каким-то образом они со Столасом припарковались на обочине улицы, и Блитц раз четырнадцать перепроверил знак, чтобы убедиться, что шикарное барахло Столаса не увезут на буксире. Внутри ресторана обедала только одна пожилая пара. Столас и Блитц решили перекусить на уличной террасе. Улица была не особо оживленная; несколько велосипедистов проносились мимо, несколько человек выгуливали своих собак. Столик, за которым они сидели, покачнулся — либо он был неровным, либо дело было в дерьмовом городском тротуаре. Неважно. Проблема с работой Блитца заключалась в том, что он много чего видел. Место для ресторана неплохое, но выбор был весьма странным. Единственными, кого он увидел рядом с официанткой, были двое крепких мужчин; один пил у стойки, а другой — за ней. Какой бы ни был разговор, он прекратился, как только они вошли. Даже после того, как они отдали официантке заказ на напитки, она подошла к мужчине за стойкой, и тот затем исчез за вращающейся кухонной дверью. Однако Столас, казалось, получал удовольствие. Его плечи расслабились, и он смотрел на меню с каким-то отстраненным видом, словно уже знал, что там написано. Как будто он часто здесь бывал. Mierda. Знал ли Столас, что это место, скорее всего, являлось прикрытием? Блитц снова уставился в стеклянную витрину, когда Столас постучал костяшками пальцев по столу. — Лучше не вмешиваться в их дела, — сказал он, не отрывая взгляда от меню. … Наклонившись вперед, Блитц прошептал: — Тогда нахуя ты сюда приходишь? Столас пожал плечами. — Паста готовится из свежих продуктов, а местоположение обеспечивает приватность. — Jesucristo. Ладно. У тебя официально стальные яйца. Столас усмехнулся. — Если бы. Прежде чем Блитц успел ответить, к их столику подошла официантка. Столас заказал прошутто и отдельную сырную тарелку для стола — которые имели замысловатые названия, но по сути выглядели как изысканные нарезки мясных и сырных деликатесов — говоря о каких-то предохранениях и выписках. Он также заказал Апероль шпритц, который звучал по-итальянски, и официантка, казалось, была довольна его заказом. Но Блитц не мог понять, была ли ее реакция настоящей. На всякий случай он заказал Негрони, потому что это был единственный полностью итальянский напиток, который он знал. После того, как она ушла, Блитц, заинтригованный, наклонился вперед, опираясь на локти. — Но это правда. Стальные cojones. Попросил меня стать твоим любовником, зная, что я выслеживаю изменщиков. Столас нахмурился, сморщив нос. — Это не единственная твоя работа. — Ага. Еще отправил всем то электронное письмо, и питаешься в заведении, которое, видимо, контролируется мафией. На лице Столаса появилась ухмылка, подчеркнувшая затянувшийся порез с другой стороны рта. — Полагаю, можно и так сказать. В пизду. Блитц наклонился вперед, взял Столаса за подбородок и провел большим пальцем по порезу, касаясь нижней губы. — Что еще расскажешь? Что занимаешься боксом по ночам? Это было сказано как что-то забавное, сексуальное или милое. Он хотел, чтобы Столас наклонился к нему, подразнил его поцелуем. Но Столас вздрогнул и отвернулся. Блитц отпустил его, слушая, как он, заикаясь, пытается ответить ему. — Н-нет. Ничего подобного. Я не такой уж и боец, — пробормотал Столас, дотрагиваясь до губ. — Скорее просто несчастный случай. — Тогда ты назвал это небольшой стычкой. Столас моргнул и посмотрел на него. — Правда? — спросил он, прикусив верхнюю губу и переведя взгляд на дорогу, наблюдая за проезжающей мимо машиной. — Полагаю, это была случайная стычка. Окей. Нет. Он выследил достаточно кусков дерьма и абьюзивных уродов. И общался с их брошенными супругами, пока искал эти мусорные отходы, чтобы они заплатили по заслугам. Собрав все терпение, на которое он был способен, Блитц сохранил нейтральное выражение лица и ровный голос. Тем не менее, он все равно прозвучал грубо. — Знаешь, моя мама однажды так же упала под кулак моего отца. Столас выдавил из себя улыбку. — Давай приятно проведем обед. Нам необязательно обсуждать все это. Ха-ха-ха. — Нет.