Я вижу Тони.

— Ты пригласил меня… чтобы? Дженсен наконец-то подал голос, несколько раз до этого думая, стоит ли вообще говорить первым. Фраза утонула в негромком, почти пчелином гудении бара, так что Эклз побоялся, что его не услышали. Но Энтони поднял взгляд, кривя губы в молчаливом извинении. Теперь по рукам Дженсена пошла такая дрожь, что казалось, будто он увидел призрака. Но Старр был в порядке. Он снова обаятелен, одет в футболку с любимой группой и белые джинсы. В очках, с растрёпанной выбеленной шевелюрой. Дженсен хотел бы сказать «Прекрасно выглядишь, Тони», но слова никак не формировались. Он молча смотрел на Старра, выжидая, пока тот сам что-нибудь скажет. По нему было видно — нужно время. Дженсен взялся за стакан, а Энтони опустил голову, потирая глаза под очками. Он дёрнул ногой под столом, неловко улыбаясь. — Прости, Дженсен. — Ты даже не посмотрел на меня. — У меня проблемы. — Старр наконец-то поднимает подбородок и снова улыбается, но в этой улыбке нет ни грамма спокойствия. Да, они далеко от толпы, сидят в самом углу, где мало кто увидел бы, но почему-то Энтони не может побороть эту уже привычную неловкую стену. Он смотрит на Эклза, а тот смотрит в ответ — и оба молчат. Всё знают, но молчат. — Ты из Техаса сюда пёрся, чтобы я тебе поныл? — Старр наконец-то прорывается из той депрессивной маски, его скрывавшей. — Откуда угодно бы приехал. Ты знаешь. — Дженсен, ты видишь во мне… меня? — Энтони почти перебил его, и Эклз нахмурился. До него не сразу дошёл вопрос, и пришлось сделать пару глотков виски. Лёд на удивление громко звякнул о стенки стакана, и Эклз выдохнул. — А кого мне в тебе видеть, Тони? Он звучал тихо, растерянно. Старр же выглядел убитым, и это состояние наконец-то всплыло из-под пучины терпения, смирения и вежливости. — Я устал. — Энтони морщится, втягивая воздух сквозь зубы и постукивая бутылкой пива по столику. Дженсен ведёт плечами, и под аляпистой гавайской рубашкой его тело вздрагивает от волнения. Он давно всё это видел. Сначала подозревал — да, а потом убедился. Роль повлияла на него не самым лучшим образом, но в этом они были схожи. Старр знал, к кому обращался — и не просто так. Дженсен встряхнул рукой, сбрасывая с пальцев капли влаги, а потом допил виски. — Я вижу Тони. Новозеландского парнишку, обожающего хорошую музыку. Талантливого Тони, на которого могу положиться, хотя знаю совсем мало. А кого ты видишь в зеркале? Старр замер с приоткрытым ртом, но вскоре приложился к бутылке. Теперь он почти дрожал от… страха? — Эй… — Эклз вытянул руку через крошечное расстояние узкого стола, тронул пальцами кисть мужчины и нахмурился, — У тебя…? — Нет-нет… — Старр выпил, но следом, опуская бутылку обратно, уронил её. Взбесившееся пойло растеклось пеной по столу, обрамляя всё, включая вторую руку Тони. Дженсен подскочил, перепуганный состоянием Старра — беда. Беда, блять, беда. — Вставай. — хмуро бросил он, поднимаясь с места. Тони дёрнулся, будто всё это время находился во сне, но вдруг всхлипнул. — О, нет, Тони… — ему пришлось схватить Старра за руку, практически выволакивая с места. Дженсен бросил несколько купюр проходящему мимо официанту, кивнул, а потом вывел побледневшего Энтони на улицу. Там завёл на летнюю веранду, остановил у зарослей зелени, идущей по стене. — Тони…? — рука легла на грудь, мягко сжимая ткань с глянцевым принтом, — Как ты себя...? — Меня трясёт. — Я чувствую. — под его рукой грудная клетка часто и тяжело вздымалась, оповещая Эклза о состоянии, которое никто не под силу контролировать. Энтони протянул руку в ответ, касаясь аккуратно, вопросительно. Он открыл глаза, чуть наклоняя голову. — Можно я…? — спросил он тихо, и Дженсен нерешительно кивнул. Обычно всё происходило без спроса. Забежать куда-то на съемочной площадке, от всех укрывшись; перехватить за руку и сжать; встретиться в отеле в очередном перегруженном графике. Старр обнял его, прижимая ближе. Дженсена повело, будто он вот-вот грозился упасть, но в итоге просто привалил Энтони к мягкой траве на стене, касаясь лба своим и прощупывая под футболкой дрожащие от напряжения мышцы. — Ты — есть ты, Тони. И никто больше. — успокаивающе шепнул Дженсен, слыша, как Старр иронично усмехается. Ему тяжело. Но и Дженсен знает, о чём идёт речь. Такое случается. Бывает. Это — неотъемлемая часть актёра, который долгое время играл одного и того же персонажа. Он просачивается в жизнь, подобно пальцам Энтони, блуждающим по коже Эклза под рубашкой. Сильным рукам, настойчивым и уже смелеющим. Если он хочет сам — Дженсен всегда позволит. Не оттолкнёт. — Спасибо… — Старр поддевает ровным носом его подбородок и мягко целует в шею. Губы всё ещё дрожат, но прикосновения бросают Дженсена в жар, мгновенно унося куда-то непростительно далеко. Мягкая чёлка щекочет кожу, язык прилегает плотно, а одна из рук Энтони сжимает затылок, пуская пальцы в отросшие волосы. Дженсен молчит, лишь обнимая сильнее и сгребая Старра в охапку, так, чтобы ему некуда было деться. Объятия жёсткие, но надежные. Энтони пускает в его рот язык, завлекая ещё дальше, заставляя пятиться, лишь бы найти другую опору. Он позволяете себе быть собой, а не кем-то другим. Не тем, кто так плотно врос в его голову и оставил там катастрофу. И всё же, Дженсен видит не Хоумлендера, не Джона. Он видит Тони.