salted caramel

      Голова гудит.              Эта слабая, но монотонная боль пробирается даже сквозь поверхностный сон. Пролезает в него и дико раздражает. Она выдёргивает Майки в утреннюю реальность. Против его воли.              Он нехотя открывает один глаз. Затем второй и пытается сфокусироваться на предметах вокруг, но всё плывёт даже сильнее, чем обычно. Пальцы слепо ищут очки рядом, но натыкаются лишь на пустоту.              Очки у бассейна. Точно.              — Твою ж... — недовольно тянет Майки и утыкается носом обратно в подушку.              — Ммм... — хрипло отзываются рядом.              Голос вынуждает Майки снова поднять голову и озадаченно всмотреться в тёмное пятно рядом с собой. Пятно слегка ворочается и скрывается за уголком одеяла. А Майки пытается сложить в голове остатки нейронов и вспомнить почему он вообще здесь... А, чёрт, он дома у Патрика. С Питом.              И они уснули в одной постели.              Растерянность сменяет скромная улыбка. Теперь даже эта надоедливая пульсация у висков кажется ему не такой уж и сильной. Потому что на то есть две причины: Майки определённо выпил лишнего вчера и, похоже, он больше не девственник.              Или девственник? Блять...              Слишком сложный вопрос для похмелья. Похмелье вообще такая предательская штука. Оно никогда не даёт Майки расслабиться: то жалеет его и обходит стороной, то падает на макушку как рояль, останавливая все мыслительные процессы. В голове пусто. Во рту настолько сухо, что язык намертво приклеивается к нёбу. А ещё у Майки саднит подбородок. Он проводит по нему пальцами и нащупывает тонкую корочку болячки.              Кажется, этой ночью он ободрался о щетину Пита, пока они целовались... Вот теперь Майки точно рад, что они не проснулись одновременно, иначе бы Пит заметил, как у Майки обильно краснеет лицо.              Пришлось бы терпеть не только похмелье, но и неловкость.              Глубокий вдох перед тем, как подняться с постели, и Майки неуклюже свешивает ноги. По-хорошему, ему надо бы в душ. От него воняет спиртом и потом, а кожа неприятно стянута после бассейна. Но сил объективно на это не хватит. Его максимум — опустошить мочевой пузырь и осушить пару-тройку стаканов воды.              Пит бубнит что-то нечленораздельное за его спиной:              — ... куда?              Майки поворачивается через плечо. Головы Пита не видно, она всё ещё где-то под подушкой:              — Отлить, — коротко отвечает Майки. — Ты дальше спать?              Но слова Пита разобрать не получается. Он что-то мямлит и переворачивается на другой бок. Ему хватает пары секунд, чтобы снова уснуть. Удивительно.              Майки наконец-то поднимается на ноги. Его футболка даже близко не высохла. Она валялась на полу сырым смятым комком всю ночь. Джинсам повезло чуть больше: перед сном Майки додумался снять их и швырнуть на комод. Сейчас они всё ещё немного влажные, но терпимо.              Что ж, придётся светить голым торсом, пока Майки не попросит у кого-нибудь из парней футболку.              Он вываливается в коридор. В стенах дома подозрительно тихо, будто все до сих пор спят. Но за окном ярко светит солнце. Майки может предположить, что на часах сейчас где-то одиннадцать утра. Но у него не такие хорошие внутренние часы, как у того же Фрэнка.              Проходит в сторону кухни и слышит какое-то копошение. В воздухе повис едва ощутимый кофейный запах, и Майки ловит себя на мысли, что кружка какого-нибудь супер-крепкого кофе сейчас будет как раз кстати. Кажется, он начинает подсаживаться на это дерьмо...              За углом его встречает спина Патрика и его растрёпанный светлый затылок. Он стоит лицом к столешнице и наполняет кружку из большого кофейника, но сразу же оборачивается, стоит ему уловить чужие шаги. Секундный испуг превращается в тонкую полуулыбку в мгновение ока. Правда Майки с трудом различает на его лице эту улыбку. Сейчас Патрик скорее похож на мутный силуэт.              Нужно побыстрее найти очки.              — Доброе утро, — силуэт Патрика подходит ближе. Он садится за стол.              — Доброе... — Майки неуверенно топчется в проходе.              — Чего стоишь? — кажется, Патрик хмурится, но Майки не уверен. — Будешь кофе?              — Эм, да, — он оглядывается по сторонам. — А ты не видел мои очки?              Меньше всего Майки нравится чувствовать себя беспомощным без единственной вещи, которая помогает ему, ну, видеть. Раньше, когда у Джерарда был вот этот период дерьмового брата, он постоянно перекладывал очки Майки с одного места на другое. Он считал это уморительным. А Майки считал уморительным класть грязные носки ему под подушку.              — А, очки, — вторит Патрик и поднимается с места. — Я принёс их сюда. И твой телефон.              — О, спасибо.              Майки протягивают очки, и он наконец-то выдыхает. Боже, как же охрененно чётко видеть.              Но теперь он видит и то, с каким хитрым любопытством Патрик смотрит на голую грудь Майки. Ухмылка на губах выдаёт его грязные мыслишки. Он складывает два плюс два, но тактично молчит. И огромное ему спасибо за это, потому что Майки старается выглядеть невозмутимым.              Он тоже наливает себе кофе и садится на противоположный конец стола. Отпивает реально вкусный кофе и утыкается неподвижным взглядом в стену. Молчание между парнями затягивается на несколько минут, сгущается над их головами и ощутимо придавливает Майки к стулу.              Он понятия не имеет, о чем говорить с Патриком. Особенно трезвым и особенно в таком около коматозном состоянии.              Но Патрик первым начинает диалог:              — Ты знал, что в Италии пьют кофе с похмелья? — непринуждённо вбрасывает он              Майки выглядывает из-за кружки и вскидывает одну бровь:              — Правда? — в его голос пробирается сомнение. — Почему?              — Кофеин. Эспрессо довольно крепкий, чтобы поднять на ноги, — Патрик улыбается краешками губ, когда говорит про кофе. Кажется, ему действительно это нравится. — Главное не переборщить.              — И это помогает?              — Не уверен, но это всяко лучше, чем сырые желтки с табаско. А кто-то ведь реально пьёт эту гадость, — Патрик кривится.              Майки солидарно морщится.              — Но этого явно не хватит на Пита, — подбородок Патрика кивает к полу пустому кофейнику. — Этот кретин пьёт чертовски много кофе. Он проснулся, кстати?              — Ну... — Майки неопределённо ведёт плечами. — Он что-то пробубнил мне и опять уснул.              Патрик прыскает, лениво поднимается с места и закидывает свою кружку к грязной посуде, попутно говоря:              — Тебе повезло. Обычно по утрам он выдаёт нам что-то среднее между «Отъебитесь» и «Идите нахуй». Я не пойду его будить.              — У него сегодня смена? — резко вспоминает Майки.              — Ага, с трёх.              — А сколько сейчас времени?              Патрик задумчиво уводит взгляд к потолку:              — Десять где-то. Мы с тобой тут единственный ранние пташки.              Опять организм Майки поднял его ни свет, ни заря. А ведь ему сегодня даже никуда не нужно, и он мог бы проспать вплоть до обеда. Может даже немного понежиться с Питом, пока он не уйдёт на работу...              Но вместо этого он вынужден поддерживать неловкую светскую беседу с Патриком, который вновь усаживается за стол под удручённый вздох Майки. Складывает руки и, опираясь на них подбородком, начинает пристально смотреть в окуляры.              Майки опускает взгляд на кружку. От резкой перемены настроения Патрика с дружелюбного до какого-то серьёзного ему становится слегка не по себе.              — Тебе правда нравится Пит? — спокойно задают ему вопрос, и Майки растерянно поднимает глаза.              — Ага, думаю, — ответ звучит не очень-то уверенно, поэтому он добавляет следом чуть твёрже: — Нравится.              Патрик чешет затылок. Он выглядит озадаченно и строит такое лицо, будто тщательно обдумывает то, что хочет сказать. От этого у Майки нервно сжимает горло. Он с трудом проглатывает большой глоток кофе.              — Понятно, — всё таки выдаёт Патрик на выдохе. — Слушай, Майки, — на этих словах Майки задерживает дыхание, — я не хотел показаться грубым вчера, извини. Просто... Я переживаю за него, он мой друг, понимаешь?              Майки заторможено кивает:              — Всё в порядке, мои друзья такие же.              На самом деле ещё хуже, потому что Фрэнк открыто называет Пита мудаком минимум три раза за разговор. Но Майки опускает подробности.              — Просто Пит, он такой... В общем с ним довольно сложно, — Патрик мнётся, и пока это вызывает больше вопросов, чем ответов.              — Сложно? — переспрашивает Майки.              — Как бы объяснить, — противоположный конец стола вздыхает. — Пит у нас обаятельный засранец, ты знаешь. Вокруг него постоянно кто-то крутится и... Наверно, он уже привык к этому вниманию. Я имею в виду, что он, ну, довольно ветреный что-ли. Не хочу называть своего лучшего друга придурком, но иногда он ведёт себя как придурок.              — Оу, — Майки хмурит брови, даже не пытаясь скрыть, что его это ощутимо садануло.              Но Патрик сразу начинает мотать головой туда сюда:              — Нет, ты не подумай, он не плохой парень. Мне кажется, что ты ему сильно нравишься, Майки, но...              Патрик снова делает паузу. А Майки в голове прогоняет одно выражение: всё, что сказано до «но» — дерьмо собачье. Так обычно говорит Джерард, когда они спорят.              — Я не хочу, чтобы и ты, и он обожглись на этом, — встревоженный взгляд Патрика сейчас дырку в Майки просверлит. — Но знаешь, мне кажется, с тобой он сможет поменяться в лучшую сторону. Просто... Я попрошу тебя быть терпеливым.              — Эм, ладно, — на автомате выдаёт Майки, хотя его взгляд всё ещё выглядит каким-то потерянным.              Он не понимает, что ему теперь делать с этой информацией: взять на вооружение, сбежать от Пита, пока он не сделал ему больно или просто забить на всё это болт. Майки пытается забить, но сомнения на пару с похмельем всем весом присаживаются на его мозг.              Головная боль возвращается.              В коридоре слышится щелчок двери — кто-то проснулся. Этот кто-то энергичными шагами приближается к кухне, и Патрик с Майки машинально оборачиваются в проход. В проёме показывается взъерошенный Пит в обнимку с пледом, об который, вроде, Майки вчера вытер руки. Чёрт.              — Доброе утро, — размеренно говорит он с довольной, но ужасно сонной улыбкой.              Майки неловко улыбается ему в ответ. Патрик же непонимающе хмурится, стреляя глазами к ноше в его руках.              — В прачечную, — опережая вопрос, говорит Пит и даже не краснеет.              В отличии от Майки, который готов сквозь землю провалиться. Он провожает Пита возмущённым взглядом, когда тот скрывается за углом, и замирает. Потому что не хочет встречаться глазами с Патриком. Его натужный вздох говорит сам за себя.              — Извращенцы, — беззлобно роняет Патрик.              И вполне заслуженно.       

***

             — Как понять, что ты больше не девственник?              Майки сидит в подвале на краю своей кровати и задаётся вопросом в банку пива. Под ногами крутится Фрэнк. Он заинтересованно листает скетчбук Джерарда, пока тот расхаживает из одного угла в другой в поисках своего телефона. Этот идиот опять его где-то потерял и теперь бесится.              Вопрос Майки останавливает действия обоих. Они оборачиваются на него, но младший Уэй настолько погрузился в свои мысли, что даже голову не поднимает.              — Чего? — Фрэнк пододвигается ближе, и вот он уже прижимается спиной к острым коленкам Майки.              — Что считается потерей девственности? — Майки пытается переформулировать вопрос.              Его голос выходит задумчивым и каким-то пустым. Балансирует на грани, и это, к сожалению, замечает Джерард. Ему больше не нужен его телефон, он присаживается рядом с братом совсем вплотную и убирает свои волосы назад, чтобы видеть лицо Майки. Но он упрямо скрывает свои очки за чёлкой.              — Секс? — удивлённо спрашивает Джерард.              — Окей, что считается сексом? — Майки бросает на него хмурый взгляд.              К разговору внезапно подключается Фрэнк. Бодает ногу Майки своим затылком и запрокидывает голову вверх:              — Когда ты трахаешься.              Майки закатывает глаза, ставит недопитое пиво на пол и заваливается на спину поперёк кровати.              Уже день прошёл с вечеринки у Патрика, а Майки до сих пор ни с кем не обсудил то, что произошло той ночью. Тем более с Питом, а он звонил ему пару раз поболтать о всякой херне и часто присылал сообщения. Пит не знает, что это был первый сексуальный опыт Майки. Или знает, но не хочет его смущать.              Тогда пусть и дальше молчит.              Этим двоим тоже язык не поворачивался сказать до того момента, пока Майки не опустошил две банки пива.              — Почему ты спрашиваешь? — Джерард подозрительно щурит глаза.              — Провожу социальный опрос, — сухо буркает Майки.              Но Фрэнк подрывается с пола и плюхается прямо на взбитую подушку всем боком. Он выглядит перевозбуждённым, ошарашенным и чересчур энергичным даже для себя.              — Тебя трахнул Пит? — его голос аж подскакивает.              Майки отворачивается:              — Нет.              — Ты его? — теперь он переходит на ультразвук.              Майки сильно толкает Фрэнка в плечо, и он падает на спину с громким «блять». Джерард проходится по нему тяжёлым взглядом «так тебе и надо», но Майки замечает за ним очевидное любопытство. Оно всегда заметно, потому что его глаза начинают блестеть.              — Как прошла вечеринка? — вместо того, чтобы утолить его, Джерард спрашивает издалека.       — Отлично, — не считая утренних откровений с Патриком, Майки считает, что вечеринка правда была восхитительной.              — И ты переспал с Питом? — Джерард принимает роль хорошего копа: его вопросы звучат намного аккуратнее, чем от того же Фрэнка.              — Не совсем, — юлит Майки.              Фрэнк перекатывается прямо на Майки и накрывает всё его лицо ладонью. От очков теперь никакого толка — они все в смазанных отпечатках. Но Майки не сопротивляется. Он знает, что с этим придурком бесполезно бороться. Нужно просто переждать его всплеск гиперактивности, как землетрясение.              — Колись, говнюк, чем вы занимались, — суетливые пальцы Фрэнка переходят на чёлку Майки.              — Взаимно, ээм, — Майки морщит лоб. — помогли друг другу?              — О. Боже. Мой, — Фрэнк вскакивает и удивлённо-восторженно смотрит то на Майки, то на Джерарда. — Твой брат стал мужчиной!              — Заткнись, Фрэнки, — теперь очередь Майки повалить своего неусидчивого друга и придавить локтем.              — И теперь ты думаешь, девственник ли ты? — чёрные брови Джерарда приподнимаются.              Майки коротко кивает, а Джерард задумывается на минутку. Даже Фрэнк затыкает рот: ему, похоже, тоже интересно, что сейчас выдаст старший Уэй.              — Смотри, — говорит Джерард, и Майки реально поднимает глаза. — Считается, что ты перестаёшь быть девственником после «полноценного» секса, — он кавычит это слово пальцами. — но это всё не больше, чем навязанные гетеро-концепции. У геев всё немного по другому...              — Я не гей, — перебивает его Майки.              — Не важно, — Джерард звонко цокает языком. — К бисексуалам это тоже относится. Так о чём я... — он возвращается в свои мысли. — Короче, за секс можно считать и оральный секс, и даже петтинг. Это всё ужасно относительно.              Джерард говорит все эти вещи с дьявольски невозмутимым лицом, будто он каждый день в колледже защищал доклады на такие щепетильные темы перед полной аудиторией студентов. Хотя Майки уверен, что после поступления в колледж, у Джерарда расцвела социальная жизнь. Ну и конечно, он наверняка с кем-то там трахался.               Майки краснеет, потому что теперь он непроизвольно подумал о сексуальных похождениях брата. Он переводит взгляд на Фрэнка — его лицо такое же пунцовое.              — И не каждый «секс» можно считать «полноценным сексом». Если ты реально плохо потрахался, то это стыдно назвать потерей девственности. Знаешь, все эти неловкие зажимания в школьных туалетах и прочее дерьмо. Это всё моё мнение, конечно, но мне кажется, потерей девственности стоит считать тот секс, когда вам обоим было хорошо,— Джерард жмёт плечами.              — Делишься своим опытом? — влезает Фрэнк.              — Иди нахуй, — в ехидное лицо Фрэнка прилетает декоративной подушкой.              Майки делает глубокий вдох, попутно переваривая сказанное братом. Ему, вроде как, стало немного легче. По крайней мере он не устроил получасовой стендап на тему сексуальной жизни младшего брата. Нужно будет потом сказать ему спасибо, когда Фрэнк уйдёт.              — Короче, если вы всё таки решите потрахаться, презервативы в ящике стола, — Джерард облокачивается на одну руку. — И предупреди заранее, чтобы я свалил. Не хочу опять это видеть.              Он с напускным отвращением высовывает кончик языка.              — О, Бо-оже, замолчи, — Майки не выдерживает и впечатывается в одеяло своими окулярами.              Он чувствует, как по обе стороны проминается матрас. Эти двое улеглись рядом с ним и зажали его между собой своими плечами. Чья-то ладонь монотонно постукивает Майки по лопаткам. Он предполагает, что это Фрэнк.              — Не могу поверить, что ты встречаешься с Питом Вентцем, — да, это Фрэнк, и он отрывисто хихикает. — Ущипните меня, я хочу проснуться от этого кошмара.              — Мы, вроде как, официально не встречаемся, — заглушено говорит Майки.              — Какого хрена? — теперь возмущение звучит со стороны Джерарда. — Вы так и не поговорили?              — Как-то не поднимали тему...              — Блять, Майки, — Джерард хватает его за плечо и переворачивает на бок, чтобы заглянуть ему в глаза своим строгим взглядом старшего брата. — То есть ты хочешь сказать, что вы дрочите друг другу, но не можете обговорить отношения между вами?              — Э-эм...              На самом деле Майки побаивается этого разговора и вполне обосновано. Он хочет встречаться с Питом, это факт. А ещё он опасается того, что слухи от Фрэнка про Пита подтвердил и Патрик. Он хочет верить, что Пит не мудак, потому что он не кажется ему таким. Но боится, что ему разобьют сердце.              Майки тяжело открыться. Ему буквально приходится прилагать усилия, чтобы приоткрыть свою душу хотя бы чуть-чуть.              Но Джерард остаётся безжалостным:              — Ты позвонишь ему прямо сейчас и спросишь.              — Он на работе.              — Прямо сейчас.              Джерард не намерен сдаваться. Он переглядывается с Фрэнком и точно говорит ему что-то через какую-то их личную радиоволну, на которую Майки не настроен. Потому что этот мелкий идиот толкает его с кровати не без помощи Джерарда.              — Говнюки, — Майки неуклюже встаёт на ноги и показывает обоим средний палец.              Проигрывает без боя, ведь в чём-то Джерард снова оказывается прав. Без этого разговора мысли съедят Майки уже к концу этой недели. Но если бы не два пива, которые ощутимо придают Майки уверенности, он, может, поломался бы немного дольше.              Он демонстративно поднимает оставленную на полу банку и допивает остатки залпом. Затем достаёт телефон из кармана и машет им перед остальными.              — Ладно, я наберу ему. Но если будете подслушивать, я вас с лестницы спущу.              Фрэнк поднимает вверх три пальца и с широкой улыбкой выдаёт:              — Не будем, слово скаута, — ещё бы Фрэнк продержался в бойскаутах больше месяца.              Майки скептично смотрит на него, но кивает. Идёт наверх по скрипучей лестнице, и с каждым шагом по ступенькам чувствует, как его пульс начинает ускоряться. Он волнуется. Это волнение невыносимо медленно набирает обороты, будто готовится накрыть его двухметровой волной.              Оно достигает своего пика, когда Майки выходит из подвала и прижимается спиной к двери, усыпанной наклейками, будто пытается слиться с ней. Дом пуст, и тишина в его коридорах ужасно нагнетает. Пальцы набирают номер, в ухо идут длинные гудки и отдаётся громкий стук сердца.              Майки успевает немного подышать квадратом, чтобы успокоиться, прежде чем на том конце провода наконец-то отвечают:              — Майки? — Пит удивлён. — Привет?              — Сильно отвлекаю?              — Ну, я на работе, но у меня перерыв. Я могу говорить — голос в динамике срывается на смешок. — Что-то срочное, или ты просто соскучился?              — Да.. То есть нет, — тараторит Майки. — Или да, чёрт.              И он закусывает губу, иначе их растянет в смущённой улыбке. Пит виртуозно умеет смущать. И сбивать этим с мысли.              — Ты в порядке? — теперь Пит звучит обеспокоено.              — Да, да, я в порядке, — Майки выдыхает. — Я хотел спросить тебя...              — М?              — Мы, ну, — ладно, это сложнее, чем думал Майки. Он мнётся пару секунд и выдаёт на выдохе: — Встречаемся?              Тишина... Грёбанная тишина и какой-то странный треск. Где-то отдалённо слышится приглушённый гул людей в Уоллис. Майки слышит даже их, только не Пита. Господи, он больше никогда не послушает Джерарда. Ему кажется, что он даже резко трезвеет.              И уже открывает рот, чтобы хоть как-то прогнать эту давящую тишину, но его опережают:              — Да, думаю, — Пит кажется немного обескураженным. — Встречаемся.              — Круто, — только и может коротко выдать Майки. Он ошарашен не меньше.              — Ага, круто, — теперь Пит улыбается: его голос радостный и слегка мечтательный. — Майки Уэй, ты засранец.              — Почему? — не понимает он.              — Потому что я чуть не уронил телефон в раковину из-за тебя, — смеются ему в ухо, и Майки перестаёт сдерживать улыбку. — Теперь не смогу нормально работать... Как мне стоять за тачкой, если я чертовски сильно хочу поцеловать тебя?              — Перестань, — Майки хмыкает, стараясь спрятать свою растерянность и катастрофически розовые скулы, будто Пит может увидеть их через экран телефона.              — Что? Ты первый это начал! — возмущается Пит, но продолжает тихо посмеиваться. — Это было неожиданно, но приятно, знаешь. Можешь делать так почаще.              — Как? — Майки кажется, что от этих странных резко нахлынувших чувств он сейчас сползёт вниз по двери.              — Звонить мне без предупреждения и говорить смущающие вещи, — его голос опускается, и теперь он переходит на томный шёпот.              — Я подумаю, — голос Майки тоже ловит эти странные игривые нотки, пока кто-то громко не подзывает Пита.              — Прости, нужно возвращаться к работе, — расстроено говорит он. Майки представляет, как его брови складываются в этот момент. — Я могу заехать после работы и... Чёрт, нет, это будет поздно.              — Ты можешь заехать, всё нормально, — Майки торопливо перебивает его.              — Точно? Сможешь выйти из дома?              — Да, я выйду.              — Спасибо, Майки, ты потрясающий. Тогда до вечера,— радостно звенит Пит, прежде чем завершает звонок.              И оставляет Майки на растерзание обезумевшим бабочкам в его животе. Они порхают в нём с такой силой, что кажется, будто они пытаются пробить себе путь на волю. Вызывают такое головокружительное чувство, от которого спирает дыхание и подкашивает ноги.              До Майки не с первого раза доходит, как называется это чувство. А когда доходит, уголки его рта слегка приподнимаются в неуверенной улыбке.              Теперь у Майки есть парень. И, кажется, он влюбился в него.       

***

             Влюбился.              Это слово бьётся о стенки черепа всё то время, пока Майки лежит в подвале на кровати брата, обложенный скомканными листами и фантиками со всех сторон. Его кровать нагло заняли Фрэнк с Джерардом: они решили пересмотреть «От заката до рассвета» после того, как им надоело обсуждать личную жизнь Майки.              Майки не хочет смотреть «От заката до рассвета» с ними. Он хочет немного подумать. Но нормально думать у него тоже не получается: вся голова забита Питом до отказа.              К тому моменту, как телефон начинает настойчиво вибрировать под рукой, Фрэнк успевает задремать и накапать слюнями на подушку Майки, а Джерард переключить своё внимание на какой-то неприлично скучный подкаст об абстракционизме. Он даже не поворачивается на звук, и Майки уверен, что Джерард тоже спит, правда с открытыми глазами.              В подвале полумрак. В небольшое окно заливается свет уличного фонаря.              Майки подрывается с места, даже не отвечая на звонок Пита. Наспех берёт какую-то рубашку со спинки стула (кажется, она общая, даже Фрэнк её иногда надевает) и несётся к лестнице мимо очнувшегося Джерарда. Он безучастным взглядом провожает спину младшего брата.              Дверь подвала мягко захлопывается. Майки прислушивается: родители спят, дома тихо, и только его торопливые шаги в сторону выхода нарушают спокойствие.              На улице прохладно. Майки натягивает ворот рубашки до шеи и уверенно шагает к белому седану Пита у их подъездной дорожки. Пит стоит рядом, облокотившись на багажник, но стоит ему заметить Майки, как его лицо озаряет широкая зубастая улыбка.              Улыбка перескакивает и на Майки. Он подходит совсем близко, но не успевает поздороваться: на его плечи бессовестно накидываются руки Пита и обхватывают шею. Пальцы зарываются в волосы и притягивают лицо Майки прямо к его лицу.              Пит целует его очень пылко и требовательно. Посреди улицы. Перед домом Уэев. Под прямым ярким светом фонаря.              Сначала Майки отвечает ему на автомате, а после просто не может (или не хочет) выпутаться из его крепкого объятия. Пит даёт ему вздохнуть, отстраняясь на пару каких-то сантиметров, и Майки наконец-то пользуется моментом.              — Подожди, — он кладёт руку куда-то на ключицу Пита и тормозит его.              — Что?              — Мы, ну... Нас отлично видно из окон моего дома.              Пит заглядывает за плечо Майки:              — Кажется, я только что увидел чью-то голову в окне подвала, — он давится смешком и нехотя отходит в сторону. — Прости, я просто очень хотел это сделать.              Майки молча улыбается ему одними краешками губ.              — Не хочешь прокатиться со мной немного? — яркий взгляд Пита стреляет к тачке. — Обещаю вернуть домой в целости.              — Ты починил машину? — наконец-то замечает Майки.              — Ага, и теперь мы точно нигде не заглохнем, — Пит обходит Майки со спины и медленно проводит рукой по его пояснице. — Так что? Не откажешь своему парню?              Майки не уверен, из-за чего его сердце подпрыгнуло до кадыка и рухнуло на дно желудка. От мурашек, которые разбежались по коже от уверенного касания Пита. Или от того, что он назвал его своим парнем. Но Майки определённо нравится это чувство.              — Я не против, — ровно говорит он, хотя за этим фасадом спокойствия уже бушует грёбанная буря.              Улыбка Пита, кажется, становится ещё ярче. Он залетает на водительское сидение и прибавляет громкость магнитолы. В салоне вновь играет Weezer. Майки пристраивается рядом и подсекает странную мысль — это всё кажется ему чем-то не реальным. Как во сне: сейчас он моргнёт и очутится на крыше дома или что-то типа того.              Он поворачивается к Питу. Смотрит, как он покачивает головой в такт музыки и напевает мотив песни себе под нос.              Майки необходимо убедиться, что всё это взаправду и что реальность не обманывает его. Он смело тянется через коробку передач к водительскому сидению, прежде ключ зажигания успевает провернуться в замке. Стоит Питу повернуться лицом к Майки, тот неожиданно целует его. Очень плавно, спокойно и мягко.              И так же неожиданно возвращается на своё место.              Не сон. Пит правда здесь и он смотрит на Майки ужасно радостным взглядом. Этот взгляд не позволяет Уэю прекратить улыбаться. Всю дорогу по ночному Бельвиллю и обратно домой.