salted caramel

      «Где, мать вашу, я вообще?»              Первое, о чём думает Майки, когда открывает глаза. Мир не просто плывёт, он медленно вращается, как карусель. Майки скидывает ногу с кровати, чтобы зацепиться за реальность. И тут же морщится — на голову падает рояль. Пульсирующая боль растекается по лбу, словно у него произошло кровоизлияние в мозг.              У него ещё ни разу не было настолько сильного похмелья.              Он прижимает ладонь ко лбу и приподнимается на локтях. Осматривает знакомые силуэты письменного стола, шкафа и соседней кровати, на которой, кажется, кто-то шевелится.              Понятно, он дома. Майки с облегчением выдыхает и роняет затылок обратно на подушку. Вопросы о том, как он сюда попал и чем закончились последние часы вечеринки, могут подождать. Сейчас главная его цель — выжить в принципе.              Но он сомневается, что у него хватит сил даже найти свои очки.              — Джи? — жалобно хрипит он, поворачиваясь на бок и щурясь. Даже это действие бьёт его по мозгам с новой силой. — Очки... Где мои очки?              Ловит шорох с кровати Джерарда. Размытое пятно встаёт на ноги, и что-то в нём смущает Майки: оно кажется ниже и уже в плечах, чем его брат, и больше походит на Фрэнка. Но тоже какого-то ненастоящего... Что-то внутри него ловит несостыковки в реальности.              Следующий вопрос не заставляет себя долго ждать.              «Кто это, блять, такой?»              — Фрэнк? — Майки насторожено сводит брови.              Для Айеро этот тип слишком тихий.              Майки собирается с духом и прислоняется спиной к изголовью кровати. Теперь он сидит, но как будто это может помочь ситуации. С таким же успехом он мог под одеяло спрятаться.              Если это какая-нибудь уменьшенная копия Майлза Майерса, то с таким похмельем Майки даже убежать от него не сможет. Он из тех людей, кого бы убили первым в ужастиках для подростков.              Голова раскалывается, адреналин резко подскакивает и подгоняет пульс. Во рту вкус асфальта. Майки громко сглатывает мерзкую сухость и поджимает губы.              Пятно делает шаг прямо к кровати Майки, и он инстинктивно отклоняется назад.              — Очки, — мягко говорит голос.              Ни Фрэнка, ни Джерарда.              Пита.              Сердце Майки внезапно подскакивает вверх и выбивает из него тихий удивлённый вздох. Ему кажется, что он всё ещё пьяный, и это всё нереально. Неуверенно берёт протянутые ему очки, и мир резко становится чётким.              Как и Пит Вентц в полуметре от его кровати: с кровавой корочкой на уголке губы и чертовски взволнованным лицом. Брови изогнуты, как у виноватого щенка, на которого замахнулись рукой. Футболка помята, залаченные волосы на затылке торчат вверх, глаза красные. Майки не понимает, это потому что Пит выкурил слишком много сигарет или не сомкнул глаз этой ночью.              Майки насупливается:              — Какого...              Пит успевает его перебить, выставив ладони вперёд:              — Спокойно, я просто отвёз тебя до дома, — говорит он очень аккуратно. — Джерард попросил, ты не помнишь?              Майки поджимает губы. Мысли потихоньку проясняются, воспоминания проклёвываются через похмельную пелену: вечеринка у Патрика, драка у бассейна, Джерард, машина Пита. Всё мелькает перед глазами яркими отрывками.              Чёрный экран накрывает всё на поездке в машине. Хоть убей, остальные события покрыты мраком. Кажется, выражение лица Майки требует объяснений.              Пит осторожно продолжает:              — Ты перебрал, и тебя вырвало по дороге. Я подумал, это может повториться, ну я и...              Страдальческий стон вырывается из горла Майки. Он откидывает голову назад и бьётся затылком о перекладину кровати. На сухом языке крутится только одна мысль: «Класс, я идиот...».              Он опозорился перед парнем, в которого вроде как был влюблён, который вроде как изменил ему, и которого вроде как Майки бросил. Дерьмо. Ему должно быть всё равно, что там о нём подумает Вентц.              Только вот ему далеко не всё равно.              — Где Джерард? — хмурит он брови. — Почему ты вообще спал на его кровати?              — Твой брат не приходил сегодня ночью, — Пит неловко чешет взъерошенную макушку.              Ещё лучше. Джерард подлый засранец. Майки уверен, он специально остался у Фрэнка или Патрика, чтобы освободить им подвал для примирения. Майки убьёт его, если похмелье не сделает это быстрее.              — Он покойник, — невольно озвучивает он свои мысли.              Пит громко вздыхает, будто хочет что-то сказать, и топорно отводит взгляд к окну. Задумывается на секунду, и виноватым голосом выдаёт:              — Кажется, вас обоих ждёт неприятный разговор с мамой сегодня вечером...              — Почему? — не понимает Майки, но потом до него резко доходит. — Ты что, говорил с моей мамой?!              Нет, нет, нет, только не это. Только не говорите ему, что:              — У меня не было выбора! — начинает оправдываться Пит. — Я же не мог бросить тебя на веранде. Она застукала нас, когда я тащил тебя пьяного в подвал.              — Мой Бог... — Майки роняет лицо в ладони.              — Это она разрешила мне остаться. Я хотел уйти, но, — Пит замолкает на мгновение и мотает головой. — Нет, я не хотел уйти, но ушёл бы, если бы меня попросили.              Берёт с края стола стакан воды с блистером адвила и протягивает его с таким видом, будто пытается разминировать бомбу. Как мило. Майки до скрипа закатывает глаза, но резко принимает помощь, как какую-то подачку. Пит даже недоумённо моргает и делает шаг назад, но ничего ему не говорит.              Господи, с похмелья Майки превращается в такую же сучку, как и его брат без утреннего кофе. Ему нужно завязывать с алкоголем и присоединяться к стрейтэйдж движению. Может проблем в жизни станет меньше.              Майки закидывает в рот сразу две таблетки и запивает большим глотком воды.              — Спасибо, — сухо говорит он. — Теперь можешь идти.              — Нет, — тихо отвечают ему, но Майки слышит в голосе Пита упрямые нотки и вскидывает брови.              — Что?              Пит сжимает пальцы в кулаки и поднимает на него уверенный взгляд:              — Нет, — повторяет громче. — Я никуда не уйду, пока ты не оклемаешься. Не хватало ещё, чтобы ты голову на лестнице разбил.              — Со мной всё в порядке, можешь не беспокоиться, — слова Майки доверху наполнены сарказмом.              Но Пит в чём-то прав: Майки может покалечиться на ровном месте даже без похмелья.              — Можешь считать, что я делаю это ради твоей мамы. Или ради себя, не знаю, — Пит всё таки не выдерживает саркастических атак Майки и тоже закатывает глаза, складывая руки на груди. — Мне просто нужно знать, что ты тут не помрёшь.              В случае летального исхода Майки будет в выйгрыше: его голова перестанет раскалываться надвое, а сердце прекратит выкручивать невероятные сальто рядом с Питом.              Он проигрывает Вентцу войну по закатыванию глаз и отворачивается к лестнице. Его похмелье играет Питу только на руку — у Майки не осталось сил противостоять его настойчивой ауре. Плевать. Пусть делает, что хочет, только не приближается к Майки на расстояние пары метров.              Либо этот парень мазохист, либо просто придурок. Майки думает, что всё сразу.              Он спускает ноги на пол и с усилием поднимается с кровати, едва справляясь с силой гравитации. Окидывает себя взглядом: он в той же одежде, на колене пятно от пролитого пунша, от футболки за милю несёт сигаретами. Но Майки рад, что он очнулся, ну, одетым — значит никто не посягнул на него, пока он спал.              Хотя не смотря на всю неприязнь к Питу, Майки уверен, что он бы никогда так не сделал.              — Помочь? — осторожно спрашивает Пит.              Но Майки двигается в сторону лестницы, даже не посмотрев на него. Как с дворнягой, которая пристала и всё никак не хочет отцепиться. Может, если игнорировать его, он наконец-то отвяжется.              Чёрта с два. Пит идёт за ним по пятам, как бы невзначай страхуя на старых ступеньках. Хренов рыцарь. Майки немного ускоряется, чтобы не чувствовать себя дамой в беде, и неуклюже вываливается из дверного проёма.              Дом молчит, родителей нет, и от этого затишья перед вечерней нервотрёпкой у Майки слегка сводит желудок. В гневе мама бывает сущим дьяволом. Единственное, что радует его сейчас — Джерарду тоже достанется.              Но пока Майки ждёт только бодрящий душ и пол дня откисания от похмелья. Желательно в одиночестве.              Он прячется от Пита в ванной. Садится на скользкий бортик и просто втыкает в пол около пяти минут, собирая обрывки воспоминаний в более менее цельную картинку. Раскопал недолгую поездку до дома и оправдания Вентца. Чёрт... Пьяный Майки чуть не простил его в тот момент.              Ладно, в памяти объяснение ситуации от Пита звучит правдоподобно. Стал бы он так распинаться перед Майки, если бы он ему не нравился? Нет...              Наверно.               Башка начинает болеть сильнее, противясь мыслям Майки. Он забивает на Пита и лезет в душ не меньше, чем ещё на пол часа отмывать свой вчерашний позор.              Из ванной его встречает стойкий запах кофе и осознания, что этот идиот хозяйничал на их кухне всё это время. Уже относительно свежей головой Майки понимает, что не отвертится от Пита так просто. Нужно просто смириться. По крайней мере сейчас.              Тихими шагами он заворачивает на кухню и видит спину Вентца. Он с завидной сосредоточенностью колдует над столешницей с кофейником в руках. Из окна светит полуденное солнце и подсвечивает его мягким ореолом. Майки убирает сырую чёлку со лба и мрачно хмурит брови.              Или всё же заставить его понять, что он тут лишний.               — Ты всё ещё здесь? — нарочито громко и раздражённо говорит он.              От неожиданности Пит вздрагивает и, вот дерьмо, этого Майки точно не планировал: пальцы подводят Пита — кофейник в его руке кренится и обдаёт его кипятком. Кофейное пятно быстро пропитывает края его футболки.              — Блять! — вскрикивает Пит и разжимает пальцы, отшатываясь назад. Кофейник падает на стол и чудом остаётся целым. — Горячо!              Судорожными движениями он отлепляет мокрую ткань от тела, поджав губы и жалобно скривив лицо.              Какой же он придурок — успевает пронестись в голове Майки. Он бросается к нему на автомате, преодолевает расстояние за одно мгновение и, вытянув руку, неуверенно замирает. Мозг всё таки догоняет тело. Майки смотрит, как Пит, морщась, размахивает краем футболки и гоняет под ней воздух.              Жалость пронзает его в грудь, как острая шпага.              — Идиот, — бросает Майки от чего-то взволнованно и тут же отворачивается к шкафчикам.              Сердце колотится, как сумасшедшее. Майки списывает это на нервы. Просто не ожидал, что у Пита руки растут из неправильного места, вот и всё. Он берёт удачно подвернувшееся кухонное полотенце, и протягивает ему без слов.              Пит не сразу понимает, что нужно делать. Его растерянный взгляд на секунду встречается со взглядом Майки. Слишком долгую секунду. За это время сердце Майки успевает провалиться в пятки и пустить по позвоночнику противные мурашки.              — Спасибо, — Пит робко забирает полотенце из его пальцев.              Отходит немного назад и, прижавшись к краю столешницы, приподнимает мокрый край футболки. Мягкий ворс проходится по его напряжённому животу. У Майки перехватывает дыхание: он понимает, что пялится на его татуировку, только когда Пит озадаченно выгибает бровь и кривит рот в подобие неловкой ухмылки.              Майки уже ненавидит это утро. Ненавидит кофе. Ненавидит похмелье и Пита Вентца, который каждый раз исподтишка бьёт его по уязвимым местам с самым невинным видом.              — Снимай, постираю, — говорит он чересчур раздражённо. Но растерянный Пит не торопится. — Я дам тебе чистую.              Майки протягивает ладонь вперёд, как бы поторапливая его, и Пит наконец-то стягивает с себя грязную футболку. Майки через силу уводит взгляд в сторону, чувствуя, как теплеет его лицо, и тупо ждёт, когда мокрая ткань повиснет на его ладони.              — Да ладно, не нужно, — как-то стеснённо мнётся Пит, стоя при этом с абсолютно голым торсом.              — Быстрее, пока я не передумал, — Майки зло втягивает носом воздух.              Это всё чувство вины и просто что-то вроде способа сказать Питу крохотное «спасибо».              Майки сам выхватывает футболку из его рук и сбегает в подвал. Быстрее, пока его взгляд не успел выдать что-нибудь ещё. Где-то там за спиной остаётся Пит. Голый по пояс. С покрасневшей кожей на животе. В глазах которого Майки наверняка выглядел как полный придурок.              Он матерится себе под нос, копаясь в полке, и достаёт свою любимую футболку с человеком-пауком. Они купили её в комиссионке вместе с Джерардом ещё в начале лета, когда тот только вернулся домой на каникулы.              Он не хочет давать её Вентцу, но, как на зло, вещи, которые ему было не жалко, валяются где-то на дне корзины с грязным бельём.              Что ж, прощай, Паркер...              Когда Майки поднимается обратно, на столе его ждёт кружка кофе, из которой идёт едва заметный пар. Вторая в руках Пита. Он сидит на противоположном краю стола и подрывается, когда видит Майки.              — На этот раз я ничего не пролил, — тараторит, улыбаясь ему как-то неловко и немного боязливо.              — Я вижу. Держи, — Майки протягивает ему чистую футболку, на что Пит благодарит его коротким кивком.              И наконец-то прячет свой мускулистый торс от косых взглядов Майки. Пит заметил их, Майки уверен, иначе бы на его лице не появилась едва заметная ухмылка.              Кофе они пьют молча. Неловкая тишина висит над ними тяжёлым покрывалом, и каждый вздох кажется Майки неуместным. Он старается не смотреть на Пита. К тому моменту, как в кружке становится пусто, Вентц сдавленно кашляет, пытаясь разрядить обстановку.              Майки на автомате поворачивается к нему — кружка Пита тоже опустела, пальцы нервно постукивают по керамической ручке.              — Мне, наверно, пора, — он неуверенно встаёт из-за стола с глуповатым выражением лица. — Спасибо, что, ну, не выставил меня за дверь.              — Ага, — Майки зачем-то тоже поднимается с места. — Спасибо, что подвёз.              Он провожает Пита до двери, и они замирают друг напротив друга. Стоят, как два растерянных робота с перегруженной программой. Рука Пита дёргается вверх то ли для рукопожатия, то ли для объятий, но Майки жёстко тупит и отшатывается назад. Осознаёт, краснеет и протягивает ладонь.              Они топорно жмут друг другу руки как первоклассники.              — До скорого, — с надеждой произносит Пит.              — Сомневаюсь, — вырывается у Майки, и он тут же прикусывает внутреннюю сторону губы. — Я попрошу Джерарда передать тебе футболку.              — Ладно, — безрадостный кивок, и Пит окончательно скрывается за дверью.              Замок тихо щёлкает. Майки ещё пару минут стоит в коридоре, прислушиваясь к удаляющимся шагам Пита. Ладонь, которую только что сжимали его пальцы, странно покалывает.              На кухне его ждут две пустые кружки и шлейф неловкого утра. В подвале незаправленная кровать брата, наверняка пропитавшаяся запахом Вентца. А вечером воспитательная беседа с мамой.              Майки уже ненавидит этот день от начала до конца. И себя за то, что проиграл. Ведь даже через все его колючие иголки, Питу удалось задеть какие-то правильные струны в его душе.              Иначе стал бы он валяться на кровати брата, уткнувшись носом в подушку, на которой спал Пит.       

      ***

             — Комендантский час. Дома ровно в восемь, — строго произносит мама Майки.              Он стоит напротив неё в гостиной, безучастный взгляд прилип к полу, нос кеда пинает уголок ковра.              — Ладно, — он равнодушно соглашается.              На самом деле его бы и домашний арест устроил. Сильно от этого он ничего не потеряет.              — И нинтендо, — добавляет она, и Майки моментально поднимает голову.              — Что?              — Приставку я тоже забираю. Две недели, не меньше.              — Нет! — Майки возмущается громче, чем планировал.              Джерард, который пришёл домой не многим раньше этого разговора, выглядывает из-за угла коридора. Он плохо скрывает свою ехидную ухмылку.              — Майкл Джеймс Уэй, — говорит мама, и это значит: «не испытывай моё терпение или пакуй вещи в военный колледж».              Майки же говорил — сущий дьявол.              — Ладно, — теперь его голос кричит «нихрена не ладно», но спорить с ней бесполезно.              — Задрот, — тихо прилетает ему в спину от брата.              Но вместо Майки, к Джерарду поворачивается уничтожающий взгляд мамы:              — Тебя это тоже касается, молодой человек.              — Чего? — не понимает Джерарда.              — В восемь дома, — твёрдо повторяет она.              — Мне двадцать один, — говорит он так, будто выкидывает козырь.              — Я твоя мать, — она кроет его джокером, и Джерард хмурится. — Где ты был сегодня ночью?              — У Фрэнка.              — И почему ты оставил своего пьяного брата одного?              Майки наблюдает за их разговором, как за партией в теннис, но не решается встревать. Это может быть опасно для жизни.              — Он был с Питом, — Джерард сверлит Майки глазами, но тот отвлёкся на очень интересный рисунок на обоях.              — Спасибо, что напомнил. Майки, — зовёт его мама. — Не забудь извиниться перед тем мальчиком.              Он удивлённо поворачивается к ней:              — Перед Питом? За что?! — сжимает кулаки, короткие ногти впиваются в его ладонь.              — Твой друг тащил тебя пьяного посреди ночи. Ты напугал его до чёртиков, — говорит она с сочувствием к нему.              Майки поджимает губы. Ему нечего ответить. Не скажет же он ей, что Пит — говнюк, который разбил сердце её сыну.              — Цени таких друзей, — мама забивает последний гвоздь в крышку его терпения.              Джерард тихо присвистывает, перехватывая сердитый взгляд брата. Он знает слишком много.              — Что? — их мама настораживается и глядит на обоих по очереди.              — Ничего, — Джерард с невинным видом проходит в гостиную и останавливается в шаге от Майки. — Просто думаю, что ты права. Пит хороший друг.              — Заткнись, — еле заметно шипит Майки.              Мама сужает глаза, но у неё не получается найти подвох. Вздыхает и поднимается наверх в спальню, оставляя братьев со своими тайнами. Майки уверен, уже к утру её отпустит, и на завтрак их будут ждать её фирменные панкейки.              Джерард дожидается, когда она скроется на втором этаже, облокачивается на Майки и тихо спрашивает:              — Вы поговорили?              Майки скидывает его локоть с себя и разворачивается к подвалу, из которого не планирует вылезать до конца лета. Ему нужно смириться с участью быть на расстоянии с Анкой целых две недели. Она была его единственным спасением.              Брат за ним не идёт, но напоследок бросает ему гаденьким голосом:              — Мне стирать простыни?              И в ответ получает только средний палец через плечо.       

      ***

             Жара наконец-то отступает. Майки больше не обливается потом, когда выходит из дома. Теперь воздух в подвале кажется более влажным и душным, чем на улице. Поэтому он решает сбежать оттуда.              Точнее не только по этому. У него есть ещё одна причина. Она маячит на экране телефона в диалоговом окне с Патриком:              «Ага, он тут до четырёх. Я ничего ему не скажу»              Патрик ответил ему ещё два часа назад. Сейчас на часах без десяти четыре. Майки стоит на парковке Уоллис у машины Пита с его постиранной футболкой в пакете. Курит третью сигарету подряд, и теперь его лёгкие похожи на лёгкие шахтёра. В наушниках ничего не играет — даже у Йорка не получилось унять волнение Майки.              После двух долгих дней в мыслях о Вентце Майки просто не выдержал. Джерард затаил обиду на младшего за комендантский час, отказался возвращать Питу вещи и подкалывал его каждую свободную минуту.              Если это была стратегия по примирению его с Питом, то у Джерарда, блять, получилось.              Майки оглядывается по сторонам. Ему кажется, что после драки на вечеринке все прохожие осуждают его. Даже старушки смотря на него с мыслью: «Посмотрите, устроил разборки с парнем прямо на людях. Позор!».              Он не заходит в социальные сети, пока шумиха не утихнет. Никто и не вспомнит об этом к началу учебного года, но пока вечеринка у Патрика остаётся самой обсуждаемой новостью. Фрэнк сказал ему об этом, когда сам оклемался. Тёмная лошадка, охомутавшая Вентца — так теперь называют Майки Уэя.              Ему больше нравилось, когда люди с трудом вспоминали его имя.              Время ускакало за четыре часа — тяжёлая дверь Уоллис хлопает где-то за спиной.              — Майки? — раздаётся удивлённый знакомый голос.              На этот голос Майки разворачивает на автомате. Сердце пропускает удар, когда он видит озадаченного Пита. Он замер на пол пути к машине с таким лицом, будто призрака увидел: удивлён настолько, что у него даже рот приоткрыт, как у придурка.              Майки моргает — это снимает Пита с паузы. Он подходит к тачке, но не слишком близко к Майки, словно опасается, что спугнёт его. Губы кривятся в неуверенной улыбке:              — Ты... пришёл за кофе?              Майки мотает головой и понимает, что до сих пор не сказал ни слова. Откашливается и резко протягивает ему пакет — гораздо резче, чем планировал.              — Футболка, — выдавливает он, и, о Боже, он реально говорит, как неандерталец. — Я постирал её.              Формально это сделала стиральная машинка, но Майки нагло приписал себе её заслуги.              — О, спасибо, — Пит принимает пакет из рук Майки, и он замечает несколько свежих ожогов на его пальцах.              Его бровь вопросительно выгибается. Пит улавливает это и как-то робко прячет руку в карман.              — Я довольно неловкий, когда нервничаю. Обжёгся о форсунку... — Пит оправдывается, хотя Майки не просит и понятия не имеет, что такое форсунка. — Забей, не важно.              — Ладно, — Майки коротко кивает.              И между ними затягивается неловкая пауза. Пит достаёт сигареты из кармана и закуривает. Майки повторяет за ним на автомате, и это уже четвёртая сигарета за час. Он задумывается о раке лёгких, хмурится, но не может не курить, когда нервничает. Особенно рядом с Вентцем.              Уводит взгляд к машине, чтобы отвлечь себя хоть чем-то, и замечает на задних сидениях кучу сваленных друг на друга коробок. В одной открытой лежат смятые джинсы и толстовки.              У Майки резко сводит живот от необъяснимой тревоги. Он не сразу понимает, что его напугало, но когда до него доходит, вопрос срывается сам собой:              — Ты переезжаешь? — Майки звучит слишком испуганным.              Пит озадаченно поворачивается к нему. Его большие глаза смотрят сначала на Уэя, затем на коробки. Он смущённо чешет локоть, тонко улыбаясь куда-то в сторону.              Майки его не понимает.              — Ага, типа того, — говорит Пит как-то слишком буднично для такой новости.              — Куда? — в отличии от Пита, голос Майки выдаёт его волнение. — В Чикаго?              — Что? — Пит растерянно хмурится, но один взгляд на Майки заставляет его улыбнуться. Он мотает головой: — Нет, нет, к Патрику. Типа, он не хочет, чтобы я тухнул в общаге и всё такое.              — Оу...              В его «оу» звучит явное облегчение. Но вместе с ним щёки моментально вспыхивают красным. Майки чувствует себя тупицей — он только что практически прямо заявил Питу: «Мне на тебя не насрать».              До Пита это доходит с задержкой в пару секунд:              — Ты, что, испугался? — говорит он так, будто сам в это не верит.              — Я не, — начинает Майки, но слова застревают в горле.              Какой смысл врать, если у него всё на лице написано, Господи.              — Ладно, да, — выдаёт он раздражённо. Злой не на Пита, а на самого себя. — Было бы паршиво, если бы ты уехал.              Пит неловко усмехается и расслабляет напряжённые плечи.              — Я не вернусь в Чикаго. Ну, по крайней мере до выпуска. У меня тут друзья, работа... И ты.              Майки чувствует, как тяжесть в груди отступает мягким отливом. Хотя наверняка прямо сейчас он выглядит, как придурок, который забыл, как дышать.              Он делает шаг ближе и быстро выпаливает, пока не передумал:              — Я могу помочь... — но запинается и сглатывает. — Ну, с коробками.              Пит смотрит на него с ошарашенной улыбкой. За одно мгновение его глаза вспыхивают маленькой счастливой искрой.              — Ты серьёзно? — спрашивает он, и Майки уверенно кивает. — Круто. Пошли?              Он двигает к машине. Майки кивает ещё раз, как китайский болванчик, и забирается на переднее сидение. Он немного нервничает, но ловит себя на том, что это приятное волнение.              Рука Пита тянется к магнитоле, и из колонок Моррисси начинает петь: «I know it's over».              Майки непроизвольно прыскает. У Пита очаровательный плейлист для страданий. Майки больше нравится страдать под песни с большим пафосом. В этом они похожи с Джерардом.              — Чёрт, прости, — робкий смешок, и Пит трогается с места. — У меня была херовая неделя. Могу переключить.              — Не нужно, мне нравится Моррисси, — Майки отворачивается к окну со странной спокойной улыбкой.              Первый раз за последние дни он чувствует, что всё может быть не так уж и плохо.