salted caramel

      В подвале стоит полумрак и удивительно приятный запах старой ароматической свечи: Майки чересчур серьёзно воспринял ночёвку с Вентцем и потратил любимую свечку Джерарда, чтобы скрыть привычный, сырой, подвальный запах.              Кровать Джерарда даже заправлена, но теперь Майки думает, что тот сделал это намеренно. Её аура будто орёт им: «даже не думайте трахаться на мне, извращенцы!».              На кровати Майки наоборот царит хаос, потому что Пит притащил на неё миску с попкорном, пачку доритос и плед, который валялся за столом Майки уже чёрт знает сколько. Теперь Пит растянулся по всему матрасу — голова на плече Майки, а ноги вблизи его подушки.              Майки даже не против. Общение с такими людьми, как Фрэнк, давно стёрло понимание личных границ. Ну и ему всё же нравится чувствовать висок Пита своим плечом, пусть он и не подаёт виду. Глаза Майки уставлены на экран нинтендо, но он всё равно слишком хорошо чувствует каждый вдох Пита.              — Подожди, — Пит прищуривается, наклоняясь к экрану. — Почему эта кошка смотрит на тебя так, будто ты должен ей денег?              Майки тут же выпрямляет плечи и устраивает Питу маленькое землетрясение:              — Это Анка.              — Ммм, — Пит перекладывает голову ближе к ключицам Майки. — И что это должно мне дать?              — Она египетская кошка, — говорит Майки так, будто это должно помочь объяснению. — Не знаю, она просто крутая.              — Она высокомерная, — выдаёт вердикт Пит.              — Это часть её шарма, — Майки звучит так, будто это его оскорбили.              Пит заинтересованно мычит, и Майки чувствует, как его голова потихоньку сползает ниже по груди. Куда-то рядом с сердцем. Он молчит, Майки тоже решает лишний раз не открывать рот. Тем более ему реально тяжело сосредоточиться на двух вещах сразу — важном диалоге с Анкой и Питом, который внаглую потискивает руку под поясницей и прижимает его к себе, как подушку.              — Ты флиртуешь с ней, — хмыкает Пит.              — Я уважаю её, — Майки звучит удивительно спокойно для человека с красными щеками.              Анка на экране выдаёт очередную колкость.              — Она тебя оскорбила, — голос Пита подпрыгивает, звуча как «ага, я был прав!»              — Она просто проверяет границы, — Майки закатывает глаза так, что наверняка это слышит даже Пит.              — Ммм...              Что-то в этом «ммм» поворачивает атмосферу между ними на сто восемьдесят. Голос Пита вибрирует по груди слишком игриво. Так, что у Майки сводит живот.              — Значит тебе нравятся холодные сучки? — бессовестные пальцы Пита поддевают край дебильной пижамы Майки.              Тот вынужден взять паузу, чтобы не выдать, что он получает от этого странное удовольствие.              — В игре, — продолжает ворчать Майки, но теперь как-то неуверенно.              — Значит у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь, Майки Уэй, — Пит смеётся этим своим громким смехом, от которого Майки мгновенно теряется, как супермен от криптонита.              — В чем?              — Нам обоим нравятся холодные, немного токсичные и чертовски милые сучки.              — Чего... — до Майки, как до придурка, не доходит смысл сказанного. Мысль догоняет его с задержкой ровно в секунду. — Ты назвал меня сучкой, засранец?              Он легонько бьёт Пита по макушке, но тот продолжает хихикать и только сильнее сжимает его рёбра.              — Прости-прости, — он наклоняется ближе к экрану. — И что ты делаешь, чтобы ей понравиться?              Майки задумывается, на секунду сбитый с толку:              — Ну... Дарю подарки.              — Вот эти ракушки и прочее барахло?              — Отстань, ей это нравится.              — Всякий цветастый мусор, я понял. Жди поставку во вторник.              — Иди ты.              Майки хочет отмахнуться, но замирает. Пальцы Пита лежат в таком правильно неправильном месте — на стыке резинки пижамных штанов и голой кожи, но больше ничего не делают. Майки просто чувствует их призрачное тёплое давление, от которого по спине бегут лёгкие мурашки. Шум игры становится таким далёким.              «Окей, наверно, это тот самый момент» — проносится в голове Майки. Будто уже тупо продолжать притворяться, что они, как пятиклассники, реально собирались рубиться в приставку. Ночью. Наедине. В любезно предоставленном Джерардом подвале. Майки опускает консоль на колени и запрокидывает голову к потолку. Затылок бьётся о стену с глухим стуком.              — Хочешь попробовать? — неожиданно тихо спрашивает он.              Пит едва заметно поднимает голову от его груди, будто уже на низком старте.              — С Анкой?              — Нет, со мной.              Пит, кажется, задерживает дыхание. Его пальцы, лежавшие неподвижно, легонько шевелятся, и от этого крошечного движения всё тело Майки напрягается в ожидании.              — Ты серьёзно? — наконец говорит Пит, и его голос непривычно низко опускается, без тени намёка на шутку.              — Ага, — голос Майки такой же сухой.              Пит неторопливо, словно давая Майки секундную паузу на подумать, приподнимается. Его рука скользит с резинки пижамы на живот Майки, поднимается вверх под футболкой по тёплой коже. Плоская, горячая ладонь останавливается под грудью. Там, где у Майки колотится сердце.              Майки не дышит. Он наблюдает за тем, как блестят глаза Пита в полумраке, когда тот, как в замедленной съёмке, перекидывает ногу через его бёдра и садится на них всем весом.              Такого прямого и серьёзного взгляда Майки вынести не может. Его пальцы моментально и неосознанно впиваются в его бока. Вынужденное заземление.              — Мы не заперли дверь, — произносит Пит лёгким шёпотом, и из его уст это звучит как неубедительная причина остановиться.              — Родители редко спускаются к нам. Мама говорит, что тут воняет.              — И в чём она не права? — тихо смеётся Пит.              — Заткнись.              Майки не выдерживает. Его ладонь взлетает к затылку Пита, пальцы впиваются в короткие волосы, и он тянет его к своему лицу, резко, без предупреждения прижимаясь губами к его ухмылке, выбивая из Пита короткий, одобрительный вздох. Он тут же отвечает, открывая рот и нагло перехватывая инициативу.              Нос Пита стукается об оправу его очков, и, чёрт, Майки иногда забывает, что вообще носит очки, и что в них реально неудобно целоваться. Он отстраняется на мгновение и откидывает очки куда-то к подушке. Поднимает глаза на Пита, который будто одним взглядом пытается сказать ему «это было горячо, чувак», прежде чем сновать поцеловать его.              Пит очень тёплый. Майки чувствует температуру его тела через тонкую ткань его пижамной рубашки. А ещё то, как под этой тёплой кожей перекатываются напряжённые мышцы, когда Пит сдвигает свои руки к плечам Майки, уже почти в наглую раздевая его.              Майки не успевает за его движениями, потому что в то время, как Пит действует по какому-то правильному протоколу, Майки приходится думать, как лучше снять с Пита эту грёбаную рубашку — сверху или снизу. Пальцы уже начинают попытки расправиться с пуговицами, когда Пит разрывает поцелуй, чтобы немного отстраниться и посмотреть на Майки сквозь густые ресницы.              — Так... — пальцы Пита мягко проходятся по его ключице. — Чего именно ты... хочешь?              Вопрос сбивает с толку. Майки специально не поднимает голову, всё ещё с остервенением расстёгивая эти чёртовы пуговицы. Он знает, чего именно хочет. Он хочет наконец лишиться титула девственника. С человеком, в которого влюблён. Но если Майки начнёт говорить это, то запнётся на первом же слове.              Поэтому выдаёт ёмкое:              — Секса.              — Воу, — Пит давит смешок. — Прямолинейно.              — Как есть, — Майки заканчивает с пуговицами и рывком стягивает рубашку с его плеч.              Он не настолько слепой, чтобы не видеть Пита без очков с такого расстояния. Взгляд цепляется за татуировку на его груди, скользит ниже по рельефу пресса, упирается в край пижамы. У Пита очень красивое тело. Серьёзно, это что, косые мышцы? Майки видел такие только у спортсменов по телику.              Теперь ему с меньшим желанием хочется раздеваться перед Питом, но он старается не дать тупым комплексам сбить весь его настрой. Тем более когда этот телепат уже тянет футболку Майки вверх. Он вскидывает руки, облегчая Питу задачу, и когда ткань шлёпается на пол, Майки находит в себе уверенность посмотреть на Пита.              Пит не смотрит ему в глаза. Его взгляд гуляет по обнажённому торсу Майки с какой-то даже пугающей жадностью, от которой по коже пробегает ток.              Сложно привыкнуть к такому взгляду, когда всю жизнь слышишь, что ты тощий, как скелет.              Руки Пита вновь находят рёбра Майки, следуют за направлением его взгляда. Ладонь ведёт по груди, большой палец задевает сосок, от чего Майки непроизвольно вздрагивает. Реакция не остаётся незамеченной — Пит повторяет это движение и со вторым. Майки вздрагивает снова.              Едва слышный, сдавленный вдох срывается с губ Пита. Он врезается в напряжённое плечо Майки лбом.              — Чёрт, Майки, прекрати, иначе я перестану строить из себя хорошего парня.              У Майки пересыхает в горле.              — Что прекратить?              — Быть таким... охуенным, сексуальным, я не знаю, — его пальцы крепче впиваются в кожу. — Серьёзно, я правда очень стараюсь.              Пит чуть сдвигается на бёдрах Майки, безжалостно проезжаясь по его очевидной эрекции, прикрытой одними пижамными штанами, чем выбивает из Майки долгий, шумный выдох.              — Можешь не стараться, — он хватает Пита за бёдра по обе стороны и тянет на себя, прижимая его вплотную к своей коже.              И понимает, что Пит реально играл в ёбаного джентльмена. Его член каменный.              На секунду Пит замирает, словно перезагружаясь, но затем в тишине подвала раздаётся не смех, а тихий, торжественный смешок:              — Ты меня убиваешь, — шёпот растекается по шее Майки.              Пит ведёт губами выше, к уху, и у Майки волоски на загривке встают дыбом. Он старается как можно теснее прижаться к груди Пита, от чего на уровне его паха происходит такое восхитительно приятное трение, что ему приходится поджать губы. Он трётся об него ещё раз и слышит оглушающий вздох Пита слишком близко и слишком горячо.              Если сейчас что-нибудь не произойдёт, Майки реально убьёт его. Он хочет поторопить Пита, но уверен, что будет звучать глупо, если скажет: «пожалуйста, сними с меня эти ёбаные штаны».              Его рука находит выход из мучительной во всех отношениях ситуации. Она протискивается между ними и смело, с рвением, по линии роста волос пролезает прямо под его пижаму. На этой территории Майки чувствует себя более-менее уверенно. Он уже был здесь. Да, пьяный, но был же.              Хотя сейчас Майки бы не отказался выпить. Может дело пошло бы быстрее.              Ещё одно не самое грациозное движение, и рука Майки минует резинку белья, каким-то волшебным образом обхватывая член Пита ровно так, как и планировал.              — Блять, — Пит срывается на влажный выдох. — Прости, что недооценивал тебя.              Его бёдра начинают сами, едва заметно, двигаться навстречу ладони Майки, и тот чувствует прилив дикой уверенности. Ведь это он сделал так, что Пита потряхивает, как стиральную машинку. Охуеть.              Его пальцы сжимаются чуть сильнее, скользят медленно, но уже без паники.              — У тебя был секс с парнями? — шёпотом спрашивает Майки и шокированно краснеет от того, что вообще смог такое сказать.              Пит на него не смотрит. Его губы всё ещё где-то на уровне шеи, а ладонь неумолимо ползёт к расхлябанной пижаме Майки.              — Ага, — отвечает он в перерыве между лихорадочными поцелуями.              — Много? — голос Майки переходит на сип, когда пальцы Пита находят своё и тяжело ложатся на его член без особых преград.              — Намного меньше, чем с девушками...              — Это хорошо, — Майки выдыхает с неким облегчением, потому что сейчас это реально хорошая новость.              — А у тебя? — быстро, с настороженностью произносит Пит и замирает.              Его рука тоже останавливается, чем вызывает у Майки резкий, почти физический протест. Он выпрямляется, заставляя Пита посмотреть на него.              — Идиот?              — Мне нужно было убедиться! — шёпот Пита смешно срывается на фальцет. — Ты не ведёшь себя, как девственник.              — Ох, ну прости, что не трясусь в панике, — Майки закатывает глаза.              На самом деле его немного потряхивает, но Джерард как-то сказал, что лучшая защита — это нападение.              Пит не церемонится с его сарказмом и вновь целует его с тем же диким нетерпением, с каким минуту назад залез ему в штаны. Его язык, нагло заигрывающий с языком Майки, будто предупреждает «ты сам напросился». Ладонь выскальзывает из его штанов и, прежде чем Майки успевает расстроиться, скользит за спину.              В ту же секунду мир опрокидывается. Лопатки Майки упираются в холодную простынь, руки хватаются за край штанов Пита, будто это помогло бы ему не упасть. Пит нависает над ним. С коленом между ног Майки и одержимым взглядом, как у человека, который не может выбрать, с чего начать.              Майки нетерпеливо тянет резинку его пижамы вниз, помогая ему быстрее определиться, иначе они до утра так и будут гулять по третьей базе.              Пит, кажется, полностью согласен с этой стратегией. Он помогает сбросить свои штаны вместе с боксерами, и тут же набрасывается на пояс Майки, избавляя и его от лишней ткани одним шуршащим движением. Теперь между ними нет ничего, кроме воздуха, который неприятно холодит разгорячённую кожу.              Майки тянет Пита на себя в попытке вновь вернуть тепло, и тот придавливает его грудью к кровати. Его губы прижимаются к плечу Майки, зубы задевают кожу, и в ту же секунду он делает инстинктивный толчок бёдрами. Его член прижимается к плоскому животу Майки.              От этого влажного касания в катастрофической близости к собственному члену у Майки едва искры из глаз не летят. Он не менее интенсивно двигается навстречу, удерживая Пита за лопатки, словно в захвате, хотя он вроде не планирует отстраняться.              Но выдыхает резче, чем, кажется, планировал:              — Подожди, Майки, — бормочет он, не отрывая губ от его кожи. — Я не уверен, что взял с собой презервативы...              — Ящик, — тихо, быстро выдаёт Майки. — Со стороны Джерарда. Посмотри там.              Пит поднимает голову с радостной ухмылкой:              — Разрешишь мне копаться в вещах брата?              Майки отмахивается от него рукой, давая понять «похер, просто быстро исчезни и вернись». Пит отлипает от него и исчезает у стола, сразу начиная потрошить сокровищницу Джерарда.              Наступает странная тишина. Майки лежит на спине, чувствуя, как возбуждение, ещё секунду назад такое горячее, начинает ослабевать, сменяясь трезвым осознанием. Он голый, лежит и ждёт, пока Пит найдёт презервативы, и они, о Господи, займутся сексом. Абсурд.              — Бинго, — слышится победный шёпот. — Джерард реально о тебе заботится.              Пит запрыгивает обратно на кровать. Между его пальцев блестит фольгированная упаковка и падает рядом с бедром Майки вместе с неопознанным тюбиком. Майки прищуривается, чтобы прочитать название лубриканта.              И вот теперь ему становится по-настоящему неловко.              Пит, не дожидаясь ответа, надрывает упаковку. Треск фольги кажется Майки неприлично громким, будто теперь все знают, чем они занимаются. Он не смотрит на Пита, который пока сосредоточен на одном действии. Вместо этого он прижимается стопой к его бедру, ища какую-нибудь опору. И выдыхает, потому что мышцы Пита тоже немного потряхивает.              Пит заканчивает возиться с защитой быстрее, чем Майки ожидал, и перехватывает его голень. Поднимает глаза — заботливые, горячие и абсолютно безумные. Майки на секунду теряется в этом взгляде.              — Иди сюда, — мягко шепчет Пит, но голос остаётся серьёзным.              Но, противореча себе, сам двигается вперёд, втискиваясь между коленей Майки и притягивает его к себе за бёдра. Ладони ложатся на живот, скользят вниз лёгким, издевательским движением, очерчивают член Майки, проводят пальцами по влажной складке между пахом и бедром.              Майки этого невыносимо мало. Он хочет. Непонятно чего конкретно, но хочет прямо сейчас, пока низ живота сводит от возбуждения и мандража.              В шуршании простыни и неровном дыхании звучит новый, пластмассовый звук — Пит щёлкнул крышкой тюбика. Майки непроизвольно сглатывает, при этом сдерживая желание треснуть себя по лбу. Потому что он ведёт себя как грёбаная монашка, и его это бесит.              Поэтому он выдыхает, пытаясь всем своим видом показать Питу, что всё нормально, пожалуйста, не поворачивай назад, или я убью тебя. Пит понимает — его пальцы скользят между бёдер Майки с новой, незнакомой уверенностью. Касание нежное, но Майки вздрагивает, потому что это холодно. И странно. И охренеть как смущает.              Но Пит начинает так пылко зацеловывать его колени, что Майки насильно заставляет себя не думать. Вообще ни о чём. Холод сменяется теплом кожи, и от этого странного, интимного скольжения внутри Майки задерживает дыхание.              — Всё нормально? — мгновенно реагирует Пит, как радар.              — Да, просто, — Майки закрывает глаза, кусая губы. — Странно...              — Ага, ты прав, это чертовски странно, — Пит выдыхает нервную усмешку и уже смелее добавляет второй палец.              Майки вздрагивает, но не от боли. В этом новом, уверенном движении он чувствует намёк на то, что могло бы быть удовольствием. Или ему так кажется от осознания, чем они сейчас занимаются. Не важно. Майки хватается за это чувство с когтями, наконец расслабляясь. Он слепо ищет плечо Пита, впиваясь в вспотевшую кожу пальцами.              В этот момент что-то меняется. Терпение лопается. Майки внезапно, не думая, дёргает бёдрами навстречу, требуя чего-то большего.              — Блять... — со срывом шипит Пит, вынимая пальцы, от чего Майки, сам от себя не ожидая, вздыхает с сожалением.              Но не успевает полноценно расстроиться, потому что Пит сжимает его талию, вдавливая в матрас. Он даёт Майки крохотную паузу на осознание, прежде чем тот чувствует первое, твёрдое, влажное прикосновение его члена там, где минуту назад были его пальцы.              Майки замирает, весь превращаясь в комок из нервов.              Пит делает медленное, но уверенное движение вперёд, выдыхая через зубы с напряжённым звуком, похожим на стон. Майки сразу сжимается и сдавленно вскрикивает, тут же закрывая рот ладонью, потому что, блять. Это больно. Больнее, чем он думал. Но на втором этаже родители. Кричать нельзя, идиот.              Пит останавливается, давая ему привыкнуть к этому охеренно горячему и распирающему ощущению. Находит руку Майки и судорожно переплетает пальцы.              — Майки, пожалуйста, будь потише, — виноватый шёпот Пита едва слышно. Он успокаивающе гладит Майки по ребру. — И расслабься, ладно?              Вообще не ладно, но Майки кивает, зажмуриваясь и стискивая зубы. Пит продолжает невероятно аккуратно двигаться, будто ввинчиваясь в него по миллиметру, и Майки правда старается расслабиться и не думать об острой боли.              Сдавленный стон застревает в горле. Майки отворачивает голову, глуша его краем пледа. В голове голос панически повторяет « Просто расслабься. Расслабься, не делай этого», и, круто, теперь он думает о «Фрэнки едет в Голливуд». И Фрэнке. И что эта песня реально была о сексе. Во время своего первого раза. Потрясающе.              Его почти срывает на истеричный смешок, но Пит делает ещё одно сдержанное микро-движение, но не вглубь, а куда-то вверх, и этот сдвиг в направлении притупляет боль, меняя её на что-то совершенно иное. Непривычное, электрическое и какое-то правильное.              Майки разжимает зубы и выдыхает, вдруг позволяя телу принять его глубже и впервые самому робко двинуться навстречу Питу, будто его тело само вдруг осознало, что нужно делать.              Рука Пита, лежавшая на рёбрах Майки, крепче впивается в кожу. Это работает на Пита, как спусковой крючок. Он замирает, поражённый ответным движением Майки, словно сомневается в том, что только что почувствовал. Но Майки обхватывает его напряжённые бёдра ногами, как бы говоря: «пожалуйста, блять».              Пит выдыхает со стоном, будто его самого только что спустили с цепи. Он начинает двигаться — всё так же преступно медленно, но теперь его движения имеют хоть какой-то ритм. И направление, от которого Майки чувствует жгучее трение, и у него темнеет в глазах.              — Блять... да, так... — он хочет сказать что-то членораздельное, но если он уберёт плед ото рта, то точно разбудит родителей. — Боже...              Поэтому отпускает пальцы Пита, которые, кажется, чуть не сломал ему от напряжения, и хватает его за плечо, цепляясь за него ногтями.              Движения Пита теряют былую осторожность, становятся требовательными и, о Господи, глубокими. Он ловит правильный ритм, при котором Майки начинает задыхаться, как астматик, и выдерживает его, при этом не теряя чёртовой точности в нужную точку, от которой Майки едва не ёрзает на постели.              Ёбаный волшебник. Нет, Майки догадывался, что Пит круто трахается. Но не настолько же!              — Ты можешь... — дыхание Пита срывается. — Можешь подрочить себе, да...              Щёки Майки вспыхивают, хотя он думает, что это не сильно заметно, потому что он уже весь потный и красный. И да, он может, но он бы не пришёл к этому сам, и тем более не смог бы сказать такое вслух. Но рука всё равно, как загипнотизированная, спускается ниже и обхватывает член влажными пальцами.              Движения выходят прерывистыми, ему мешают толчки Пита, который начинает по-настоящему трахать его, и от этого у Майки плывёт мозг. Из его горла рвётся глухой скулёж, что Майки не узнаёт себя. Он крепче стискивает ногами поясницу Пита, как бы сильнее вжимая его в себя. Пит уже не следит за состоянием Майки, и от его эгоистичных движений нервы Майки натягиваются, как леска, готовая лопнуть.              В живот Майки проваливается знакомое напряжение, и он не сопротивляется ему, потому что это бесполезно. Его скручивает в дугу от немого оргазма, от которого Майки на мгновение слепнет. И в этот момент ритм Пита сбивается — он замирает, его тело дервенеет на долгую секунду, которая кажется вечностью. А потом он падает на грудь Майки, совсем не думая о том, что перепачкает себя в сперме.              Вау... Это очень крутое чувство.              В подвале воцаряется тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием обоих. Майки всё ещё плавает в посторгазменном тумане, пока Пит не перекатывается с него на бок и стягивает презерватив. Он выглядит растерянным, но не менее счастливым.              — Как? — его голос хрипит.              — Что... — Майки не понимает вопрос. Он вообще сейчас мало что понимает.              — Как тебе? — уточняет он, и Майки уводит взгляд к потолку.              — Хорошо, вроде...               — Вроде? — возмущается Пит, легонько стукая Майки по голому бедру. — Чувак, я старался вообще-то!              Майки не может сдержать лёгкой улыбки. От того, чтобы начать светиться от радости, его останавливает только вселенская усталость. Он занялся сексом с Питом Вентцем. Реально. И ему это понравилось.              Он бьёт Пита по ноге в ответ.              — За что? — брови Пита подпрыгивают.              — За то, что ты слишком хорош. Бесит.              Пит смеётся, но Майки слышит в его смехе смущение. Он приобнимает липкую грудь Майки.              — Окей-окей, я понял. В следующий раз буду хуже.              — Идиот, — Майки тоже поворачивается к нему, перекидывая руку через его плечо.              От их кожи пахнет потом и сексом, одеяло скомкано, а очки наверняка упали на пол, но Майки так насрать на всё это. Весь мир будто сжался до одного человека в его объятиях, который не может сдержать глупую широкую улыбку.              — Я... — начинает Майки, но останавливается, потому что чуть не сказал ему «люблю тебя». Нет, пока для него это слишком рано, поэтому он просто целует его в плечо. — Ладно.              Слышит лёгкую усмешку. Пит закрывает глаза, прижимая Майки сильнее.              — Ладно...              И Майки тает, потому что это звучит, как: «я тоже тебя люблю».              

***

             Либо в Уоллис редко кто-то приходит в августе, либо Майки распугал всех своим хмурым видом. В воздухе пахнет свежемолотым кофе, утром и хлором от чистых полов, хотя на часах уже около двух. На горизонте не виднеется поток людей, чему рады и Пит, и Патрик, и Майки.              Майки сидит за столиком у окна и морщит лоб, опустив взгляд в тетрадь. Язык зажат между зубами, как часто делает Джерард, когда задумывается. Рядом, на стуле, сидит Патрик, и вид у него такой же вымученный, как и у Майки. Он тычет ручкой в тетрадь, а Майки с недовольным видом оставляет пометки на полях тетради.              Он уже жалеет, что ввязался в эту авантюру.              — Ладно, это реально сложная тема, — выдыхает Патрик, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Перерыв.              — Всё нормально. Просто объясни ещё раз, — Майки не сдаётся.              Дверь кофейни с грохотом распахивается.              — Вот ты где, засранец! — голос Фрэнка режет тихое спокойствие. Он поворачивается к Питу за стойкой и грозно тычет в него пальцем. — Ты украл у меня лучшего друга.              — Я тут не причём, — парирует Пит, продолжая натирать стаканы.              Фрэнк игнорирует его, скидывая рубашку на стул рядом с Майки, и прижимается бедром к столу.              — Твоя мама сказала, что ты занимаешься, — голос Фрэнка удивлённый, будто он сам не верит в то, что говорит. — Я подумал, у тебя опухоль мозга.              — Ага, он занимается, — подтверждает его слова уставший Патрик. — Летом. Добровольно. Думаешь, стоит вызвать экзорциста?              — Я уже вызвал! — кричит им Пит.              Фрэнк медленно опускается на стул, сверля Майки сумасшедшим взглядом, и тот отворачивается к панорамному окну.              — Зачем? — Фрэнк вторгается в его личное пространство.              Майки вздыхает. Почему-то ему сложно сказать это Фрэнку, но он находит в себе силы и тихо говорит:              — Я хочу поступить в Монклер. К Питу.              — О, чувак... — голос Фрэнка тускнеет. Он смотрит куда-то мимо Майки, на солнечную улицу за окном. — А как же Нью Йорк?              — Передумал, — коротко и честно.              Патрик тактично молчит, вероятно чувствуя себя лишним звеном в их мини-драме.              — Джи знает? — спрашивает Фрэнк ещё тише.              — Ага, — кивает Майки. — Он вроде как не против.              Хотя Джерард не мог быть против априори, Майки важно мнение брата. А ещё теперь он думает, что Фрэнк вдвойне расстроен — он узнал о решении Майки последним.              — Ясно... — Фрэнк выдыхает со свистом, запрокидывая голову к потолку. — Дерьмо.              Минута превращается в неловкую вечность. Пит предусмотрительно не открывает рот, протирая бутылки с сиропами. Майки смотрит на его напряжённую спину и мысленно извиняется.              И тут Фрэнк громко хлопает по столу ладонями, чем чуть не доводит и Майки, и Патрика до приступа.              — Ладно, — тон его голоса меняется на нарочито весёлый, будто со скрипом. — Значит ты остаёшься в Джерси. Это плюс.              Пит поворачивается к их столику с облегчённой ухмылкой:              — Не обольщайся. За год он может ещё раз передумать.              — Заткнись, Пит, — бросает Майки беззлобно, и это звучит почти ласково.              Фрэнк, хихикая, тянется к его тетради и с долей брезгливости переворачивает страницу:              — И как успехи?              — Дерьмово, — Майки хочет упасть лбом в столешницу. — Не уверен, что сдам SAT на проходной балл.              — Поэтому я здесь, — включается Патрик, и в отличие от Майки, в его словах чувствуется уверенность. — Это не так сложно, как ты думаешь.              Майки не особо в это верит, но отвечает ему благодарной улыбкой.              — А почему с тобой занимается Патрик, а не твой парень? — Фрэнк вскидывает брови с внезапным деловым интересом.              — Потому что его парень тупой, как пробка, — поясняет Патрик под возмущённое «эй!» за спиной. — Если уж Вентца взяли, то ты тем более пройдёшь.              Майки бросает взгляд на обиженного Пита, и тот, поймав его, тоже приподнимает уголок губ. Как маленькое, беззвучное сообщение «Всё нормально».              Фрэнк засовывает в рот два пальца, имитируя рвотный позыв.              — Ладно, я останусь тут, если вы настаиваете, — заявляет он, разваливаясь на стуле. — Кто-то же должен следить, чтобы у тебя башка не взорвалась.              — Спасибо, — говорит Майки искренне, и в этом слове намного больше, чем обычная благодарность.              Фрэнк понял — и его губы дрогнули, хоть он и пытался этого не показать.              Пит, чувствуя, что буря миновала, оживлённо переваливается через прилавок:              — Кофе за счёт заведения?              Все трое оборачиваются на него, как по команде.              — А он начинает мне нравиться, — произносит Фрэнк, и в его тоне впервые не слышится сарказм.              — Хочешь разорить нас? — парирует Патрик, но начинает складывать тетради в сторону.              — От одного раза не убудет, — Пит уже заряжает кофемашину.              В груди Майки просыпается тихое, тёплое чувство, похожее на первый глоток кофе в холодный день. Он ловит себя на мысли, что не хочет быть нигде, кроме как здесь. Он не знает, что будет дальше, но сейчас, сидя в ненавистном им Уоллис со своим парнем и друзьями, он ни разу не жалеет, что тогда, в самом начале всего, пошёл брату за кофе.              Всё сложилось именно так, как должно быть. И, несмотря на все эмоциональные американские горки, которые подарил ему Пит Вентц, продолжает быть правильным.