Дилемма свободы

      Названного Бакуго не было долго. Шото вообще не очень понимал, как время идет, у него с понятием время теперь были сложные отношения.       Как только он заснул, ну, если быть точнее, потерял сознание, прошло пару часов... Или пару дней... Опять же, Тодороки не сильно хочет напрягать голову тем, чего не понимает. В общем, сколько-то времени прошло, и Шото очнулся. Он все также лежал на боку и был привязан к упавшему стулу. Все тело жутко ломило и, признаться, никакая подготовка к работе полицейским тут и рядом не стояла.       Шото кое-как все-таки поднял стул и принял сидячее положение. Голова стала болеть чуть меньше, но шишка на правом виске пульсировала сильнее крови в артериях. С этого момента начался отсчет времени, примерно час Шото пробыл в сознании и пытался освободить руки. Попытки были бесполезны, а голод начинал скребсти глотку и живот. Тодороки стал вспоминать, как выглядит эта комната, но целой половины он не знал, потому что был повернут к ней спиной.       Еще примерно один час был убит на обследование его комнаты заточения. Учитывая то, что он успешно смог перемещаться на стуле с одной освобожденной ногой, он достаточно приноровился и уже привык. Шото по итогу ничего не нашел, голые стены и пустая комната. Пройдя по стене дальше в известную зону, он нащупал ручку двери. Она была железной и острой. Ноги были привязаны лишь на веревки, и еще один час Шото просто отдербанивал в очень странном положении тела веревку ноги. Ему пришлось больно упасть на спину, перевернуться так, чтобы нога упиралась в ручку и в таком положении он на связанных руках поднимал и опускал стул и туловище вверх и вниз.       Это был ужас.       Но ногу он все-таки освободил, и это было не меньше чем чудо. Добившись своего, перемещаться по комнате стало легче, и теперь ноги были свободы. Пройдя от двери куда-то прямо, Шото слишком обрадовался возможности ходить, разогнался и обо что-то споткнулся. Тело понесло вниз в неизвестность, но страх удариться о пол лицом был самым ярким.       Ударился Шото левым виском об угол чего-то острого, и снова потерял сознание, даже не поняв, что это было.

***

      Второе пробуждение было более ужасным, чем прошлое. Шото проснулся в чем-то вязком, по запаху напоминающем металл. Тодороки поднял голову, слыша хлюпанье над левым ухом. Голова была каменной, поэтому быстро упала на бетон и боль только усиливалась. Мозг ничего не соображал, вообще ничего.       С трудом, но Шото поднялся и сел. Ноги начали болтаться в воздухе, Тодороки хотел их размять, что не скажешь про руки. Вообще, сейчас можно спокойно выбраться из стула и не мучаться с ним.       Этим заложник и стал заниматься. Но, как только он аккуратно попытался опуститься на спину, он понял, как голоден. Рвение стать свободным и сбежать тянуло его к жизни, но сейчас Шото расслабился. Отсидев на стуле и составив план, он стал уверенным в своем успехе, адреналин спал на нет и теперь мыслительные процессы о выживании сменились на биологические требования.       — Как же хочется есть! — Шото простонал фразу во все горло, что было роковой ошибкой. Тодороки понял, как сильно его горло болит, не понял из-за чего, и после этого говорить не стал.       Тодороки вернулся к своему изначальному плану и решил не задумываться о любой пище, жидкости и другой вещи, что можно в теории съесть, пока его план не будет выполнен. Долго выбираться из заключения стула ему не пришлось: уложившись на спину и снова напрягая руки, он ногами начал держать ножки стула, а туловищем перебирать по спинке стула с помощью рук. Десять минут примерно были потрачены на освобождение, и больше стул не был прикован к нему. Тодороки встал и уже хотел потянуться, но не получилось, и он лишь выгнул спину, поворачивая туловище влево и вправо.       Дальше он отошел от стула, сел и... Он вспоминать не хочет, как же ему пришлось изворачиваться, чтобы руки были не сзади, а спереди. Все тело ломало и он даже застрял на половине пути, когда одна нога была перекинута через цепь рук, а вторая все еще находилась в прежнем положении. Поза была ужасно неудобной, а то, что его избивали, сказалось на остановке. Шото в голос захрипел, но продолжил корячиться и выбрался.       Ну вот, он вспомнил. Теперь ноги фантомно болят.       Сейчас Тодороки искал второй стул в полной темноте и хотел поставить рядом со вторым около стены у входа. Ползком он медленно перемещался по полу и все-таки выполнил свою миссию. Теперь, перемещаясь по стене, Шото сможет найти и выход, и стулья. Из подручных средств только стулья и были, так что Шото, пока был один, решил задуматься над самообороной.       В теории, можно разломать один стул, а ножки или прутья использовать для защиты.       Но он чертовски хочет есть. Где этого ублюдка носит вообще? Он решил не посещать его, голодом морить? Может, он вообще просто уехал отсюда и оставил парня одного? Не дай бог, это же прямая дорога к смерти.       — Если ты меня слышишь! — Тодороки закричал, перебивая боль в горле. — Я надеюсь, что ты здесь! Я голодный, а тебе не нужно, чтобы я умер!!!       В ответ — тишина, точно гробовая, намекающая на скорую гибель заложника.       — Да и пожалуйста!       Шото закашлял, решив, что попытки дозваться его похитителя были лишними. Ему и правда не надо много говорить.       Он освободился и ему нельзя сейчас засыпать или опять терять сознание, иначе прийдет Бакуго и его жертвы и кучи мучений были напрасны. Голод начал пробираться к мозгу и здраво мыслить Шото уже не смог. Тодороки начал грызть ногти, поедая свою кожу, кусал губы, выпивая свою кровь, и ему придется грызть дерево стула, чтобы хоть что-то, кроме органики, к нему в организм попало.       Чуть-чуть наевшись своим же телом, Шото едва не заплакал от безысходности, но вернулся в строй нужных мыслей и решил вернуться к обретению оружия. Тодороки поднял стул и с размаху ударил им по стене. Что-то отломалось от него и Шото начал это самое искать.       Найдя отломанную ножку стула, Шото взял ее и поднялся. Теперь орудие для самообороны найдено, парень сможет хоть как-то отбиваться в случае чего.       Резко замок двери щелкает и свет заливает комнату. Шото, уже начав видеть вещи в темноте, резко ослеплен и зажмуривает глаза.       — Ты хрена тут... О чёрт! — Кацуки удивляется и подходит к ослепленному Тодороки. — Ладно, удивил. — в голосе Кацуки слышна ухмылка, но через пять секунд Тодороки чувствует удар в сонную артерию и теряет сознание, засыпая.       Черт, все наверняка было напрасно.