something new

— Боже, это так весело, — сказала Дотти, прежде чем Пегги открыла глаза. Это было сложнее, чем должно быть, поскольку её веки, казалось, были покрыты чем-то вязким, из-за чего они склеивались. Её сиденье отчего-то покачивалось. Пегги снова поморгала и поняла, что находится в движущейся машине, Дотти сидит на месте водителя, а её руки на руле в положении «на десять и два часа». — Разве это не весело? Пегги резко дёрнулась вперёд, но её тут же потянул назад ремень безопасности, который больно сдавил грудь. Она попыталась нащупать пряжку, но руки не слушались. Более того, пальцы ощущались неуклюжими и странными, как будто каждый из них был не своего размера. Она не могла даже найти пряжку, не говоря уже о том, чтобы расстегнуть её, и её отчаянные попытки вымотали её до такой степени, что всё, что ей оставалось, — это откинуться на спинку сиденья. — Как… Где я? — Было облегчением знать, что она всё ещё может говорить нормально, хотя голос звучал грубовато. — Что ты сделала? — О счастье, ты проснулась! Мы отлично проведём время, Пегги. — Дотти ухмыльнулась. Её глаза, вспыхнувшие маниакальным блеском, даже близко не были сосредоточены на дороге. — Наконец-то мы с тобой вдвоём. Не обращая внимания на панику, подступающую к горлу, и учащённо бьющееся сердце, Пегги постаралась собраться с мыслями. Последним, что она помнила, было… — Я шла с работы, — пробормотала она, — шла по улице… — А я ждала, — закончила Дотти. — Я беспокоилась о тебе, Пегги. — Хуже всего то, что её голос стал тошнотворно сладким и мягким, как будто она действительно была обеспокоена. — Я наблюдала за тобой в течение двух недель, следила за твоими маршрутами и за тем, кто мог бы заметить твоё исчезновение. Ты действительно проводишь ужасно много времени с тем дворецким, он очень надоедливый. Но в итоге всё оказалось слишком просто. — Я думала, ты давно исчезла, и совершенно не ожидала, что ты выскочишь из тёмного угла, как злодейка из комиксов, — огрызнулась Пегги. — Я оскорблена, Пегги! — с насмешкой заявила Дотти, убрав обе руки с руля и прижав их к груди в фальшивом подобии обиды. — Я гораздо больше, чем злодейка из комиксов. Я могу быть… — Кем угодно, да, я знаю. Верни руки на руль, пожалуйста. Предугадав любимую фразу Дотти, Пегги на мгновение почувствовала облегчение: Дотти действительно сосредоточилась на дороге. Пегги смотрела в окно, хотя от долгого созерцания проносящегося мимо пейзажа её подташнивало. Это была обычная калифорнийская пустыня, низкорослые кусты и странные участки сухой травы, а над головой сияло голубое небо. Пегги могла быть где угодно. Она повернулась к Дотти. — Так кто ты сегодня? — вопросила Пегги, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Если бы Дотти почувствовала хоть малейший признак страха, всё было бы кончено. — Похищение — не совсем твой стиль. — О, это не похищение, — заметила Дотти. И не успела Пегги задать дальнейшие вопросы, как Дотти вдруг решила, что машина впереди них едет слишком медленно, и объехала её, проскочив в нескольких сантиметрах от громадного грузовика. Сбросив скорость таким образом, что теперь она превышала ограничение всего на пятнадцать миль, а не на двадцать пять, Пегги вцепилась в подлокотник. — Это не похищение, — повторила Дотти. — Не волнуйся. — О, замечательно, — вздохнула Пегги, разминая побелевшие костяшки пальцев. — Тогда что же это? Дотти на мгновение задумалась, упорно набирая скорость и, казалось, не замечая, что её нога находится на педали газа. — То, что есть у всех нормальных людей, — наконец ответила она. — Летний отпуск. — Летний отпуск? — Да, именно так. Ты должна гордиться мной, Пегги! Я пробую что-то новое, видишь? Я пытаюсь быть нормальной. — Мне трудно поверить, что опытная русская наёмная убийца, у которой на меня зуб, стала бы накачивать меня наркотиками и похищать только ради отпуска. — Однако, даже сказав это, Пегги поняла, что поверить в это совсем нетрудно. Неужели подобное могло быть более странным, чем все остальные поступки Дотти, как кража губной помады Пегги или переодевание в её костюм при ограблении банка? — О, Пегги, не будь такой букой! Я просто хочу провести с тобой время. Пегги шумно сглотнула, пытаясь переварить эту мысль. Пусть волосы Дотти теперь были огненно-рыжими, ей было трудно избавиться от воспоминаний о том, как она смотрела на Дотти в Лос-Анджелесе словно в искажённое зеркало. Даже думать об этом было нелепо, но неужели Дотти была настолько сумасшедшей, что на самом деле говорила правду? Неужели она на самом деле просто хотела провести время с Пегги? — Куда мы едем? — медленно спросила она, сомневаясь, хочет ли знать ответ. Где такая как Дотти, выросшая в суровой ледяной глуши России и вынужденная убивать своих одноклассников, могла бы провести отпуск? — Увидишь! — Улыбка Дотти была ослепительной, достаточно широкой, чтобы показать её острые зубы. — Тебе понравится. А пока просто отдохни, Пегги. Ты, наверное, устала. — На самом деле нет. — Тебе понадобится энергия для нашего приключения. Пегги слишком поздно сообразила, что Дотти на бешеной скорости меняет полосу движения, стремительно набирая скорость на обочине. Колёса буксовали в рыхлом гравии, и Пегги снова схватилась за подлокотник. Дотти нажала на тормоз так, словно только что вспомнила о его существовании, и Пегги бросило вперёд. Она едва успела избежать столкновения с приборной панелью. Дотти остановила машину и повернулась к Пегги, протягивая к ней руки. Пегги попыталась отстраниться, но в крошечной машине не было места. Дотти обхватила шею Пегги прохладной рукой, впиваясь пальцами в кожу между ключицами. Конечно, она чувствовала, как учащается сердцебиение Пегги. Другой рукой Дотти задрала юбку на бёдрах Пегги, обтянутых капроном. Обнажённая и охваченная страхом, Пегги не могла не извиваться и не брыкаться в руках Дотти. — Не шевелись, облегчи мне задачу, — умоляла Дотти, а потом вздохнула и призналась: — Конечно, я не против, если будет больно. С нежной улыбкой она вогнала иглу во внутреннюю часть бедра Пегги. Она вонзилась и больно уколола, Пегги закричала, беспомощно упираясь в железную хватку Дотти. Дотти просто держала её, настойчиво надавливая на шприц. Она была так близко, что Пегги чувствовала химический, косметический запах её кожи. — Просто поспи, — шёпотом велела она, обдав Пегги тёплым дыханием и осторожно уложив её обратно на сиденье. — Нет, — запротестовала Пегги, не желая быть беззащитной в цепких руках и жертвой изменчивых капризов Дотти. Дотти оглянулась. Жалость и восторг играли на её лице как вода в озере. — О, милая, у тебя нет выбора. Пегги снова проснулась в темноте, которая превратилась в ровные калифорнийские сумерки. Она толкнула дверь машины, та распахнулась, и Пегги, пошатываясь на каблуках, выбралась на стоянку мотеля. На стоянке было ещё две машины, лишь несколько окон горели золотистым светом. Пегги направилась к ближайшему авто, судорожно пытаясь вспомнить, какие провода нужно соединить, чтобы завести его. Не успела она дойти до него, как в тёплом воздухе раздался звонкий голос: — Привет, соня! Я нашла нам комнату. Пегги обернулась, и её сердце заколотилось. — О, Дотти, привет! Дотти шла через парковку, покачивая бёдрами в бирюзовой юбке, с чемоданом в руке. Выражение её лица было опасной формой невинности. — Ты ведь не собиралась никуда уезжать, правда? — Нет, конечно, нет. — Пегги нарочно не смотрела на машину, которую собиралась угнать. — Но ты должна знать, что СНР найдет меня. — О, в конце концов, вероятно, — заметила Дотти, крепко обхватив Пегги, прежде чем та успела отреагировать. — Но сначала мы вдоволь повеселимся. Пегги всё ещё нетвёрдо стояла на ногах. Бежать не было смысла. Ощущая всё это время свою беспомощность, она опиралась на Дотти, пока они поднимались по лестнице, немного удивляясь тому, как плотно Дотти прижимается к ней. Они добрались до комнаты без происшествий. Комната была небольшой, стены — выкрашены в яркий голубой цвет, который при слабом освещении становился более тусклым. Прямо посередине стояла одна кровать. Только кровать. Дивана не было. Дотти отпустила Пегги и заперла дверь, опустив чемодан на стул. Пегги осталась стоять на месте, борясь с желанием убежать. Одно дело, когда Дотти похищает её из безопасного города, многократно накачивает наркотиками и увозит в какую-то даль. И совсем другое дело, когда они живут в одной комнате, спят в одной постели. Пегги уже не надеялась, что СНР спасет её до утра. Это было уже слишком неприлично. Впрочем, так она хотя бы могла держать Дотти в поле зрения. В конце концов, в этом есть и положительная сторона. — Ты можешь первой воспользоваться ванной, — великодушно позволила Дотти, опускаясь на кровать. — Я упаковала тебе несколько пижам, надеюсь, они подойдут. — Спасибо? — На самом деле Пегги была вся мокрая, нижнее бельё неприятно липло к лопаткам и бёдрам. Не сводя глаз с Дотти, она поспешила в ванную, захлопнула дверь и тут же заперла её. Как только лязгнула задвижка, Пегги покачнулась, едва удержавшись на ногах. Несмотря на то, что она проспала весь день в наркотическом угаре, она жутко устала. Пегги сняла с себя одежду и аккуратно сложила её на углу раковины. Комната была тесной, но на удивление чистой, только туалет и душ вызывали сомнения. Пегги спустила воду, которая сперва брызгала и плевалась, пока не превратилась в полноценный поток, и нервно заглянула в ванну. — На войне бывало и хуже, Картер, держись, — прошептала она себе. — По крайней мере дверь заперта и ты в безопасности. — В относительной безопасности, поскольку нельзя быть в безопасности, когда рядом Дотти. Пегги вошла в ванну, не снимая нижнего белья — не потому, что боялась, что Дотти взломает замок (хотя та, конечно, была более чем способна на это), а скорее потому, что так она чувствовала себя спокойнее. Тёплая вода мгновенно пропитала ткань, и Пегги намылила всё тело, держа голову подальше от брызг. Как ей выкрутиться из этой ситуации? Скорее всего, её отсутствие заметят завтра, поскольку все обитатели особняка Говарда привыкли к тому, что люди работают не по расписанию и не сообщают о своем местонахождении. Возможно, ей удастся улизнуть, пока Дотти спит, хотя из одной кровати это будет непросто. Может быть, ей удастся смастерить какое-нибудь оружие? Застать Дотти до того, как она снова накачает её наркотиками? Тогда она смогла бы убежать… Пегги выключила кран, из которого полилась холодная вода. Её нижнее белье намокло, прилипло к телу и быстро становилось холодным. Накрывшись полотенцем, она сняла его и оставила сушиться. Что она может использовать в качестве оружия? Она попробовала мутные хрустальные ручки на раковине, но они оказались прочно прикреплены. Затем она открыла шкафчик под раковиной, но и там было пусто, не считая мёртвых насекомых. Впрочем, это не имело значения, так как без одежды она не смогла бы никуда деться. Да и не так уж отчаянно она хотела сбежать от Дотти. — Дотти? — Она не решилась приоткрыть дверь даже на дюйм. — Не могла бы ты принести мне пижаму, о которой говорила? — Иди и возьми её сама, — пропела Дотти в ответ. Вздохнув и взяв себя в руки, Пегги плотно обернула полотенце вокруг тела и распахнула дверь. Дотти лежала на кровати, рядом с ней стоял открытый чемодан. Пегги вытащила пижаму. Знакомая ткань скользнула сквозь пальцы. Это была её пижама, её собственная одежда, упакованная в чемодан. От неё даже пахло её розовыми духами. — Дотти… Это моя пижама. — Разумеется. — Дотти подмигнула ей. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Лучший способ обеспечить кому-то комфорт — окружить его знакомыми вещами. — Значит, ты вломилась в мою комнату, — констатировала Пегги, пытаясь найти в себе силы, чтобы почувствовать себя оскорблённой и разъярённой. Честно говоря, было немного нелепо представлять себе Дотти, самую страшную убийцу России, роющуюся в ящике с её пижамами. — Мне нравится новая система безопасности. Джарвис такой уморительный! — Дотти плюхнулась на простыни, и от смеха затряслись её плечи. — Опять, Пегги, это было так просто. Я действительно начинаю беспокоиться. Пегги ничего не ответила, отвернувшись с одеждой в руках. Дотти схватила её за запястье, едва не повалив на пол. В тусклом свете её глаза потемнели, а зрачки расширились, словно у охотящейся кошки. — Разве ты не слышала меня? Это было так просто. Я размышляла. Почти как ты хотела, — прошептала она. — Ты ведь этого хотела, Пегги? Пегги тяжело сглотнула: в горле пересохло. Рука Дотти крепко держала её, ногти впились в мягкую нижнюю часть запястья. Она дёрнулась, и Дотти отпустила её. — Пойду переоденусь, — произнесла она и скрылась в ванной. Когда она вышла, Дотти тоже была в свободной ночной сорочке и вынимала шпильки из волос. — Уже поздно, нам лучше поспать. Ложись на кровать, — велела она, укладывая каждую заколку на прикроватную тумбочку. На кровати лежали наручники, но только одна пара. Пегги с замиранием сердца поняла, что, несмотря на всю ситуацию, наручники не для неё. Представить, как холодный металл обхватывает запястье Дотти, было невыносимо. — Нет, спасибо. — Пегги сделала шаг назад. — Я посплю на стуле. Или на полу. Всё в порядке. — Это отпуск. Мы обе должны отдыхать, разве ты не понимаешь? — Дотти уже забралась под одеяло, оставив его маняще откинутым. Простыни под ним были смяты и желтоваты от света. Это всё равно что лечь в постель с гадюкой и верить, что она не укусит меня ночью, сказала себе Пегги. Об этом будут говорить в городе несколько месяцев, я могу потерять работу, сказала себе Пегги. Я не хочу этого, сказала себе Пегги. Из этих трёх вещей только две были правдой. Пегги забралась под одеяло.