Группа крови

Арройо усаживается поудобнее на узких бёдрах. Под ним, распластавшись на широкой кровати, с довольной ухмылкой лежит Девантора. Хищный и безумный Девантора, наводящий ужас на всю джакартовскую мафию. Только Эдгар не имеет к ней отношения — у него в кармане значок Службы, а на шее отметины от нечеловечески острых зубов. Он почти неуязвим. Девантора скалится и скользит ладонями по обнажённой спине Арройо. Отросшие красные волосы разметались по подушке. Его тело такое тонкое, что Эдгар неосознанно медлит, очерчивая пальцами контуры мышц. С таким Деванторой — спокойным и податливым, смотрящим с ехидным прищуром, будто кот, пригревшийся на солнце — хочется быть нежным. Наклонившись ниже, Эдгар прихватывает губами его ухо и шепчет: — Расслабься. Тебе понравится. У них это в первый раз. Возможно, и в последний — никогда не знаешь, что будет завтра, перестрелка или быстрый секс в подворотне. Поэтому сегодня Эдгар настроен всё сделать как следует. Неспешно и сладко. Ухмылка под ним становится шире. — Не сомневаюсь, Эдди, — тянет Девантора, — Но для этого тебе кое-что понадобится. Привстань-ка. Арройо смотрит, как узкая ладонь ныряет в задний карман джинсов. Он ждёт, что Девантора достанет смазку или гондоны — но тот протягивает складной нож. Чёрная рукоятка удобно ложится в руку. С лёгким щелчком Эдгар открывает лезвие, осторожно пробует ногтём — острое. — И зачем мне это?.. Хочешь, чтобы я отрезал тебе яйца? — Даже не думай, — мурчит Девантора в ответ, — Или я затолкаю их тебе в горло… Ну же, Эдди, ты так храбро на меня забрался. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. И как Эдгару вообще пришло в голову, что этому лавкрафтианскому чудищу нравятся обычные ласки?.. Он столько всего хотел сделать — губами и языком, широкими умелыми пальцами. А теперь эти пальцы сжимают нож, и он слегка обескуражен. Но любопытство побеждает, и он невесомо ведёт лезвием по выпирающим рёбрам. Спускается к животу, с трепетом вырисовывая невидимые узоры. Эдгару нравится это тело, и он не хочет причинять ему боль — разве что немного подразнить. По коже бегут мурашки, повторяя путь холодого металла. Девантора прикрывает глаза, тяжело и рвано дышит. Тёмные ресницы дрожат в предвкушении, пальцы сжимают простынь — а Эдгар жадно смотрит, и всё не может насмотреться. Он ведёт ножом выше, задевая розовый сосок. Тот сразу твердеет, возвышаясь аккуратным бугорком, который так хочется прихватить зубами — но немного позже. Арройо уже думает, что нож — отличная штука, чтобы вытягивать из Деванторы сдавленные вздохи, не касаясь его и пальцем. Он с лёгким нажимом проводит по рёбрам, играясь — и тут холодные пальцы хватают его запястье, давят вниз, и смуглая кожа расступается под лезвием длинной алой полосой. Девантора стонет и судорожно выгибается навстречу. Его член твердеет под бёдрами Эдгара. Тот завороженно наблюдает за кровью, ручейком стекающей по изящному телу — и, не сдержавшись, наклоняется ниже, лижет под самым порезом. А затем выпрямляется, очень довольный собой. — Вторая положительная? — Мимо, Эдди, — хрипло смеётся Девантора, — Попробуешь ещё раз? Второй надрез Эдгар делает сам. Тонкая кожа внизу живота послушно расступается под лезвием. Он неторопливо скользит ножом, слегка надавливая, и его дико ведёт от громких стонов. Деванторе нравится, очень нравится — он с силой притягивает Арройо за шею, жадно целует, просовывая язык ему в рот. Грубо кусает губы. — Не шевелись пока, — просит Эдгар, с трудом прерывая поцелуй. Он расстёгивает ремень на узких джинсах Деванторы и стягивает их вместе с бельём, пачкая руки в крови. Член мокро шлёпается на впалый живот. Крупная головка блестит от смазки. Эдгар слепо облизывает губы и гладит ствол тупой стороной лезвия, едва касается кончиком, вжимая его бёдра свободной рукой в кровать. Ещё не хватало, чтобы он дёрнулся и что-нибудь себе отрезал! Но тот, похоже, и сам понимает, что лучше лежать спокойно. Лишь жалобно скулит, когда металл холодит уздечку, и сильнее сжимает простынь. Завороженный таким Деванторой — мягким, податливо выгибающимся под ним — Арройо долго мучает его, поглаживая член ножом и обводя языком чувствительную головку. Он уже чувствует пульсацию наступающего оргазма — и прекращает ласки, чтобы оставить новый порез на внутренней стороне бедра. Слизывает кровь, пачкая в ней подбородок — и Девантора кончает, разводя вокруг бело-красную грязь. Оргазм у него долгий и сильный — Арройо успевает отложить нож и зализать длинную рану. Наконец Девантора открывает глаза, в них — привычная насмешка, а за ней мутно клубится возбуждение. Ему явно мало, и Эдгар этому рад. — Продолжим? — Девантора протягивает смазку, которую нашарил в смятых простынях. Эдгар до последнего сомневался, кто же из них примет член в свой зад. Он был согласен на оба исхода — лишь бы уйти отсюда живым. Его широкие пальцы уже поглаживают узкое колечко мышц, но Девантора хмурится: — Давай без нежностей. Не стесняйтесь, инспектор Арройо, чувствуйте себя как дома, — и он заходится лающим смехом. Эдгар вставляет сразу два пальца и тут же разводит в стороны. Плечи расцветают длинными царапинами, тело под ним выгибается под немыслимым углом, в прикрытых глазах — наслаждение. Деванторе нравится. Тот улыбается безумно, как маньяк, и насаживается до самых костяшек. Эдгар шумно сглатывает и добавляет третий палец. Внутри всё ещё узко, но терпеть нет никаких сил. Возбуждение течёт по венам, сворачивается внизу живота ядовитыми змеями, и ему нужно скорее навалиться на Девантору, грубо втрахивая его в кровать. Он раскатывает по члену презерватив, а взгляд в это время цепляется за нож. Это плохая, очень плохая идея, но ему уже наплевать. Эдгар протягивает нож Деванторе и просит: — Только не убей меня. — Не в этот раз, — улыбается тот, раскрывая лезвие, и Эдгар входит в него одним сильным толчком. Внутри — жар тысячи грёбанных солнц. Арройо медленно движется, надеясь не кончить в ту же секунду — от громких стонов под ним и сладко сжимающих мышц. Девантора же тянется ближе, утягивает его в поцелуй с привкусом крови — а затем приставляет нож к его шее. Медленно ведёт лезвием по сонной артерии. Это… И вправду завораживает. Эдгару страшно, он не доверяет ему настолько — но чувство опасности с удовольствием сливаются в коктейль, который хочется пить снова и снова. И всё же он вздыхает с облегчением, когда вместо того, чтобы перерезать ему горло, Девантора оставляет длинную царапину на его плече. Ловит губами капли крови, широко улыбается: — Первая отрицательная, Эдди? Не знал, что ты альтруист. “Какие ещё невероятные таланты у тебя есть?” — хочет спросить Арройо, но золотистые волны, накрывающие с головой, не дают подобрать слов. Он нависает над Деванторой, переплетая их пальцы, и трахает его так сильно, что изголовье кровати стучит о стену с каждым глубоким толчком. Девантора смеётся. Его смех и обычно-то не похож на человеческий, а сейчас… Так смеются шакалы, выходя на охоту, так воет ветер в пустом доме. Этот жуткий хохот хочется заткнуть — и Эдгар впечатывается в чужие губы грубым поцелуем. Оргазм мягко подкрадывается к нему, замирает, пока они лижут друг друга окровавленными языками — и ловит Эдгара когтистой лапой. Он жмурится до боли в глазах, продолжая вбиваться в Девантору — и прекращает лишь когда его смех переходит в долгий тягучий стон. Только тогда он падает сверху, придавливая собой обманчиво тонкое тело. Ему хорошо и спокойно, хотя сквозь тягучее расслабление уже проступает боль от порезов. — У тебя есть перекись? — спрашивает он через пару минут. — Угу… — негромко хмыкает Девантора. Эдгар приподнимается, чтобы взглянуть на него, непривычно тихого — и видит, что тот почти спит. Глаза закрыты, спокойное лицо сейчас вовсе не похоже на безумную маску. Арройо сползает с кровати и идёт на кухню искать аптечку — Девантора помогать явно не собирается. Когда он возвращается, тот уже сладко сопит, повернувшись на бок. Эдгар обрабатывает его раны, затем занимается и своими — а главный кошмар всей Джакарты продолжает спокойно спать. Откуда столько доверия? Арройо не понимает. Он мог бы пристрелить Девантору прямо сейчас, и тем самым избавить себя от многих проблем. Мог бы придушить его подушкой. Ещё мог бы… Обречённо вздохнув, он укладывается рядом, и в его изрезанное плечо тут же утыкается чужой нос.