Ритуал

Арсений зажимает себе рот рукой и прислушивается. На дворе ночь, он опять засиделся в библиотеке, читая «Ритуалы» и записывая мысли на диктофон. Антон его звал спать минут 40 назад и ушел, клюя носом, наверх, не дождавшись. Арсений максимально тихо выключает диктофон, откладывает телефон на стол и подходит к месту, где буквально 40 минут назад стояла статуя. Пьедестал, на котором располагался ангел, пустует и не просто пустует – ангела там будто и не было. Арсений бледнеет, все еще с зажатым ртом тихо возвращается к столу и пытается набрать Антона. Бесполезно. Связи как не было, так и нет. Сердце начинает колотиться, пальцы рук холодеют и Арсений чувствует вставшие волосы на затылке. Первая мысль – Антон. Он ушел наверх и не понятно, в опасности он сейчас или нет. Мог ли он без ведома Арсения забрать статую? Она же тяжелая. Да и зачем? И как Арсений ее не заметил? Бред. Если в Антоне действительно сидит демон, он может безмятежно сейчас спать, не зная, что статуя «доброго духа» его семьи ожила и куда-то улетела. Если все это правда, то на данный момент Антону ничего не грозит. Но что грозит тогда Арсению? Вторая мысль – как добраться до второго этажа. Судя по всему, с Антоном ему ничего не угрожает. Паразит не может действовать в открытую рядом с носителем. Арсений выключает свет, чтобы себя не выдать, максимально тихо открывает дверь, оглядывает темную столовую и не замечает ничего странного. Все по-старому: кухонный гарнитур, холодильник, стол, шкаф, старый расстроенный рояль, дверь на улицу, распахнутая настежь… По позвоночнику Арсения пробегают мурашки. Он чувствует ледяной ветер, бьющий пощечину и пробирающийся под футболку. Арсений замирает, в надежде смотря на лестницу, и чуть не скулит. На ней кто-то стоит. Паника подкрадывается к горлу, Арсения мутит. Резкий свет, начинающий мерцать в коридоре на втором этаже, освещает темный силуэт с крыльями. Свет гаснет также быстро, как и появляется. Судя по звуку, лампочка взрывается, погружая пространство в ночной мрак. Арсений пытается кричать, но горло словно сжимает – звук выключили и позволили только задыхаться от страха. Он стоит и не может пошевелиться, слушая в кромешной темноте громкие громоздкие шаги, приближающиеся к нему, и скрип каждой ступени. Арсений отмирает, разворачивается и бежит к единственному доступному ему выходу – на улицу. Он несется, не разбирая дороги, куда-то в лес, и слышит, как сзади шелестят каменные крылья. А еще слышит громкий бешеный смех. В лесу темно, луны не видно, и Арсений только благодаря своей чуйке сейчас не врезается в деревья. Он падает, царапает кожу, но встает и продолжает бежать. Паника охватывает его, он не чувствует ног – сорвался в комнатных туфлях и не заметил, как те слетели. Сейчас главное оторваться, убежать, спрятаться. Арсений останавливается за, как ему кажется, достаточно большой сосной и закрывает себе рот рукой. Он ощущает себя добычей, загнанным зверем, не способным спрятаться от охотника. Арсений плачет, слезы текут по щекам, он замирает и прислушивается. В лесу мертвенная тишина. Не слышно ни шорохов, ни ветра, но и нет шелеста крыльев, преследующего его. Арсений выглядывает из-за дерева, не понимая, что он хочет увидеть больше – пустой лес или своего мучителя. Одно из двух. Арсений замирает. Источника света нет, но он четко видит каждую деталь. Слезы снова струятся по бледным щекам. Ангел стоит в пяти метрах от дерева недвижимо, смотрит прямо на Арсения и улыбается. Не просто улыбается, практически скалится – эта улыбка страшная, беспощадная. И вместе с абсолютно серьезными глазами, смотрящими в глаза Арсению, это каменное выражение пугает сильнее, чем все, что было до этого. Охотник выжидает свою жертву. Арсений не может оторвать глаз от этого монументального творения, его словно пригвоздило на месте. Ангел медленно стирает с лица улыбку, одаривая угрожающим взглядом, и с грохотом взлетает. Арсений отмирает, бросается бежать дальше и слышит сзади тот же ядовитый смех. От этого смеха ползут мурашки, страх усиливается, когда Арсений понимает, что тот звучит практически над ним. Ангел играет с ним в игру и Арсений должен в ней проиграть. Арсений выдыхается. Не понятно, сколько он бежит, но боль в ногах дает о себе знать. Он останавливается, дышит тяжело и нервно оглядывает пространство: среди бесконечных сосен впереди виднеется просвет. Арсений, слыша за спиной глухой стук, понимает, что ангел спустился на землю и идет к нему, поэтому делает последний рывок и бросается в сторону просвета. Просвет оказывается выходом на кладбище. Арсений видит церковь и решается попробовать найти там спасение. Глаза застилают слезы, Арсений очень устал. Он бежит по крапиве – она больно жжет голые изодранные ноги, спотыкается о надгробие и снова падает. Арсений ждет удара о землю, но дыхание сбивается, когда он летит дольше ожидаемого. И вот оно. Каждой добыче нужна клетка. Арсений больно ударяется плечом о свежую землю и ощупывает пространство. Он на дне ямы. И не просто ямы – могилы. Арсений промаргивается и затихает. Плечо ноет, но сейчас это меньшая из проблем. Он в ловушке. Где-то наверху все еще его поджидает статуя. Арсений смотрит в небо и не видит ни одной звезды, только что-то у изголовья бросает неясно откуда появившуюся тень на противоположную сторону ямы. «Памятник» – думает Арсений. В снова возникшей тишине Арсений различает знакомый шелест крыльев. Он задерживает дыхание, зажмуривается и с диким криком резко открывает глаза. На его грудь приземляется что-то рассыпчатое. Земля. Он загнанно дышит и жмется к стенке ямы, плача и постанывая. Земля продолжает понемногу сыпаться в яму, Арсений уже не рассчитывает выбраться живым. Так его заживо и похоронят. Арсений – не религиозный человек, но сейчас он готов молиться всем богам, чтобы этого не случилось. Он вспоминает коротенькую «Отче наш» (когда-то, еще в универе писал статью на религиозную тематику и запомнил) и начинает ее бормотать. Он продолжает, как в бреду, повторять и повторять строки, пока от шока и пережитых эмоций не отключается.

⁂ ⁂ ⁂

– Арсений… Арсений, – голос звучит знакомо, но голова еще тяжелая, а перед глазами темнота, – ты не должен умереть. Арсений. Арсений пытается проморгаться, но получается слабо. Голос басистый, отдаленно напоминает кого-то знакомого. Арсений открывает рот, но выходит только хрип. – Молчи, просто слушай меня внимательно, – голос не угрожает, Арсений пытается сосредоточиться на нем, – Виктор Николаевич просил передать, что книга – это и есть вместилище. Арсений, ты понял? Арсений пытается кивнуть. Сейчас все силы уходят на то, чтобы сохранить полученную информацию от кого-то очень важного и знакомого. – Почему ты не уехал? – Голос становится грустным. – Ладно, слушай. Он держит меня, ну, демон. А я уйти не могу. А ты ко мне так по-доброму, помолился. – Голос шмыгает или Арсению так чувствуется? – Убей эту тварь, раз у деда твоего Антона не вышло. Он, дурак, думал, что сам справится. А у тебя точно получится. Почему у Арсения должно получиться «точно», он подумает тоже потом. – Арсений, книга. Запомнил? Очнись, Арсений, очнись…

⁂ ⁂ ⁂

Арсений открывает глаза и видит перед собой памятник с его фотографией. Черный мраморный камень красиво блестит на солнце, а его, Арсения, серьезное выгравированное лицо внимательно вглядывается куда-то за спину настоящему Арсению. Дата смерти стоит сегодняшняя. Арсений прикрывает глаза и начинает в который раз за эти бесконечные сутки плакать. Нормально выплакаться не получается – слез нет, он просто тихо скулит и всхлипывает. Его скрючило, он лежит в позе эмбриона и прислоняется лбом к холодному камню, оплакивая себя. Он и правда сегодня ночью умер. Отпустит ли его теперь демон, а это точно демон, зная, что практически убил свою жертву? Вряд ли. Есть ли у Арсения силы бороться с ним? Нет. Все тело ломит, ноги после вчерашнего марафона не ощущаются совсем, плечо ноет, а из глотки доносятся то ли всхлипы, то ли хрипы. Арсений обнимает себя за плечи и думает о своей кровати. Не той, которая досталась ему в этом доме, и даже не о той, которую он делит с Антоном. Он думает о своей квартире, о своей ванне и о своей тихой прошлой жизни. Сейчас ее нет, и теперь уже никогда не будет. Она похоронена здесь, прямо под местом, где лежит Арсений. Новая жизнь никогда не будет такой уютной. Она будет состоять из боли и страха, отчаяния и ужаса, потому что после всего пережитого невозможно жить иначе. Арсений успокаивается, слез банально не хватает, и переворачивается на спину. Сегодня пасмурно, холодно. Октябрь наконец-то вступил в свои права и выдает как по талонам еле плюсовую температуру. Оказывается, идет дождь, Арсений замечает это только тогда, когда мелкие капли умывают его лицо и заливают глаза. Или это все-таки слезы? Арсений дрожит и думает, что так он и умрет. Ну и ладно, зато самостоятельно – без мам, пап, кредитов и демонов. Второй раз умирать не страшно. – АААРС! АРСЕНИЙ! – Арсений отрешенно смотрит в бесконечное тяжелое небо и не сразу различает, что зовут его. – Арс! Боже! Вот ты где? Господи! Что случилось? Арсений безэмоционально переводит взгляд на Антона и понимает, что не сможет сказать ни слова. Антон подбегает к нему, аккуратно сажает на землю, накидывает куртку на плечи и поднимает Арсения, берясь за коленки и спину. Словно маленького котенка. – Антон, – Арсений хрипит, залипая на шею, – почему ты такой сильный? – Господи, Арс. Ну о чем ты говоришь? – Антон несет его, будто он не здоровый мужик, а пенопласт. – Ты вроде не тяжелый. – Ммм, – Арсений не говорит больше ни слова. Антон теплый, мягкий и Арсений отключается в его руках.

⁂ ⁂ ⁂

Арсений открывает глаза и смотрит на знакомый потолок. Он в антоновой комнате, закутан в одеяло, а на лбу лежит противная влажная теплая тряпка. Антон дремлет рядом на стуле. У Арсения есть время подумать, что произошло. Что Арсений знает про демона? «Во-первых, это демон-паразит, который сейчас сидит в Антоне. Во-вторых, Виктор Николаевич тоже был носителем, и, судя по рассказам Антона, в одиночестве практически сошел с ума. Паразит его убил и вернулся в артефакт. Похоже, ему нужно здоровое тело, а не им же измученное. В-третьих, артефакт – это книга! Видимо, Антон, разгребая для меня библиотеку и сгружая артефакты, задел ее и подселил «нового друга». В-четвертых, надо будет поставить свечку за Макара. И Виктора Николаевича. В-пятых, Антон не опасен, пока демон не набрался сил окончательно, а, судя по тому, что я не мертв, а Антон сидит здесь и мне помогает, паразит еще не до конца восстановился. Полагаю, что, когда он меня добьет, тогда сможет завладеть Антоном». Антоном… таким сейчас красивым и уставшим. Он сидит на стуле, наклонив голову на плечо, и беспокойно дремлет. Его руки подрагивают, и он морщится, будто ему снится что-то тревожное. Ни в коем случае нельзя что-либо рассказывать Антону. У Арсения разрывается сердце, смотря на такого беззащитного парня. Напуганный Арсений умер сегодня ночью, а возродившийся знает, что будет делать дальше. – Антон, – шепотом зовет Арсений и достает перебинтованную руку из-под одеяла, скидывая противную тряпку на пол и гладя коленку. Антон просыпается и устало трет глаза. – Арсений! Очнулся! Наконец-то. Что произошло? – Антон такой трогательный сейчас, такой взволнованный и переживающий, но Арсений не может ничего сказать, он просто лежит и держит руку на теплой коленке. – Арс… – Я не могу сказать. Я… просто не могу. – Арсений, я весь извелся! Я проснулся с утра, увидел, что дверь настежь открыта, а тебя нигде нет! – Антон бесится, активно жестикулирует. – Увидел, что вся твоя обувь тут, куртка тоже, обыскал весь дом, обыскал двор и не нашел ни следа! – Он встает, откидывает руку Арсения, тот морщится, и начинает ходить туда-сюда. – Побежал в деревню, а там о тебе и не слышал никто! На меня как на дурака смотрели! Тогда решил сбегать к церкви, а ты лежишь на земле весь ободранный и мертвецки бледный! На тебе живого места не было! Весь в земле, в царапинах! А сейчас ты мне говоришь, что не можешь сказать?! Арсений лежит и не знает, что сказать. Со стороны Антона это действительно выглядит ужасно, но для его же блага Арсений молчит. Антон останавливается и с мольбой смотрит на Арсения. – Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста. – Я… не могу… – Арсений отворачивает голову, – я тебе все расскажу. Но не сейчас. – Потом может и не быть, – Арсений слышит чужие нотки в голосе Антона, он чувствует рвотные позывы и прикрывает в ужасе глаза. Антон быстро выходит из комнаты.

⁂ ⁂ ⁂

«Запись… не знаю какая. Сохраняющая рассудок, наверное. Ангел вернулся в библиотеку и стоит, падла, как ни в чем не бывало. Пусть молится за меня теперь, ублюдок. Я забрал ноутбук с заметками и эту сраную книгу из библиотеки. Спасибо Макару за это. Естественно, один я туда не пошел, еще бы. Только с Антоном… Спрятал от него артефакт среди других книг. Антон со мной не разговаривает. Он сильно перенервничал и обиделся, когда я отказался ему рассказывать, что со мной случилось. Конечно, он мне помогает, но смотрит волком. Я пытался его разговорить, все напрасно. Иногда я слышу, как он говорит сам с собой. Почему всегда вот это все происходит с людьми, которые такого не заслуживают? Мне больно осознавать, что мы толком не успели нормально повстречаться. Да мы даже и не начали. Может, и не сможем. Так. Стоп. Говорю так, будто мне это нужно... да кого я обманываю? Прошлый я умер, буквально был похоронен. Я не хочу больше врать, хотя бы себе. Антон – не простое быстрое увлечение. Как это все пережить? Прошло несколько дней, Антон не стабилен, но я уверен, что если бы он со мной общался, я бы чаще слышал эти фразочки, принадлежащие явно не ему. Я сам чувствую себя лучше, непробиваемый. Я больше не буду ждать. Я сейчас сижу у него в кабинете. Попросил доступ к интернету на день. Он вышел из кабинета. Сегодня новолуние. Написал Сереже прощальное сообщение. Он прочитает только вечером, так даже лучше. Увидел его сегодняшние сообщения и ссылки на культы, он – умница, пришел к тем же выводам. Где только раньше был? А теперь к делу. Я не знаю, кто найдет и найдет ли вообще это сообщение, но. Я хочу сказать, что я, несмотря на все, что тут происходило, влюбился. Это оказалось так просто. Надеюсь, что моей любви сейчас хватит на двоих. Иначе мы не сможем сегодня пережить эту ночь. Все. Я закругляюсь. Уже слышу, как Антон (и Антон ли?) поднимается по лестнице». Антон действительно заходит в кабинет, и Арсений ужасается тому, как он выглядит. Еще с утра Антон был обычным Антоном, правда, хмурым и обиженным, но все тем же молодым человеком. Сейчас же Антон – это тень себя прежнего. Это маска, изуродованная и пугающая. Черные мешки под глазами в свете камина выглядят еще более устрашающими, морщины, углубленные и как будто старческие, залегли на лбу, дыхание хриплое и рваное. Еще недавно молодые руки изуродованы темными пятнами, страшными родинками и неестественно изломанными пальцами. Антон сам по себе сейчас весь ломанный. Арсений бегло осматривает его и с трудом сохраняет привычное выражение. Это не его Антон… если Антон вообще когда-то был его. Ничего не случилось. Раз-два-три-четыре – Привет, Арс, – Антон подходит к Арсению и заглядывает болотными неестественными глазами в лицо, закладывая руки за спину и чуть наклоняясь, словно любопытствуя, – все подготовил? Арсений задерживает дыхание и отходит в сторону, к столу, где стоит ноутбук, и как ни в чем не бывало, отчитывается: – Статья дописана и отправлена в издательство. – Хороший мальчик. – Антон не сдвигается с места, а только ломано дергается, – Сережке написал? – О, да, – Арсений пытается сохранить самообладание и говорить непринужденно, – он передавал привет. – Потрясающе. Приедет? – Это вряд ли, – Арсений посмеивается, закрывает ноутбук, проходит мимо Антона и садится в свое кресло, опирая локти на колени, стараясь держать того на виду. Все в порядке. Раз-два-три-четыре Антон стоит недвижимо, а потом также ломано падает в кресло напротив и повторяет за Арсением его позу. Нос к носу. В ноздри бьет неприятный запах, но Арсений выдерживает пытку. – Арсюш, хорош комедию ломать, мы оба знаем, что ты сегодня умрешь, – Антон безумно улыбается и эта улыбка похожа на улыбку ангела в ту ночь. По спине Арсения пробегают мурашки, но бежать он не намерен. Его страх лежит под землей на кладбище. – Видишь ли, в чем дело, – Арсений встает с места и вытаскивает из ящика стола Антона пакет, – пока ты меня гонял по лесу, я узнал кое-что полезное. – Он подходит с пакетом к своему креслу и продолжает: – А еще, у Антона шикарные ковры. – Ловушка? Ты что, пересмотрел Сверхъестественное? – Демон не выглядит напуганным, но напряженным точно. Он рукой водит по воздуху и натыкается на невидимую преграду. – Не думал, что демон-паразит будет делать отсылки на поп-культуру, – Арсений достает ту самую книгу и нож, которым Антон чистил картошку и так неудачно порезался. – Ты меня за идиота не держи, Арсений, – демон злится, пытается встать, но ничего не получается. Тогда он расслабляется в кресле, – что ж. Раз ты такой умный и расчетливый, – Антон складывает руки на подлокотники, – то проверим, насколько ты действительно крепкий. Что, Арсений, думаешь, я узнаю о твоих страхах? Я сделаю так, что ты перед смертью разучишься считать, чтобы ты умирал в агонии. Устроим тебе рандеву. Демон закрывает глаза, а черты Антона быстро возвращаются на место. Арсений слышит, как внизу что-то гремит, и бежит закрывать дверь, в которую тут же требовательно стучат. Дом начинает мелко потряхивать. С потолка сыпется штукатурка, стук прекращается, в каминной трубе слышится какой-то шорох. Антон начинает визжать. Арсений видит, как его правая отвратительная рука царапает кожу левой, нормальной, Антоновой, вскрывая плоть и перебирая острыми когтями вены. Антон кричит и плачет, шипит и так по кругу. Все хорошо. Раз-два… ДА К ЧЕРТУ Арсений подбегает к креслу, хватает нож и режет свою ладонь, прикладывая к книге. Антон в последний раз пронзительно кричит и замолкает, обессилено падая в кресло. Дом, словно ничего не было, замолкает, тишина врезается в уши. Арсений бросает нож, падает на колени и подползает к Антону, снимая свою футболку и заматывая ей пострадавшее предплечье. Все закончилось.