Любовь с никотином

Дым летал по комнате, смешиваясь с утренним воздухом. Ночь оказалась скучной: нет смеха из соседней комнаты, возни, летающих одеял, подушек, скользящих по линолеуму ног. Прошла неделя, а точнее вечность. Шин потихоньку собирается на работу. Штаны лежали на кровати, порножурнал находился под подушкой. Образы на обложке, развороте и страницах не соответствовали действительности. Грудь желательно поменьше, покрепче. Руки массивнее, сильнее. А ножки... выражены рельефами. Есть за что ухватиться. Все мысли заняты парнями. Каково оно? Мужчина курит, смотрит на распускающиеся долговечные розы. Он держал цветы в комнате, чтобы дедуля не увидел. Розовые пряди оставались на расческе, забытая случаем пачка тонких сигарет с ягодной капсулой находилась на столе. Шин курит их, ему нравится. «Я его обидел,» – слёзы стекали по подбородку. Глаза наполнились горестью, в горле образовался першеватый ком. Ну и дурак ты, Шиничиро Сано. Звонкий искренний смех. Полюбившийся торчок ушёл навсегда в сотый раз. Приглядывает за любимым человеком в период своего отсутствия. Непонятные чувства липли. «Я ощущаю чьё-то присутствие, пока нахожусь на работе». – Вспоминал Шин ложащийся на плечи подозрительный шлейф. Во сне приходил образ распущенных волос, лёгкой одежды в какой пришёл Акаши. Парни шли по цветочному полю, ноги сами вели за ним. Не поймёшь, что не находишься в реальности. Неужели Хару убежит от неё вновь? Не позволю. В одной из временных линий, в частности в Бонтене, он бегал в трусах по офису, как рассказывал Майка. Впервые в одежде видим называется. Некоторые розы были чутка разными: сердцевинки плотно прилегали друг к другу, пышные чашечки раскрыты. Пальцы трогают. Лепестки шевельнулись от прикосновений. Вечерами бутончики бокаловидной формы закрываются, шелест ветра колышет их. Воздух перенасыщен в помещении, ведь несколько собранных букетов роз томились по углам. Немеренно словно живые как люди. Или же один человек. При воспоминаниях о случайном сексе красневший Шин не мог выбросить из головы пошлости. «Я опять потерял его. Хару нравился мне всегда как друг, я ему – как парень. Как объяснить то, что ничего между нами быть не может?» Сложно отказаться от легчайшего жизненно необходимого удовлетворения. Нет, он сам объяснился и всё понял. «Нет, он обиделся. – Упирался Шиничиро. – Хоть и понимает всё прекрасно. Он не маленький.» Говорил, что ему достаточно поцелуев. Нет, друг сам на член залез и явно на этом не остановится. Оба друг к другу привязаны и не смогут порознь. Очень привык. Ему нравится сумасшедший ритм жизни Харучиё. «Я не хочу терять человека, который ко мне привязан.» Сладковатый душистый аромат на смятой футболке. «Нет, он дядю просто так не отпустит». – Снимал мужчина розовые волоски с вещи. О прицепился. Никакая девка за столько времени на шее не висела. Когда это он начал так рассуждать? «Я конечно хочу, чтобы он был близко, но как брат, в конце концов. Он по-другому хочет.» А друзья не могут трахаться? По-дружески. – болтал ночью выпивший торчок. Ну и логика у Хару! Наркотики до сих пор влияют? Да нет, в этой финальной линии он чист. Или же нет? Точно?.. Что если он снова за героин возьмётся? От мыслей отвлекли шаги. Расстроенный солнечный брат надулся как ребёнок. – Как ты мог? Это же наш Харучиё, мы росли вместе. – Я никого не прогонял, – твёрдо заявил Шин, – он сам ушёл. – Пиздишь. Верни его. – Приказал Майки. – Тебе надо – возвращай, гуляй с ним. Нашёлся командир. – Старший без настроения не поворачивался для диалога. «Нет уж, больно мне нравится на вас двоих смотреть.» – Нельзя прогонять беременного парня. Внутри него твой ребёнок. – Вразумлял младший. – Ты что уже себе там придумал? Опять мангу Чифую читал? Хару – мужик. Какая нахуй беременность? – Они там с Казуторой скакали как в этой манге. Мы прям сами в яой попали. Шин засмущался в край от представлений. Так эти же двое терпеть друг друга не могли, а тут вместе уже где-то три-четыре года. Ну как оба... Это с одной стороны проявлялось. Со стороны Мацуно. – Кстати, Ханемия не хочет тебя убивать. – Я очень за него рад. Ты это Санзу подойти скажи. Шин помнил переживающего за него реакцию на пубертатника. Как кошки готовы зашипеть и разорвать друг друга. Хотя один сам как кот. Тату тигра на шее красовалось несколько лет безвылазно. – Иди к себе наконец. Спать не давали. Бегали всю ночь то покурить, то попить, то поссать. – То пососать. Как Хару недавно тебе, – брат разошёлся не на шутку. Черноволосый влетел в самое пекло: жар от его щёк окутал мышцы тела. А пиздюк то этот откуда знает о делах? Харучиё рассказал? – Иди отсюда, – отвернулся он и прикрыл рот рукой. Ну вот, минета хочется. – Нет, стой. А он не употребляет? Боюсь, снова схватится за наркоту. – Я скажу Сенджу спрятать все таблетки. Стрепсилс, хуепсилс. – Встрепенулись светлые волосы. – Спасибо. – Шин, а что такое секс? – прикалывался опытный. – Это кто у меня спросил? Мотался всё с пятнадцати лет с Такемичи. Ночами пропадали, катались. Докатались ёбаный в рот. – А кто именно ёбаный? Хару? – МАЙКИ. Возбуждение текло по вставшему члену. Слава богу брат этого не видит, так как собеседник спиной к нему. Плывший разум взывал не самые адекватные образы. «Секса хочется. Мне же с парнем понравилось.» *** На перерыве хотелось освежиться. Вздыхающий владелец курил за магазом, подчинённый рядом пил кофе и замечал состояние товарища. – Иди своим путём, Шин. Он всё понимает. – Поддерживал Сейшу. – Большая у вас разница. – Да как? Он с братом дружит, я его буду видеть по-любому, хочешь не хочешь. Без возможности прикоснуться. – Ага, всё-таки Харучиё тебя цепляет. – Не знаю даже. Пользоваться то я им не хочу. Некрасиво, по-конченому как-то будет. Мне секс с ним понравился. – Делился Сано подробностями. – Тебя не поймёшь. То принеси, то унеси. Он сам первым к тебе побежит, коснётся, поцелует. – То есть ты это нормальным считаешь? Не узнаю тебя, Сейшу. Боже, как хорошо быть живым. Шин приложил светлую головушку к плечу. Отросшие волосы путались в пальцах. «Посмотри на небо как плывут облака,» – вспомнилась песня в приглушённой тональности. Нежно-голубое с простыми белыми кудрями. Вернувшись на рабочее место байкеров там поджидал миллионер в деловом костюме. Легендарный финансовый гений подарил цветы любимому солнышку и поцеловал его в губы. Вот это пара. – А вы снова в библиотеку пойдёте? – локально острил Шин, сев за байк. – Естественно, – высунул Коко язык. Мальчишки бархатно тихонько хихикают, перешёптываются. – Меня интересуют две вещи: ты и деньги. – Охуеть, – саркастично выражался Сейшу. Он давно не удивлялся деньгам, но всегда точно знал кто дорог для Хаджиме больше всего на свете. Голова частенько занята расчётами, в которых он не смыслил. Ему проще разобрать байк, чем решить даже лёгкое уравнение. Мотоциклист оборачивается и засматривается на красоту: тонкие пальцы переплетаются с грязноватыми масляными, дорогие кольца держались на безымянных. Как с обложки журнала эти парни. Казалось, слышны их сердцебиения. Но сильное сердце исходило только от одной грудной клетки. «Неужели настолько сильная любовь? Красивые-е...» Очень сильная связь наяву впечатляла окрепший разум. «Теперь понимаю добрую половину пацанов.» – Шин вспоминал, как Такемичи сидел на коленках его младшего брата, руки ворошили светлые волосы. Изана вёл за собой Какучё и приказным тоном беседовал с ним. Нет, давно понимал и осознавал, с завистью до кровавых укусов засматривался. Однополый брачный дом, за исключением Эммы. Насколько же огромная любовь. «У нас у всех мужики.» А точно ли у всех? Чёрные узкие глаза поймали на себе взгляд. – Тоже цветы хочешь? – смекнул Коко. «Знаю от кого именно. Акаши удивителен конечно. Нет лучше чувства, когда к тебе прижимается мужчина. Сечёт ведь, а-а.» Шин кивнул. Так, пора работать. Работа шла более-менее. Снова и снова ощущение присутствия кого-то постороннего. Коконой уже давно ушёл по работе, Инупи поесть отошёл. Кто же это? Скучноватая атмосфера сменилась на какую-то домашнюю, что-ли. Шин вынул докуренную сигарету изо рта и выкинул в жестяную банку с малым количеством воды. Да понятно кто там. За окном.