Глава 8. Без Повода Для Праздника
27 марта 2025 г., 13:40
Эмме нужно было время. Киллиан видел это в тени паники в её глазах, в безразличии её ответа после того, как она была первой, кто не выдержал натянутого между ними сексуального напряжения, и в её поспешном побеге. Он невесело усмехнулся. Она была открытой книгой, понятной и увлекающей, книгой, которую ему хотелось прочитать от начала и до конца. И, вероятно, перечитывать снова и снова. Стоило Киллиану подумать об этом, улыбка сошла с его лица, оставляя после себя лишь выражение глубокой задумчивости, когда он коснулся подушечками пальцев своих губ. Он всё ещё мог чувствовать на них её поцелуй, её вкус и тепло, как нечто осязаемое, что он будто бы мог почувствовать кожей. Нечто, что было способно плотно окутать и просочиться в самое сердце, вскрывая то, что он так старался запечатать.
Он влюбился, чёрт возьми. Спустя сотни лет его зачерствевшее сердце, пропитанное жаждой мести и скорбью, всё ещё было способно на это чувство, которое Эмма Свон взбудоражила в его душе.
Застегнув рубашку и накинув куртку, Киллиан упёрся руками в кушетку и опустил голову, прикрыв глаза. Слабый ядовитый голосок в его голове назойливо нашёптывал ему, что он предал Милу. Хотя он и был почти уверен, что она была бы не против, чтобы он нашёл кого-то спустя столько лет верности ей и воспоминаниям о ней, чтобы снова мог испытать нечто светлое вместо разъедающего изнутри гнева. Но ко всему прочему обстоятельства были скверными, словно сама жизнь насмехалась над ним, вновь ставя под удар женщину, что заняла место в его сердце. Невесело усмехнувшись, Киллиан покачал головой. Что ж, тем больше у него причин поскорее отыскать способ избавиться от Румпельштицхена. Безопасность Эммы наделила эту миссию особым смыслом.
Взяв себя в руки, Киллиан поправил манжеты куртки и покинул смотровой кабинет. Когда он приближался к выходу из клиники, в голову невольно закралась мысль, что Эмма могла уехать, не дождавшись его. Он бы не удивился, если бы она это сделала. Однако, переступив порог, он тут же наткнулся взглядом на яркое пятно на парковке, и этот жёлтый цвет словно солнце пролил тепло в его душе. Эмма сидела внутри, упёршись локтем в дверцу машины, и задумчиво смотрела вперёд, отчего она не сразу заметила, как Киллиан обогнул машину сзади, чтобы занять место рядом с ней. Взгляд, которым она его встретила, был подобен взгляду оленя, пойманного фарами приближающегося автомобиля. Коротко взглянув на неё, Киллиан предпочёл отвернуться, делая вид, что занят разглядыванием соседних машин, пока Эмма заводила двигатель и выезжала с парковки. Тишина, что царила в салоне, была поистине гнетущей. И Киллиан задавался вопросом, что пугало Свон больше: признать существование сверхъестественной расы, зачастую не гнушающейся многочисленными убийствами невинных людей ради пропитания, или поцелуй с ним. Желая выяснить это, он осмелился взглянуть на неё, и она, молниеносно отреагировав, включила громкую музыку, пресекая любые попытки заговорить с ней. Что бы это ни было, обсуждать это она была не готова.
***
Полицейский участок встретил их суматохой. Одновременное прибытие группы преступников и большого количества улик требовало немалых ресурсов для оформления. И Эмма порадовалась, как удачно это давало им шансы слиться с атмосферой, чтобы никто не заметил их долгого отсутствия. Она окинула взглядом помещение в попытках найти Грэма и обнаружила его стоящим у рабочего стола. Коротко взглянув на Киллиана, она поймала его сосредоточенный взгляд и, не говоря ни слова, направилась к Грэму. Когда Хамберт обернулся и заметил её, подоходящей на полпути, он помахал ей рукой, и Эмма обратила внимание, что он прижимал к уху телефон. — Разговаривал с криминалистами, — сообщил он, откладывая телефон, когда Эмма приблизилась. — Они не смогли найти патрон. Вы не заметили направление, в котором в вас стреляли? Эмма рассеянно приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Она точно знала, где находился патрон — в баке с отходами больницы Маунт-Синай. В полнейшей неразберихе происходящего она совершенно не подумала о том, чтобы забрать его. Да и как она бы добавила его к другим уликам незаметно? Но затем она вспомнила удивление Киллиана, когда она не рассказала Грэму, что произошло. Быть может, ничего и не нужно было скрывать. Она набрала в лёгкие воздух, чтобы ответить… ну, хоть что-нибудь, потому что её напарник продолжал смотреть на неё, ожидая ответ, на его лице отражалось всё больше недоумения. — Не было времени рассматривать, откуда стреляли, — вмешался Киллиан, а затем, небрежно пожав плечами, добавил: — Может, патрон застрял где-то в стене или вообще вылетел в окно. — Уйдёт уйма времени, чтобы найти его, — вздохнул Грэм, обходя стол, чтобы сесть за компьютер. Эмма одарила Киллиана скептическим взглядом, а он едва заметно помотал головой в ответ. И она задавалась вопросом, что за игру он ведёт на этот раз.***
Потребовалось некоторое время, чтобы выяснить личности всех задержанных. Многие из них уже имели приводы за хранение и распространение наркотических веществ, грабежи и драки. Но один человек, казалось, принадлежал совершенно иному миру. Парень, которого они встретили в лавке, выбивался из этой компании, имел хорошее образование и полное отсутствие прочих связей с преступным миром. И именно его Эмма выбрала целью для продавливания. Возможно, он лишь попал под плохое влияние и в желании удержать то, что у него было помимо криминала, пойдёт на сотрудничество с полицией. Грэм уже ждал её у комнаты для допросов, когда Эмма направилась к своему столу, чтобы взять досье на парня. Взяв папку, она развернулась и, уставившись в бумаги, двинулась в сторону допросной, но, вздрогнула и остановилась, едва успев вовремя заметить Киллиана, чтобы не врезаться в него, когда он преградил ей дорогу. Закрыв глаза, Эмма тяжело выдохнула, стараясь прийти в себя от испуга. — Нужно поговорить, — без церемоний заявил Киллиан. — Сейчас не время, — буркнула Эмма. И по её мнению им нечего было обсуждать: она уже обозначила свои намерения. Поцелуй был хорош. Действительно хорош. Но она не могла позволить этому зайти дальше. — Как раз сейчас самое время, — возразил Киллиан. — Послушай, не нужно, чтобы все вокруг знали о том, кто я, — произнёс он, понизив голос. — Я не понимаю, — удивилась Эмма. — До этого ты сам бы не против сказать Грэму. — Сказать тебе и Хамберту — это одно. Поставить в известность весь полицейский участок — другое… — Киллиан сделал паузу, покосившись на полицейского, прошедшего в опасной близости от них. — Люди боятся того, чего не понимают. — И кажется, что не зря? Ведь вампиры убивают людей, — парировала Эмма, скрестив руки на груди. — Люди тоже убивают людей, — проворчал Киллиан. — Но никому в голову не придёт истребить всю человеческую расу в отличие от… чего-то более сверхъестественного. Я это уже проходил. Его слова пробудили любопытство, и Эмма хотела бы узнать, о чём он говорил, но её взгляд упал ему за спину. Вывернув из-за угла коридора, Грэм не сводил с них настороженный взгляд, и казалось не лучшей идеей испытывать его терпение и вселять в него какие-либо подозрения. — Я поняла тебя, — ответила Эмма и, обогнув Киллиана, направилась в сторону Грэма. Ей казалось, что она могла почти физически ощущать пристальный взгляд, которым её провожал Джонс. — О чём вы говорили? — поинтересовался Грэм, когда Эмма поравнялась с ним. — Ничего особенного. Просто спрашивал про этого парня… — она опустила взгляд в папку, — Питера Пэна. Она заметила недоверие в глазах напарника. Его внимательный взгляд словно пытался считать её. Но, к счастью, он был не так хорош в прочтении её. За много лет она научилась прятаться от него. За счёт чего у Джонса явно было преимущество в этом — она не знала, чего от него ожидать, какие сигналы он улавливал, чему мог поверить, а за что зацепился бы моментально. Эмма была спасена, когда Грэм бросил взгляд ей за спину — на Киллиана, подходящего ближе. — Ты не идёшь на допрос, — буркнул Хамберт. — Но ты можешь посмотреть. Киллиан кивнул, и они разошлись по разным помещениям, разделённым стеной.***
Киллиан хотел бы принимать в этом непосредственное участие, но наблюдение со стороны давало ему немало интересной информации. В общем-то, как и отличных видов. И хотя он должен был бы сконцентрироваться на Пэне, наблюдать за работой Эммы было огромным удовольствием. Она держалась уверенно, умело давила на болевые точки и задавала неудобные вопросы. Когда она встала и угрожающе склонилась над столом, уперев в него руки, Киллиан был заворожён, на мгновение даже забыв, что они сейчас делали. Если бы она требовала что-то от него, выглядя столь властной, он был бы готов отдать ей всё. Помотав головой, Киллиан постарался отбросить отвлекающие мысли и нахмурился, разглядывая Питера. То, как тот себя вёл, совершенно ему не нравилось. Парень держался слишком расслабленно. Упомянув о том, что скоро придёт его адвокат, он не отказался говорить, пока они его ожидали, но его ответы были уклончивыми. Он легко строил из себя дурака, настаивая на том, что даже если он работает в ломбарде Голда, это не означало, что его, как он выразился, подработка как-то связана с этим. Киллиан видел скепсис в глазах Эммы. Она точно знала, что это неправда. О, эта её супер-сила — это нечто. Вот только доказательств, чтобы предъявить что-либо Голду, у них не было. Эмма старалась сохранять лицо и не показывать Питеру, что он привёл её в смятение и раздражение, когда они с Грэмом покидали комнату для допросов. Если бы Пэн знал, что он легко надломил полицию, это лишь усугубило бы положение вещей, добавив ему уверенности в том, что он легко уйдёт безнаказанным. Но когда детективы вошли в комнату, что находилась за стеклом, Эмма не стеснялась в выражениях. — Скользкий ублюдок, — прошипела она, стукнув кулаком по стене. — Он определённо врёт, — вставил Киллиан. — Я знаю! — воскликнула Эмма. — Но это знание не принести прокурору с запросом на ордер. Грэм упёр одну руку в бок, а другой устало потёр лицо. — Как только придёт его адвокат, считайте, что мы его потеряли, — вздохнул он. — Судя по тому, как он себя ведёт, он уверен в своей защищённости. — Даже интересно взглянуть, как Голд заботится о своих людях, — проворчал Киллиан хмурясь. Словно в ответ на его слова дверь в помещение открылась, и вошёл высокий худощавый темнокожий мужчина в строгом сером костюме. Его глубокие карие глаза просканировали детективов, стеклянный взгляд не выдал ни крупицы эмоций. — Вы, должно быть, детективы Свон и Хамберт, — заговорил он. — Да, — кивнул Грэм. — А вы…? — Сидни Гласс, адвокат мистера Пэна, — голос мужчины был мягким, но наполненным тонкой угрозой. — Мне сообщили, что вы уже начали допрос без моего присутствия. Можете ожидать жалобу. Эмма и Грэм рассеянно переглянулись. — Но он сам согласился разговаривать, — попыталась возразить Эмма. — Парень ещё молод, имеет хорошую репутацию, а вы просто запугали его, — настаивал Гласс. — Он совсем не выглядит запуганным, — отметил Грэм. — А вы эксперт по психоанализу? — парировал Сидни, приведя Грэма в ступор. — Нет? Я так и думал. Впредь все вопросы с моим клиентом решаются в моём присутствии. А теперь я хочу переговорить с мистером Пэном с глазу на глаз. С этими словами он развернулся и прошёл в комнату для допросов. Эмма наблюдала за тем, как Пэн оживился, увидев своего адвоката, и ей безумно хотелось остаться и услышать хотя бы маленькую часть того, о чём они будут говорить. Но это было риском для всего дела. Погрязнуть в жалобах и заслужить отстранение казалось не самой удачной идеей. Она коротко взглянула сперва на Грэма, а затем на Киллиана, отметив, что Джонс довольно долго сохранял молчание. К её удивлению, он что-то быстро печатал на совём смартфоне. И когда она двинулась к выходу, он, не отрывая взгляд от экрана, двинулся следом. — Думаешь, они будут настаивать на залоге? — спросил Грэм, обращаясь к Эмме, но прежде, чем она успела открыть рот, Киллиан наконец подал голос. — Определённо. И каким бы большим он ни был, Голд покроет его без проблем, — сказал он, и детективы, остановившись, развернулись к нему. — О, ты снова с нами, — язвительно произнесла Эмма, коротко глянув на телефон в его руках. — Вообще-то, я наводил справки, — объяснил Киллиан. — Моя подруга — адвокат. Решил узнать, доводилось ли ей работать с Глассом или против него. Новости неутешительные. Он довольно хорош в защите плохих парней. — И как он спит по ночам после этого? — раздражённо фыркнув, возмутилась Эмма. — Обложившись пачками крупных банкнот, я полагаю, — невесело усмехнулся Киллиан. Она одарила его испепеляющим взглядом, и улыбка исчезла с его лица. Возможно, в другой ситуации она оценила бы эту шутку, но сейчас ей было совершенно не до смеха. Каждая зацепка, каждая подсказка, что появлялась у них почти моментально ускользала из их рук, и это дело, казалось, становилось обречённым на провал. Но, может быть, другие задержанные могли бы быть более сговорчивыми. — Ладно, забудем про Пэна на время. Нас ждут ещё несколько допросов, — обронила Эмма, направляясь к своему столу за новыми делами.***
Спустя несколько часов она устало плюхнулась в своё офисное кресло и, сложив руки на стол, уткнулась в них лбом. Ей хотелось кричать от бессилия, но она должна была держаться и сохранять статус. Вместо этого ей просто нужна была минутка, чтобы справиться с этим, чтобы принять то, насколько бесполезным оказались все эти часы пустой болтовни с подозреваемыми. Никто из них не дал им ничего полезного. Вопросы про Голда вызывали у них неподдельное недоумение, и Эмма знала, что они не врали. Лишь пешки, мелкие сошки, которые были даже не в курсе того, кто был их действительным нанимателем. Только Пэн был ценен, но он же и защищён лучше всех. — Чёрт, — буркнула Эмма и тяжело вздохнула. Проявление эмоций вслух, казалось, дало Грэму смелость нарушить тишину. — Я думаю, нам всем нужно пойти домой, — сказал он. Она знала, что её взгляд был уничтожающим, когда она резко подняла голову и уставилась на него, но он достойно его выдержал, не подав ни малейшего признака, что его это хоть как-то смутило. — Ты знаешь, что мы ничего не можем сейчас сделать, — настаивал он. — Но… — начала было Эмма, но осеклась. Сейчас она и сама не знала, какие «но» у неё были. — Может быть, отдых поможет переключиться и взглянуть на ситуацию под другим углом, — произнёс Хамберт. Эмма рассеянно захлопала глазами. — Отдых? — переспросила она. — Да, послезавтра День Благодарения. Ты забыла? — удивился Грэм. И она действительно это сделала, совершенно потерявшись в датах за последние насыщенные дни. Всё, о чём она могла думать, было это проклятое дело. — Поедешь к Дэвиду, как обычно? — спросил Грэм. — Да… Да, наверное, — неуверенно отозвалась Эмма. — Кто такой Дэвид? — вмешался Киллиан, подходя к ним с бутылкой воды в руках. Эмма смерила его недовольным взглядом, явно дающим ему понять, что она не собиралась отвечать на этот вопрос. Тем не менее это не спугнуло его намерения, и он поставил бутылку перед ней на стол. Вопросительно обведя её взглядом, она посмотрела на Джонса, приподняв бровь в недоумении. — Обезвоживание ещё никому не помогало, — невзначай обронил он, отводя взгляд, и почесал за ухом — жест, который Эмма уже успела запомнить, как символ его смущения. Эмма не смогла сдержать улыбки, оценив это маленькое проявление заботы. Открутив крышку, она запрокинула голову, чтобы влить в пересохшее горло освежающую живительную влагу, и попутно заметила, как Грэм выглядел комично оскорблённым, когда Киллиан полностью проигнорировал его присутствие и такую же занятость на допросах. Уперев кулаки в бока, он сверлил Джонса взглядом, и Эмма не могла не задаваться вопросом, замечал ли он, что между ней и Киллианом происходило… что-то… что бы это ни было. Киллиан неприкрыто оказывал ей знаки внимания с их самой первой встречи. Но если раньше это было не более, чем безответные попытки, в итоге они достигли своей цели. Мысли Эммы привели её в смотровую комнату больницы, и она почувствовала жар, моментально приливающий к щекам. Она развернулась на стуле к стене, чтобы никто не мог видеть её лицо, и сделала ещё один глоток воды в попытке заглушить огонь, разгорающийся внутри неё. Её воображение рисовало обнажённый торс Киллиана перед её мысленным взором, волосы на его груди, мускулистую спину, мягкие, податливые губы… Эмма тряхнула головой, стараясь отбросить эти навязчивые образы, пока они не заставили гореть всё её тело. Она не должна была этому поддаваться. Прикрыв глаза, она сделала несколько глубоких вздохов, что помогли ей унять беспокойно забившееся сердце, а затем развернулась обратно к столу. Взгляд Киллиана, который она поймала на себе, едва не пустил все её усилия под откос. В нём граничили любопытство и вожделение. Наклонив голову набок, он приподнял одну бровь. Уголок его губ изогнулся в едва заметной, но чертовски нахальной ухмылке. Эмме жутко хотелось сбить это выражение с его лица… или сцеловать его. Сложно было решить. Одно она знала точно — нужно было выбираться, пока она не сделала какую-нибудь глупость. И потому, сделав вид, что она согласна со словами Грэма об отдыхе, она поспешно собралась и покинула участок, чувствуя, как взгляд Джонса провожал её до самого выхода.***
Она не собиралась приезжать в участок на следующий день. По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. Но стоило появиться поводу — и вот она уже стояла у своего рабочего стола, наблюдая издалека за тем, как Пэн в сопровождении своего адвоката, покидал участок, а вместе с ним исчезала и без того едва уловимая ниточка, ведущая к цели. Но всё, что могла сделать Эмма, — просто тихо сокрушаться, держа эмоции внутри, когда ей хотелось бы кричать. — Эмма? Ты не должна быть здесь. Она почти подпрыгнула от неожиданности, не заметив, как Робин подошёл к ней, пока она была слишком сосредоточена на своих мыслях. — Я… да… просто хотела увидеть это собственными глазами, — вздохнула Эмма. Робин проследил за её взглядом. — Порой я очень жалею о существовании залоговой системы, — пробормотал он. Эмма поморщилась. На её опыте это неоднократно вызывало проблемы и помогало преступникам ускользать. Некоторые судьи совершенно не думали о рисках побегов. Или их заставляли не думать… — В любом случае, у тебя должно быть планы на выходные, — Робин попытался сменить тему. — Вроде того. А что насчёт тебя? Работаешь в праздники? — поинтересовалась Эмма. — Да, так уж вышло, — кивнул Робин. — Мой сын у друзей и вернётся только завтра. Поэтому нас ждёт только праздничный ужин под какой-нибудь из его любимых супергеройских фильмов. — Звучит как хороший план, — улыбнулась Эмма. Она вновь посмотрела в сторону Пэна, который уже подходил к выходу, и её лицо стало мрачнее грозовой тучи. — Забудь об этом пока что, Эмма, — настаивал Робин. — Не позволяй этому испортить твои выходные. — Ты прав, — нехотя согласилась она и, попрощавшись с Робином, покинула участок. Путь до её машины по парковке казался вечностью, взгляд, опущенный под ноги, наблюдал за её собственным намеренно медленным шагом. Когда она подошла к машине и взялась за ручку двери, она уставилась сквозь окно на сумку, которую она бросила на заднее сидение. Небольшой набор принадлежностей для гигиены и пара комплектов сменной одежды — всё, что ей было необходимо на два дня. Казалось, что сумка была слишком большой, бесформенной кучей ткани покрывая вещи. В голову пришла мысль о том, был бы этот багаж больше, если бы ей предстояла более долгая поездка? А если бы ей предстоял переезд? Разве что совсем немного. Вся её жизнь могла уместиться в эту неуместно громоздкую сумку. Нечего было сохранять. Так и не открыв дверь, Эмма убрала руку и, на мгновение задумавшись, опустила голову. Затем она взглянула на сумку так, словно это был её самый большой враг и, развернувшись, направилась в сторону бара неподалёку.***
Бар «Кроличья Нора» видел множество её состояний. Эмма приходила сюда после тяжёлого дня, чтобы расслабиться, или после удачно закрытого дела, чтобы отметить это. Его близость к полицейскому участку делала его весьма спокойным и удобным. Здесь она собиралась провести ближайшие часы, пока не станет слишком поздно, чтобы куда-то ехать. Она знала, что собственными руками саботирует праздничный ужин, но предпочитала закрывать на это глаза. По крайней мере до тех пор, пока Дэвид или Мэри Маргарет не позвонят ей, сетуя о том, что у неё не получилось приехать. Но пока что она не собиралась об этом думать, заглушая мысли алкоголем. Она едва ли осушила первый бокал, когда заметила боковым зрением подошедшего к ней человека. — Эй, детка, одна тут? Составить тебе компанию? — спросил незнакомец заплетающимся языком. Эмма едва сдержала раздражённый стон. Было слишком рано для этого дерьма. — Спасибо, не нужно, — вежливо, но твёрдо заявила она. — Да ладно тебе, — не отставал он. — Я куплю тебе выпить. Что ты пьёшь? Виски? Не слишком для такой цыпочки? Эмма чувствовала, как она начинала закипать. Мало того, что этот человек не понимал слово «нет», он ещё и считал, что может судить так, словно что-то знал о ней. Но он не знал ровным счётом ни черта. — Я сама могу купить себе выпить, — процедила она сквозь зубы. — А, ты из этих… сильная и независимая, всё сама. На твоём месте я бы хватался за шанс, который тебе предоставлен, — не унимался незнакомец. Эмма с грохотом поставила стакан на барную стойку и развернулась к мужчине, готовая высказать ему всё, что она думает о его мизогинии и завышенной самооценке, когда увидела, как на его плечо тяжело легла рука со знакомыми кольцами на пальцах. И повернув голову в направлении того, кому она принадлежала, она ожидаемо увидела Киллиана. Его брови были нахмурены, глаза искрились угрозой, и незнакомец, обернувшись, заметно стушевался безошибочно прочувствовав решимость и настрой Джонса. — Леди сказала, что не заинтересована, — низко пророкотал Киллиан. — Если ты не понял с первого раза, мы можем выйти и я объясню. — Н-нет, не нужно, — пролепетал незнакомец и почти бегом, насколько позволяло его шаткое состояние, удалился. Эмма коротко скользнула взглядом по Киллиану, а затем вернулась к своему напитку. — Спасибо, но мне не нужна защита, — холодно произнесла она и, взяв стакан, сделала щедрый глоток. — Я и не думал, что она тебе нужна, — усмехнулся Киллиан, опёршись локтем о барную стойку. — Но, возможно, ты предпочтёшь компанию вместо того, чтобы напиваться одной? Не как тот парень, конечно же. Эмма покосилась на него недоверчивым взглядом, оценивая шансы на то, что у неё могут быть проблемы. Она, Киллиан и алкоголь — сочетание, которое могло бы стать очень опасным. Но, пожалуй, ей нужен был кто-то, с кем можно было поговорить на отвлечённую тему вместо того, чтобы заниматься самокопанием. В конце концов, они были в людном месте — она могла надеяться, что они смогут держать руки при себе. Киллиан ожидающе смотрел на неё, пока она наконец не кивнула. — Как ты относишься к рому? — поинтересовался он. Эмма пожала плечами. — Вполне нормально, — отозвалась она. — Закажем бутылку и пересядем за стол? — предложил он, а затем, понизив тон, тихо добавил: — Я полагаю… в нашем разговоре могут возникнуть темы, которые не стоит обсуждать в проходном месте. Эмма согласилась, почти не раздумывая. Если бы их отделял друг от друга стол, было бы ещё проще. И когда Киллиан взял ром и свой бокал, они прошли к одному из высоких столов, расположенному в углу помещения. Устроившись на одном из барных стульев, Эмма допивала свой виски, наблюдая за тем, как Киллиан наливал себе порцию рома. — Так что ты тут делаешь? Разве ты не должна была ехать куда-то? — спросил он, отставляя бутылку в сторону, и, взяв стакан, покрутил его в руке. Эмма оторвала глаза от движений его руки и, осмелившись посмотреть ему в лицо, встретила его внимательный взгляд. В нём не было ни тени насмешки или издёвки, лишь серьёзность и чистое любопытство. — Они освободили Пэна под залог, — сообщила Эмма, и Киллиан, нахмурившись, издал хриплый недовольный вздох. — Остальные? — спросил он. — Больше ни за кого не заплатили, — ответила Эмма. — Значит, только Пэн ценен для Голда… — И для нас. Допив последние капли виски, Эмма придвинула свой бокал к Киллиану в немой просьбе, и он, быстро поняв её желание, взял бутылку, чтобы налить ей новую порцию алкоголя. — Ладно, Пэн ушёл. Но почему ты всё ещё здесь? — поинтересовался он. Эмма безразлично пожала плечами. — Нет настроения для праздника, — отозвалась она. — А что здесь делаешь ты? — Мне не с кем проводить праздники, и я приехал в участок, — сказал Киллиан. Подняв свой бокал, он поднёс его к губам и с ухмылкой на губах добавил: — Но затем я подумал, что, если там нет тебя, то какой в этом смысл? Не сводя с Эммы взгляд, он сделал глоток рома, а её глаза неловко забегали от него к поверхности стола в её обречённых попытках достойно выдержать его повышенное внимание. Но всё, о чём она сейчас могла думать, это как его губы обнимают край бокала. Она хотела бы оказаться на его месте. Чёрт. — Так… значит, вампиры реальны, — выпалила она, стараясь ухватиться за любую отвлечённую тему. — Да, — кивнул Киллиан и облизал капли алкоголя с верхней губы — он был намерен погубить Эмму, не иначе. — И каково это — быть вампиром? — спросила Эмма. — Хуже, чем ты думаешь, — прохрипел Киллиан, его взгляд заметно опустел, брови нахмурились. — Что плохого может быть в вечной жизни? — удивилась Эмма. — Наблюдать за тем, как меняются устои, к которым ты привык; приспосабливаться к новому от эпохи к эпохе; бросать свою жизнь и прятаться, когда становится слишком подозрительно для окружающих, почему с годами ты не стареешь; смотреть, как умирают все, кого ты знал… действительно, ничего плохого, — язвительно отозвался Киллиан, крепко сжав стакан в руке. — Я… я не думала об этом в таком ключе, — сочувственно произнесла Эмма. — Это нормально, — Киллиан немного смягчился, грустная усмешка заиграла на его губах. — Об этом не думаешь, пока не почувствуешь это… На мгновение между ними повисла тишина, и Эмма, пользуясь его задумчивостью, беззастенчиво разглядывала его. Его взгляд в пустоту был печальным и потерянным, и она могла только пытаться представить, сколько испытаний выпало на его долгую жизнь. Она знала так мало деталей, но уже их могло бы хватить, чтобы сломить дух и погрузить человека в отчаяние. Но Киллиан, казалось, научился с этим жить, пряча свои травмы за маской бравады. — Если бы… если бы ты знал, как всё будет, ты сделал бы то же самое? — рискнула спросить Эмма. — Если бы знал, что моё стремление отомстить окажется безрезультатным спустя столько лет даже без перспективы на успех… не думаю, — признался Киллиан. — Порой я думаю о том, что лучше бы Румпельштицхен убил меня вместе с Милой, чтобы мы могли оказаться на том свете вместе. Но вместо этого он лишь поиздевался надо мной и… Его перебил звонок лежащего на столе телефона Эммы, и, покосившись на него, Киллиан прочитал на экране имя «Дэвид». — Кажется, тебя потеряли, — он постарался придать своему голосу беззаботный тон, скрывая интерес и искорку ревности, рискующую разжечь неуместное пламя. Эмма поспешно отключила звук и перевернула телефон экраном вниз. Она чувствовала, что Киллиан не сводит с неё взгляд, пока она старалась игнорировать его, глубоко закапывая своих демонов. Но затем она подумала, что это было не слишком справедливым по отношению к нему. Он только что открылся ей, рассказал правду о себе и своих переживаниях, и она хотела отплатить ему тем же. — Я сирота, — выпалила она, испытующе посмотрев на него, и на его лице появилось удивление. — Мои родители погибли, когда мне не было и года. — Мне жаль, — мягко сказал Киллиан. — Дэвид и его жена Мэри Маргарет — мои друзья. Мы познакомились в колледже, и они приняли меня так словно… словно я часть их семьи. Они образцовая пара. Ну, знаешь, уютный светлый домик в пригороде, минивэн для будущей семьи. А я… в какой-то момент я начала чувствовать себя обузой, прицепом. Наверное, в каждой семье есть такой родственник, чья жизнь не удалась, и на семейных вечеринках он вечно угрюм и глушит алкоголь в углу, избегая эпицентра всеобщего счастья. В общем, это я. А ведь я даже никто им. Теперь Мэри Маргарет беременна. Они не видят в этом никаких проблем. Но я вижу… Она вглядывалась в Киллиана, ожидая его реакции. Меньше всего она хотела жалости, больше всего боялась насмешек за свою неполноценность, ущербность. Будучи взрослой умом она понимала, что случившееся не её вина и в этой трагедии нет ничего постыдного. Но в её воспоминаниях слишком чётко отпечатались голоса ребят из школы, когда они издевались над ней за то, что она ходит в старой одежде, что на школьные концерты никто не приходит смотреть на неё из зала. Даже в общественных домах дети насмехались над ней, когда за желанным ребёнком приезжали чтобы забрать его в новый дом, но никто не хотел её. Однако глазах Киллиана не было той жалости, что она видела в Дэвиде и Мэри Маргарет. Вместо этого его взгляд излучал сочувственное понимание. Он накрыл ладонью её руку, лежащую на столе, и, подавив первый инстинкт отстраниться, Эмма позволила себе прочувствовать его поддерживающее присутствие. — Мне жаль, Эмма. Я знаю каково это остаться одному, будучи ребёнком. Я был старше, когда это случилось, но всё же, — признался он. — Твои родители тоже умерли? — осторожно спросила она. — Мать — да, — кивнул Киллиан. — Отец продал нас с братом в рабство, чтобы расплатиться со своими долгами за азартные игры. Рот Эммы приоткрылся от шока. Возмущение вопиющей несправедливостью захлестнуло её. Она отдала бы всё, чтобы её родители были живы, но могла себе только представить, что после случившегося Киллиан мог бы желать смерти своему отцу. И это было бы вполне справедливо. Она перевернула ладонь и мягко обвила руку Киллиана пальцами. — Мне тоже очень жаль. Ты не заслуживал этого, — тихо произнесла она. Он с благодарностью улыбнулся, его глаза скользнули по их соединённым рукам, и Эмма почувствовала, как он сжал её ладонь чуть сильнее. Тепло его кожи словно потоком неслось по её капиллярам прямо в сердце, проникая туда, куда она не впускала никого. Это было так приятно, но одновременно так пугающе. Это было… слишком. Она выдернула руку из его пальцев, стараясь сделать это как бы невзначай. Но получилось резче, чем она рассчитывала, и Киллиан безошибочно считал, что происходило на самом деле, как бы она ни пыталась это скрыть. На его лице застыли разочарование и даже обида. Но она не могла дать ему другого, не могла открыть свою душу. Никогда больше. — Я, пожалуй, пойду, — сказала Эмма, вставая с места. — Я отвезу тебя. Тебе нельзя за руль, — вызвался Киллиан, попытавшись подняться следом. — Не стоит хлопот. Я вызову Убер, — пообещала Эмма. Поспешно попрощавшись, она направилась к выходу. С каждым шагом предательское ощущение, шепчущее ей вернуться, крепло в её сердце. Киллиан не заслуживал этого, не заслуживал такого отношения, не заслуживал оставаться в тени её старых травм. Она заставляла себя не оглядываться, сфокусировав взгляд чётко перед собой на двери бара. И когда она начала толкать её, осознание, что она поддалась слишком легко, настигло её, и вместо уверенного шага через порог она начала падать. В следующее мгновение вокруг неё сомкнулись руки, удерживающие её от стремительного полёта на пол, и Эмма обнаружила себя в объятиях незнакомца. Он одарил её милой улыбкой, дав ей мгновение найти опору под ногами, а затем неловко выпустил из рук. — Прости, — произнёс он. — Нет-нет, ты прости, — поспешила успокоить его Эмма. — Не хотела вот так… падать на тебя. — Не стоит, мне это было даже приятно, — отозвался мужчина. Его улыбка стала ещё шире, и Эмма не могла удержаться от того, чтобы улыбнуться в ответ. — Могу я угостить тебя чем-нибудь? — предложил он. — Сгладить неловкость. Эмма оглянулась и посмотрела на Киллиана. Он всё ещё сидел на том же месте. Его голова была понуро опущена, и она была почти готова пойти назад. Но вместо этого, вновь устремив взгляд к мужчине, она произнесла: — Да, если мы пойдём в другое место. Он просиял и протянул ей руку. — Я Нил, — представился он. — Эмма, — ответила она, пожав его ладонь. И они вместе покинули бар.
