Хочу звать тебя своим мужем

— А что потом, Арсений Сергеевич? — в открытую смеясь, спросил Антон. — А потом зашла наша вожатая, а мы с другом на подоконнике бухущие и двух слов связать не можем, — сам смеясь, закончил историю Арсений. Они уже на протяжении 30 минут разговаривали на самые разные темы и хохотали с них. С Арсением было комфортно. Словно между ними нет этой разницы в возрасте, словно Арсений – человек, с которым Шастун знаком всю жизнь и увидел после долгой разлуки. Арсений слишком родной. Антон начал улыбаться своим мыслям, что не скрылось от глаз Попова. — Что лыбу давишь, мелочь? — потрепав того по волосам и улыбаясь, поинтересовался учитель. — Думаю о том, почему вы меня старше намного, мой учитель, да и мы с вами едва знакомы, а вы для меня...— сказать это было рисково, но, как говорится: «кто не рискует — тот не пьёт». Хотя парень даже не договорил, потому что слов подобрать и не смог. — Ну, во-первых, разница не такая уж и большая. Я не старик, мне всего лишь 24, а тебе будет 18. А во-вторых, да, что-то такое есть. Антон удивлённо поднял глаза, не веря в услышанное, но переспрашивать о таком, как-то глупо. — А девушки у вас что-ли нет? — пытаясь перевести тему, спросил Антон, то только потом понял, как это выглядело от лица Арсения: сначала говорит что Арс для него что-то невероятное, а потом спрашивает об отношениях. Прекрасно, браво Шастун. — Интересно просто стало, вы же весь такой... — начал парень, но был перебит. — Какой? — опираясь на руки напротив лица Антона, вновь ухмыльнулся Арсений. Между ними было сантиметров 5 и это ещё больше манило. На языке крутится слово горячий, но лучше ему это не говорить. — Весь из себя, харизматичный, весёлый, красивый... Девушки на такое сразу клюют, Арсений Сергеевич, — немного отстранился Антон, но взгляд его был обращён к губам мужчины. — А может быть я на них не клюю? — пока это не зашло слишком далеко, Арсений отошёл и сел на своё место, сделав более спокойную интонацию. — В смысле? — Я гей, Антон, но это большой-большой секрет, хорошо? — Вы... гей? — тут Антон спрашивал больше даже у самого себя. — Да, прости. Ты спросил – я ответил. Будет конечно хорошо, если эта информация не будет распространяться по школе, или за её пределами. — Я понял, Арсений Сергеевич, — кивнул Шастун. — Тогда почему у вас парня нет? Парни тоже на такое клюют. — Не, Тош. Парни на такое не клюют, — от этого «Тош», в груди что-то застучало иначе. — Клюют. — Кто? — Я, — блять. — Не знаю, — как ни в чем не бывало ответил Антон. — Ладно, закроем тему, хорошо? Сколько до звонка? — Пять минут. — Хорошо, посиди тут, мне надо в учительскую. Потом иди на урок сразу, ладно? — вставая с места, побудил Арсений. Он не смотрел на Антона, вообще никак. — Ладно. До свидания. Было приятно пообщаться с вами. — Мне тоже, Антош, — вышел. Антон закрыл лицо ладонями, тяжело вздыхая. Это что, блять, сейчас было? Со звонком, он вышел из класса и отправился на следующий урок – литературу, но к своему счастью, по дороге увидел своих друзей. — Пацаны, — сразу начал Антон. — Когда можно опять в музей сходить? Мне отвлечься надо. — Боже, вот это да! Человек, которого под дулом пистолета в такие заведения не заставишь идти, сейчас спрашивает сам? Я в ахуе, Дмитрий, вы солидарны? — повернул к однокласснику голову Серёжа. — Абсолютно с вами солидарен, молодой человек, — сначала парень обратился к Матвиенко, — Что случилось, Антон? — Не знаю. Не спокойно как-то. Я опять хочу в тот музей, пошлите сегодня сходим, а? — Ну хорошо. Только тогда за твой счёт, — похлопал того по плечу Позов. — Идёт! — обнял обоих Шастун, — Сережа, в деле? — Ещё бы!

***

— Я дома, — оповестил Антон, заходя в квартиру. Сегодня отец предупреждал, что вернётся рано. — Отлично. Как ты? — вытирая руки полотенцем, Андрей вышел в прихожую к сыну. — Не знаю, честно. А ты? — стягивая с себя старенькие и все ещё мокрые кеды, спросил он. — У меня пойдет. Если захочешь поделиться со мной чем-то, то я всегда рядом, сына. — Спасибо. Я переоденусь и выйду в кухню, поболтаем, ага? Отец лишь слабо кивнул и ушёл обратно с натянутой улыбкой на лице. Антон тяжело вздохнул. Отцу он доверяет, он у него лучший. Просто сам факт того, что он хочет высказаться кому-то, заставляет задуматься, он сам не знает почему. Парень проходит в комнату, кидает в угол рюкзак, снимает рубашку и с минуты три просто сидит на кровати о чем-то задумавшись. Даже о ком-то. Арсений. Он абсолютно другой, не такой как остальные. Он яркий, светится, даже когда у него нет желания вести уроки, даже когда что-то душевное не даёт ему их вести. Всё равно светится. Горит, пылает, как и со временем начало пылать сердечко Антона. Нет, он, наверное, не влюбился. Просто интересно общаться, просто манит, тянет, заставляет идти на голос, заставляет тонуть в его глазах, чертах лица. Просто для него хочется сделать всё, о чем он попросит. Это просто Арсений. А мужчина в маске, он... У него безумно красивая фигура, харизма, которую можно в нем разглядеть, даже не видя лица. Он притягивает к себе, безоговорочно. Встряхнув головой из-за собственных мыслей, Антон переодевается и выходит к отцу. — Кушать будешь? — Антон кивает, — Борщ или грибной суп? — Второе. Андрей разворачивается и наливает в тарелку суп, пока Антон молча сидит и думает, как начать разговор. Да и вообще, с чего? — Пап, я запутался сам в себе, — крутя в пальцах ложку, пробубнел подросток. Отец молчит, ждёт, пока сын скажет продолжение. То, что же его тревожит. — Ладно, потом как-нибудь расскажу, хорошо? Сейчас, наверное, я ещё не готов. — Хорошо Антош, как захочешь, то обязательно скажешь. Кушай, приятного аппетита, — он протянул ему тарелку с налитым супом. — Спасибо, — в пустоту. — Пап, я могу сходить с Димой и Серёжей опять в тот музей, я говорил тогда, помнишь? Сегодня сходить. — Конечно, иди. Но только сначала бы уроки сделать... — Сделаю. Спасибо пап!

***

Антон по памяти бредёт по улочкам и переулкам, чтобы добраться до местоположения к нужному времени. Скоро будет садиться солнце, поэтому небо постепенно окрашивается в яркие тона. Уроки Шастун так и не сделал. Все равно второй день только учатся, ничего страшного. Отцу пришлось соврать конечно, за что он себя гнобит, но собрать в себе силы сделать что-то, когда моральное состояние бьёт по лицу, можно, но сложно. Подходя к зданию, Антон видит два знакомых силуэта – друзья. — Здарова, — пожали руки парни, — Ну что, погнали? — Погнали. — Я до сих пор удивляюсь тому, что тебя потянуло в музей, Шаст, — хихикнул Матвиенко. — Отъебись, — улыбнулся ему Шастун, от чего все начали хохотать. Они зашли в заведение, но что-то было не так. Да, картины другие, ведь тогда была особая выставка. Да, другие экспонаты, но всё равно что-то не то, только ещё бы разобраться, что? Антон ходит с друзьями по коридорам, но интузиазма в нём нет никакого. Парни не понимают абсолютно ничего: то он зовёт их в места, куда его силой не затащишь, а на месте он вообще не обращает ни на что внимания. Он где-то глубоко в себе. — Шаст, всё нормально? — они уже закончили обход по всему зданию, поэтому было понятно, что уже пора идти домой. Антон бы с радостью, но где актёры? Где тот шестой актёр, из-за которого невозможно было спать? Где? — Да, все нормально, — оглядываясь по сторонам, ответил Шаст. Пусто. — Ты ищешь кого-то? — поинтересовался Позов, одергивая друга. — Тох, я же вижу, что что-то не то. — Ну! — присоединился Сережа. — Ты сначала зовёшь нас, а потом делаешь вид, как будто ни нас тут нет, ни чего-либо ещё вокруг. Прости конечно, брат, но обидно. Если что-то случилось, лучше сразу скажи. — Всё нормально, пацаны, просто уроки не сделал, отцу соврал и теперь на душе не спокойно, — в какой-то степени это правда, но это не то, что его сейчас тревожит. Глазами, он продолжает искать тот самый силуэт, но ничего кроме серых стен и замысловатых картин, он не находит, — Домой? — Да, давайте, — согласился Дима, игнорируя оправдание друга. — Только я сначала в туалет сгоняю, хорошо? Вы пока идите... — Может с тобой сходить? А-то утопишься ещё, — хихикнул Матвиенко, но на хмурый взгляд одноклассника, кивнул. Когда Дима и Серёжа скрылись за входной дверью, Антон выдохнул и хотел повернуться, чтобы ещё поискать глазами того самого, как кто-то его грубо хватает за руку и после последующего, только начинающего вскрика, накрывает его рот закрытой тканью ладонью, а после толкает его в какую-то комнатушку и прикрывает за ними дверь. Антон узнаёт его даже не видя лица. Это и есть тот самый парень. Нет, ему не страшно, хотя любой другой человек уже бы пырнул незнакомца чем-то. В Антоне сейчас лишь адреналин. Мужчина приподнимает низ маски немного вверх и чтоб парень не успел разглядеть открытый участок кожи, грубо накрывает его губы своими, втягивая в горячий поцелуй. Антон под ним прогибается и сначала не понимает происходящего. Лишь когда властные губы с кофейным привкусом начинают исследовать его рот глубже, до него наконец доходит и он всё-таки отвечает на поцелуй. Они словно, сливаются воедино. Их губы сейчас прикасаются друг к другу, будто это последнее их касание. Мелкая щетина мужчины приятно царапает подбородок парня. Руки же незнакомца изучают каждый сантиметр на теле парня, а руки Шастуна поглаживают крепкую шею анонима. Первым отстраняется мужчина и быстро натягивает на себя низ маски, чтобы лицо вновь было полностью закрытым. — Почему ты от меня скрываешься? — тишина, — Почему ты молчишь? — тишина, — Ладно. И Антон уходит, пока его силуэт провожает взглядом человек в маске.