Брокенчип

«Клак!» — запись вернулась к началу. Загрохотали по коридору шаги, побежали титры. Пятеро конвоиров, огромные меха с алыми знаками на броне, вели Мегатрона к эшафоту. Вели по кораблю типа «Уничтожитель миров», выхолощенному до летучей тюрьмы. До погребальной ладьи того, кого невозможно просто так расстрелять и бросить в плавильню, кого опасаются и в дезактиве. Вокруг него, ещё живого, стаей увивались съемочные дроны. От нормальных кибертронских — до таких порождений чуждого органического разума, что конвоиры вздрагивали, когда это пролетало слишком близко. Дроны вились, кружились, ловили ракурсы. Суетились, мешая друг другу, как нетерпеливые падальщики. Мегатрон будто вовсе не замечал их: смотрел прямо перед собой, тяжко печатал шаг. Наплыв съемки, лицевая приговорённого крупным планом: серебристые губы сжаты в линию, оптика тускло рдеет, медленно пульсируют диафрагмы зрачков. Броня идеально заглажена и наполирована — восстановлена после инцидента с боевиками Черноблочного Консорциума. Но активная краска выцвела, биолайты еле теплятся. Слишком мощные ингибиторы, или слишком мало энергона в системах? Логично: перед казнью истощить меха, чтобы живой металл потерял прочность. Выглядит и является тонким издевательством. Коридор мучительно длинный: для того, кто с трудом переставляет ноги. Да, запись не передает эм-полей, но по осанке, походке, натужному шуму кулеров внимательный зритель многое угадает. Мегатрон шагает сам, а не виснет на конвоирах из последних сил и своего знаменитого, бесподобного упрямства. Вентилирует с облегчением, когда пришли. Щурит оптику, сканирует взглядом огромный зал. Поводит плечами — конвоиры напрягаются, будто даже истощенный и скованный, он сейчас учинит им здесь филиал арены — или что похуже. Да, он мог бы, но не станет. Иронично кривит губы, взглянув на орудие казни: то ли замысловатое кресло, то ли медицинский стенд. В полосе комментариев, сопровождающих запись, мелькают издевательские: «Лучший трон для Мегатрона!» «Тирана в плавильню!» «Добро пожаловать на колесо предателей!» Мегатрону не показывают эти глифы — ему зачитывают приговор. А после вынуждают слушать многословные пояснения для новостных агентств из разных миров. Сам Проул, нынешний лидер автоботов — или кто он у них там — явился в голографическом аватаре, чтобы ещё раз объявить на всю галактику, кого и за что казнят. Проул говорит о страшных злодеяниях бывшего лидера десептиконов, о преступлениях против видов, а в голосе торжество, единственный глаз сияет, как сверхновая. А Мегатрон пригасил оптику, выпрямился и замер, будто памятник самому себе. Всё что было, было: он не отрицает. Он готов платить по счетам, иначе не стоял бы здесь в оковах. Мог бы кое-что добавить к сказанному, однако его лишили голоса: буквально, отключили вокалайзер. Когда Проул заканчивает речь, алые линзы коротко вспыхивают — и вновь затухают. Последние несколько шагов до эшафота: приговорённый спокоен и собран, а его конвоиры заметно нервничают. Когда они, нетерпеливыми взмахами разогнав дроны, освобождают Мегатрона из оков и крепят к машине смерти, его губы беззвучно шевелятся. Вокалайзер отключён, но многие кибертронцы умеют читать по губам. Для не умеющих — субтитры: «Не тряситесь, не позорьте знак». Меха отвечают злыми взглядами и спешат закончить дело. Мощные захваты фиксируют руки и ноги приговорённого. Когда крючья цепляют его за края шлема, он не сдерживает гримасу отвращения, но деваться уже некуда, даже если бы он захотел. Элементы конструкции приходят в движение, притягивая запястья к щиколоткам, прогибая корпус назад до клина шарниров. Автоботы как бы не одобряют пыток, но поза фиксации мучительно-неудобна даже на взгляд. Не говоря о том, что унизительна — как и самый факт того, что кибертронца дезактивируют безыскровым устройством. Голографический Проул осматривает прикованного Мегатрона, не пряча самодовольства — и уходит: попросту исчезает. Конвоиры тоже не останутся здесь до финала. С явным облегчением они топают обратно по коридору: туда, где их ждёт космический мост. На всём огромном корабле к моменту казни не должно остаться ни единой живой искры, кроме приговорённого. Он, машина смерти и дроны — беспристрастные свидетели. Один из них снова зависает напротив лица Мегатрона, снимает крупным планом — тот ухмыляется. Алая оптика вспыхивает ярко, как встарь, и Мегатрон начинает говорить: без голоса, но идеально артикулируя, чтобы каждое слово было распознано. Его расчёт точен: прямую трансляцию по множеству независимых каналов не прервут и ничего не заблюрят, таков уговор всех заинтересованных сторон. Кому надо, наложат субтитры… Бежит строка: «У меня отняли право на последнее слово и желание, но по техническим причинам дали немного времени. Я распоряжусь им по-своему. Я скажу. Органики, торжествуйте. Я прожил дольше, чем существуют иные ваши цивилизации и виды. Сперва мне было не до вас. Позже вы стали досадной помехой, грязью под супинаторами, и я мечтал стерилизовать вселенную, одеть её в металл, киберформировать. Однако вы отстояли свое право жить: силой, упорством, умом и хитростью. Вы гибли миллионами, возрождались миллиардами. Вы менялись. Вы росли. Вы подчиняли себе наши, кибертронские технологии или изобретали собственные. Вы наглядно доказали, что необходимые ресурсы можно добывать не только грабежом слабейших, что вселенная изобильна. Ныне вы добились казни того, чье имя наводило на вас ужас. Вы избавляетесь от воплощения своего вековечного кошмара. В миг вашего торжества я дарю вам лучшее из зрелищ — смерть бессмертного. Кибертронцы — десептиконы, авоботы, нейтралы. Все, кто ненавидит меня за бессмысленно затянутую и проигранную гражданскую войну. Все, кто жаждет отомстить мне за разрушенный Кибертрон. Я дарю вам свой позор и свою боль. Меньше, чем вы хотите. Меньше, чем нужно для сатисфакции. Всё, что у меня найдётся. Кибертронцы — мои товарищи по борьбе с еретической, противоестественной тиранией Совета Функционистов, с безумными узурпаторами воли Создателя. Я знаю, насколько вы не рады моему последнему выбору. Вы знаете, как давно я решил заплатить по старым счетам. Я не желал и не желаю, чтобы тень моих прежних дел омрачала ваш путь. Чтобы тяжесть преступлений, не вами совершенных, ложилась на ваши плечи. Те, кто всё ещё любит меня вопреки всему. Вам, драгоценные мои амика, я дарю прощальный свет моей искры. Я смертельно устал от хаоса, раздирающего меня изнутри. Но я постараюсь, чтобы на излёте моего актива мой свет был чист. Я надеюсь, в этот раз — я действительно всё, и дальше вы справитесь сами. Надеюсь, Праймасу больше не придётся добывать меня, как скорую помощь, из какого-нибудь дальнего субкармана…» Мегатрон улыбнулся — в этот клик последние члены экипажа, покинув корабль, закрыли за собой портал моста. Далеко-далеко, на безопасном расстоянии, Проул яростно вдавил кнопку на пульте. Взвыли три дрели, три сверла вгрызлись в затылок и спину казнимого, добираясь до процессора, искры и ти-кога. Толстая, надёжная броня продлила его актив на несколько кликов, и пока боль не стала невыносимой, а повреждения систем — критическими, Мегатрон неотрывно смотрел в объектив. Раскалённые острия прошли на вылет. Отскочила, задребезжала где-то на полу наваренная пластинка с алым знаком. Из пробоя на её месте выметнуло, полыхнуло зелёное пламя искры. Могучий корпус бился в агонии, едва не вырываясь из захватов, но если бы и вырвался, то уже дезактивом… Замер в неподвижности, быстро серея. Живые отблески в пробитой искровой камере окончательно угасли... И как опасались самые опасливые: из мертвой оптики, изо рта, открытого в немом крике, изо всех ран, из стыков брони хлынула иномирная тьма. Струи чёрного тумана, пронизанные хищно-алыми и ядовито-зелёными просверками, вились, заполняя зал, один за другим «слизывая» дроны… Вспышка, обрыв записи. Смена кадра: «Уничтожитель миров» посреди космической пустоты распухает облаком взрыва — сияет звездой — гаснет, не оставив даже обломков. Пауза — и наблюдатели подтверждают его полную аннигиляцию. Огромный корабль вместе со всем содержимым обратился в чистый свет. В точности, как было обещано. «Клак!» — запись пошла с начала. — Чип! Эй, Чип! Кибертрон вызывает Брокенчипа! Сколько раз ты намерен это пересматривать? Пятый или шестой, и что? Чип молча сцапал подсунутый к локтю кубик хайгрейда с заботливо вставленной трубочкой. Высосал залпом, не ощущая ни вкуса, ни заряда, скомкал пустую оболочку. Всё внимание… Вся искра рвётся туда, где Мегз шагает по коридору, скованный и под конвоем, но пока ещё живой. Искра рвётся туда, а процессор циклит на проклятом, ненавистном: «Запомните меня таким!» — Чип, я же не верю, что тебе нравится смотреть, как он умирает! Или ты нарочно себя мучаешь? Или ты ищешь подвох? — Чего? — Подвох, говорю, ищешь, — маленькая ладошка легла на обшивку предплечья. Кликер! Ну кто ещё рискнёт трогать Чипа в таком состоянии? Отчаянная мелочь не боится огрести волной — вообще ни Юникрона не боится. И если есть аутлаеры, чья особенность — удача, то это он. Хрупкий «одноразовый», указка Шоквейва, вероятно, переживёт их всех. А ещё он умный и не теряет здравого рассуждения, что бы ни кипело на искре. Даже немного завидно… — Кликер, ну какой тут может быть подвох? При стольких-то наблюдателях… Даже если бы некто неизвестный рискнул открыть туда космический мост… Между тем, как погасли дроны, и взрывом корабля…. Даже если бы герой просочился туда незаметно, спасать там было уже некого. Мегатрон… Невозможно смириться с фактом и договорить до конца: «Мегатрон — дезактив». Вокалайзер клинит. — А я напомню тебе, сколько раз функи считали его дезактивом. И ты же видел, что он сказал про дальние субкарманы Праймаса? — Он выразился поэтически, чтобы подбодрить нас или позлить врагов? — А я говорю, старый шлакодел не бросает таких слов в вакуум. Насколько я его знаю, подвох просто обязан быть. И мало того, Чип! Насколько я успел узнать того чёрно-белого функа, Проула, они с Мегзом друг друга стоят! Кликер ловко выдернул из записи и развернул вспомогательные экраны. Не проматывая, по памяти и таймингу, выставил стоп-кадры. — Смотри сюда. Чёрно-белый зачитывает и комментирует приговор — глядит так, будто навинтил на кривую резьбу не только Мегатрона и нас, а вообще всех. А вот он после речи Мегза: страшно зол из-за того, что идёт немного не по плану. Но держит в руках возможность отыграться — и отыгрывается. А вот последние кадры с ним, после взрыва корабля. Я бы сказал, Проул слегка озадачен, в целом — доволен, однако он не закончил эту игру. — У него на прицеле — все недобитые десептиконы. Включая летучку в короне, бывшего заместителя Мегза. Он может играть с ними до тепловой смерти Вселенной. Да и его низкопоклонство перед органиками — сомневаюсь, что от искры. Хотел бы я поговорить с ним… — Погоди, Чип, давай сначала посмотрим и подумаем, что не так в этой записи. Что мы видели? Некто с обликом и сигнатурой искры Мегатрона был казнён «тройным проколом». Не дрон, не голограмма, не подставной меха — таких грубых фальшивок наблюдатели бы не пропустили. Однако дезактивный корпус уничтожен без следа. Помнишь, он рассказывал нам про квантовых двойников, про бойню на втором «Лост Лайте»? — Кликер, ты хочешь сказать, существует второй «Уничтожитель миров», и точный двойник Мегатрона находится на нём? Но как? — Вот и я думаю: как. Никак, если… — Если Проул не решил тайком украсть себе ценного пленника! Но такой обман… Это же не ложь во спасение от несчастного рыжика, это гораздо хуже. Он же… — Чип, в отличие от тебя, я не читаю в искрах. Но я видел этого Проула и я вел с ним переговоры. По моим наблюдениям, он злющий и весь изломанный. Праймасе упаси, оказаться его врагом у него в плену. Очевидно, что автоботский кодекс он соблюдает только для видимости. А о чём мечтает, и что считает справедливым, он высказал прямо, вот только что, на всю галактику. Но Мегз — тоже не подарок. Если наша догадка верна, и он актив, то никто и ничто не удержит его надолго против его воли. Я не знаю, зачем ему это — сидеть в плену у Проула. Надеюсь, он сам знает. А вот каким он вырвется на свободу, не ведает никто, даже он сам. Защитником, какого знали и любим мы? Губителем, какого знал и ненавидит Проул? — Или мы быстро найдём его и вытащим! — Я — за. Но знаешь, Чип, по-моему, нам — всему Новому Кибертрону, как нас тут прозвали — не место в этой вселенной. Если титан слышит тебя, если он тебя послушает, уговори его вернуться под родные звёзды! Он же сможет?