Ледяное сердце и горячие руки

Чан слишком много думал. Это было его вечной проблемой. Слишком много придумывал себе в детстве, а потом разбивался об пустые надежды. Но потом решил, что ему это не надо, и стал продумывать наперед худшие варианты. И в ту ночь он тоже продумал все ужасные варианты. Что Чонин проснется и скажет, что это не взаимно. Что обвинит его в произошедшем. Что скажет, что ему это не понравилось. Продумал все и понял, что нужно остановить это самому. Ян ведь на него смотрит, как на старшего брата. Советы просит, доверяет. А он... Уже ночью, когда Чонин уснул, Бан продумал, что скажет. Даже если бы все было бы взаимно, тоже нельзя. Крис старше, должен быть разумнее. А Чонин... Он маленький, ему уделяли мало любви и он потянется за любым солнечным лучиком, который посветит на этот цветочек. Так нельзя, ни ему, ни самому Чану. И он запрещает это им. Потому что знает, что его не любят на самом деле. Ян просто не различает братскую любовь и отношения. А Бан отличает, он старше. Он корит себя за эти чувства, за любовь от Млечного Пути до созвездия Андромеда и обратно ещё несколько кругов, за то, что совершил. Потому что нельзя. Он испортит этот цветок. Он не то солнце, которое должно светить для Чонина. Поэтому он прячет свое "от Млечного Пути до Андромеда" глубоко в сердце, закрывает его на замок и выкидывает ключ. Чанбин на протяжении всего этого времени говорит ему, что он идиот, но Крис все ещё уверен в своей правоте. Он уверен даже тогда, когда Ян начинает его избегать и перестает отвечать на сообщения. Он думает, что тот обижается, но понимает его и ждёт, пока младший остынет. Когда проходит уже много времени, а Чонин не пишет, не отвечает и все ещё избегает, Чан понимает, что свои чувства спрятал не слишком глубоко. Они все ещё бьются о грудную клетку вместе с сердцем, заставляя делать болезненные вздохи. И Бан совершенно по-глупому, может, но все ещё не задумывается о взаимности. Потому что это не глупый любовный роман, где все легко и просто. Это чертова жизнь и в этом адовом котле Крис варится уже двадцать три года. Сначала Чан старается не думать об этом и даже отвлекается на все, что угодно не связанное с Чонином. Потому что больно, неприятно и чувства начинают колоть сердце изнутри. Потом становится всё труднее и труднее не думать. С каждым ночным кошмаром, с каждой слезой, выпитым антидепрессантом и встреченным рассветом становится всё труднее. Перед глазами все время яркий образ этого светлого мальчика, улыбающегося ему и махающего рукой при встрече. А потом Бан чуть ли не падает на кого-то в толпе, когда Чанбин толкает его. Крис оборачивается и видит Чонина. Не его Чонина, а, как будто, мертвеца. Кожа до ужаса бледная, губы сухие и обветренные, а взгляд такой пустой, словно из него выкачали все жизненные соки. Ян испуганно сжимается на месте, когда видит Чана и хочет убежать, но он его держит. Сдерживает за холодную руку. Не знает, зачем, и что хочет этим сказать. — Чонин? — словно не веря своим глазам, спрашивает Бан. Младший только пытается вырвать свою руку и даже не смотрит на него. — Чонин, нам нужно поговорить. Крис не знает, о чем они будут разговаривать, и к чему это приведет. Не делает даже выводов, но просит об этом. — Нам не о чем разговаривать, — безжизненным голосом отвечает Ян, твердо смотря в глаза хёну. Больно. Ужасно больно. Чан не видит больше того взгляда младшего, мягкого и такого нежного. Сердце болезненно сжимается от тяжёлого взгляда, а чувства только сильнее разрастаются шипами и колят сердце. — Пожалуйста, Чонин, — просит Бан, опуская взгляд на их руки. — Это не займет много времени. Крис не знает, почему, но Ян неуверенно кивает, отводя взгляд. Чан не теряет времени, боясь, что младший передумает, и идёт с ним в ближайшую кафейню. Там они молча садятся за стол. Бан не знает, что сказать, а Чонин просто ждёт. Он словно делает одолжение, словно даёт подачку, лишь бы от него отстали. От этого сердце снова сжимается, ударяясь об шипы из чувств. Потом Ян уходит в уборную. Так же молча встаёт и уходит. Крис не знает, что сказать, не знает, зачем все это устроил. Он закрывает лицо руками и устало откидывается на спинку стула. На улице медленно начинается дождь и в кафейне становится все больше людей. Несколько парочек, смеясь, забегают в заведение и садятся за столик, тут же начиная разговаривать о чем-то. Чан ждёт. Ждёт слишком долго, не сдерживается и пишет Чанбину, что, очевидно, очень глупо, потому что он не получает никакого совета. В конце концов, он просто встаёт со своего места и идёт за Чонином. В небольшом помещении стоит Ян. Он закрывает лицо дрожащими руками, а его плечи трясет в такт сбитому дыханию, которое вырывается порой громкими всхлипами. Бан не знает, какому порыву подвергается, но он просто подходит к младшему и обнимает его, словно не было этих дней разлуки, этого глупого разговора и всех недопониманий. Чонин сначала пытается вырваться, а потом просто обмякает в его руках, всхлипывая и дрожа от плача. — Прости меня, пожалуйста, — шепчет Крис, поглаживая Яна по голове. — Я такой идиот. Его почти не слышен сквозь плечо Чонина, в которое он утыкается. Тем не менее, младший все слышит и только сильнее всхлипывает, слыша эти слова. — Почему? — вдруг спрашивает Ян, отодвигаясь от Чана. В его глазах столько обиды, сожаления и мокрого блеска. Бан видит там что-то ещё, что-то необъяснимое, но такое тёплое. Кажется, это отголоски его Чонина. — Почему ты не спросил меня? — Потому что боялся, — смотря в глаза напротив, отвечает Крис. Его голос спускается до шёпота, но в голове Чонина его слова настолько громки, что практически оглушают его обиду. — Тебя боялся. Что проснешься и скажешь, что я тебе жизнь испортил. Или что это не взаимно. — Хён, — вздохнув, говорит Ян. Он прижимается к груди Чана снова и слегка улыбается, почувствовав облегчение от его ответа. — Ты и правда такой идиот. Бан чувствует лёгкий толчок в плечо и улыбается. Его Чонин вернулся. Эти ямочки на щеках, даже сквозь слезы и обиду. Это его Чонин. — Я ведь люблю тебя, — вздыхает младший, прижимаясь сильнее. Крис только крепче обнимает его, шепчет "я тоже тебя люблю" и чувствует, как шипы медленно засыхают, переставая колоть его сердце.