Ледяное сердце и горячие руки

Сынмин устал. Правда устал. Он просыпается каждый раз с мыслью, что это все зря. Ему незачем учиться там, где он не хочет. Он не должен делать что-то не во благо себе. Но каждый раз он понимает, что лишится всего, если не будет этого делать. Родители заберут квартиру, если он перестанет учиться или переведется на художественный факультет, как и хотел. Он не хочет обратно в свой родной город, к этой кучке необразованных идиотов, умеющих только харкаться и пахать на более умных людей. Поэтому он должен и обязан учиться на этого гребанного инженера-физика. Ким не хочет пропускать контрольные, ведь знает, что за плохую оценку его лишат квартиры на месяц. Он даже ничего не сможет сделать. Поэтому он никогда не болеет, не пропускает, не отдыхает. Если честно, он больше похож на машину, которая неустанно производит что-то, а не на человека, которому присуще уставать. Но машины тоже дают сбой, который влечет за собой проблемы. Сынмину эти проблемы не нужны были, а остальным и подавно. Он не хочет показывать кому-то свои эмоции, даже близким. У всех есть проблемы, зачем им ещё и проблемы Кима? Когда Чанбин отстал от него, смотря в телефон, Сынмин надеялся, что он уйдет. Ещё пары минут он бы не выдержал. Присев на бордюр, Ким устало вздохнул и закрыл лицо руками, пытаясь подавить слезы усталости и накопленных проблем. Они взяли верх и слезы медленно потекли по щекам, собираясь в ладонях и скатываясь по шее. Со подошёл к нему и спросил, что случилось, но Сынмин даже не знал, что ответить. Потому что и сам не знал, что случилось с ним. Почему вдруг эмоции пробились сквозь холодную оболочку? Он не хотел плакать и дальше, но когда его прижали к себе, закрывая от холода, который пронизывал кости и забирался под ребра сквозь тонкую рубашку, Ким не выдержал. Слишком много всего произошло, слишком многое накопилось. Сначала он просто позволял себя обнимать, а после и сам обнял Чанбина, прижимаясь к его теплу. Со даже не спрашивал, что с Сынмином, он как будто понимающе не задавал глупых вопросов, на которых у Кима не было ответов. — Пойдем домой, Сынмин-а, — в конце концов, сказал Чанбин, смотря на заходящее солнце. Сынмин медленно кивнул и поднялся вместе с Со. Телефон завибрировал в кармане и Ким достал его, читая уведомление от родителей. Мама Нам сказали, что ты пропустил контрольную Мы уже сказали соседям чтобы они заперли квартиру Два месяца, Ким Сынмин Сынмин нервно сглотнул, чувствуя новый поток слез. Чанбин подошёл к нему и прочитал уведомления, прежде чем телефон отключился из-за низкого аккумулятора. — У тебя забрали квартиру? — с сомнением спросил Со, смотря на Кима. — Да, — кивнул Сынмин, потирая болящие глаза. Он огляделся в поисках каких-нибудь заведений. — Я, наверное, пойду в какую-нибудь кафейню, заряжу телефон и сниму квартиру. — Нет, Сынмин, ты пойдешь со мной, — потянув его за руку, покачал головой Чанбин. — Никаких съемных квартир и никаких "заряжу телефон в кафейне". У Кима не было ни сил, ни желания чтобы отказываться, он просто шел за Со. Вскоре они дошли до дома Чанбина и старший, даже не разуваясь, повернулся к Сынмину и обнял его. Ким не знает, зачем это, но обнимает в ответ, чувствуя как проблемы, разъедающие его мозг, медленно, но верно уходят на второй план. В голове остаётся только тепло от старшего и его руки на своей талии. — Спасибо, — в конце концов говорит Сынмин севшим голосом. Со, кажется, кивает и что-то говорит, но Ким слишком устает от всего, чтобы слушать его и находиться в сознании. *** Когда Ким просыпается, он уже лежит на кровати Чанбина, переодетый в розовую пижаму с кроликами. Медленно поднимаясь с кровати, Сынмин чувствует себя чуть лучше, чем раньше, но все ещё паршиво. То, что Со рядом нет, определённо делает его состояние только хуже. Пытаясь не обращать на это внимания, Ким встаёт с постели и идёт в гостиную по памяти. Когда Ким заходит в гостиную, он видит сидящего перед телевизором Чанбина. На экране какая-то популярная дорама, что заставляет Сынмин сморщиться от отвращения, прежде чем присесть рядом. Со тут же оборачивается на него, кладя крючок для вязания и пряжу куда-то рядом с собой. — Проснулся? — интересуется он, смотря на сонного Кима. Он кивает, потирая глаза, и укладывает голову на спинку дивана. — Как состояние? — Терпимо, — коротко отвечает Сынмин, тут же начиная кашлять. Старший качает головой и цыкает, а потом встаёт чтобы налить Киму воды, которую подаёт ему. Тот делает пару глотков и снова кашляет. — Спасибо. — Не за что, — говорит Чанбин, снова садясь на свое место. — Ты так и не рассказал, что случилось. Он берет крючок в руки и продолжает вязать. С каждым его движением из бесформенной кучи пряжа превращается в небольшой шарик нежно-желтого цвета. Сынмин откровенно залипает на это и выходит из транса только тогда, когда Со зовёт его несколько раз. — Это... Прости, наверное, — Ким неловко чешет затылок, опуская взгляд на свои колени. — Просто слишком много всего накопилось. У меня такое периодически. — Это неправильно, Сынмин-а, — качает головой Чанбин. Он цыкает и распускает несколько стежков, а потом перевязывает их. — Может, расскажешь, что именно накопилось? Так станет легче. — Да особо-то ничего не накопилось, — зевнув, рассказывает младший. Ему все ещё интересно то, как умело Со возится с пряжей, поэтому он снова смотрит на это. — Учеба, контрольные, болезнь и родители. — Кстати, насчёт них, — начинает Чанбин, поднимая взгляд на Сынмина. — Почему они забрали твою квартиру? — Потому что я пропустил контрольную, — вздыхает Ким, все же отводя взгляд от рук Со. Он все ещё не смотрит ему в глаза и переводит взгляд на экран, где главная героиня под дождем уходит домой одна. — Обычно могут забрать из-за плохих оценок. Четверка, тройка и ниже. Иногда из-за пропущенных дней, если узнают об этом. — Четверка? Серьезно? — старший смешно округляет глаза и чуть не роняет пряжу из рук. — Мои родители даже не знают, где я учусь. Почему они так опекают тебя? — Хрен их знает, — пожимает плечами Ким, подтягиваясь. Он болезненно мычит, когда что-то в его позвоночнике громко хрустит, и сгибается в позу креветки. — Чем им младший брат не угодил. — А они поймут, если ты скажешь, что заболел и не пошел поэтому? — Чанбин снова берется за пряжу, разминая пальцы перед тем, как взять крючок и продолжить плести что-то, что очень нравится Сынмину. — Вряд-ли, — младший отпивает из стакана воду и ставит ее на кофейный столик рядом с диваном. — Учитывая, что они не разрешали мне этого, когда я учился в школе. — Тогда два месяца без квартиры? — интересуется Со. Его взгляд полностью сосредоточен на пряже в своих руках, поэтому он даже не замечает как грустнеет от этого вопроса Ким. — Ага, я заряжу телефон и уйду, — говорит Сынмин, тут же поднимаясь с дивана и уходя за своей сумкой. Почему он думал, что все будет так же хорошо? — Прости, что доставил проблем. — Куда ты пошел? — спрашивает Чанбин, откидывая пряжу с крючком на диван и поднимаясь за младшим. — Разве я сказал что-то насчёт этого? Когда он заходит в спальню, куда ушел Ким, он видит, что тот пытается найти что-то в сумке. Со тихо цыкает и смотрит за этим, опираясь корпусом об дверной косяк. — Что ищешь? — Телефон, ты не видел? — отвечает Сынмин с лёгкими нотками раздражения. Он даже не оборачивается на старшего, предпочитая разговаривать с сумкой. Особенно он удивляется, когда чувствует тепло сзади себя и понимает, что его обняли. — Так ты видел телефон или нет? — Он на зарядке в гостиной, — говорит Чанбин почти на ухо Кима, вызывая толпы мурашек, пробегающих по его телу, своим безобидным движением. — Куда ты убежал, дурачок? Сынмин неразборчиво фырчит что-то, а потом добавляет, что не хочет доставлять никому проблем, и пытается выпутаться из объятий старшего. — Ким ходячая проблема Сынмин, сиди уже на месте, — цыкает Со, сгребая Кима под себя и укладывая на кровать. Тот снова недовольно фырчит и складывает руки на груди, показывая свое недовольство и обиду. — Куда ты собрался уходить? Сынмин не знает, почему, но он не находит, что сказать, поэтому просто продолжает фырчать. До того момента, когда в дверь старшего не стучат.